Падение Драйсдейла

– Всё такое белое… – Мигель щурился от снега.

– А здесь намного холоднее, чем на Северном полюсе, – подметил Ричард, оглядываясь. Его дыхание вырывалось белыми клубами, тут же растворявшимися в метели.

– Однако… – Элизабет хитро посмотрела на братьев. – Мы на Южном полюсе! – Девушка подпрыгнула, но тут же поняла, что лучше не стоит, – иначе они снова провалится под снег.

Они быстро выбрали примерный путь – прямо и шагали по сугробам сквозь бушующую бурю. Снег хрустел под ногами и проваливался от каждого шага.

– Собрались, ничего не скажешь – бурчала девушка. Они все были в летнем и выглядело это очень нелепо.

– Я так скучал по этому! – Ричард вдохнул холодных воздух, слепил снежок в руках. Холод приятно обжигал кожу.

Тут Элизабет заметила, как сквозь летающий снег на них бежит что‑то чёрное.

– О боже, что это?! – воскликнула она, указывая пальцем на приближающееся тёмное пятно.

– Бет, встань сзади нас! – крикнул Ричард и уже приготовился атаковать приближающегося врага силой – его ладони засветились голубым огнём.

Существо подошло ближе, и его наконец можно было разглядеть.

– Что… – девушка присмотрелась. – Да это же…

Перед напугавшейся троицей стоял самый что ни на есть настоящий пингвин. Невысокий, с блестящими чёрными глазами, он переступал лапками, будто танцевал.

– А он правда нас не тронет? – спросила с опаской Элизабет, всё ещё держась за спинами эльфов.

– Ну, трогать его, конечно, не стоит, – Ричард взял в руки немного снега, скатал его и кинул снежок в сторону.

Пингвин явно был любопытным – он кинулся вслед за снежком, перебирая пушистыми лапами, и забавно скользил на льду.

– А он милый, – улыбнулась Элизабет.

– Наверное, ещё малыш, – предположил Ричард.

– Ребята! – закричал Мигель, который уже успел отойти на пару метров от друзей. – Замок здесь!

Они обернулись. Сквозь метель проступали очертания ледяного замка – огромные шпили, словно застывшие сосульки, пронзали небо. Стены переливались всеми оттенками синего и фиолетового, будто были выточены из самого северного сияния.

– Наконец‑то, – прошептала Элизабет, чувствуя, как сердце забилось чаще. – Мы нашли его.

Глава 6

Ночь с 18 на 19-ое августа. 127 дней до Рождества. Драйсдейл. Резиденция Санта Клауса.

Моника принялась расстёгивать рубашку Лена с поразительной скоростью – пальцы скользили по ткани, будто танцевали в лихорадочном ритме. Каждая пуговица поддавалась легко, обнажая всё больше белой кожи эльфа. В какой‑то момент её нога упёрлась во что‑то жёсткое в правом кармане его штанов.

– Ха‑х, а это что? – с игривой наглостью эльфийка запустила руку в карман и вытащила оттуда складные пластиковые защитные очки. Они блеснули в тусклом свете. – Для чего они тебе?

– Ты посмотри, – Лен взял очки, ловко раскрыл их и водрузил на нос. Его глаза за стёклами стали ещё темнее, а на губах заиграла полуулыбка. – Разве они мне не идут?

– Это смешно, – Моника всем телом навалилась на него, прижимаясь так тесно, что он ощутил тепло её кожи сквозь тонкую ткань платья. – На кой ты их притащил? От меня защищаться?

– Ну… – Эльф на мгновение отвлёкся, взгляд его скользнул в темноту за пределами их укромного уголка. В глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли тревога, то ли азарт.

В следующий миг Лен резко схватил Монику за плечи, перевернул её – движения были точными, почти хищными. Теперь она оказалась под ним, а он возвышался над ней. Его колено уверенно расположилось между её ног, а лицо приблизилось к её шее. Горячее дыхание коснулось чувствительной кожи, вызвав волну мурашек на теле эльфийки.

– Я всё же предпочитаю, чтобы женщины стонали подо мной, – прошептал он.

Моника пылко выдохнула, но тут же её настроение переменилось.

– Да куда ты уставился?! – она рванулась, пытаясь повернуть голову туда же, куда смотрел Лен. Её взгляд метнулся в темноту, туда, где мерцали огни праздника и слышались приглушённые голоса горожан.

– Прости, – Лен приподнял очки, вставив их в густую копну своих русых волос. Они остались там, как причудливое украшение, подчёркивая его небрежную элегантность. – Иди сюда.

Эльфийка упрямо вертела головой, пытаясь разглядеть что‑то в хаосе огней и теней. Но Лен не позволил ей отвлечься.

– Моника, – его голос прозвучал низко и властно, а глаза сверкнули, будто две звезды. – Обещай смотреть только на меня.

С этими словами он окончательно распахнул рубашку. Ткань скользнула с плеч, обнажая его торс. Даже в полумраке было видно, насколько идеально сложено его тело: рельефные мышцы груди, очерченные, как мраморная скульптура; твёрдый пресс с чёткими линиями, словно высеченными рукой искусного мастера; сильные руки, в которых чувствовалась не только красота, но и мощь, способная и обнять, и сокрушить; кожа, отливающая бронзой в тусклом свете, будто он только что вышел из купальни, наполненной золотым сиянием.

Моника сглотнула, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Сколько эльфиек мечтали оказаться на её месте? Сколько долгих Северных ночей они проводили в одиночестве, вожделея и представляя, как Лен Ван Арт входит в их комнату, как его взгляд скользит по их телу, а руки касаются с той же уверенностью, с которой он сейчас касался её?

Она медленно провела пальцами по его груди, ощущая тепло и твёрдость мышц. Её дыхание участилось, а в глазах вспыхнул огонь желания. Лен улыбнулся, наклоняясь ближе, и его губы коснулись её шеи, оставляя след, который горел, как клеймо.

Моника не сдержалась от пламенного стона, полностью плавясь под эльфом. Стоило ей только подумать о том, чтобы повернуть голову, убедиться, что никто за ними не наблюдает, – как почувствовала, что чужие губы властно прильнули к её.

Поцелуй был словно удар молнии – внезапный, жгучий, всепоглощающий. Лен не просто коснулся её рта – он захватил его, подчиняя каждый вздох, каждое биение сердца своему ритму. Его губы оказались твёрдыми и одновременно нежными, словно умели говорить без слов: «Ты моя. Сейчас – только моя».

Моника попыталась вдохнуть, но воздух будто испарился. Всё, что осталось – жар его тела, давление его рук, скользящих по телу, и этот поцелуй, от которого кружилась голова и подгибались ноги. Она невольно вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы.

Его язык осторожно скользнул между её губ, исследуя, дразня, заставляя её тело отзываться дрожью. Каждый новый миг этого поцелуя был как волна, накатывающая всё сильнее, сметающая остатки сомнений и осторожности. Моника приоткрыла рот, отвечая, отдаваясь этому безумию. Её пальцы скользнули вверх, зарываясь в его волосы, притягивая его ближе, глубже, будто она боялась, что он отстранится. Но Лен не собирался прерываться. Его губы переместились на её подбородок, шею, оставляя огненные следы, а затем вернулись ко рту – ещё более жадно, ещё более требовательно.

Моника почувствовала, как внутри неё разгорается пламя, которое уже невозможно было потушить. Она выгнулась навстречу ему, прижимаясь всем телом, и снова застонала – на этот раз громче, не пытаясь сдержать звук.

– Давайте! – вдруг воскликнул Лен.

– Что?! – не поняла эльфийка.

Внезапно с потолка посыпалась розовая яркая пыль. Моника закричала, но ещё больше ей не нравилась ухмылка Лена в очках.

– Ты гадкий предатель, я тебя убью! – визжала она в попытках вырваться, но безуспешно. В это время закричал и весь народ. Пыль проникала в глаза и усыпляла. На эльфийку она тоже вскоре попала. Она перестала вырываться и сладко уснула, как и остальные члены команды.

Свет в зале включился – резкий, ослепительный, будто пробуждающий от долгого сна. Оставшиеся эльфы, стоявшие в плащах с надвинутыми капюшонами, неспешно сняли их. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением ламп.

Натаниэль шагнул к Лену, его глаза пылали гневом, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки.

– И чего стоило так долго возиться?! – его голос прозвучал резко, он явно был в ярости.

Лен лишь усмехнулся, поднял очки на лоб и принялся застёгивать рубашку – неторопливо, бережно.

– Ну знаешь, она у тебя та ещё львица, – произнёс он, не скрывая лёгкой насмешки. – Трудно будет вернуть её в нормальное состояние…

– Ты облапал мою жену! – не унимался Натаниэль, его голос дрожал.

– Да она от пары прикосновений растаяла, – Лен пожал плечами, будто говорил о чём‑то обыденном. – Кто виноват, что ласки давно не получала? У неё такая нервная работа, а муженёк на фабрике конфетами объедается. Разумеется, её желание стало выше неё самой!

Натаниэлю нечего было на это ответить. Слова застряли в горле, а в груди разгорался огонь обиды и злости. Лен продолжил, его тон стал серьёзнее:

– Главное, что мы остановили их.

На шоколадной фабрике давно остановилось производство. Конвейеры замерли, котлы остыли, а воздух больше не наполнялся сладким ароматом какао. Теперь главной задачей было вернуть городу прежнюю «власть» – восстановить порядок, который был разрушен силами или силой врагов.

План с Леном, который притворился тайным агентом и предателем, сработал на сто процентов. Он сумел проникнуть в самое сердце вражеской организации, выведать их секреты и подготовить почву для решающего удара. А отключить свет в резиденции Санты на время и в темноте проникнуть в зал собраний оказалось проще, чем можно было бы представить – словно сама судьба благоволила их замыслу.

Таким образом, на фабрике появились «заключённые» – эльфы, попавшие под действие токсинов чёрного снега. Их глаза были пусты, а движения – механичны, будто они превратились в бездушные куклы. Теперь предстояло освободить их от этого кошмара, вернуть к жизни, к разуму, к самим себе.

К сожалению, у Натаниэля было слишком мало времени на эксперименты. Противоядие ещё не готово – его формула оставалась загадкой, требующей кропотливой работы и точных расчётов. Заняться готовкой предстояло прямо сейчас.

А пока Драйсдейл переживал свои не лучшие времена, команда спасителей стояла на другой стороне Полюса Земли перед замком Снежной королевы.

***

Среди ветров и метели просматривался большой ледяной замок. Он представал перед глазами как абсолютно безжизненная скульптура изо льда – словно застывшее дыхание самой зимы. Сложно было поверить, что там кто‑то обитает. Всю красоту и мощь замка не удалось рассмотреть из‑за Полярной ночи, которая наступает на Южном полюсе сразу после Полярной ночи на Севере. Тьма окутывала громаду, лишь изредка вспыхивая отблесками неведомого света, пробивающегося сквозь ледяные шпили.

Троица распахнула рты от изумления и осторожно прошла по ледяной тропинке к воротам. Узоры на тропе сверкали и если бы не пыль света, мерцающая в воздухе, Элизабет была уверена: она непременно поскользнулась бы.

– Стучать будем? – спросил Мигель, трогая ледяные ворота. Его пальцы едва касались поверхности.

– Да, как‑никак мы без приглашения, – кивнул Ричард. Он постучал три раза по сверкающим воротам и взял Элизабет за руку. Ладонь эльфа была тёплой, и это тепло немного успокоило девушку. Какая она – Снежка?

Несколько секунд их окружала тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Потом послышался звонкий мужской голос:

– Секунду!

Ворота распахнулись с лёгким скрежетом, и перед героями появился парень лет двадцати пяти с зубной щёткой во рту. Он был одет в пижаму: розовые штаны с изображениями белых котов, тапочки в виде динозавров и серую футболку с картинкой грустного жёлтого смайлика. Тёмно‑каштановые короткие волосы с парой белоснежных прядей спереди были взъерошены, а его черничного цвета глаза изобразили большое удивление.

Явно не ожидая увидеть гостей, парень на секунду растерялся. Он быстро отошёл в сторону, чтобы отложить щётку, и снова вернулся к порогу.

– Стильно, – усмехнулся Ричард, обращая внимание на пижамные штаны парня.

– Спасибо, – парень улыбнулся белоснежными зубами и внимательно осмотрел гостей. – Такс, кто тут у нас… эльф, ещё один эльф, а ты… – он указал пальцем на Элизабет. – Ты очень похожа на человека, но я чувствую в тебе эльфийскую силу. Полукровка, что ли?

Элизабет ахнула. Это было самое быстрое «расследование» в её жизни. Она чувствовала, что что‑то в этом парне и окружающей его энергетике не так. Воздух вокруг него пульсировал, словно заряженный невидимой силой.

– Быстро ты догадался, – отметил Ричард. – Снежная королева здесь?

– Может, вы хотели сказать – Снежка?

– Да, она.

– А я думал, вы пришли ко мне. Какая жалость, – парень драматично вздохнул и тут же продолжил: – Она в отпуске, но вам повезло – на днях должна вернуться.

– Как скоро? – спросил Мигель.

– Полегче, красавчик. Давайте сначала познакомимся. Вы пришли в такой поздний час, я планировал чистить зубки и ложиться спать, а вам что‑то от Снежки понадобилось…

Ричард нервно хрустнул пальцами.

– Хорошо, – Фитцмор указал на девушку. – Элизабет Морган, и да, ты угадал – она полукровка. Мой брат Мигель Фитцмор, а я Ричард Фитцмор.

– Уже лучше, – похвально улыбнулся парень. – Моё имя Николас Гриндейл, и я друг Снежки. – Он протянул руку Ричарду.

Эльф пожал руку парню и вздрогнул, рефлекторно одёрнув ладонь, будто его ударило током.

– Я… – Ричард посмотрел на брата и Элизабет. – Прошу прощения, мы не должны были быть так грубы.

На этих словах Фитцмор сделал глубокий поклон, затем встал на одно колено. Элизабет уставилась на него. Ричард преклонялся перед каким‑то парнем в розовых штанах, выглядевшим ненамного старше себя.

Девушка взглянула на Мигеля, который с небольшим удивлением посмотрел на Николаса, а потом, всплеснув руками, тоже склонился.

– Сын Небес… – прошептал лекарь.

– Это большая честь… – продолжил Ричард.

До Элизабет наконец дошло. Ток, которым ударило эльфа, был силой сына Небес. Такое происходит из‑за различия магии между существами, созданными детьми Небес, и самими детьми.

Оба эльфа смотрели в пол, не смея поднять глаз на высшее существо. Девушка видела подобное только в Рождество, когда Санта улетал на санях и все горожане склонялись перед ним, показывая уважение и привязанность. Когда Санта коснулся пальцев девушки своей большой рукой – её ударило, но она не знала, что нужно падать ниц. Позже Мигель ей объяснял, что это единичная процедура: при следующих касаниях с сыном Небес тебя не будет бить – магия запомнит.

Элизабет посмотрела на Николаса. Теперь она поняла, что было не так. Энергия в воздухе была слишком сильной – не та, которая витала всегда в Драйсдейле. Это было нечто намного могущественнее эльфийской магии. Она тоже поклонилась, хотя вышло это не так грациозно, как у эльфов.

Николас чуть шевельнул левой рукой, и от неё отлетело несколько настоящих снежинок. Совсем иная магия.

– Давайте опустим эти формальности, ради Небес, – произнёс он, делая знак рукой, чтобы они поднялись. Его черничные глаза излучали серьёзность, а в сказанных словах прозвучали стальные нотки. Это существо явно знало себе цену.

Николас прошёл вглубь замка. В момент он снова переменился и приветливо произнёс:

– Общение пройдёт приятнее, если мы будем говорить на равных. И лучше зовите меня просто Ник. Будем знакомы. Заходите. Я скоро подойду, прошу сесть вон там.

Он указал на ряд ледяных кресел, мерцающих в полумраке. Их поверхность переливалась. Элизабет осторожно опустилась на одно из них – холод не проникал сквозь одежду и этого было достаточно.

Мигель и Ричард последовали её примеру. В воздухе витал запах морозной свежести и прохлады.

Ник исчез за поворотом, оставив троицу в ожидании. Ветер за стенами продолжал выть, но здесь, внутри, царила удивительная тишина – тишина, полная ожидания и предчувствия.

– Странный он… – с этими словами Мигель плюхнулся на жёсткое ледяное кресло, слегка поморщившись от неудобства.

– Для сына Небес? – Элизабет прошлась рукой по гладкой ручке кресла, восхищаясь тонкостью резьбы. Узоры переливались, будто в толще льда танцевали крошечные звёзды. – Хотя да. Я не думала, что дети Небес могут выглядеть… так.

– То, что на мне штаны с котиками, не отменяет того факта, что при желании я могу убить тебя щелчком пальцев, полукровка.

Элизабет покраснела и вжалась в кресло, когда из‑за стены вышел Ник, неся в руках три кружки. В воздухе тут же разлился аромат свежесваренного кофе – тёплый, обволакивающий, контрастирующий с ледяным великолепием замка.

– Здесь очень сильное эхо, – Ник поднял взгляд к хрустальному потолку, где отблески света создавали причудливую игру теней. Потом посмотрел на настороженных эльфов. – Прошу прощения. Не хотел вас пугать. Я не злодей.

Он раздал всем по кружке с кофе. Пар поднимался, рисуя в холодном воздухе тонкие спирали.

– Мне следовало по вежливости спросить, какой кофе вы предпочитаете и пьёте ли вообще, но, к сожалению, у нас в ассортименте только обыкновенный чёрный.

– Спасибо, – Ричард кротко кивнул, осторожно пригубив напиток. Его глаза на мгновение расширились от удивления – кофе был идеально согревающим, без намёка на горечь.

– Спасибо, и прости… – промямлила Элизабет.

– Я никогда не слышал о Николасе Гриндейле, – начал Мигель, вертя кружку в руках. – Ты новопреставленный?

Элизабет знала, что так называли детей Небес, которые совсем недавно стали таковыми – то есть недавно умерли и переродились. Но она также читала, что в последнее время на Земле было ограниченное количество детей Небес. А Санта‑Клаус был единственным, чей мир и существа полностью существовали на сухопутной территории планеты.

Ещё был остров Лодосс, но он слишком скрытен и его нет на картах – в отличие от Северного полюса. Девушке всегда казалось, что если она будет слишком много думать о других галактиках и планетах, о мирах, сосуществующих параллельно человеческому, то у неё взорвётся мозг. Отчасти это было правдой – от сумасшествия её удерживала лишь собственная магия, которая словно шептала: «Ты тоже часть всего этого безумия».

– Новопреставленных на Земле не было с прошлого века, – Николас, похоже, решил выпить кофе вместе со всеми, несмотря на то, что собирался спать. – Я одиночка. Если про меня и ходят легенды, то они не такие громкие.

Элизабет слышала о таких детях Небес, но ни одного из них не знала – не говоря уже о встрече. Хотя, если подумать, Андреас тоже был одиночкой. У него не было ни мира, ни собственных существ – только брат. Ужасно популярный брат.

– Ты сказал, что друг Снежки. Вы пара? – спросила Элизабет. Если парень обладал той же магией, что и королева, то неудивительно, что они живут вместе. Схожие интересы и все такое.

– Это значит, что мы друзья. Можете считать нас соседями по комнате, – Ник оглянулся и улыбнулся. – В данном случае – по замку.

Парень на какое‑то время вновь отошёл, оставив троицу допивать кофе в тишине. Когда вернулся, он выглядел менее растрёпанным, но оставался всё в таком же «наряде» и расположении духа. Николас подошёл к дивану, на котором сидела троица, и, покрутив кистью в воздухе, будто что‑то размешивал, создал себе стул изо льда. Это было так быстро и так по-сказочному, что у Элизабет снова пошли мурашки по телу. Сын Небес по‑царски уселся на него: поставил ногу на ногу и закинул руки за голову.

– Итак, зачем же эльфам Николая понадобилась Снежка?

– Как много ты знаешь о Драйсдейле? – спросил Ричард, его голос звучал сдержанно, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность.

– Ну, примерную картину представляю. Ещё, кажется, Снежка у вас гостила, но всё закончилось не очень. Она заморозила какого‑то гнома… – Николас задумался, роясь в воспоминаниях, его пальцы непроизвольно выводили узоры на подлокотнике ледяного стула.

– Это был наш брат… – в голос сказали Ричард и Мигель.

– Да ну? Серьёзно?! – парень не выдержал и рассмеялся звонким смехом, который эхом разнёсся по залу.

Элизабет про себя отметила, что Ник очень красивый. Не так как эльфы Санты. По-другому. У него не было светящихся глаз и бесконечных блёсток, исходящих от тела. Он был похож на одного из тех парней, которые в секунду умудряются украсть сердце юной девы, а потом также быстро его разбить. Его можно было бы назвать симпатичным человеком, если забыть на миг об энергетике, которая бесконечно кружила вокруг него. Ник был высшим существом, и Элизабет не только чувствовала, но и хорошо знала, как эта сила способна душить.

Сын Небес сам оборвал свой смех и продолжил:

– Случайности не случайны, как говорится… Так что произошло с этим вашим городишкой?

– Драйсдейл пал, – без эмоций произнёс Мигель. Его голос был тихим, но в нём звучала тяжесть, которую невозможно было скрыть.

Николас перестал улыбаться.

– Неужели была война? – Гриндейл с удивлением и каким‑то дружеским сочувствием осмотрел троицу.

– Драйсдейл, сам по себе… он есть, – вклинилась Элизабет, её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Но сейчас там только монстры: гномы и эльфы под тёмным заклятием.

Мигель вытянул из рукава своей рубашки ниточку.

– Андреас, брат Санты, освободился из вечной тюрьмы и нагнал на город тучу, которая делает чёрный снег. Из‑за этого снега все в городе превратились в чудовищ – кто‑то в прямом смысле, кто‑то в переносном.

– Ага, ясно, – Николас какое‑то время молчал, обрабатывая информацию. Его взгляд скользнул по ледяным узорам на стенах, будто искал в них ответы. – А вы, значит, команда спасателей мира? Но зачем вам Снежка‑то?

– Санта сказал, что только она сможет остановить Андреаса, – ответил Ричард.

– Ладно, я понял. Но прошу извинить, ребята, не выйдет, – сын Небес вздохнул, и в его тоне проскользнула нотка сожаления. – После того как Снежную королеву заперли в Зазеркалье и она переродилась, в ней осталась только малая часть всей силы, которой она обладала. Сейчас она даже толком заморозить ничего не может. Хотя ещё несколько лет назад могла сделать это с человеком. Её силы слабеют с каждым днём. Даже замок, который полностью зависит от эмоций Снежки, приходится поддерживать мне. Она превращается в обычного человека.

– Это мы знаем, – спокойно ответил Ричард, не отводя взгляда.

Ник проигнорировав его, продолжил.

– Когда зеркало разрушилось, Зазеркалье утащило все осколки и всё ещё продолжает высасывать силу Снежки, – объяснил Ник, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Изначально Зазеркалье создавалось только для тюрьмы Снежной королевы, но из‑за силы Небес оно стало неуправляемым и обрело собственное сознание, забирающее невинные души. Пусть это место и не считается отдельным миром, зато оно себя таковым считает.

– Именно поэтому мы и собираемся уничтожить Зазеркалье, – Ричард устало потёр лоб и отпил кофе. Его плечи были напряжены и Элизабет подумала о том, что не помешает сделать ему массаж.

– Вы спятили?! – воскликнул сын Небес, выпрямляясь. Часть его кофе выплеснулась на ледяной пол, а замок будто содрогнулся вместе с ним. – Это невозможно! Зазеркалье сводит с ума всех, кто туда забредёт. Вы должны быть ненормальными и суперсильными, чтобы так рисковать.

Парень встал со стула, его тень удлинилась.

– Вам нужно искать другой выход, чтобы спасти свой город. Даже не надейтесь на силу Снежной королевы.

– Но это единственная наша надежда! У нас народ гибнет пачками, пока мы сидим здесь и пьём кофе, – ругнулся Мигель, его голос дрожал от сдерживаемого гнева.

– Сам Санта сказал это сделать, значит, шанс есть! – добавила Элизабет.

– Слушайте, – голос Николаса стал грубее, а воздух будто стал наэлектризованным. – То, что происходит у вас там меня не касается и Снежки тоже. Мне глубоко плевать, что сказал ваш «Санта», – жестом он заковал имя Николая в кавычки. – Вы так рассуждаете, потому что не понимаете: в попытке уничтожить плохое выпустите на свет ещё бо́льшее зло.

– Санта справится с королевой, когда окрепнет, – не унималась девушка, её пальцы сжались в кулаки, а магия внутри неё затрепетала, будто пыталась вырваться наружу.

Николас театрально закатил глаза. Элизабет глупо понадеялась, что сын Небес не только выслушает их, но и решит помочь – всё‑таки Клаус был его сородичем. Но девушка ошибалась. Похоже, все одиночки были склонны к эгоизму.

– Ладно, – начал Ричард, его голос прозвучал неожиданно спокойно. – Ты прав. Это действительно не твоё дело, и тебя наша ситуация ни коим образом не касается. Но зато она касается Снежки. И пока что мы услышали только твоё мнение, так что позволь нам остаться здесь и дождаться её приезда. Если она откажется, мы немедленно вернёмся обратно на Север.

– А чего мне стоит выгнать вас раньше её приезда? – хмыкнул Ник, его улыбка стала холодной, почти ледяной. – Я, конечно, гостеприимный, но не хочу подвергать Снежку такой опасности.

– А ты уверен, что Снежка простит тебе это? – выпалила внезапно для себя Элизабет. Её сердце колотилось, но она не отводила взгляда.