Падение Драйсдейла

Она хорошо помнила тот день, когда Ричард решил сводить Элизабет к её прабабке, которая в своё время считалась единственной в своём роде, пока не вспомнили о Бенджамине. От неё пахло нафталином и розами. Несмотря на то, что на лицо она была молода – всё в ней чувствовалось старым: походка, говор, ворчание.

– Ты такая неповоротная, – ругалась она, когда Элизабет пыталась воззвать к своей силе и лишить магии маленькое насекомое из мира Алиуса. – Ну кто так руки держит!

– Эта сила внутри, неужели ты её не чувствуешь?! – вторила она. – Тогда читай заклинание, раз сама не можешь сконцентрироваться, неразумное ты дитя!

– Элизабет! – звал её Ричард. – Мне их не сдержать! – он продолжал отбиваться, но феи упрямо лезли, в попытках приблизиться к Элизабет.

– Пять минут, продержишься? – взмолилась девушка.

– Давай! – Ричард перешёл к наступление и ему удалось даже повредить крыло одной из фей.

– Наша королева выколет твои глаза! – верещала обиженная фея.

– Да? – усмехался Ричард. – Что ж она прячется на своём острове? Раз я так ей нужен, пусть приходит!

Его движения были стремительны, магия Фитцморов била точно в цель, оставляя на телах фей глубокие раны. Но и сам он не оставался невредимым – острые когти фей уже оставили несколько кровоточащих полос на его руках и плечах.

Элизабет прикусила губу. Не время было для таких мыслей, но в этом бою Ричард был безумно горячим. Заставив себя отвернуться, она подбежала к стенам шатра. Ткани, ставшие каменными, холодили ладони.

– Чёрт, чёрт! – Элизабет зажмурилась, положив руки на неподатливую поверхность. – Так, соберись, ты всё сможешь. Это же просто… Всего лишь нужно выпустить потомственную магию!

Филиция занималась с ней ровно один раз. И этого девушке хватило на всю жизнь. Весь день старая эльфийка била её по рукам плёткой, когда у Элизабет не получалось – а получалось у неё нечасто. Это было не столько больно, сколько обидно. Она чувствовала себя бесполезной, пустой. Ровно как и сейчас. Магия будто испарилась. Элизабет приходилось мысленно копаться внутри своего тела в поисках сбежавшей энергии.

– Как же там… – Элизабет глубоко вдохнула. – Материю ты разорви, навеки магию сотри!

Ничего не произошло. Сердце девушки сжалось от страха – неудача могла стоить им жизни. И ладно они – Лен, Натаниэль и весь Драйсдейле в текущем положении не смогут сдержать наступления фей!

– Не останавливайся, повторяй! – кричал Ричард, отбиваясь от атак фей.

– Материю ты разорви, навеки магию сотри! – повторила Элизабет громче. – Материю ты разорви, навеки магию сотри!

Она повторяла и повторяла. Ничего! Да как это возможно?!

– Подумай о том, что будет со всеми, если ты этого не сделаешь!

Элизабет зажмурилась, представила самое жуткое, что могла: мертвенно-бледное лицо Лена со звездой на лбу, Монику, которая погибла так и не вернув свой рассудок.

– Материю ты разорви, навеки магию сотри!

Она произнесла это так громко и яростно, что испугалась сама. Её руки начали светиться. Зелёные искры полились из ладоней, ярко светясь и разлетаясь во все стороны, словно бенгальский огонь.

– Я же говорил, что получится! – радостно воскликнул Ричард, но улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он понял, в чём дело.

– Уходи! – завопила Элизабет. Энергия билась из её рук неконтролируемым потоком и уже заполнила половину шатра. – Уходи, Ричард, ради всех святых, я не могу сдерживать это!

Эльф не ответил. Одним мощным ударом он отбросил фей, которые в последний момент попытались схватить Элизабет, и выскочил из шалаша, в котором от её магии появилась дыра.

– А ну прекрати, грязная полукровка! – хором закричали феи.

– Боже… – девушка больше не могла держать руки напряжёнными. Она расслабила пальцы и зажмурилась. Будь что будет. Если весь мир узнает об Алиусе и её казнят – так тому и быть. Но удерживать эту силу, контролировать её – было невозможно.

Весь шатёр озарил ослепительный изумрудный свет – словно внутри взорвалась звезда. Когда Элизабет смогла снова видеть, она не обратила внимания на фей. Её взгляд метнулся к выходу – она выбежала наружу.

– Ричард, Рик! – воскликнула она, увидев эльфа. Он стоял у шатра с широко распахнутым ртом.

– Ты цела? – первым делом спросил он, шагнув к ней.

Элизабет кивнула, но её руки продолжали дрожать. Энергия ещё пульсировала в ладонях, но теперь была под контролем.

– Что это было? – прошептала она.

– Твоя сила. Настоящая сила, – Ричард улыбнулся.

Глаза Ричарда потухли, сияние в них исчезло. Одежда висела мятыми складками, а по шее, рукам и правой скуле тянулись свежие, кровоточащие царапины. Эльф бережно обнял девушку – она буквально рухнула в его объятия, пытаясь восстановить дыхание.

– Я не верю… – выдохнула она. – Не верю, что сделала это!

– О, ты была невероятна… – Ричард погладил её по голове, и с его лица на щёку девушки упала капля крови.

– О боже, Рик! – Она поспешно стёрла кровь и в ужасе оглядела эльфа. – Прости, что заставила так долго ждать! Тебе нужно обработать раны! Пойдём в медицинскую палатку!

– Не извиняйся, защищать тебя моя прерогатива, но как я объясню людским врачам, откуда эти царапины?

– Скажем, что дикая кошка напала, – Элизабет схватила Ричарда за рукав, но в этот момент шатёр распахнулся.

Оттуда вышли три девушки. Это было поразительно. Они были высокими, но выглядели совершенно обычными – если не считать их облегающих платьев. Держась друг за друга, они явно не понимали, что произошло.

– Это… феи? – потрясённо спросила Элизабет.

– Они самые, – усмехнулся Ричард. – Твоя магия превратила их в самых низших существ в галактике – в людей.

Одна из девушек рванулась к Элизабет и с яростью вцепилась в её плечи.

– Что ты с нами сделала, стерва?! Отвечай! Почему мы с сёстрами не чувствуем своей силы?! – закричала она.

– Вы стали вроде как… – с лёгкой улыбкой ответила Элизабет. – Людьми.

– Что, прости?! – взвизгнула девушка и вдруг схватила Элизабет за горло. – А ну возвращай всё, как было!

В тот же миг бывшая фея отлетела в сторону и рухнула на землю, сильно ударившись. Ричард встряхнул рукой и посмотрел на других двух фей. Те побежали к сестре, не пытаясь напасть. Упавшая фея взвыла так пронзительно, что к ним начали подходить прохожие – девушки выглядели крайне странно по человеческим меркам.

Несколько человек предложили вызвать скорую: поведение троицы казалось слишком агрессивным. А Элизабет и Ричард направились к белой палатке с красным крестом.

– Рик?! Элизабет?! Что с вами случилось?! – воскликнул Мигель, увидев их у входа. Похоже, он подсматривал за работой местных врачей. – И почему вы вернули свой облик?!

– А где мама? – спросила Элизабет, пытаясь разглядеть женщину среди толпы.

– Думаю, сначала стоит обсудить это, – лекарь указал пальцем на раны Ричарда. – Где вас носило?

– Ха‑х, ну, ситуация довольно забавная… – улыбнулся Ричард, ничуть не жалуясь на раны. Элизабет виновато посмотрела на Мигеля, будто тот был учителем, а она школьницей, забывшей про домашнее задание.

– Я, кажется, лишила магии троих фей Лодосса…

– Что?! – Мигель изменился в лице так быстро, что его обычно светло-розовые щеки стали белыми, как стена.

Объяснить лекарю, что произошло было непросто, рассказ вышел странным, как и вся ситуация.

– И куда они делись после? – спросил Мигель.

– Их увезли врачи, кажется, – Ричард перевёл взгляд на Элизабет. Девушка кивнула.

– Явно в психиатрическую больницу, если они продолжат кричать, что являются феями. – Элизабет усмехнулась, всё ещё не веря, что сделала, и вновь осмотрела пространство вокруг себя. – Так где мама?

– Вообще‑то это был сюрприз… – Мигель ещё раз окинул брата осуждающим взглядом, задержавшись на его ранах, и всё же улыбнулся. – Ричард, мне нужно тебя подлатать. Найдём укромное место. А потом будет концерт.

– Концерт? – удивлённо переспросила Элизабет.

– Идём, – лекарь схватил Ричарда и девушку за руки и потянул в переулок между шатрами. Между шатрами очень сильно пахло табаком. Элизабет поморщилась.

Мигель усадил Ричарда на маленький стул, который видимо был предназначен для владельцев ярмарки во время перекура.

– Кошмарно, – заворчал лекарь, наливая на руки антисептик, который взял с собой. – Царапины уже не кровоточат, но раны придётся зашивать.

Услышав это, Ричард побледнел. Он замотал головой и попытался подняться, но брат удержал его за плечи.

– Сиди спокойно, а то будет хуже.

Ричард посмотрел на Элизабет так, будто прощался, а ещё стыдился

– Я слышала, что зашивать раны с помощью магии могут только Старшие лекари. – Выпалила девушка первое, что пришло в голову.

– Ты права – подтвердил Мигель. – А ещё эта техника используется только в крайних случаях, когда под рукой нет ничего другого.

– Это больно?

– Скорее неприятно. Но в то же время и приятно.

Элизабет ничего не понимала, ровно до того момента, пока Мигель не коснулся первой раны на плече Ричарда. Тот прикусил губу, покраснел и запыхтел. Обычно таким она его видела в постели при определенных обстоятельствах, но сейчас ему просто зашивали рану!

Мигель покосился на ничего не понимающую девушку и тяжело вздохнул, перекрывая вздохи брата, который едва держал рот закрытым.

– Старшие лекари обладают уникальным искусством сшивать с помощью магии плоть. Это как обычное шитьё нитками, только делается волнами магии и ловкостью пальцев. И от такой казалось бы удобной процедуры есть всего один недостаток: сшивание ощущается безумно болезненно и щекотно одновременно. Много зим назад множество эльфов и гномов специально резали себя, чтобы потом лекари их сшили – это было для них крайне интимной и возбуждающей операцией вплоть до того, пока Николай не ввёл статью о самоповреждении.

Элизабет подумала, что ей показалось, будто Ричард возбудился, но, похоже, глаза её не обманывали. Она наклонила голову на бок и её улыбка поползла к ушам.

– Какой кошмар! – девушка прыснула от смеха.

– Совсем не смешно! – возмутился Ричард, но тут же пожалел, что открыл рот: едва Мигель сделал новый стежок магией – Фитцмор пламенно выдохнул.

Элизабет не могла перестать смеяться. Она знала, что не привлечёт внимания зевак, потому что они её не видят и хихикала ровно до того момента, пока её живот не заболел, а Мигель не закончил с процедурой.

– Элизабет, – позвал её Ричард, поднимаясь. Румянец на его щеках всё ещё не сошёл, а волосы растрепались. – Небеса свидетели: ты поплатишься за это.

– Боюсь-боюсь! – Рассмеялась девушка, доставая конфеты для перевоплощения и кидая одну эльфу.

– Так что ты там говорил о концерте, Миг?

– Скоро узнаешь.

Они прошли к главной сцене города и им повезло сесть на первые ряды. Элизабет до последнего не могла взять в толк, что происходит. Всё стало ясно, лишь когда собралась плотная толпа зрителей и на сцену поднялся мужчина в синем костюме, украшенном стразами.

– Поздравляю всех с Днём города! – громко воскликнул он, и зал взорвался аплодисментами. – Искренне надеюсь, что сладкой ваты и попкорна сегодня хватило всем! А теперь начинаем! И первая, кто выйдет на эту сцену… – Мужчина сделал паузу, а затем радостно выкрикнул: – Это наша гостья, наша очаровательная, любимая, наша звезда, чьей родиной этот город является, победительница многих певчих шоу, дебютная песня которой продержалась в чартах два месяца, организатор множества благотворительных фондов для детей и животных – Диана Морган!!!

Толпа разразилась свистом, криками и ещё более бурными аплодисментами. Элизабет скрестила руки на груди и взглянула на сцену. Она ещё злилась за то, что мама постеснялась её, но всё же это Элизабет ушла от неё подальше, это она завела Ричарда в шатёр с феями.

– Теперь понятно, зачем она так вырядилась… – пробубнила она.

Диана стояла в том же наряде, что и раньше, – разве что блёсток на нём заметно прибавилось. Они ослепительно сверкали в свете софитов. На женщине был едва заметный беспроводной микрофон. Когда шум в зале слегка стих, она улыбнулась и заговорила:

– Чш… – Диана приложила палец к губам, и толпа мгновенно затихла. – Спасибо. – Она шагнула вглубь сцены. – Мы начинаем… – прошептал её голос, и свет на сцене резко погас.

Зазвучала нежная фортепианная мелодия. На сцену вышли танцовщицы в голубых шёлковых нарядах; их плащи шлейфом тянулись по полу, создавая волшебную атмосферу. В следующий миг появилась Диана. В руках она держала флакон с чем‑то блестяще‑голубым.

Экраны, транслирующие происходящее, приблизили картинку: на них отчётливо были видны плавные движения танца и то, как Диана открывает флакон и рассыпает его содержимое по ветру, созданному шлейфами танцовщиц. Блёстки вспыхнули и начали складываться в очертания образов.

– Это… – Элизабет удивлённо посмотрела на Ричарда, затем на Мигеля, который не мог сдержать хитрой ухмылки.

Наконец Диана запела. Изображения, сотканные из блёсток, ожили: они скользили по сцене, складываясь в яркие, чёткие силуэты.

Вот маленькая девочка с одной косой бежит за мячом. Вот та же девочка качается на качелях и смеётся. Вот она плачет, сжимая в руках мягкую игрушку. Вот держит что‑то похожее на конверт и снова плачет…

Если бы мир творила я,

Ты в нём была бы всех счастливей.

В глазах твоих – лишь свет, ни тени,

Чтоб не коснулись горести, сомненья.

Пусть ни людская злоба, ни ненастье

Не омрачат твой светлый путь.

Слушай меня – я всё отдам за счастье,

Что светит в тебе, как заря.

Ты – выше меня, ты – прекрасней меня,

Ты словно солнце, один в один.

Ты – мудрей меня, ты – дороже меня.

Ты… моя.

– Дочь… – тихо выдохнул Ричард, подставив слово в рифму. Он взглянул на Элизабет: её глаза горели, наполняясь слезами.

Диана исполнила ещё несколько куплетов и припевов. Светящиеся блёстки постепенно растворились в воздухе. Певица подошла к краю сцены – в её глазах блестели слёзы.

Зрители разразились восторженными аплодисментами, многие встали с мест. Кто‑то успел бросить на сцену букеты цветов.

– Эта песня… – Диана взглянула в зал, но из‑за толпы было сложно понять, на кого именно она смотрит. – Эта песня посвящена самому родному и любимому человеку в моей жизни… – Она снова обвела взглядом зрителей и улыбнулась, аккуратно смахнув слезинки. – Как вы могли догадаться, мои ангелочки, это очень личная для меня песня. Но я рада, что смогла поделиться своими чувствами с вами.

Зал вновь зааплодировал.

– Спасибо вам. И спасибо тебе… – Диана на мгновение взглянула в сторону Элизабет, но зрители тут же начали оборачиваться.

Певица поклонилась, подхватила один из букетов, брошенных на сцену, и поспешила уйти. На сцену вышел ведущий.

– Что ж, это было невероятно трогательно, – улыбнулся он. – Давайте ещё раз похлопаем прекрасной Диане Морган за эту удивительную песню и потрясающую инсценировку!

Ричард вывел Элизабет из оцепенения, и они тоже направились прочь от лавочек. Не было смысла в остальном концерте. Им навстречу вышла Диана – на ней был синий плащ с капюшоном, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Спасибо, Мигель, – женщина крепко пожала руку лекарю и улыбнулась. – Твои образы вышли замечательными! Лучшие проекции!

Диана незаметно посмотрела на Элизабет, которая стояла, сжимая руку Ричарда, вытирая слёзы.

– Мама! – воскликнула девушка и бросилась в объятия Дианы. – Прости меня, я такая дура, прости!

– За что, милая? – Женщина взяла лицо Элизабет в ладони и ласково посмотрела на неё. – Может, уже перестанем извиняться друг перед другом?

– Да, это хорошая мысль, – Элизабет рассмеялась и снова обняла мать. – Я люблю тебя, мам.

– И я тебя, Лизи.

– Миг, ты всерьёз позволил человеку использовать магию прямо на глазах у толпы? – Ричард перевёл взгляд на брата, в его голосе не было упрёков, но он явно был удивлён.

– Мисс Диана попросила помочь, а у меня как раз завалялась проекционная пыль. Я добавил своей магии, слепил образы и помог сделать шоу.

Мигель слегка улыбнулся и глянул на женщину: в её глазах светилась искренняя благодарность.

– Зрители приняли это за спецэффекты, так что всё в порядке, – Диана обняла Мигеля, тот удивился, но не оттолкнул, и взглядом пригласила присоединиться и Ричарда. Тот бросил взгляд на Элизабет – девушка одобрительно кивнула, – и тоже втянулся в тёплые «массовые обнимашки».

Теплота между родными – вот что по‑настоящему ценно. В тёмные времена рядом с тобой останутся лишь близкие. И не всегда дело в кровных узах. Для Элизабет семья – это не только Диана, но и Ричард, и верные друзья. Близкие поддержат несмотря ни на что. Не стоит ссориться из‑за мелочей – главное, что вы есть друг у друга.

С этим светлым чувством все вернулись домой.

Мигель, Элизабет и Ричард ещё долго разговаривали с Дианой за столом, пили чай и обсуждали проведённый день.

Но, к большому огорчению Элизабет, настал момент встать в центр комнаты с горстью красной пыли в ладони.

– Так… Элизабет, тебе нужно сосредоточиться. Иначе нас перенесёт куда‑нибудь не туда, – предупредил Мигель.

Диана закрыла лицо руками – из глаз хлынули слёзы.

– Подождите… – Элизабет подошла к матери. – Ну что за слёзы? Мы же всё обсудили, мам…

– Да, прости, Лизи, я… – Женщина крепко обняла дочь, прижала к себе. – Я люблю тебя, доченька. Прошу, будь осторожна…

– Обещаю, мам. Я ещё вернусь. Вот увидишь… – Элизабет нежно отстранила руки матери и встала рядом с эльфами.

Диане было невыносимо больно снова отпускать дочь, но она ничего не могла изменить.

– Я буду ждать… – прошептала она.

– Ты готова? – спросил Ричард у Элизабет.

– Думаю да, – ответила девушка, глядя на пыль в ладонях.

Они закрыли глаза. Элизабет сосредоточилась, воскрешая в памяти самые яркие образы, стараясь представить всё предельно чётко.

Казалось, ничего не произошло. Но когда они вновь открыли глаза, вместо уютной комнатки перед ними раскинулась широкая городская улица. Люди спешили по своим делам и то и дело задевали ошарашенных путешественников.

Троица радостно вскрикнула:

– Ура!

– Так, мы попали на родину Снежной королевы. Что дальше? С чего мы собираемся начинать? – вдруг спохватилась Элизабет. Их план заканчивался именно на этом моменте – дальше начиналась голая импровизация…

Вечер 17-ого августа. 129 дней до Рождества. Где-то в Драйсдейле.

– Испорчены насквозь, испорчены насквозь! – заливисто запела Моника.

Просторная комната с высокими окнами, закрытыми тяжёлыми шторами, гудела от веселья. Вокруг массивного прямоугольного стола кружились в хаотичном танце эльфы и гномы. В центре стола возвышался внушительный подсвечник, а по краям громоздились тарелки с остатками еды, полные и опустошённые бутылки спиртного. Углы комнаты освещали лампы, но их свет тонул в буйстве празднества. Из динамиков рвались жёсткие ритмы музыки.

– Итак! – Моника резко подняла голос, заставляя всех обернуться и приглушить музыку.

Прежде она восседала на стуле с высокой спинкой, но теперь перебралась на стол – для лучшего обзора. В руке её поблёскивала бутылка дорогого вина, а алое платье с глубоким декольте и стрелками от бёдер подчёркивало каждый жест. Красные ногти, обрезанные перчатки, обрамляющие предплечья и кисти, и изысканное красное украшение с завитками и белыми жемчужинами на голове – всё это создавало образ дерзкой королевы вечера. Лишь тёмные тени на веках и чёрные губы оставались неизменными, хотя половина помады уже украшала горлышко бутылки.

– Я очень рада, что нам удалось собраться в этом прекрасном месте… – Моника широким жестом обвела комнату. – Вот только вылетело из головы, что это за место… Кай, милый, напомни‑ка!

– Мы в знаменитом зале Старейшин, резиденции Санта‑Клауса! – с гордой ухмылкой воскликнул рыжеволосый эльф.

– Да‑да‑да! – взвизгнула Моника, взмахнув бутылкой так резко, что вино плеснуло на стол. – Совсем недавно здесь сидели самые важные шишки города, принимали новые указы и законы. Я и сама тут бывала – пока меня не вышвырнули… А теперь я вышвырнула их! Ах‑ха‑ха! – Внезапно она осеклась, окинула взглядом собравшихся. – Но мы собрались не для того, чтобы хвастаться заслугами. К нам присоединился мой близкий друг и приятель! Я думала, он остался таким же душным, но, к счастью, нет! Поприветствуйте! Лен Ван Арт!

Среди толпы выделился эльф в чёрной рубашке и карими глазами, которые во тьме казались почти чёрными. Он поднял бокал с виски, едва на него обратили внимание.

– Именно благодаря ему мы теперь знаем, куда исчезла шоколадная фабрика, и даже знаем, как её вернуть – вместе со всем содержимым, к счастью, а-ха-хах!

– Смерть Санте! – выкрикнул кто‑то из гномов.

– Смерть Санте, смерть Санте! – подхватили остальные.

Музыка грянула снова, и гости вернулись к веселью, перебрасываясь оживлёнными репликами.

Моника приблизилась к Лену и легко провела ногтем по его щеке.

– Ты такой высокий… Может, присядешь? – игриво протянула она.

– Конечно, идём, – Лен обнял её за талию, и они направились к тёмно‑синему дивану в углу зала.

Устроившись на мягкой обивке, они завели негромкий разговор.

– Где же ты был раньше, мой милый Лен? – Моника окинула его печальным взглядом. – Знаешь, до этого дня я даже не замечала, какой ты у нас красавчик.

– Спасибо за комплимент, – улыбнулся эльф. – Ты же знаешь, мне пришлось притворяться «хорошим мальчиком», чтобы выудить информацию у остальных.

– Поцелуй меня, чего ты ждёшь? – внезапно потребовала эльфийка. – Не бойся, второй раз соединение судеб не работает – я могу развлекаться сколько угодно и с кем угодно.

– Ты действительно этого хочешь? – Лен с сомнением посмотрел на Монику, медленно приближаясь к её лицу, касаясь руками её оголённой спины. – А что насчёт Натаниэля?

– А ты правда думаешь, что мне не всё равно, что думает Натаниэль? – Моника нахмурилась. – Если бы этот маг примкнул к нам, может, я бы и дала шанс нашим отношениям… Но… – Она счастливо огляделась. – Похоже, он не с нами. Какая жалость!

– Ладно, успокойся, – Лен взял её за подбородок и притянул ближе. – Мне будет удобнее, если здесь станет немного темнее…

– Что ты имеешь в виду? – шёпотом спросила Моника. Её щёки обжигало дыхание эльфа, и она была на грани срыва.

– Вот это, – Лен вытянул указательный палец и провёл им линию в пустоте. Свечи на столе разом погасли, лампы перестали светить. Только шторы пропускали слабый свет полярного дня.

– Не беспокойтесь, продолжайте веселиться! У нас есть магия и искрящаяся пыль! – крикнула Моника. Толпа продолжила болтать, поджигая маленькие, едва заметные вспышки.

Эльфийка уже опрокинула Лена на диван и взобралась на него сверху. Шёлковая рубашка натянулась, очертив мускулы на руках Ван Арта. Заметив это, Моника покраснела и положила руки ему на грудь.

– А ты не слишком пьяна? – Лен бросил взгляд куда‑то вглубь комнаты, словно искал что‑то.

– Это что-то меняет? – Моника облизнула губы и начала расстёгивать рубашку Лена. – Я же должна вознаградить своего тайного агента…

Глава 5

Утро 18‑го августа. 128 дней до Рождества. Дания, центральная площадь Копенгагена.

Воздух был пропитан свежестью уходящего лета – лёгким ароматом цветов и едва уловимой ноткой морской соли, доносящейся с набережной. Солнечные лучи играли на фасадах старинных зданий, отбрасывая длинные тени, а голуби, словно заправские горожане, деловито расхаживали по брусчатке.

Элизабет стояла, заворожённо глядя на фонтан в центре площади. Вода переливалась в лучах солнца, и на мгновение ей показалось, что в брызгах мелькнули ледяные узоры

Год назад она узнала, что сказка о Снежной королеве – не просто выдумка. И хотя детали оставались для неё загадкой, сам факт реальности этой истории кружил голову. «Кто бы мог подумать, что родина Андерсена – это ещё и родина Кая, Герды и самой Снежной королевы?» – размышляла она. Каждый раз, вспоминая Кая и Герду, Элизабет представляла не сказочных персонажей, а рыжеволосых брата и сестру, поэтому путалась.

– Может, расспросить местных? Кто же не знает знаменитых Кая и Герду или их предков? – предложила Элизабет, оглядываясь по сторонам.

Мигель задумчиво провёл взглядом по толпе, впитывая детали: туристы с картами, уличные музыканты, продавцы сувениров.

– В том‑то и дело, что никто. Они считаются выдуманной сказкой писателя, – ответил он, слегка пожав плечами.

Ричард, не теряя оптимизма, достал из рюкзака яблоки и раздал их друзьям. Хруст сочного фрукта прозвучал в тишине.