Странные люди

Этот термин придумала Фиона Брум, исследовательница паранормальных явлений, в 2009 году. Она обнаружила, что множество людей, и она сама в том числе, чётко помнят, как южноафриканский лидер Нельсон Мандела умер в тюрьме в 1980-х годах. Они помнят новостные репортажи, траурные церемонии, речи вдовы. Проблема в том, что Мандела не умирал в тюрьме. Он был освобождён в 1990 году, стал президентом ЮАР и умер только в 2013 году, в возрасте девяноста пяти лет. Как же тысячи людей могут помнить событие, которого не было?

Брум предположила, что это свидетельство существования параллельных вселенных, между которыми каким-то образом перемещаются люди или, по крайней мере, воспоминания. Это красивая гипотеза для научно-фантастического романа, но с точки зрения науки объяснение гораздо проще, и, пожалуй, не менее интересно. Для нас с вами, для кого рациональность имеет большое значение, точно интересно.

Эффект Манделы – это массовые ложные воспоминания, которые возникают по тем же механизмам, что и индивидуальные, но усиливаются социальным заражением и особенностями коллективной памяти.

Давайте разберём несколько примеров. Многие люди помнят, что монополист Мистер Монополия из знаменитой настольной игры носит монокль. Они могут мысленно представить себе его образ – пухлый усатый дядечка в цилиндре с моноклем в глазу. Проблема в том, что у него никогда не было монокля. Можете проверить, на всех официальных изображениях персонажа оба его глаза свободны. Но, правда, это одно, а то, что, как людям кажется, они помнят, это другое.

Или вот ещё: как выглядит логотип автомобильной марки Фольксваген? Многие люди уверены, что буквы V и W в нём слитны, без разделительной линии. Но если вы посмотрите на реальный логотип, вы увидите, что между буквами есть чёткая горизонтальная полоска.

А помните, если смотрели, знаменитую сцену из фильма «Звёздные войны», где Дарт Вейдер говорит Люку: «Люк, я твой отец»? Эта фраза стала одной из самых цитируемых в истории кино. Вот только Вейдер никогда её не произносил. На самом деле он говорит: «Нет, я твой отец». Без имени «Люк» в начале. Но миллионы людей готовы поклясться, что слышали именно «Люк, я твой отец». Согласно статистике, это так.

Как такое возможно? Как миллионы людей могут помнить то, чего не было, причём помнить одинаково?

Во-первых, наша память использует схемы и стереотипы для заполнения пробелов. Мистер Монополия – богатый старомодный капиталист. Образ богатого старомодного капиталиста в массовой культуре часто включает монокль. Мозг автоматически достраивает образ, используя привычный шаблон. Вы никогда внимательно не разглядывали картинку, вы просто мельком видели её и ваш мозг додумал детали.

Во-вторых, работает механизм конфабуляции [непреднамеренное заполнение пробелов в памяти вымышленными деталями]. Мозг ненавидит неопределённость и дыры в информации. Если чего-то не хватает, он автоматически достроит недостающее, используя логику, опыт и ожидания. И вы даже не заметите, что это произошло.

В-третьих, и это ключевой момент – память социальна. Мы постоянно делимся воспоминаниями с другими людьми, обсуждаем прошлое, пересказываем истории. И в процессе этого обмена чужие версии событий влияют на наши собственные. Если все вокруг цитируют «Люк, я твой отец», а это именно так фраза пошла в народ, с добавленным именем для ясности контекста, вы начинаете «помнить» именно эту версию. Социальное подкрепление делает ложное воспоминание ещё более устойчивым.

Особенно показательны случаи, когда люди помнят события, связанные с публичными фигурами или массовой культурой. Например, многие люди помнят трагическую гибель актёра Синдбада в авиакатастрофе в девяностых годах. Синдбад жив и здоров. Или помнят фильм девяностых годов, где Синдбад играл джинна. Такого фильма не существует, вероятно, произошло смешение с фильмом «Казам», где джинна играл баскетболист Шакил О'Нил. Но люди готовы описывать сцены из несуществующего фильма, называть его смешным и утверждать, что смотрели его в детстве.

Эффект Манделы показывает нам, насколько наша память – это коллективный, социальный феномен. Мы не храним воспоминания в изолированных ячейках своего мозга. Мы постоянно синхронизируем их с окружающими, корректируем, дополняем, согласовываем. И в процессе этой синхронизации неизбежно возникают ошибки, которые распространяются, как вирус, от человека к человеку.

Для кого-то это разочарование: выходит, мы не можем доверять даже собственным воспоминаниям. Но есть и другой взгляд. Наша память – это не архив и не база данных. Это живой, динамичный процесс создания смысла. Мы не просто храним прошлое, мы постоянно его переписываем, адаптируя к нашим текущим потребностям, убеждениям и социальному контексту. Это делает нас гибкими и способными к развитию. Но это же делает нас уязвимыми к манипуляциям, как извне, так и изнутри. К сожалению. Ну или к счастью, как посмотреть. Этим ведь можно пользоваться.

Парейдолия: Лица в облаках и монстры под кроватью

А теперь давайте перейдём от памяти к восприятию и поговорим о явлении, которое все мы испытывали, даже если не знали его названия. Вы когда-нибудь видели лицо в узорах на обоях? Фигуру человека в развешенной на стуле одежде? Собаку в очертаниях облака? Если да, то поздравляю, вы испытывали парейдолию.

Парейдолия – это склонность воспринимать случайные или нечёткие стимулы как значимые образы, чаще всего – лица или фигуры. Мы видим лица на Марсе [знаменитый «марсианский сфинкс» оказался просто игрой теней на скале], Иисуса или Деву Марию на свежевыпеченных печеньях, зловещие силуэты в темноте спальни, которые при включении света оказываются пальто на вешалке. Да, много где и чего видим.

Это не галлюцинация и не признак психического расстройства. Это абсолютно нормальная работа человеческого мозга. Более того – это эволюционное преимущество, которое помогло нашим предкам выжить.

Представьте себе саванну миллион лет назад. Вы – ранний человек, и вы бредёте по высокой траве, выискивая съедобные коренья. Ну или что они там ели тогда. Краем глаза вы замечаете что-то в зарослях. Может быть, это просто причудливо переплетённые ветки. А может быть и притаившийся хищник. У вас доля секунды на принятие решения. Что лучше – ошибиться и убежать от несуществующей опасности или не заметить реальную угрозу и быть съеденным?

С точки зрения выживания, ответ очевиден. Лучше перестраховаться. Лучше видеть угрозу там, где её нет, чем не видеть там, где она есть. Ложная тревога стоит вам нескольких калорий на ненужный бег. Пропущенная угроза стоит жизни. Эволюция беспощадно отбраковывала тех, чьи мозги были слишком «честными» и не склонными к перестраховке. Выживали и оставляли потомство те, чьи мозги были параноидальными в хорошем смысле слова. Вот поэтому мы теперь так и думаем. Точнее, видим то, чего нет.

Именно поэтому наш мозг настроен на распознавание паттернов [устойчивых закономерностей, образцов], даже когда их не существует. Именно поэтому мы видим лица, потому что распознавание лиц было критически важным навыком. Лицо означало либо сородича, либо врага, либо хищника. В любом случае, важную информацию, требующую немедленной реакции.

В нашем мозге есть специальная область, которая называется веретенообразная извилина [часть височной доли мозга, специализирующаяся на распознавании лиц]. Она активируется каждый раз, когда мы видим лицо – настоящее или кажущееся. Исследования с помощью фМРТ [функциональной магнитно-резонансной томографии, метода визуализации активности мозга] показывают, что эта область реагирует не только на реальные лица, но и на изображения, отдалённо напоминающие лица – смайлики, маски, даже автомобили, если их передняя часть похожа на физиономию. Наш мозг – это машина по поиску лиц, и она работает круглосуточно, с очень низким порогом срабатывания.

Парейдолия объясняет многое из того, что люди на протяжении истории считали сверхъестественным. Привидения в старых домах? Скорее всего, это игра теней и парейдолия, усиленная страхом и ожиданием. Религиозные видения? Человеческий мозг склонен видеть значимые образы там, где верующий человек ожидает их увидеть. Лица пришельцев в ночном небе? Та же история.

Но парейдолия – это не только про страхи и суеверия. Это фундаментальное свойство нашего восприятия, которое влияет на искусство, дизайн, коммуникацию. Художники веками использовали это свойство, создавая образы, в которых при разном взгляде проступают разные фигуры. Дизайнеры знают, что передняя часть автомобиля – это его «лицо», и намеренно проектируют её так, чтобы она вызывала нужные эмоции: дружелюбие, агрессию, элегантность. Создатели эмодзи и смайликов эксплуатируют нашу способность видеть эмоции в простейших комбинациях точек и линий.

Интересно, что парейдолия усиливается в состоянии страха, тревоги и неопределённости. Когда мы напуганы, наш мозг переходит в режим повышенной бдительности и начинает видеть угрозы везде. Именно поэтому в темноте мы видим монстров – недостаток визуальной информации плюс активированная система страха равно полёт воображения, достраивающего худший сценарий.

Дети особенно подвержены парейдолии, их мозг ещё учится отличать реальное от воображаемого, и монстры под кроватью для них совершенно реальны. Это не капризы и не попытка привлечь внимание. Ребёнок действительно видит что-то пугающее в темноте, и убеждать его, что там ничего нет, бесполезно. Лучше включить свет и показать, что страшный силуэт на самом деле халат на крючке. Это не обман и не потакание страхам. Это честная демонстрация того, как работает восприятие.

Парейдолия также играет роль в паранормальных верованиях. Люди видят призраков, ангелов, демонов, и их переживания абсолютно искренни. Они действительно видят то, что видят. Вопрос лишь в том, что является источником этих образов – внешняя реальность или собственный мозг. И наука даёт на этот вопрос вполне определённый ответ.

Важно понимать, что парейдолия – это спектр. На одном конце – совершенно нормальные эпизоды: вы увидели облако, похожее на зайца, улыбнулись и пошли дальше. На другом – патологические состояния, при которых человек постоянно видит значимые образы там, где их нет, и интерпретирует их как реальные послания или угрозы. Если человек не просто замечает лицо на коре дерева, а уверен, что это дерево следит за ним и передаёт информацию его врагам – это уже симптом психотического расстройства, требующего помощи специалиста.

Почему мозг нас обманывает?

Мы разобрали три феномена – дежавю, ложные воспоминания и парейдолию. На первый взгляд они кажутся разными, но у них есть общий корень. Все они – проявления одного и того же фундаментального свойства нашего мозга: он не отражает реальность, а конструирует её.

Это может звучать как философское умствование, но это буквальный факт нейробиологии. Между миром и нашим сознанием находится гигантская машина по обработке информации, которая фильтрует, искажает, достраивает и интерпретирует. Мы никогда не видим мир «как он есть». Мы видим модель мира, созданную нашим мозгом на основе сенсорных данных, прошлого опыта, ожиданий и текущих потребностей.

Это не баг, а фича, как говорят программисты. Если бы мы воспринимали всю информацию, которая поступает на наши органы чувств, без фильтрации и обработки, мы бы сошли с ума за несколько секунд. Количество данных просто неподъёмно. Мозг экономит ресурсы, используя шаблоны, ярлыки и быстрые решения. Он заполняет пробелы, основываясь на вероятностях. Он делает предположения и выдаёт их за факты.

Большую часть времени это работает отлично. Мы ориентируемся в мире, принимаем решения, общаемся с людьми, и наша «модель реальности» достаточно хороша для практических целей. Но иногда система даёт сбои. Дежавю, жамевю, ложные воспоминания, парейдолия – это моменты, когда мы замечаем швы на полотне иллюзии. Моменты, когда конструкция становится видимой.

Можно по-разному относиться к этому знанию. Можно испугаться, ведь получается, что мы никогда не можем быть уверены в том, что наше восприятие точно. Можно впасть в нигилизм, мол, если всё иллюзия, то какой смысл во всём. А можно увидеть в этом повод для смирения и любопытства. Мы – странные существа, живущие в мире, который понимаем лишь частично. Наш мозг – это не окно в реальность, а художник, который рисует картину реальности. И эта картина, при всех её искажениях, достаточно хороша, чтобы мы могли жить, любить, творить и задавать вопросы. Разве не так?

В следующей главе мы поговорим о другой группе «странностей здоровых людей» – о парадоксах наших эмоций. Почему мы смеёмся, когда нам плохо? Почему некоторые люди причиняют себе боль, чтобы справиться с душевными страданиями? Откуда берутся иррациональные страхи перед вещами, которые не представляют никакой угрозы? Оказывается, и в этом есть своя странная, извращённая логика. Так что, переходим к следующей главе.

Глава 2. Парадоксы эмоций: Смех сквозь слезы и тяга к боли

Нелогичные эмоциональные реакции и их скрытый смысл

Представьте себе похороны. Скорбная музыка, чёрные одежды, заплаканные лица. Батюшка произносит прощальные слова, родственники утирают слёзы. И вдруг вы чувствуете, как внутри вас поднимается что-то совершенно неуместное. Сначала лёгкая щекотка в груди. Потом подёргивание уголков губ. Вы изо всех сил стараетесь это подавить, но чем больше стараетесь, тем хуже становится. И вот вы уже давитесь от еле сдерживаемого смеха на похоронах собственного дедушки, чувствуя себя худшим человеком на земле.

Или другая ситуация. Вы наконец-то получили повышение, о котором мечтали три года. Начальник вызвал вас, пожал руку, объявил радостную новость. Вы выходите из кабинета, и вдруг начинаете плакать. Не от радости в привычном смысле, а как-то странно, почти истерично. Коллеги смотрят с недоумением: человек получил то, чего хотел, а рыдает так, будто его уволили. Странно.

А теперь представьте подростка, который закрылся в ванной и методично проводит лезвием по коже предплечья. Не чтобы умереть, порезы неглубокие, аккуратные. Но зачем? Какой смысл причинять себе боль, когда вся наша биология вопит о том, что боли нужно избегать?

Добро пожаловать в мир эмоциональных парадоксов. Это место, где логика пасует, а здравый смысл разводит руками. Мы привыкли думать, что эмоции – это простые реакции на события. Случилось плохое – грустим. Случилось хорошее – радуемся. Больно – кричим. Приятно – улыбаемся. Но реальность устроена куда сложнее. Наша эмоциональная система – это не простой переключатель «хорошо/плохо», а невероятно сложный оркестр, в котором десятки инструментов играют одновременно, иногда попадая в унисон, а иногда и в дикий диссонанс.

В этой главе мы разберёмся, почему наши эмоции порой ведут себя так странно. Почему мы смеёмся, когда должны плакать, и плачем, когда должны смеяться. Почему некоторые люди находят облегчение в физической боли. И почему миллионы взрослых, разумных людей до дрожи боятся вещей, которые не представляют ни малейшей угрозы, к примеру, дырочек в губке, клоунов или безобидных бабочек. Во всём этом есть своя железная, хоть и извращённая логика. Мозг никогда ничего не делает просто так.

Когда провода перепутались: Нервный смех и его механика

Давайте начнём с того неловкого хихиканья, которое накатывает в самый неподходящий момент. Вы можете быть взрослым, воспитанным, социально адаптированным человеком, и всё равно однажды обнаружите себя давящимся от смеха на совещании, где начальник объявляет о сокращениях. Или на приёме у врача, который сообщает не самые приятные новости о состоянии вашего здоровья или здоровья близких вам людей. Или, как в нашем примере, на похоронах. Почему это происходит? Неужели мы втайне радуемся чужому горю? Неужели мы настолько чёрствые и бессердечные?

Спешу вас успокоить: нет. Конечно, нет. Нервный смех – это не показатель вашей моральной ущербности. Это показатель того, что ваша нервная система работает именно так, как задумано природой, просто в данный момент она немного перегрелась.

Чтобы понять механизм нервного смеха, нужно сначала разобраться, что вообще такое смех с точки зрения физиологии. Смех – это сложная моторная программа, которая включает координированные сокращения мышц лица, диафрагмы и гортани, изменение дыхания и выброс определённых нейромедиаторов [химических веществ, передающих сигналы между нервными клетками]. Когда мы смеёмся, наш мозг выделяет эндорфины [естественные обезболивающие вещества, вызывающие чувство удовольствия], снижается уровень кортизола [гормона стресса], расслабляются мышцы, которые были напряжены. Смех – это мощнейший инструмент сброса напряжения. Короче, это лекарство.

И вот тут начинается самое интересное. Наш мозг – прагматичная машина. Он не особо разбирается в социальных условностях и не читал книги по этикету. Когда он чувствует, что система перегружена стрессом, он ищет способ сбросить давление. И если под рукой есть такой эффективный инструмент как смех, почему бы его не использовать? Что он и делает. И пусть для других это будет странным поведением, даже диким, аморальным, самому-то человеку это помогает.

Представьте себе скороварку. Внутри нарастает давление, и если его не сбросить, крышку сорвёт. Для этого есть специальный клапан – он выпускает пар, когда давление становится критическим. Смех в стрессовой ситуации – это тот самый клапан. Ваша психика находится под таким давлением, что мозг в панике ищет любой способ разрядки. И находит, в форме совершенно неуместного хихиканья.

Исследования показывают, что нервный смех чаще возникает в ситуациях, которые сочетают высокий стресс с социальным давлением. То есть вам не просто плохо, вам плохо на людях, и вы ещё должны вести себя определённым образом. Это создаёт двойную нагрузку: эмоциональный стресс плюс стресс от необходимости контролировать своё поведение. Мозг, образно говоря, не справляется с многозадачностью и выдаёт короткое замыкание.

Есть и эволюционное объяснение. Смех изначально возник как социальный сигнал, означающий «всё в порядке, угрозы нет, можно расслабиться». Учёные наблюдали похожее поведение у приматов: шимпанзе издают характерные звуки, напоминающие смех, во время игровой борьбы, это сигнал партнёру, что всё происходящее понарошку и агрессия ненастоящая. Возможно, нервный смех – это древний механизм, который пытается послать сигнал «угрозы нет» в ситуации, когда угроза очевидно есть. Своеобразная попытка обмануть реальность или хотя бы собственную нервную систему.

Интересно, что нервный смех часто заразителен, не в том смысле, что другие тоже начинают смеяться, а в том, что он имеет тенденцию усиливаться от попыток его подавить. Чем больше вы стараетесь не смеяться, тем сильнее смех рвётся наружу. Это связано с эффектом иронического процесса, открытым психологом Дэниелом Вегнером [американский психолог, исследовавший феномены подавления мыслей]. Когда вы пытаетесь не думать о чём-то, ваш мозг вынужден постоянно проверять, не думаете ли вы об этом, и тем самым держит объект подавления в фокусе внимания. Пытаясь не смеяться, вы концентрируетесь на смехе, что только усиливает желание рассмеяться.

Поэтому, кстати, лучшая стратегия в такой ситуации – не бороться с нервным смехом напрямую, а попытаться переключить внимание на что-то нейтральное. Или, если это возможно, выйти на минуту и позволить себе отсмеяться. Организм получит свою разрядку, и вы сможете вернуться к социально приемлемому поведению.

Слёзы радости: Парадокс эмоционального переполнения

Теперь давайте поговорим о противоположном явлении – о слезах, которые появляются в моменты счастья. Невеста плачет на собственной свадьбе. Мать рыдает, когда сын возвращается с войны живым. Спортсмен заливается слезами на пьедестале. Мы так привыкли к этому явлению, что даже не задумываемся о его странности. Но если вдуматься – это ведь очень странно. Слёзы – универсальный признак горя, боли, страдания. Какого чёрта они появляются, когда человек на вершине счастья?

Ответ лежит в понимании того, как работает наша система эмоциональной регуляции. И тут нам придётся познакомиться с одним важным принципом, который называется гомеостаз [способность организма поддерживать стабильность внутренней среды].

Наш организм – это система, которая постоянно стремится к равновесию. Температура тела, уровень сахара в крови, кислотность, давление – всё это должно находиться в определённых рамках. Когда что-то выходит за рамки, организм запускает компенсаторные механизмы, чтобы вернуть показатели к норме. Слишком жарко – вы потеете, чтобы охладиться. Слишком много сахара – выбрасывается инсулин, чтобы его переработать.

То же самое происходит с эмоциями. Наша психика не предназначена для того, чтобы долго находиться на экстремальных уровнях, неважно, позитивных или негативных. Слишком сильная радость – это такая же нагрузка на систему, как и слишком сильное горе. И когда эмоциональное возбуждение достигает критической отметки, мозг включает «противовес» – реакцию противоположного знака, чтобы вернуть систему к равновесию.

Психологи называют это диморфным выражением эмоций [проявление эмоции через реакцию, типичную для противоположного эмоционального состояния]. Проще говоря, когда радость так сильна, что переполняет вас, мозг использует инструменты грусти [слёзы], чтобы сбросить давление. И наоборот, когда горе слишком тяжело, появляется нервный смех.

Исследовательница Ориана Арагон из Йельского университета провела серию экспериментов, изучая этот феномен. Она показывала участникам фотографии очень милых младенцев, настолько милых, что люди испытывали так называемую «милую агрессию»: желание сжать, ущипнуть или даже укусить малыша. Это совершенно не означает, что люди хотят причинить детям вред. Это защитная реакция мозга на переполняющую нежность, он добавляет агрессивный компонент, чтобы уравновесить систему.

То же самое со слезами радости. Вы так счастливы, что система перегружена. Мозг говорит: «Эй, тут слишком много хорошего, нужно срочно уравновесить!», и включает слёзы, которые обычно ассоциируются с негативными эмоциями. Вы плачете, и парадоксальным образом чувствуете облегчение. Напряжение уходит, вы возвращаетесь в нормальное эмоциональное состояние.

Кстати, слёзы сами по себе – удивительный механизм. Эмоциональные слёзы [в отличие от рефлекторных, которые появляются от лука или ветра] содержат повышенную концентрацию стрессовых гормонов и токсинов. Плача, мы буквально выводим из организма химические вещества, связанные со стрессом. Это одна из причин, почему после хорошего плача часто становится легче, вы не просто «выпустили пар» эмоционально, вы ещё и очистили организм химически.

Интересный факт: способность к диморфному выражению эмоций связана с лучшей эмоциональной регуляцией в целом. Люди, которые умеют плакать от счастья и смеяться сквозь слёзы, как правило, лучше справляются со стрессом и быстрее восстанавливаются после эмоциональных потрясений. Их система регуляции более гибкая, у неё больше инструментов в арсенале. Так что если вы относитесь к тем, кто рыдает на финальных сценах романтических комедий – это не слабость, это признак здоровой, хорошо настроенной эмоциональной системы.

Почему мы смеёмся над страшным

Раз уж мы заговорили о смехе как механизме разрядки, давайте копнём ещё глубже. Вы когда-нибудь замечали, что люди часто шутят о самых страшных вещах? Чёрный юмор, шутки о смерти, болезнях, катастрофах – это огромный пласт культуры. Врачи, полицейские, спасатели славятся специфическим юмором, который сторонним людям кажется циничным и даже жестоким. Почему мы смеёмся над тем, что должно нас пугать?

Знаменитый психоаналитик Зигмунд Фрейд много писал о юморе как защитном механизме психики. По его мнению, смех позволяет нам справиться с тревогой, превращая пугающее в смешное. Когда мы шутим о смерти, мы как бы говорим: «Я вижу тебя, смерть, и я не боюсь. Ты настолько не страшна, что я могу над тобой посмеяться». Это, конечно, блеф – мы боимся. Но блеф работает. Превращая источник страха в объект насмешки, мы психологически уменьшаем его власть над нами.

Исследования показывают, что чёрный юмор активирует те же области мозга, что и обычный юмор, но с дополнительным вовлечением префронтальной коры [передней части мозга, отвечающей за сложное мышление, планирование и контроль импульсов]. Это означает, что для понимания и оценки чёрного юмора нужно больше когнитивных усилий, мозг должен одновременно обработать угрожающую информацию и переосмыслить её как смешную. Кстати, исследования показывают, что люди с высоким интеллектом лучше воспринимают чёрный юмор. Так что если вас смешат мрачные шутки, можете считать это косвенным комплиментом вашим умственным способностям.

Профессионалы, работающие с травмой, смертью и страданиями – врачи, полицейские, военные, спасатели, используют чёрный юмор как инструмент психологического выживания. Это не цинизм и не бессердечие. Это необходимая защита психики от выгорания. Если каждый день видеть ужасы и принимать их всерьёз на эмоциональном уровне, можно очень быстро сойти с ума или выгореть до полной неспособности работать. Юмор создаёт дистанцию между специалистом и травмирующей реальностью. Это профессиональный защитный механизм.