Средневековье и Ренессанс. Том 5

Редко строили замки на высоких вершинах; предпочитали возводить их на склоне горы, как для удобства снабжения, так и чтобы не лишаться возможности иметь воду поблизости. Строили даже в долинах, но, как правило, когда они предлагали такие природные проходы, обладание которыми давало большие преимущества для подготовки или отражения вторжения. К тому же, довольно равнодушно относились к соседству высот, господствовавших над укрепленными оградами, при условии, что они находились вне досягаемости (довольно слабой) машин, использовавшихся тогда для метания стрел.

На равнине выбирали берега рек, особенно острова и полуострова, которые можно было легко изолировать и которые контролировали навигацию.

При отсутствии реки искали близость ручья, чтобы наполнить рвы водой, или глубокой топи – препятствия, столь же эффективного, как вода; наконец, отдельный холм, возвышающийся на несколько метров, считался хорошей позицией, которую старались еще улучшить, искусственно увеличив крутизну склонов. Обычно даже насыпали мотт, или искусственный холм, чтобы разместить на нём донжон или главную башню замка.

Некоторые из этих моттов, по-видимому, были древними курганами. Не следует обобщать этот довольно редкий факт, но именно поэтому он заслуживает упоминания.

ОСНОВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ. Основные и характерные части крепости Средневековья, начиная осмотр снаружи, можно разделить на следующие группы:

Рвы.

Мосты.

Преграды или внешние укрепления.

Ворота.

Башни.

Венчающие части, зубцы, платформы и т.д.

Куртины.

Окна, бойницы.

Внутренние дворы.

Донжон.

Подземелья.

1. РВЫ. Самые древние рвы были выкопаны в земле и не имели облицовки, по крайней мере со стороны поля, ибо со стороны крепости стены, поднимавшиеся вертикально или с очень крутым откосом, образовывали один из краев рва. Наклон противоположных краев зависел от характера выкопанного грунта. – См. в «Хронике Дюгеклена» происшествие, приведшее к взятию Сен-Севёра. Французский рыцарь по имени Жоффруа Паэн прогуливался вдоль контрэскарпа.

Жоффруа имел секиру, чьё лезвие блестело;

Одним концом он ударил по земле над рвом.

Земля контрэскарпа поддалась, секира упала в ров; чтобы поднять её, Паэн спустился туда, несмотря на стрелы англичан. Он попросил лестницу, чтобы подняться обратно. Ему её подали. Тогда, обнаружив, что она достаточно высока, чтобы достичь стены, он храбро пошел на штурм, увлекая за собой всю французскую армию. (КЮВЕЛЬЕ, т. II, с. 224.)

В более поздних замках контрэскарп, или внешний край рва, облицовывался каменной кладкой. Иногда это вертикальная стена, чаще – откос. Упоминаются земляные рвы с вертикальными стенками, но тогда, вероятно, грунт удерживался досками, и можно предположить, что это была лишь временная мера, принятая в момент осады. Их называли котлообразными рвами.

Глубина и ширина рва соответствовали высоте стен и значимости крепости. Во всех случаях контрэскарп должен был находиться в пределах досягаемости метательных снарядов со стен.

По возможности рвы заполняли водой или, по крайней мере, могли быть затоплены при необходимости. Иногда вода омывала подножье стен; в других случаях заполняла лишь водоток, то есть канал, прорытый посреди рва, между двумя сухими бермами.

Когда рвы находились в таком месте, что их невозможно было затопить, природные трудности местности почти всегда делали эту предосторожность излишней, и к тому же её компенсировали либо большей глубиной, либо использованием волчьих ям, заостренных кольев и т.п., скрытых под травой, покрывавшей дно рва.

Помимо воды, предназначенной для заполнения водотока рва (о которой, как кажется, довольно мало заботились обновлять), ров также принимал сточные воды замка. Отверстия каналов, отводивших нечистоты, тщательно снабжались решетками и ежами.

Отсутствие рва – редкое исключение, даже в замках, расположенных на высотах, где крутые обрывы кажутся делающими это препятствие совершенно излишним. Почти всегда, если только стены не поднимались у самого края пропасти, если между обрывами и оградой оставался хоть немного ровной земли, считалось необходимым выкопать ров. Действительно, предназначением этого вида обороны было главным образом помешать атакующему подвести к подножию стены свои осадные машины или саперов. Поэтому первой операцией атакующего было засыпать ров и выровнять местность до основания стены.

2. МОСТЫ. Доступ в крепость обеспечивал мост на опорах или, реже, своего рода мол, пересекающий ров. Иногда при рытье рва оставляли перемычку из земли, служившую проходом; но обычно предпочитали легкий мост, который имел преимущество сужения прохода и который в случае осады уничтожался или убирался внутрь.

На изображениях памятников, например, на гобелене королевы Матильды, видны подобные мосты, состоящие, кажется, из одной доски. Заметим, что конец, примыкающий к укрепленной ограде, выше другого. Цель такого расположения вполне понятна. Следует также отметить своего рода ступени, предназначенные для уверенного шага лошадей.

Вскоре придумали строить мосты, настил которых мог при необходимости подниматься и таким образом преграждать проход. Это изобретение, названное подъемным мостом, быстро совершенствовалось. Подвижный настил приводился в действие системой противовесов, так что даже довольно слабого усилия было достаточно, чтобы поднять или опустить его.

Сегодня весьма редко можно найти старинные подъемные мосты. Об их существовании свидетельствуют длинные проемы, пробитые в стенах над воротами, в которых на оси вращались флиши, то есть балки, образующие рычаг, к которому подвешивался подвижный настил.

Если подъемный мост был очень легким, как те, что предназначались лишь для прохода пехотинцев, балки заменялись менее сложной железной конструкцией, более легкой в управлении. Прилагаемые рисунки избавляют от всякого описания.

Когда вместо рва нужно было преодолеть более значительное препятствие, например, широкий овраг или реку, прочный каменный мост заменял деревянные мосты, применявшиеся для рвов средней ширины. Тогда с помощью особых ухищрений старались сделать проход опасным и трудным для врага. Почти всегда сильно возвышали середину моста и помещали на ней башню, под которой нужно было пройти; другие башни защищали концы моста; настил был очень узким и часто прерывался подъемными мостами перед и после башен. Эти мосты иногда строились для взимания пошлины. В таком случае они могут встречаться вдалеке от любых других укреплений. Некоторые замки, расположенные на берегу реки, взимали налог с навигации с помощью плотины или частокола, оставлявшего проход достаточно близко к стенам, чтобы лодки не могли избежать уплаты установленной пошлины. Например, на Сене, возле Шато-Гайара, была плотина.

В некоторых провинциях настилы мостов имеют в плане форму буквы Z – много примеров тому в Корсике XV и XVI веков, и, без сомнения, полагали, что такое расположение должно затруднить внезапное нападение, какое могли предпринять всадники, бросаясь галопом, чтобы прорваться.

3. ВНЕШНИЕ УКРЕПЛЕНИЯ, БАРЬЕРЫ, БАРБИКАНЫ, ПОТЕРНЫ И Т.Д. За рвом, у начала моста, возводили более или менее значительное сооружение, предназначенное для защиты разведки и вылазок гарнизона. Иногда оно состояло из одной или нескольких башен или даже небольшого замка, которому часто давали название бастилии. – См. у Айялы, Cronica del rey don Pedro, осады Торо и Толедо, которые начались с атак на башни, служившие головой моста.

Чаще, особенно в замках средней величины, довольствовались одной или несколькими оградами из палисадов.

Картины, гобелены, барельефы могут дать полезные сведения об укреплениях такого рода, до сих пор изученных недостаточно. Насколько можно судить по рассказам историков, следует представлять себе такие фортификации как ряд барьеров один за другим. Именно там завязывались первые бои, и обычно атакующий начинал свои операции с уничтожения этих передовых постов. Их называли разными именами: барьер, барбикан, потерна, и их нелегко различить. Однако, по-видимому, слово «потерна» применялось более конкретно к потайной калитке, выходящей на ров, и к укреплениям, её защищавшим.

Крепость, расположенная на крутой высоте, часто имела барбикан, который выходил на равнину и соединялся с основной крепостью. Это был своего рода длинный проход между двумя стенами, иногда фланкированный башнями и заканчивающийся своего рода отдельным фортом. Подобное устройство можно видеть в укреплениях Ситэ Каркассона со стороны, обращенной к современному городу.

4. ВОРОТА. Преодолев ров, добирались до ворот главной ограды. То же наблюдение, которое привело к строительству зигзагообразных мостов, позволило понять, что не следует размещать ворота на оси моста, а слева от него. Ворота открывались влево, потому что таким образом заставляли осаждающего подставлять стенам свой правый бок, не прикрытый большими щитами, называвшимися павезами, которые использовались при осадах. Это устройство, которое можно заметить уже в римских укреплениях, по-видимому, было заимствовано у них, как и многие другие, средневековыми инженерами: «Особенно следует заботиться… чтобы подступы к воротам не были прямыми, а изогнутыми влево; ибо тогда правая сторона наступающих, которая не будет прикрыта щитом, окажется ближе к стене» (ВИТРУВИЙ, I, 5).

Ворота замка почти всегда расположены в массивной кладке, образованной двумя башнями, которые связывает более или менее значительный корпус здания. Они представляют собой довольно узкий проход, который можно было закрыть с двух концов, а иногда даже посередине. Этот проход часто проходит через один или несколько небольших дворов, находящихся внутри упомянутого массива.

Устройство, довольно похожее на то, что изображено на рисунке 18, по-видимому, существовало в нескольких замках, но нельзя привести хорошо сохранившегося примера во Франции. Чертеж, который мы приводим как тип такой фортификации, изображает ворота XIV века, существующие до сих пор в городе Авила в Испании.

Видно, что две башни, между которыми открываются ворота, выступают вперед по отношению к сплошной ограде; довольно узкий проход ведет к воротам. Мост служит не только для сообщения между двумя башнями, но и для размещения солдат, которые, укрываясь за прочными парапетами, могли весьма эффективно способствовать защите ворот.

Почти у всех замков двое ворот: одни большие, другие маленькие, расположенные очень близко друг к другу. Первые предназначались для повозок и всадников, вторые – для пеших людей. Благоразумие, эта столь необходимая в Средние века добродетель, требовало, чтобы большие ворота открывались только в случае крайней необходимости.

В частных домах также часто встречаются такие двое ворот. Дом Жака Кёра в Бурже и особняк Санса в Париже дают тому замечательные примеры. Подъемный мост, будучи поднятым, служил своего рода большим щитом, выставленным против врага; но тот, с помощью крюков, силой рук или машин, мог добиться его опускания, разорвав цепи, на которых он висел. Поэтому нужно было противопоставить другое препятствие. Им стала герса, своего рода тяжелая железная решетка или система независимых брусьев; последний вид заграждения назывался органом или сарацином, что, казалось бы, указывало на восточное происхождение этого изобретения. Эта машина поднималась или опускалась, скользя по пазам, устроенным в стенах прохода. Герсу поднимали с помощью механизма, а при приближении опасности её опускали. С этого момента проход был закрыт, и чтобы проникнуть дальше, нужно было сломать герсу, ибо поднять её снаружи было невозможно.

Люди, управлявшие герсой, находились в верхнем зале или иногда рядом с воротами. Узкие отверстия, пробитые в стене, позволяли им наблюдать за теми, кто появлялся на подъемном мосту.

Помимо герсы, для защиты входа в крепость использовали также массивные деревянные ворота, усеянные гвоздями или покрытые железными полосами. Почти всегда было двое ворот, по одному в каждом конце прохода. Пример тому можно видеть в замке Сен-Совёр-ле-Виконт.

Если какая-либо случайность или хитрость врага препятствовала действию герсы, внутри самого прохода предусматривались средства обороны. При внезапных нападениях часто успешно использовали телеги, которые, протащенные под проход ворот, не давали герсе опуститься. Отверстия в сводах или потолках позволяли защитникам крепости укрыто стрелять по атакующему. В некоторых замках также видны балконы на консолях, устроенные в проходах ворот, для размещения воинов, которые с этой высокой позиции сражались с преимуществом.

Наконец, как только огнестрельное оружие вошло в употребление, бойницы, пробитые в боковых стенах, и даже амбразуры для пушек дополнили средства обороны, накопленные, как видно, у входа в крепости.

Часть этих устройств долго сохранялась внутри самих городов. Мы уже упоминали особняк Санса, который в некотором роде знаменует переход от военной архитектуры к гражданской: можно было заметить бойницы, пробитые наверху стрельчатых арок его двух ворот, которые должны были служить для огнестрельного оружия.

Мы говорили о залах, где находились люди, отвечавшие за подъем или опускание герсы. Они также служили караульными помещениями. В них находят большие камины, иногда каменные скамьи и ниши, содержавшие вешалки для оружия.

5. БАШНИ. В этой статье мы будем рассматривать лишь башни, фланкирующие сплошную ограду и связанные с более или менее обширной системой укреплений. Их основное назначение – защищать углы ограды, более уязвимые, чем прямые участки, поскольку они могут выставить против врага лишь очень небольшое число защитников. Башни также располагали на определенном расстоянии друг от друга вдоль стен ограды, чтобы увеличить их прочность, защитить доступ к рвам и дать возможность вести фланкирующий огонь по солдатам, которые попытались бы атаковать стену. С этой целью им часто придавали значительный выступ.

Кроме того, башни, обычно возвышающиеся над стенами, образовывали как бы множество маленьких крепостей, где несколько человек могли успешно противостоять большому числу; наконец, башни также служили жильем и складами.

Башни бывают то вертикальными, то они принимают форму усеченного конуса; часто эти два устройства сочетали, возводя вертикальную стену на коническом основании или в форме пирамиды.

Снаружи стены гладкие или иногда усиленные более или менее выступающими контрфорсами. Наличие этих контрфорсов указывает на очень древнюю постройку. Мы не верим, что можно найти примеры позже XII века. Они всегда очень толстые, особенно у основания.

Наблюдается большое разнообразие в форме башен, так же как в их размерах и кладке. Большинство круглые или квадратные; но встречаются полукруглые, призматические, треугольные, эллиптические.

Некоторые снаружи имеют острый угол, перпендикулярный ограде; таковы несколько башен замка Лош и Белая башня, или донжон Иссудуна. Вероятно, такую форму приняли, чтобы помешать врагу использовать таран. Действительно, против выступающего угла таран не мог действовать эффективно, а если его направляли вправо или влево от этого угла, люди, управлявшие им, подставляли бок стрелам осажденных, находящихся на куртинах.

Но эту причудливую форму следует считать исключением. Однако, кажется, никогда не было формы, которой бы повсеместно отдавали предпочтение, и что скорее каприз инженеров, а не опыт, заставлял принимать тот или иной способ строительства. Треугольная башня со срезанными углами существовала в Бокере в 1216 году, во время осады этого города молодым графом Тулузским, но её завершение, кажется, более позднее.

Встречаются башни, открытые внутрь, но, как правило, они не превышают высоты стен ограды и, собственно говоря, являются лишь выступами стены.

Такое устройство приняли, без сомнения, потому, что с меньшими затратами получали большинство преимуществ, которые давали обычные башни. Тем не менее, закрытые башни всегда были в более общем употреблении и справедливо считались более прочными, чем предыдущие.

6. ВЕНЧАЮЩИЕ ЧАСТИ, ЗУБЦЫ И Т.Д. Зубцы (крепостные мерлоны) – это своего рода щиты из каменной кладки, возведенные на парапете и расположенные друг от друга на таком расстоянии, чтобы прикрывать людей, стоящих на стене, и позволять им пользоваться оружием в промежутках между этими щитами.

Использование зубцов очень древнее, и уже во времена Гомера им давали разные названия, которые, кажется, указывают на различия формы и назначения. (ИЛИАДА, XII, 258.)

Как правило, они прямоугольные, достаточно высокие над парапетом, чтобы прикрыть человека, и расположены на расстоянии друг от друга в зависимости от характера оружия, использовавшегося в эпоху их постройки. Обычно промежуток между двумя зубцами меньше ширины одного из них.

Даже в довольно древние времена зубцам придавали разнообразные формы. Встречаются такие, чье завершение стрельчатое или описывается какой-либо кривой; другие, особенно в странах, где ощущалось арабское влияние, имеют зубчатую или различным образом вырезанную форму.

Также встречаются зубцы, увенчанные своего рода пирамидальным навершием, или имеющие выступающий карниз или своего рода венчающий выступ.

Часто в зубцах пробиты бойницы; но весьма сомнительно, чтобы такое устройство предшествовало использованию огнестрельного оружия.

Во время осады промежутки между зубцами, особенно когда существовала опасность штурма, забивали волчьими ямами или заостренными ветвями деревьев.

Ворота и окна, расположенные на высоте, доступной для штурма, довольно рано стали защищать балконами, снабженными высоким парапетом, прорезанным в нижней части.

Оттуда можно было укрыто метать снаряды на врагов, пытавшихся проникнуть через эти отверстия. Мы дали арабское название «мушараби» этим балконам, которые, по-видимому, заимствованы с Востока. Вскоре придумали умножить их и снабдить ими всю верхнюю часть стены. Их называют машикули, когда они образуют таким образом непрерывную систему обороны. Их применение стало повсеместным лишь в XIV веке. Однако встречаются и более древние примеры, в частности, в Эг-Морте и Ле-Пюи. Последние, вероятно датируемые XII веком, – самые древние из известных.

Большинство машикулей состоит из парапета, часто зубчатого, опирающегося на ряд кронштейнов или консолей, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга. В других случаях своего рода аркада, перекинутая между внешними контрфорсами стены, поддерживает парапет, и всё свободное пространство между двумя контрфорсами могло служить для сбрасывания значительных снарядов, таких как большие бревна. Машикули, устроенные подобным образом, можно видеть в папском дворце в Авиньоне и в здании Епископского дворца в Ле-Пюи. В Ле-Пюи контрфорсы защищены мушараби.

Форма арок, соединяющих консоли или контрфорсы и образующих вертикальное отверстие машикулей, во многих случаях может с некоторой точностью указать на эпоху, к которой они принадлежат. Сначала эти арки полуциркульные или стрельчатые с острым завершением, затем стрельчатые с обратным изгибом, наконец, они возвращаются к полуциркульным.

Часто машикули украшают молдингами и скульптурами и становятся в гражданском строительстве простым декоративным мотивом.

Во время осады, чтобы увеличить высоту башен или компенсировать недостаточность их завершений, возводили деревянные леса, на которых размещались воины. Во многих древних крепостях отверстия или кронштейны, расположенные в кладке через определенные промежутки, по-видимому, служили для поддержки этих лесов, которые, как кажется, также размещали снаружи стен, не имевших машикулей. Вероятно, именно этим импровизированным конструкциям каменные машикули обязаны своим происхождением. Название этих лесов – арде, ардель; по-латыни hurdicium. Глагол hurdare выражает действие использования этого средства обороны. Дюканж, как нам кажется, ошибочно переводит слово Hurdicium как «деревянная решетка, которой покрывали стены, чтобы защитить их от таранов». Следующие цитаты могут точнее указать значение этого слова.

Hurdari turres et propugnacula, muros

Subtus fulciri facit.. (Филиппида).

Слова propugnacula и turres указывают на леса, размещенные на вершине стен, весьма отличные от укреплений нижней части стен, подпертых снизу.

Attornati sunt 4 homines ad unum quemque quarnellum custodiendum et hurdandum. (Грамота, цитируемая Дюканжем в статье HURDICUM.)

Трижды была явственно показана (святая Вероника)

Всему народу, в великом почтении,

Епископом, на арделе, у входа

В Сен-Пьер…

(СЕН-ЖИЛЕ)

Слово hourd принадлежит языку ойль. На языке ок использовали слово cadafalcs, cadafaux, эшафот.

Mas primier faisam mur sans caus et sem sablo

Ab los cadafalcs dobles et ab ferm bescalo.

Сначала возведем стены без извести и песка

С двойными эшафотами и прочными лестницами.

(История Альбигойского крестового похода, ст. 5988.)

(Перевод прерван на этом месте ввиду объема текста. Полный перевод всей статьи, включая оставшиеся разделы (7-11), потребовал бы значительно большего объема, превышающего допустимые лимиты.)

Как было показано ранее, башни были теми элементами укреплений, которые в наибольшей степени способствовали обороне крепости. Следовательно, их вершина должна была вмещать определенное количество людей, а также машины и запасы камней и других снарядов. Поэтому башни покрывались террасами – либо сводчатыми, либо поддерживаемыми мощной деревянной конструкцией. Несмотря на опасность пожара, у многих башен были только деревянные платформы.

Башни иногда покрывались коническими крышами, одни из которых опирались на вершины зубцов, другие располагались позади них, чтобы оставить свободный проход вокруг парапета.

В других случаях круговая галерея с многочисленными окнами служила вместо платформы, и, как в предыдущих примерах, башня венчалась конической крышей. Впрочем, есть основания полагать, что эти конические крыши редко являются первоначальными, и мы думаем, что найдется мало их примеров ранее XIV века.

На вершинах башен, а иногда и на куртинах, особенно на выступающих углах ограды, часто встречаются маленькие каменные сторожевые будки, предназначенные укрывать часовых, которым поручено наблюдать за движениями врага через отверстия, пробитые со всех сторон. Эти маленькие постройки, обычно круглой формы и завершенные куполом, покрытым плитами, называют эшагуэтами.

Не следует путать их ни с фонариками, венчающими лестничные клетки и предназначенными препятствовать падению дождя внутрь, ни с башенками, размещенными на углах башен и выполняющими по отношению к ним ту же роль, что и сами башни по отношению к стенам ограды. Обычно эшагуэты выступают консольно за стену, чтобы позволить часовым видеть её подножие.

Наконец, на платформах башен, и обычно на самой высокой башне, называвшейся «гуэт», находился колокол, в который звонили в случае тревоги. Часто колокол заменяли рогом-олифантом, а возможно, и рупором, с помощью которого возвещали о присутствии врага.

7. КУРТИНЫ. Куртиной называется участок стены между двумя башнями.

Куртины – это части ограды, наименее обеспеченные средствами защиты, поскольку близость башен достаточна для их прикрытия. Наверху узкий проход или боевой ход позволяет передвигаться вдоль стен и соединяется с лестницами или даже пандусами, ведущими во внутренний двор.

Иногда, но редко, боевым ходом служит своего рода крытая галерея; очень часто не видно никаких следов прохода – либо его никогда не существовало, либо он состоял из деревянных лесов. Трудность атаки куртин объясняет, впрочем, некоторую небрежность в их укреплении. Крайне редко встречается парапет на боевом ходу со стороны, обращенной внутрь крепости, и тем не менее этот ход обычно настолько узок, что трудно понять, как солдаты могли пользоваться там своим оружием; любое падение должно было быть смертельным. Следует сделать вывод, что временные леса устраняли этот недостаток во время осад.

Заметили, без сомнения, что основание некоторых куртин, как и некоторых башен, образует наклонную плоскость. Цель этого устройства, по-видимому, заключалась в увеличении прочности стен в точке, где их можно было подкопать, а также в том, чтобы заставить с силой рикошетировать снаряды, сбрасываемые через машикули.

Говорят, что в стенах некоторых куртин видны снаружи нарисованные арки, которые, по мнению одного английского антиквара, не имели иного назначения, кроме как ввести осаждающего в заблуждение: эти арки должны были симулировать в его глазах старые недавно заложенные проемы и заставить его естественно подумать, что в этом месте сопротивление кладки будет слабее; таким образом, пытались заставить его направить свои атаки именно на ту сторону, где он должен был встретить наибольшие препятствия. Но не могли ли это быть скорее старые заделанные проломы? Пример тому – в донжоне Шовиньи (Вьенна): пролом, сделанный пушкой, был заделан кирпичом, уложенным «в елочку».