Ярость пламени. Клятва четырех

На следующее утро на кухне уже пахло хлебом и корицей. Скатерть лежала чуть сбившейся складкой, кувшины с чаем давно покрылись тонкой плёнкой пара. Элва и Карвен зашли вместе, держась за руки.

– Ну, наконец-то! – воскликнул Либен, вскакивая со стула. Его лицо светилось так, словно вернулись потерянные друзья из долгого похода. – Я уж думал, вы поубиваете друг друга, а я останусь один завтракать!

Элва закатила глаза, но в уголке губ мелькнула тень улыбки. Карвен только хмыкнул, сдерживая ответ.

– Всё остыло, – ворчала Мари, ставя на стол ещё один поднос. – Я старалась сохранить всё горячим, а вы, значит, гуляете где-то. Ну ладно уж, ешьте, пока совсем камнем не стало.

Она говорила с ворчливостью, но в глазах теплилась доброта. Улыбка всё-таки прорвалась сквозь строгость, когда она взглянула на Элву и Карвена вместе.

– Спасибо, Мари, – мягко сказала Элва и села за стол.

Мари махнула рукой, будто отгоняя ненужные слова, но всё же осталась у печи, прислушиваясь, как мать, что не признается, что переживала. А Либен, сияя, пододвинул к друзьям тарелки:

– Всё. Теперь мы снова вместе. И пусть завтрак будет свидетелем.

Элва рассмеялась, а Карвен впервые за утро позволил себе улыбнуться по-настоящему.

Глава 5

Во дворце было ещё утро, когда у главного входа остановилась карета. Из неё вышел глава торговой гильдии. Это был мужчина лет пятидесяти пяти, сухой, вытянутый, с глазами цвета стали. Он быстро оглядел дворец, поправляя манжеты камзола. На первый взгляд одежда была без излишеств и украшений, но стоило присмотреться к деталям: ткань оказалась редкой и дорогой, крой – безупречным, а оттенки подобраны так, что всё сидело точно по фигуре. Господин Личен создавал образ скромного человека, за которым угадывалось огромное богатство. В сопровождении у него было лишь двое помощников, тенью шедшие следом. Их провели в кабинет для частных приёмов. В ожидании императрицы гостям подали чай и угощения. Личен про себя отметил убранство комнаты: никаких лишних деталей. Прямые полки вдоль стен, два мягких дивана друг напротив друга и разделяющий их стол. Каменные стены смягчали ковры с узорами, окно прикрывал тяжёлый шёлк. Слуга открыл дверь, и первой вошла Вирена. За её плечом шагал Сарем, чуть позади – Карвен и лорд Либен. Глава гильдии поднялся, поставив чашку на стол.

– Ваше Величество, – он поклонился неглубоко и сдержанно. – Честь лично засвидетельствовать нашу преданность.

– Взаимно, господин Личен, – Вирена присела на диван, указав, что он может сесть.

Он устроился напротив. Его голос звучал сухо и ровно, но в каждой фразе чувствовался заранее взвешенный расчёт:

– Гильдия единогласно одобрила импорт редких специй из Вестры. Мы рассчитываем, что это станет началом долгого сотрудничества. Уверен, это укрепит ваши позиции на рынке.

– Хорошая новость, – мягко улыбнулась Вирена. – Наши специи заслужили место на каждом столе.

Либен тоже улыбнулся, но глава гильдии продолжал, не сделав паузы:

– Однако у меня другой вопрос. Не передумали ли вы, Ваше Величество, насчёт найма Ткачей? При прошлом правлении их ценили во всех землях как отменных наёмников. Это приносило Вестре золото, а гильдии – проценты. Всё было честно и выгодно.

Воздух в комнате стал тяжелее. Вирена медленно выпрямилась, её взгляд вспыхнул: сдержанный, но неумолимый.

– Ткачи – не товар. – Её голос прозвучал твёрдо, как удар меча о камень. – Они – гордость Вестры. Никто не будет их продавать, даже если вы предложите всё золото мира.

Глава гильдии прищурился. На лице появилась тень сожаления. Он откинулся на спинку кресла и щёлкнул пальцами. Один из помощников шагнул вперёд и поставил на стол небольшую шкатулку из чёрного дерева.

– Я так и предполагал. Тогда примите это в дар, – сухо произнёс Личен.

Крышка открылась. Яркий свет хлынул в комнату: холодный, резкий, обжигающий. Сарем мгновенно шагнул вперёд, заслоняя Вирену. Карвен рывком захлопнул крышку. В глазах Ткачей мелькнула тревога.

– Как вы посмели пронести это во дворец? – голос Сарема был резким. – Все знают, эти камни токсичны, они разрывают сосуды, как гниль, нанося вред всем окружающим.

Глава гильдии рассмеялся. Смех его был сухим, как треск старой бумаги.

– Верно. Но больше нет. Хладбергу удалось стабилизировать формулу. Говорят, не без помощи одного молодого гениального учёного. Теперь они безопасны. Они отличная замена свечам и факелам. Их не нужно каждый раз зажигать, от них нет копоти. И заметьте, горят они намного ярче любого огня. Их можно зачаровать по своим нуждам. Эти камни будут стоить, как один Ткач. Малесса уже закупила огромную партию для освещения дворца. А я приношу вам три в дар, в знак долгой дружбы.

Вирена молчала, прислушиваясь не только к словам, но и к тишине своих людей. Потом наклонилась вперёд, не касаясь шкатулки, и посмотрела прямо в глаза торговцу.

– Мы примем их, – сказала она тихо. – Но не как цену и не как подачку. Это будет лишь дар. Только дар. Вестра не продаёт своих детей. Никогда.

Он чуть склонил голову. Губы тронула холодная улыбка.

– Конечно, Ваше Величество. Только дар.

Либен, до этого державший бумаги при себе, шагнул вперёд. Его улыбка была слишком широкой, словно он пытался сгладить углы.

– Гильдия делает щедрый жест, – сказал он лёгким голосом. – И мы ценим щедрость. Но любой торговец знает: щедрость без выгоды редко существует. – Он прищурился. – Так какая же выгода здесь для вас?

Личен перевёл взгляд на него, задержавшись чуть дольше, чем стоило. Улыбка стала тоньше.

– Мудрый вопрос для столь юного человека. Удивительно… – голос его был вкрадчив, но с оттенком уважения. – Видно, кровь торговца в вас сильна.

Либен не смутился. Он лишь слегка склонил голову:

– Мой отец всегда говорил: дар без цены – самый дорогой.

Сарем фыркнул, но промолчал. Карвен сидел в тени, не проронив ни слова. Он следил за мелочами: дрожью уголков губ, когда упоминалась Малесса; напряжением пальцев на подлокотнике, когда прозвучало слово «дружба». Но больше всего его насторожили лица помощников Личена: слишком ровные, слишком отрепетированные.

– Дар остаётся даром, – подытожила Вирена. – Но торговля душами моих воинов больше никогда не будет обсуждаться.

Либен облегчённо выдохнул. Карвен кивнул сам себе. Каждый из них увидел в этой сцене своё: Либен – удачный торг, Карвен – начало партии, где ставки выше золота.

– Дворец всегда рад приветствовать главу гильдии собственной персоной, – сказала Вирена.

Она поднялась, давая понять, что разговор окончен. Либен тут же подхватил момент:

– Господин Личен, – сказал он с жизнерадостной улыбкой, – позвольте мне лично провести вас по дворцу. Уверен, новые залы произведут впечатление даже на такого знатока изысков, как вы.

Глава гильдии чуть приподнял бровь, потом вежливо кивнул.

– Это будет честью.

Он поднялся, и помощники последовали за ним. Карвен остался в стороне, наблюдая, как фигура Личена скрывается за дверью. Его глаза сузились. Слишком гладкая улыбка купца, слишком уверенные движения сопровождающих. Он коротко посмотрел на Вирену, и без слов между ними прозвучало: «Нужно быть осторожнее. Этот человек играет не только в торговлю». Сарем, нахмуренный, провёл ладонью по столу, будто проверяя, не осталось ли на дереве ядовитого сияния.

– Я бы выбросил эти «дары» в море, – буркнул он.

Вирена положила ладонь на крышку шкатулки, сжала пальцы.

– Нет. Мы оставим их. Пусть будут напоминанием: даже дружбу порой предлагают в ядовитых формах.

Вечером, оставшись одна, Вирена подошла к высокому окну. Внизу, при свете факелов, Личен прощался с Либеном. Сухая ладонь крепко сжала руку юноши, и по довольной улыбке гостя было ясно: разговор удался. Либен кивнул чуть серьёзнее, чем обычно, но в глазах всё равно светилось его жизнелюбие. Вирена задержала взгляд. Она знала: такие рукопожатия значат больше, чем целые свитки договоров. Гильдия будет ждать, будет давить. Мир меняется быстрее, чем люди успевают это осознать. Сияние тех камней не было случайностью – оно было предвестием. Мир меняется, появляются всё больше новых технологий. Вирена коснулась пальцами холодного стекла. Ей нужны были новые шаги, новые пути и новые решения. Вестра не могла оставаться страной прошлого. Значит, настало время для моря.

Глава 6

Солнце поднялось над горизонтом, заливая бухту янтарным светом. Воздух у пристани пах солью, свежим деревом и смолой. Колёса кареты катились по гравию, а Вирена смотрела в окно, где мелькали дома, лавки и слышались первые крики торговцев. Край её тёмно-зелёного дорожного плаща с серебряной вышивкой мирно лежал на мягком диване. Сарем сидел напротив, скрестив руки на груди, но взгляд всё время возвращался к ней. Не к императрице, а к женщине, рядом с которой хотелось забыть обо всех проблемах.

– Ты напряжена, – сказал он тихо.

Вирена улыбнулась, не отрывая взгляд от меняющегося пейзажа за окном.

– Я в ожидании. Каждый корабль – это выбор. И мне нужно не ошибиться с ним.

– Ты ещё ни разу не ошибалась, – отозвался он спокойно.

Она отвернулась от окна, пальцы невольно перебирали край плаща.

– Этот выбор не о нас двоих. Он о том, как будут видеть нас союзники. И враги.

Он протянул руку, коснулся её пальцев и прижал их к губам.

– Я горжусь тобой.

Дорога тянулась почти весь день. Колёса мерно постукивали, воздух дрожал от стрекота цикад, пахло гарью и пылью. К обеду трава по обочинам сменилась песком, и впереди открылся вид на бухту. Верфь лежала в низине между скалами: настилы уходили в воду, рабочие тянули канаты, а стук молотков отдавался эхом.

Карета остановилась. Сарем помог Вирене выйти, и в лицо ударил тёплый ветер с запахом моря. Вскоре к ним поспешил хозяин верфи Ролан, крепкий мужчина с загорелыми руками и усталым, но гордым лицом.

– Ваше Величество, милорд, – поклонился он. – Рад приветствовать. Всё готово.

Их повели вдоль рядов. Корабли стояли в полутьме навесов, каждый со своим характером. Один был быстрым, но лёгким. Другой грузным и надёжным. Третий красивым, но неповоротливым. Ролан перечислял достоинства и недостатки, а Вирена слушала, не задерживая взгляд. Всё это было не то, что требовалось.

– У нас остался ещё один, – наконец сказал он тише. – Особенный.

Он махнул подмастерью, и гостей вывели к самому краю. Там стояло судно: чёрное, со скобами из бронзы, будто из тени и огня сплетённое. Корпус напоминал зверя, готового к прыжку, а корма была украшена пламенем.

– На него так и не нашёлся покупатель. – Ролан говорил почти шёпотом. – Но вчера ночью на корме появилось имя. Мастер клялся: корабль сам подсказал.

Судно слегка повернули, и на солнце проступили выжженные буквы: «Непокорный».

Вирена затаила дыхание. Сарем тихо наклонился к ней:

– Он твой. Даже не думай спорить.

Она шагнула ближе и коснулась борта ладонью. Древесина была холодна и крепка, как камень, но внутри будто отзывалась пульсом.

– Непокорный… – прошептала она. – Да, это его имя.

Сарем встал рядом. Она подняла голову, и глаза её вспыхнули решимостью.

– Пусть море и небо знают: отныне у Вестры есть «Непокорный».

Ролан поклонился низко, почти касаясь пола.

– Он послужит вам верой и правдой. Клянусь.

А Сарем едва слышно добавил ей одной:

– И я всегда буду рядом.

Вирена позволила себе секунду нежности, прежде чем снова стать Императрицей. Голос её прозвучал твёрдо, так, чтобы слышали все:

– Готовьте его к отплытию. Команда заберёт его сама.

В этот миг над бухтой пронёсся крик чайки, и Вирена почувствовала, как ветер ударил в лицо: свежий, дерзкий, свободный. Такой же, как их новый корабль.

– Принято, Ваше Величество, – кивнул Ролан. – Он будет не просто готов. Он станет вашим отражением на воде.

Сарем улыбнулся, словно вспоминая прошлое. Затем хлопнул хозяина по плечу:

– Покажи Императрице то место, где мы когда-то спорили, кто кого в море перетянет. Оно всё ещё стоит?

– Даже больше, – усмехнулся Ролан. – Теперь там летняя веранда. Только для тех, кто платит золотом и никогда не задаёт лишних вопросов.

Веранда стояла на вершине обрыва, словно парила в воздухе. Деревянный настил мягко скрипел под ногами, в перилах путалась виноградная лоза, а морской ветер приносил соль и запах смолы. В углу горела чаша с огнём, его пламя дрожало на ветру, отбрасывая рыжие блики на столы, накрытые простыми белыми скатертями.

Ролан проводил их до края и с улыбкой сказал:

– Здесь я когда-то понял, что полюбил этот берег навсегда. Думаю, вы тоже поймёте.

Он поклонился и ушёл, оставив их вдвоём вместе с горизонтом, что раскрывался во всю ширь.

Вирена стояла у перил. Ветер трепал её волосы, играл краем плаща. В груди шевелилось чувство не тревога, не радость, а что-то иное. Что-то похожее на начало.

Сарем налил вина, но пил медленно, словно в кубке был не напиток, а память. Она села напротив, подперев подбородок рукой.

– Расскажи про ту войну. – сказала она тихо. – Ты всегда уходишь от этой темы.

Сарем долго молчал, словно внутри боролся: сказать или оставить всё в тени. Его пальцы сжали кубок так сильно, что стекло тихо звякнуло о стол. Потом он отставил его в сторону.

– Тринадцать лет назад… – начал он, стиснув зубы. – Мне было примерно, как тебе сейчас. Командование свалилось на меня не потому, что доверяли, а потому что других не осталось. Все офицеры погибли или сбежали.

Он резко поднялся, прошёл к перилам и упёрся руками в дерево.

– Варвары шли стеной. Их было втрое больше. Они верили, что сами боги ведут их очищать землю. Их огонь не грел, а жёг. Деревни исчезали, людей не щадили. Мы вязли в грязи, дожди не кончались. Чёрный Перевал… – его голос стал хриплым, дыхание сбилось. – Мои люди кричали и падали. Геран… – он сжал кулак и ударил им по перилам. – Закрыл меня собой. Я слышал его хрип. Он хотел что-то сказать, но лёгкие уже были в крови.

На миг он замолчал. Лицо оставалось напряжённым, но плечи дрогнули.

– С той ночи я практически не спал, – произнёс он глухо. – Война не прощает снов.

Он отвёл взгляд на море. В закатных отблесках вода светилась огнём, и глаза Сарема стали мягче.

– Тогда я впервые увидел Ткачей. Они не были такими, как сейчас. Дикие, непокорные, с глазами зверей. Им никто не смел приказывали, их вёл только Зов. Они ворвались в ряды врага туда, где обычные солдаты бежали бы. Я испугался… но понял: без них мы бы пали. Они были прекрасны. Мощные воины с демонами внутри. С того времени используя свои связи я собирал всё, что мог о них: донесения, слухи и обрывки новостей. Всегда искал в них что-то своё.

Он снова повернулся к ней, и голос его изменился. Ожесточённость ушла, остался человек, который держал в руках не армию, а собственное сердце.

– Потом пришло донесение о девочке, найденной после песчаной бури. Никто не верил, что можно выжить в ней. Но ты выжила. Как мне кажется, именно тогда твой демон впервые дал о себе знать. По какой причине, мне не известно.

Он усмехнулся почти смущённо.

– Сначала я следил за тобой из отчётов. Как прошел твой ритуал, как проходили твои тренировки. Но потом понял, что жду и радуюсь каждой вести о тебе. Любой мелочи. Ещё раньше, чем увидел тебя в живую. Когда узнал, что ты разрушила крепость, защищая своих, я приказал: срочно вернуть тебя в столицу любой ценой, чтобы Совет не добрался до тебя первой.

Сарем провёл ладонью по лицу, будто хотел скрыть эмоции, но не смог. Его взгляд задержался на ней, и в нём уже не было ни тени, только мужчина, позволивший себе сказать правду.

– Забавно, – тихо сказал он. – Первое, что я выбрал не ради долга, а ради себя. И это оказалась ты.

На веранде жил будничный вечер. Купцы лениво спорили о цене товаров, музыканты перебирали струны, а служанка, улыбаясь, ставила на стол кувшин с вином. Всё выглядело обыденно, почти сонно. Даже ветер, казалось, потерял остроту, превращаясь в мягкое дыхание моря. Вирена слушала рассказ Сарема, кивала, но в груди у неё натягивалась тонкая струна тревоги. Будто за этим светом пряталась тень, готовая шагнуть.

В дальнем углу веранды два купца внезапно опрокинули стол, посуда и вино пролились на пол. Девушка-официантка попыталась выскользнуть, но один из мужчин, бешено дыша, выхватил нож и полоснул второго по горлу. Брызнула кровь, заливая скатерть и белый передник девушки. Мир застыл на секунду, но не для Вирены. Нападавший поднял голову: его глаза были пустыми, словно выжженными изнутри. Рот скривился в неестественной гримасе, и чужим, нечеловеческим голосом он прорычал:

– Ты выбрала его?!

Он рванулся к девушке. Вирена, не думая, перехватила официантку за локоть и рывком отдёрнула к себе. Свободной рукой схватила ближайший стул и выставила его вперёд, как щит. Нож со скрежетом врезался в дерево, оставив глубокую борозду. От стула запахло гарью и кровью. Сарем уже оказался рядом. Его пальцы сомкнулись на запястье нападавшего, выкручивая нож с такой силой, что тот завыл по-звериному. По залу прокатился холод.

– Назад! – бросила Вирена, заслоняя девушку. – Всем отойти!

Нападавший вырвался, бросился снова, но Сарем коротким рывком ударил в запястье, нож звякнул о каменный пол. В тот же миг двое Ткачей Боли, словно возникнув из воздуха, вцепились в противника: один схватил его за плечо, другой подсек ноги. Купец рухнул, но и на земле извивался, рычал, словно одержимый.

– Держите, – приказала Вирена. – Это не человек сейчас.

Нападавший вдруг затих, и чужой голос прохрипел сквозь его губы:

– Вы не спасётесь. Как не спасли тех, кто был до неё.

Вирена и Сарем обменялись быстрым взглядом. Фраза, как метка. Толпа зашумела, люди в панике спешили к выходу. Кто-то бормотал молитвы, кто-то уводил детей. Слуги хватали из-за столов посуду, лишь бы унести хоть что-то. В этом хаосе один человек в тёмном плаще скользнул к двери. Он двигался слишком уверенно, слишком плавно. На миг свет коснулся его лица: тонкая улыбка, острые, нечеловеческие зелёные глаза. И тут же он исчез в ночи. Вирена резко повернулась в его сторону, но уже никого не было.

Когда зал опустел, Вирена поставила стул на место и впервые позволила себе вдохнуть глубоко. Демон внутри шепнул, холодно, но почти с усмешкой: «Вот теперь, Пепелка, у нас начинается настоящее плавание. Кто-то проверяет тебя. Проверяет твой берег».

Она не ответила. Только глаза её вспыхнули огнём. Тем временем Ткачи склонились над телами. Один, присев на корточки, осторожно разжал руку первого купца.

– Видите? – негромко сказал он. – Ногти вжаты в ладонь. Он умер не от ножа, а от ужаса. Но в глазах страха нет. Там пустота. Будто душу вынули, оставив оболочку.

Второй Ткач, наклонясь над телом второго купца, резко отпрянул. Тело на глазах серело и усыхало, пальцы скрючивались, кожа трескалась, словно пергамент. Покрыв все тело чёрными пятнами, как плесень.

– Это не яд, – сухо бросил он. – Яд убивает иначе. А здесь его выжгли изнутри. Душу вытянули, тело обмякло. Видите? – он коснулся пальцем щеки, и та осыпалась пылью. – Его опустошили, будто кто-то пил силу прямо изнутри.

Ткач поднялся, вытирая пальцы о плащ, и обратился к Вирене:

– Такую магию я видел только раз. На границе с варварами. Но здесь… здесь работа тоньше. Это не нападение ради грабежа. Больше похоже на послание. Кто-то проверяет нас, Ваше Величество.

Вирена смотрела на мёртвые тела, и в её взгляде не было ужаса.

– Перекрыть улицу, – твёрдо сказала она. – Обыскать каждый угол. Ни одна душа не должна уйти без нашего ведома.

Ткачи молча кивнули, расходясь по залу. Сарем, поднимая клинок, сказал вполголоса:

– Кто-то играет с нами. Похоже, мы тут задержимся. Пойду договорюсь о комнатах.

Вирена кивнула ему в ответ и повернулась к дрожащей девушки-служанке и тихо сказала:

– Всё хорошо. Ты под нашей защитой.

Когда тела убрали и в трактире стало немного тише, Вирена мягко взяла официантку за плечо и жестом пригласила пройти в маленькую кухню. Девушка дрожала, бледная, руки сжимали уголок передника так, что костяшки побелели. Внутри всё ещё пахло гарью и кровью, но здесь, вдали от чужих глаз, можно было выдохнуть.

Вирена не села, но встала рядом, чтобы быть выше лишь на полшага и не давить. Лицо её было спокойным, взгляд внимательным.

– Как тебя зовут? – спросила она негромко.

– Ирса, Ваше Величество, – выдохнула девушка, всё ещё не глядя в глаза.

– Ирса, посмотри на меня, – мягко, но твёрдо попросила Вирена. – Ты сейчас в безопасности, всё позади. Никто не причинит тебе вреда. Я хочу знать, что произошло. Всё, что сможешь вспомнить.

Девушка медленно подняла глаза. В них был не просто испуг, а первородный животный страх.

– Я… не знаю, – начала она сбивчиво. – Они часто спорили. Тот, что с ножом… он всегда был мрачнее. Но сегодня утром он выглядел странно. Говорил сам с собой, не слышал меня, будто был не здесь. Потом… когда случилось это… – её голос сорвался, глаза стали мокрыми, – он посмотрел на меня, и в глазах… я увидела только чёрную пустоту. Будто он совсем не человек.

Вирена кивнула, позволяя ей говорить дальше.

– Когда он бросился, я почувствовала… не страх, а холод. Как будто кто-то коснулся моей кожи изнутри. И этот голос… это был не его голос! Он никогда так не говорил. Я… думала, что умру, но вы… – Ирса внезапно зарыдала, но слёзы были не только от ужаса, в них было облегчение.

Вирена подождала, пока она успокоится, и только тогда осторожно спросила:

– Раньше ты что-нибудь подобное видела? Странные люди? Знаки? Может быть, кто-то говорил тебе что-то необычное?

Девушка отрицательно покачала головой, всхлипывая.

– Только… один человек в капюшоне сегодня утром оставил мне монету на счастье. Лица я не видела. Я не придала значения. Она странная… холодная, будто изо льда. Я оставила её в подсобке. Могу показать.

– Принеси, – спокойно велела Вирена. – И никому больше не говори об этом. Всё хорошо, Ирса. Ты выстояла.

Девушка, всё ещё дрожа, поспешила в соседнее помещение, чтобы отыскать странную монету. Вирена осталась наедине с собой и своим внутренним жаром, уже зная: всё, что случилось, без сомнений, было не случайно. Кто-то оставил метку. Кто-то проверяет их на прочность. Демон внутри прошептал:

«Теперь у тебя есть след. Лови его, Пепелка. Не отпускай».

Через пару минут Ирса вернулась, всё ещё бледная, но уже собранная. По её походке было видно, что ей важно выполнить поручение до конца. В руках у неё лежал небольшой кожаный мешочек. Она дрожащими пальцами раскрыла его и достала монету. Монета была непривычной: не блестящая, а мутно-матовая, с холодным голубым отблеском, словно её вырезали не из металла, а из застывшей воды. При свете фонаря на тусклом, ледяном металле чётко проступил знак – пять вытянутых звёзд, сложенных в круг, будто их стягивал невидимый узел. В следующую секунду сердце Вирены сжалось. Этот символ, тот самый, что был на пропавших караванах, когда Карвен и Элва чуть не погибли. От монеты шёл настоящий холод: даже на расстоянии вытянутой руки она чувствовала, как в комнате внезапно стало прохладнее.

– Я раньше таких монет никогда не видела. Когда я держу её в руке, у меня сразу застывает сердце. И… мне не хотелось её брать, – прошептала Ирса, глядя на монету с подозрением.

Вирена кивнула, и, наконец, осторожно взяла монету в перчатку, не касаясь голой кожей. В этот момент по её пальцам пробежала ледяная дрожь, и в висках будто что-то резко зашептало: не словами, а эхом чужого намерения. Внутри, едва уловимо, демон подал голос:

«Осторожно, Пепелка. Это не просто метка. Она пропитана странной древней магией. Будь настороже».

Вирена сжала монету чуть крепче, ощущая, как холод пробирается к самому сердцу, но взгляд её оставался твёрдым.

– Ирса, ты хорошо держалась. Теперь можешь идти отдыхать. Дальше мы сами разберёмся, – сказала она девушке. – Но если что-то странное ещё произойдёт, сразу скажешь мне. Или Ткачам.

– Спасибо, Ваше Величество. Если бы не вы, меня уже не было в живых. Я никогда не забуду вашей доброты и смелости.

Ирса поклонилась с облегчением, а когда вышла, Вирена ещё раз посмотрела на монету, поворачивая её в свете фонаря. Она быстро спрятала монету в карман плаща, лицо вновь стало холодным и собранным. Огляделась, будто проверяя: никто ли не заметил её реакции. Но все были заняты делом, только один Ткач мельком глянул на неё, словно почувствовал перемену.

– Сарем, – тихо распорядилась Вирена, уже выходя из кладовой. – Срочно найдите его и ко мне. Это касается не только сегодняшней ночи.

Внутри что-то дрогнуло, но не сломалось. Огонь стал ярче. Ночь уже сползла на город, окна трактира гасли один за другим, пока не остался гореть только свет в небольшой гостиничной комнате наверху. Вирена стояла у окна, в руке сжимая холодную монету, словно пытаясь согреться мыслью о том, что знает, с чем столкнулась. Сарем вошёл без стука, он давно уже знал, когда ей не нужны лишние церемонии.