Ярость пламени. Клятва четырех

– Ты звала, – негромко сказал он, закрывая за собой дверь.

Вирена развернулась, глаза её были полны тревоги, но голос звучал ровно:

– Посмотри.

Она протянула монету на ладони. Пять звёзд в круге тускло поблёскивали в полумраке, будто в них горел свой холодный свет. Сарем нахмурился, взял монету, покрутил в пальцах, задержав взгляд на знаке.

– Это он. Знак, – наконец произнёс он. – После исчезновения караванов с востока все следы пропали.

– Теперь этот знак снова появился, – тихо ответила Вирена. – Именно сегодня, когда мы приехали на верфь. Кто-то пытается открыто о себе заявить, и не прячется больше в тени.

Сарем присел на край стола, сжимая монету в кулаке. В его взгляде была не только тревога, но и сосредоточенность человека, который не верит в совпадения.

– Значит, им не важно, заметим мы или нет. Они уверены, что никто не остановит их даже здесь. Либо… хотят нас испугать.

Вирена медленно покачала головой:

– Не получится.

Она приблизилась, глядя ему прямо в глаза.

– Нам предстоит путь, а теперь и бой не только с тем, что ждет в море, но и с тем, что уже прокралось в Вестру. Сарем, это больше не просто дворцовые интриги. Мы столкнулись с чем-то совершенно другого уровня.

Он кивнул:

– Мы приготовимся. Удвоим охрану. Всем командирам дадим распоряжение предупредить людей: никого не подпускать близко к команде. Экипаж и Ткачи под особым присмотром.

Между ними повисла тяжелая тишина. Снаружи ветер хлопал ставнями, ночь была слишком холодной для середины лета.

– Ты не одна, – сказал Сарем, и голос его стал глубже, почти шёпотом. Он подошёл ближе, коснулся её плеча, а затем обеими ладонями мягко обхватил её лицо, заставляя посмотреть прямо в глаза.

– Слышишь? – тихо сказал он. – Ты не одна, Вирена. Как бы ни сложилось – я с тобой. Я твой щит. Всё, что понадобится.

В этот миг между ними не осталось ни звёзд, ни угроз, ни завтрашнего страха – только его сильные, тёплые ладони, её дыхание и невидимая нить доверия, которую не разорвать ни демонам, ни судьбе. Вирена выдохнула, позволив себе на секунду стать просто женщиной, не императрицей.

– Спасибо, – ответила она, слабо улыбнувшись. – Знаю. И потому мне не страшно.

Он прижался лбом к её лбу, задержался так, просто рядом, без слов, в этой ночи, где вся их сила была в том, что они вместе.

Когда Вирена, наконец, уснула так тихо, почти незаметно для самой себя, Сарем долго ещё стоял у окна. Сон никак не приходил. Что-то ему не давало покоя. Ночь вползала в комнату, ветер тормошил занавески, где-то вдалеке шумели волны, и город затихал, готовясь к новому дню. Он смотрел на спящий профиль Вирены, на тёплый свет её дыхания, и в груди у него сжималось что-то знакомое и тяжёлое. Словно мир подбирался к тому рубежу, где всё, что ты знал, перестанет быть опорой. Сарем опёрся лбом о холодное стекло. Ночь за окном дышала тьмой, и только редкий огонёк факела на башне отсекал её тяжесть. Его губы чуть шевелились, слова были едва слышны: то ли молитва, то ли признание в пустоту:

– Огонь. Вода. Холод… И любовь. – Он сжал кулак, пальцы побелели. – Всё слишком близко. Слишком рано.

На стекле дрогнул его отражённый силуэт, и вместе с ним будто возникла тень прошлого. Воспоминание вернулось тихо, как шаг по скрипучему полу, из тех, что не стираются со временем. Лето. Старый дом на берегу моря. Сад, где жужжат пчёлы, деревянный стол, пропитанный солью и солнцем. Его дед, коренастый, с глазами, в которых жила мудрость, вырезает дощечку и вдруг кладёт ладонь на голову мальчика.

– Запомни, Сарем, – сказал он тогда, низким голосом, что пах и морем, и дымом, – мир держится не только на людях. Есть силы, что дремлют в его основании. Пока нечто великое не угрожает, они спят. Но однажды проснутся.

Мальчик слушал, затаив дыхание.

– Какие силы? – спросил он.

Дед усмехнулся, словно рассказывая тайну, за которую однажды могут казнить.

– Вода лечит. Мороз хранит. Свет указывает. Любовь зажигает. Но всё это – только круг. Без центра он рассыплется. И центр этот – огонь. Где есть настоящий огонь, тьма не войдёт.

Сарем тогда кивал, не понимая, но чувствовал: в этих словах больше, чем легенда. Его завораживала сама мысль о героях: свободных, решительных, кто рвался в бой. Он мечтал встать рядом с ними. А не слушать очередную лекцию про политику и экономику, или тетку Ренею, которая в очередной раз перечисляла достоинства идеального образа наследника рода Алвар, поправляя ему воротник рубашки.

Теперь, много лет спустя, он стоял у окна гостинице, и в памяти оживал запах дерева и летнего ветра. Он рукой поправил манжету рубашки и перевёл взгляд на Вирену, спавшую за его спиной. Прошептав почти неслышно, и только стекло, в котором отразились его глаза:

– Когда они соберутся все… она вернётся.

Он стоял так до самого рассвета, дыша медленно, будто пытался удержать в груди то знание, которое нельзя было произнести вслух.

Глава 7

По возвращению во дворец Вирена и Сарем созвали ближний круг. Огонь в камине потрескивал, бросая тёплые отсветы на стены. Пахло дымом, кожей от старых кресел и лёгким вином. Сарем стоял у окна, спиной к комнате. За стеклом столица уже погружалась в вечер, её огни медленно загорались, как звёзды в озере. Он молчал в ожидании пока все соберутся. Виктория села ближе к огню, скрестив руки. Брат Оллен устроился рядом, нервно постукивая пальцами по колену. Либен застыл в пол-оборота у камина. Столен со своей сдержанностью, но с искрой в глазах, осматривал всех, будто снова собирал свою боевую свиту. Карвен с Элвой пришли вместе, но делая вид, что по отдельности. Она стремительно шагнула в тень, он держался на шаг позади. Вирена прошла к центру. Без плаща, в простой тёмной рубашке с широким поясом.

– Мы нашли знак, – без вступлений начала она. – Не случайный, не брошенный. Нам его оставили.

Она достала монету. С лёгким, почти певучим звоном металл коснулся деревянного стола, будто в этот миг рассёк не только воздух, но и само течение разговора. На тусклой поверхности монеты проступали пять звёзд, вытравленных с пугающей до одержимости точностью.

– Этот символ мы уже встречали, – сказал Сарем, всё ещё не оборачиваясь. – А теперь он в сердце верфи. Они оставили его на виду, как вызов.

Карвен присвистнул:

– Прямо под нашим носом?

– Явно специально для нас, – бросила Элва, не сводя взгляда с монеты.

Брат Оллен подошёл ближе, провёл пальцем рядом, но не коснулся:

– «Созвездие верных» – их боялись ещё с древних времен.

– Это всё старые сказки для детей. Нигде и никогда не было упоминания про этот орден. Лишь слухи, – сдержанно откинулся на спинку Столен, глядя на Сарема.

Тот наконец повернулся. Лицо у него было жёстким.

– Я хочу сказать, что скоро мы отплываем не просто как делегация на турнир, а в поисках ответов. И враг, возможно, уже на борту.

Никто не пошевелился. Только поленья трещали в камине. Виктория выдохнула:

– Если это ловушка, мы в ней с того момента, как заметили этот знак. Но и оставлять его без ответа – значит сдаться заранее.

– Мы не сдадимся, – твёрдо сказала Вирена. – Я хочу, чтобы вы знали: это будет опасно. И, возможно, никто из нас не вернётся прежним. Но я доберусь до правды. Если мы сейчас отступим, потом может быть поздно.

Тишина повисла, будто на вдохе. Карвен криво усмехнулся и посмотрел на Элву:

– Ну что, опять встрянем, как всегда.

В ответ она хмыкнула и пожала плечами:

– Кто ж тебя отпустит одного. Мы уже влипли.

Брат Оллен поднял взгляд:

– Я не знаю, что нас ждёт. Но я пойду. Я вам верю, Ваше Величество, – он кивнул Вирене, – больше, чем кому-либо.

Либен лишь кивнул. Он не привык к речам. Но по тому, как он сжал рукоять за поясом, было ясно, он принял решение. Сарем снова взглянул на монету.

– Тогда через неделю выходим. И мы все должны хорошенько подготовиться. – Он перевёл взгляд на Столена. – Ты говорил, что когда-нибудь мы пожалеем, что дожили до этого дня?

Тот усмехнулся, потирая пальцы рук:

– Я говорил, что вы – упрямцы. А таких уносит буря. Надеюсь, ты не разучился держать штурвал, Сарем. И смотреть в оба за Императрицей, и за этими двумя, – он бросил взгляд на Карвена и Элву, – которые обязательно найдут, во что вляпаться.

Смех разрядил напряжение. Вирена снова взяла монету. Её пальцы на секунду дрогнули, не от страха. От чувства, будто на этой маленькой детали было завязано что-то большое.

– Вот и началось, – сказала она скорее себе, чем окружающим.

***

Легкое дуновение ветра задело занавески, открывая вид за окном, где далеко за крышами столицы, в бухте, готовился к отплытию «Непокорный». Когда разговор стих, каждый стал собираться: кто-то проверял вещи, кто-то обменивался короткими взглядами или парой слов, Виктория попрощалась крепким объятием, брат Оллен шутливо кивнул на прощание. Даже Столен задержался у двери чуть дольше, словно хотел запомнить этот вечер. Либен остался в комнате последним. Камин уже горел тише, в зале осталось только эхо их голосов и тёплый свет на ковре. Он внимательно смотрел на место, где недавно лежала монета: «Столько лет учился не бояться, – думал он. – А сейчас страшно, что за этим не просто чужая угроза, а что-то… что всегда было рядом». Либен разжал пальцы, взглянув на огонь, вспомнив слова Виктории, и мечтательно прошептал:

– Пусть этот раз не будет последним.

Он быстро окинул взглядом комнату, что ещё не забыла голоса его друзей, а затем спешно вышел вслед за остальными, унося в себе не только тревогу, но и твёрдую, взрослую решимость: в этот раз он уже не будет стоять в стороне.

Вирене хотелось побыть одной. Она дома. В комнате всё такое родное: шкаф, наполненный книгами, что так тщательно она собирала, мягкие кресла у камина и столик между ними с тонкой вазой и свежей веткой лаванды. Она прошлась по комнате, расстёгивая пряжку на поясе и скидывая на стул. Только камин согревал вечер, и в огне отражался не лик императрицы, а усталый светлый отблеск той девочки, что когда-то мечтала о море. Вирена села ближе к огню, снимая тунику и стягивая сапоги, позволила себе не держать спину ровно. Она сжала монету в ладони, чувствуя её ледяной вес. Сколько бы боев она не провела, тьма по ночам до сих пор вызывала у неё страх.

«Вот и всё. Теперь назад не повернуть. Думала, что готова к любой битве, – мысленно усмехнулась она. – Но вот этот знак, это что-то большее, чем угроза. Это вызов, который принимаешь не мечом, а сердцем. Почему он кажется куда более знакомым?».

Внутри, в привычной тени, уже шептал демон:

– Страшно, Пепелка?

– Да, – мысленно ответила она и сама удивилась, насколько это правда. – Не страшно за себя. Страшно потерять кого-то из них. Страшно, что сделаю ошибку, и они не выживут.

– Ты всегда шла первой, – заметил демон. – Это и есть огонь. Ты не только их щит. Ты их центр. Ты держишь этот круг.

– А если сломаюсь?

– Тогда они подхватят. Круг не рвётся, если в нём есть доверие.

Она прижала монету к груди, вдруг почувствовав усталость, почти похожую на покой.

«Сейчас я просто человек. Просто женщина. И этого достаточно, чтобы идти дальше».

Камин потрескивал, тени мягко плясали по стенам. Вирена закрыла глаза, но даже во сне внутри горел огонь, тот самый, что скоро поведёт всех сквозь любую бурю.

За неделю до отплытия дворец и весь портовой квартал будто бы жили в новом ритме. Каждый день начинался чуть раньше, заканчивался позже, словно само время сжалось, убыстряя подготовку к большому путешествию. С утра слуги таскали ящики, перебирали запасы и упаковочные мешки. В коридорах стояли стопки свёрнутых карт, повсюду мелькали списки и черновики. Сарем был неотступно рядом с Виреной, сверяя бумаги, уточняя детали маршрута, проверяя каждую деталь плана. Он держал всех в тонусе: не забывал ни одного человека, ни одного мешка с провизией, ни одной вещи из личных покоев.

Элва большую часть времени проводила на арене, тренировалась до изнеможения, хотела быть готовой к любой опасности, восполняя все время, что её демон молчал. Её короткие встречи с Карвеном оборачивались шутками, тайными перебранками и вечной борьбой за оружие или за книжку, которую он собирается взять на корабль тайком. Иногда они тренировались вместе, тогда арена наполнялась их смехом и разлетающимися искрами. Карвен метался между оружейной, конюшней и портом. Помогал и там, и тут, то спорил с бывалыми матросами, то учился у них, как правильно вязать морские узлы. Всё делал с азартом, не веря самому себе, что ему поручили столько дел сразу.

Либен, вечно улыбаясь, брался за любую работу: мог помочь с книгами, сходить в архив за пропущенной деталью, подбодрить кого-то из молодых слуг или утешить мальчишку, который боялся первого плавания. Иногда он уходил в сад, чтобы почитать дневник Столена, старую тетрадь с заметками о жизни и людях. В тени среди жасмина он подолгу размышлял о том, как быть полезным: не только на суше, но и на корабле.

Виктория проверяла зелья и лекарственные сборы, молясь и освещая их. Брат Оллен же по долгу пропадал над рукописями, ища любые упоминания тайного знака. Весь дом был полон движения: кто-то пел, кто-то ругался, кто-то смеялся. Каждый находил своё дело, и никто не позволял себе расслабиться. По вечерам все собирались за длинным столом: ели, делились новостями, обсуждали слухи о погоде и приплывающих кораблях. Порой звучали шутки, иногда разговоры о страхах, о надежде на удачный исход. Смеялись, спорили, подкалывали друг друга, строили планы. Каждый день приближал их к отплытию, и в эти короткие, наполненные хлопотами дни, команда становилась всё крепче и сплочённее, как семья, которой предстояло пройти вместе через что-то большее, чем просто дорога к новому берегу.

Глава 8

Рассвет над Вестрой был свежим и ярким, как бывает только в те дни, когда всё должно измениться. На причале уже гудел «Непокорный»: команда заканчивала погрузку, матросы перекликались, готовя корабль к отплытию. У трапа собирались все: Вирена и Сарем стояли бок о бок, Виктория с Олленом читали молитву, Либен о чём-то говорил со Столеном. Карвен и Элва подошли вместе, не отпуская рук, и этот маленький жест не ускользнул от взгляда Вирены. Она только коротко кивнула с пониманием и уважением.

– Готовы? – спросил Сарем.

Карвен улыбнулся впервые открыто и честно:

– Теперь да.

В этот миг кто-то крикнул с борта, паруса вздулись от первого ветра, а солнце наконец поднялось над городом. Виктория стояла, как обычно, прямо и уверенно, но в её глазах на этот раз таился не только привычный свет внутренней силы, но и тихая тревога. Оллен, обычно первый за любую шутку, сегодня чуть растерянно перебирал пальцами край плаща, улыбаясь больше для других, чем для себя. Столен держался чуть в стороне, но его присутствие ощущалось так же неотвратимо, как тень за спиной, он не сказал ни слова, но каждый взгляд говорил больше, чем любые напутствия.

Виктория подошла к Вирене и, не обращая внимания на суету вокруг, крепко по-сестрински прижала к себе.

– Возвращайся не ради победы, – тихо сказала она. – Возвращайся ради себя. Если захочется свернуть с пути – сверни, если устанешь – остановись. Императрица или нет, ты – человек. И этого никто у тебя не отнимет.

Вирена только кивнула, не говоря лишних слов, они и так всё чувствовали друг в друге. Оллен подошёл чуть ближе, слегка поёживаясь от ветра.

– Хотя бы на этот раз останусь в столице, вдали от приключений, – проворчал он, хотя в голосе сквозила привычная ирония.

– Твоя задача не хуже морских приключений, – ответила Вирена и, понизив голос, добавила: – Найди мне всё, что сможешь, про этот знак.

Она передала ему на ладони монету с пятью звёздами.

– Не только официальные хроники. Сказки, байки, бред сумасшедших, записки с полей – всё. Даже если это самый безумный слух. Мне нужна каждая ниточка.

Оллен забрал монету, разглядывая её, хмыкнул:

– Значит, пришло время искать клад, а не сочинять песни. Обещаю, разрою даже те чердаки, где прячутся куры.

– Вот и договорились, – сдержанно улыбнулась Вирена.

Столен наблюдал за этим молча, но когда подошёл, посмотрел на неё как на равную, без титулов и церемоний:

– Ты всегда умела делать из беды шанс. Только не забывай, чужая беда быстро становится своей, если слишком часто в неё прыгать. – Он перевёл взгляд на Сарема, потом на Карвена и Элву. – А вы двое следите за ней. И за собой, чтоб не влипнуть в первую же передрягу.

Карвен усмехнулся, Элва фыркнула. Лорд Столен просто похлопал по плечу Либена:

– Мальчик мой, запомни: свет у тебя внутри. И хватит тратить время на слова.

В ответ Либен только растеряно улыбнулся.

Пока у трапа «Непокорного» звучали прощальные слова и крепкие объятия, на палубе царил свой, почти ритуальный порядок. Капитан Ардин Лакас не присоединялся к суете у борта, он был полностью погружён в своё дело, словно сам корабль слушался только его дыхания. Высокий, с небрежно собранными каштановыми волосами и глубоким шрамом над левой бровью, Лакас обходил палубу, бросая короткие команды матросам. Его голос не требовал крика, один взгляд ярких зелёных глаз – и сразу становилось ясно, что делать. Он проверял паруса, проходился вдоль борта, поправлял снасти, быстро останавливался, чтобы оценить, как загружают припасы.

– Готовьтесь к отплытию! – скомандовал он, оглядываясь на небо и на воду, где уже тянулись к горизонту первые утренние полосы. – Всё должно быть крепко! Сегодня прощаются только на берегу, на палубе работают!

Мимо промелькнул юнга, и капитан без слов подал ему моток верёвки. Перемещаясь между мачтами, Лакас иногда ловил на себе уважительные взгляды команды: его привыкли слушать, все знали, благодаря ему вся команда выбиралась из любой передряги. С высоты кормы он мельком взглянул на Вирену, она стояла на пристани, прощаясь с друзьями, и ветер играл краем её плаща. Капитан чуть прищурился, будто запоминая этот миг, а потом вновь обернулся к своей команде:

– Ждать сигнала! Как только её нога ступит на палубу, отпускаем канаты!

И, будто отвечая на внутренний зов, команда синхронно взялась за дело: крепили шлюпки, настраивали штурвал, проверяли всё до мелочей.

Пока на берегу завершались последние слова, «Непокорный» под чутким взглядом Лакаса уже был готов к отплытию: уверенный, сильный, надёжный, как и сам его капитан. Паруса вздулись, наполняясь ветром, а палуба ожила сотнями голосов и звуками спешных шагов. Вирена шагнула на трап, держа спину прямо, словно в этот момент она несла на плечах не только собственную судьбу, но и всю тяжесть империи. Навстречу ей раскинулось бесконечное море, пока ещё спокойное, но таящее в себе неведомые испытания. Вслед за Виреной шёл Сарем: сдержанный, собранный, словно ожидающий опасности в любой момент. Карвен и Элва молчали, плечом к плечу, решительные. Либен, чуть волнуясь, с неизменной улыбкой, способной поддержать даже в самые трудные моменты. За ними ступала охрана из Ткачей Боли. По их суровым и спокойным лицам сложно было что-то узнать. Их белые плащи слегка колыхались на ветру, и каждый шаг был чётким, словно заранее отмеренным.

Когда последний человек поднялся на корабль, капитан Лакас сделал шаг вперёд. Он расправил плечи, его фигура казалась ещё крепче и выше на фоне развевающихся парусов. В глазах мелькнула едва заметная одобрительная искра. Он встретил Вирену ровным, открытым взглядом и коротко, уверенно склонил голову, отдавая честь:

– Добро пожаловать на борт «Непокорного», Ваше Величество. Корабль готов к отплытию, команда на своих местах.

Вирена остановилась, оглянулась на свою команду и едва заметно улыбнулась. Лакас, наблюдая за этим, подумал с искренним уважением: «Она не просто символ. Она – связующее звено. Пока она твёрдо стоит, устоит и всё вокруг».

Она коротко, но уверенно кивнула:

– Благодарю, капитан. Верю, что наш путь будет таким же надёжным, как и ваше слово.

Лакас слегка склонил голову, принимая её доверие без лишних слов. На его лице мелькнула сдержанная, едва заметная улыбка.

– Можете не сомневаться, – сказал он спокойно. – Наша команда видела и не такие шторма. Сарем Алвар, чтоб тебя буря забрала, ты и вправду жив!

– Ардин Лакас, – произнёс Сарем, едва сдерживая улыбку. – Ты, как всегда, громче шторма.

– Иначе ты бы не поверил, что это я! – капитан схватил его в объятия, хлопнул по спине. – Гляжу, пост главного советника тебя не испортил. Всё тот же хмурый вояка, только волосы седее стали.

– А у тебя их вообще не было, – спокойно парировал Сарем, – но голос всё тот же.

Лакас расхохотался, откинув голову.

– Ха! Вот за это я и уважаю тебя, сухопутная душа! – Он отступил на шаг, смерил его внимательным взглядом. – Не забыл, как в море держаться? Но, скажу честно, я был сильно удивлен, когда ты вспомни про старого друга. Малесса обзавидуется, когда увидит наш корабль. Жаль, не увижу лицо Лорана.

Сарем чуть склонил голову, сдерживая эмоции.

– Рад, что ты всё ещё держишься наплаву, Лакас.

– Я не просто держусь, – с гордостью ответил капитан. – Мой «Серый Ветер» пережил три шторма и одну свадьбу матроса, и, поверь, второе было страшнее.

Они оба коротко, по-мужски рассмеялись, но с тем смехом, что снимает усталость лет. Вирена улыбнулась уголками губ, едва заметно расслабляясь.

– Пора, капитан, – сказала она негромко, но так, чтобы услышали все.

Голос Лакаса прогремел над палубой уверенно и резко:

– Отдать швартовы! Поднять паруса!

Матросы тут же бросились исполнять приказ, палуба ожила новой, стремительной суетой. «Непокорный» вздрогнул и начал медленно отходить от причала. Вирена ещё раз взглянула на берег, где остались провожающие. Их фигуры постепенно растворялись вдалеке, и с каждым ударом сердца её взгляд становился увереннее. Теперь она смотрела только вперёд. Капитан вернулся к штурвалу, уверенно направляя корабль к горизонту, который уже ждал их с новыми испытаниями. Путешествие началось, и каждый на борту чувствовал: назад дороги нет.

На берегу, на верхней площадке причала, остались трое. Виктория стояла прямо, ладони сцеплены впереди, взгляд прикован к удаляющейся палубе, где в утреннем свете выделялась фигура Вирены. Рядом, чуть расставив ноги, будто готовясь к долгому дозору, стоял Столен. Оллен уселся на самый край булыжной плиты, болтая ногами, но даже его привычная небрежность сегодня была немного натянутой.

– Вот и ушли, – негромко сказала Виктория.

– Как всегда, в самую бурю, – хмыкнул Столен. – Если хоть кто-то из них сумеет вернуться без новых шрамов, удивлюсь.

Оллен обернулся в усмешке:

– Вирена не даст им пропасть. А мне снова нужно погрузиться в старые тайны и пыльные книги.

– У тебя работа не из лёгких, – не без тепла ответила Виктория. – Если найдёшь хоть слово о пяти звёздах, отправляйся сразу ко мне. Иногда в сказке больше правды, чем в имперских летописях.

Оллен посмотрел на монету в ладони и чуть помрачнел:

– Честно? Не все легенды охотно вспоминают. А если правда хоть наполовину, им придётся туго.

Столен скрестил руки на груди:

– У этих ребят есть то, чего не было ни у кого раньше.: они держатся друг за друга. Это редкость. Даже среди старых офицеров было проще поклясться в верности короне, чем вот так – кому-то живому.

Виктория кивнула, не отводя взгляда от корабля.

– Вирена найдёт способ выжить. Не ради трона, а ради всех них. И ради себя.

Оллен притих, глядя, как «Непокорный» выходит в открытое море. Флаг Вестры взметнулся к небу.

– Пусть вернутся. И пусть принесут хоть одну историю, в которой финал не будет слишком дорогим, – негромко произнёс он, больше себе, чем спутникам.

Столен улыбнулся краем губ:

– Вот когда вернутся, тогда и попируем. А пока держим крепость. Это тоже битва.

Виктория на секунду прикрыла глаза в молитве:

– Пусть море будет к благосклонно.

Глава 9

Первые дни на «Непокорном» были для всех, как второе рождение: всё вокруг дышало иначе, время тянулось и сжималось, солёный воздух забивал лёгкие до одури, а новые заботы не давали ни минуты покоя. На палубе каждый искал своё место, и ни у кого не было права просто плыть по течению. Вирена быстро поняла: титулы остались на берегу. Перед морем все равны, и ошибки не прощают. Сарем почти не покидал штурвала, сменяя капитана на этом посту: вглядывался в горизонт, отдавал короткие распоряжения, проверял карты. За ним уже начали тянуться молодые матросы, ловить каждое слово, каждую привычку опытного воина. Карвен поначалу выглядел чужаком среди команды: наблюдал за людьми, за снастями, за разговорами боцманов. Один из бывалых матросов, седой и широкоплечий, быстро втянул его в работу: