Сборник рассказов. О любви

– Большую половину всех этих людей я даже не видела никогда, – смеясь, говорила она графу де Морье.

Тот ревновал безумно, но старался держать себя в руках. Мария, в своём чёрном траурном платье, с её белокурыми локонами, была очаровательна. Теперь, когда всё закончилось, она жалела своего погибшего супруга, но не могла не признать, что к своему финалу тот шёл семимильными шагами. Граф де Морье стал частым гостем в её доме. В те дни он очень помог ей, занимался текущими делами, отпеванием, похоронами. Из России прибыли родственники князя Шуйского, которых Мария видела только на свадьбе. Константин Шуйский не любил их и никогда не приглашал к себе. Дамы, всегда осуждавшие его поведение, теперь рыдали и говорили, каким прекрасным человеком был их родственник. Никто из императорского дома на похороны не прибыл. Наверное, их ждали практически все, кроме самой Марии. Она понимала, что никто из них не приедет к человеку, настолько плохо зарекомендовал себя в другой стране. Это бросало тень и на сам императорский дом. Когда с формальностями было покончено, все стали разъезжаться и Мария снова осталась одна в пустом доме. Пока у неё были гости, Этьен не появлялся, чтобы не бросать тень на Марию. В глазах общества её репутация была безупречна. Но стоило всем уехать, как он тут же появился на пороге.

– Ох, Этьен, – сказала Мария со вздохом, – Только не говорите, что вы дежурили у дома в ожидании, когда все разъедуться.

– Практически так, дорогая Мария, – тот отвесил поклон, – А вы хотели побыть одна?

– Да нет, я рада вам, – она улыбнулась.

Этьен несказанно обрадовался этим простым словам и шагнул к Марии. Та подняла руку, призывая его остановиться. Этьен вздохнул:

– Значит, вы не переменили решение? И не отдадите мне свою руку и своё сердце?

– Моё сердце не принадлежит мне, Этьен, – тихо сказала Мария.

– Что? Вы любите?

– Люблю. Он остался в России, – Мария сцепила пальцы рук.

– Почему вы тогда оставили его и вышли замуж за князя Шуйского? – оторопело спросил Этьен.

– Есть такая вещь, как принудительный брак, граф.

– И теперь вы вернётесь в Россию? – со вздохом спросил Этьен.

– Пока не знаю. Мне надо подумать.

Перед тем, как уйти, граф Морье сказал с грустью в голосе:

– Тот, кого вы любите, настоящий счастливчик. Надеюсь, он понимает это.

Теперь Мария была предоставлена самой себе. Ей больше нечего было бояться неожиданного прихода супруга и его друзей. Покой восстановился в доме. Поначалу вся прислуга с некоторым страхом смотрела на Марию, не зная, какие перемены могут ждать их, но постепенно успокоились. Мария многого от них не требовала, практически не принимала гостей, относилась уважительно ко всем, никогда не повышала голос. Даже жалование увеличила. Теперь в доме её не просто любили, перед ней благоговели. Но ждали с трепетом, вдруг она решит вернуться в Россию, и что тогда станет с ними. Однажды, набравшись храбрости, дворецкий обратился к Марии:

– Госпожа, – сказал он, низко кланяясь, – Простите мою дерзость, но могу я задать вам один вопрос?

– Спрашивайте, Генри, – с лёгкой улыбкой разрешила Мария.

– Вы уедете в Россию?

Мария сразу поняла суть вопроса.

– Возможно, – ответила она, – Я не решила пока. Но не переживайте, Генри. Если я уеду, в вашей жизни всё останется по- прежнему. Я уже дала указания адвокату князя Шуйского продолжать выплачивать вам жалование независимо от того, здесь я или где-то в другом месте. Так что ваш уклад жизни останется прежним. И даже станет меньше хлопот.

– О, Ваше Сиятельство, – воскликнул донельзя обрадованный дворецкий, – Вы не доставляете нам абсолютно никаких хлопот.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Мария.

Она всерьёз думала поехать в Россию, хотя бы на несколько дней, увидеть Петербург. Она скучала по родному городу, скучала по Крыму, но там, наверняка, жил Сергей. Готова ли она снова увидеть его? Скорее всего, нет. Ей до боли в сердце хотелось увидеть его, услышать его голос. Только она запрещала себе думать о нём. Чтобы выдержать, ей нужно быть сильной. А сильной она никогда не была. Была бы сильной, не позволила бы матушке опоить себя и выдать замуж за князя Шуйского. Что теперь об этом сожалеть? Надо исходить из того, что есть- она одинокая вдова, живущая в чужой для неё стране.

Мария практически не вспоминала о своём отце, не знала, где он живёт. Уехав от них, он словно растворился в сером тумане прошлого. Но она жалела его. Как и она, он стал жертвой безмерных амбиций княгини Демидовой. Как же легко она играла их судьбами! Мария прошла в комнаты князя Шуйского. Здесь всё осталось по- прежнему, только его одежду Мария раздала слугам. Родственникам раздала оружейную коллекцию, драгоценности, принадлежавшие княгине Шуйской, почившей три года назад. Мария никогда не чувствовала свою принадлежность к роду Шуйских и не имела права носить драгоценности этого древнего рода. А своих у неё не было. Мария усмехнулась. Русская княгиня, владевшая огромным состоянием, не имела своих драгоценностей. Разве они имели в её глазах какую-то ценность? Разве они могли сделать её счастливой? За три года брака с князем Шуйским, ей сшили только три платья, все остальные были привезены из Петербурга и достаточно поизносились. Надо бы заказать себе несколько платьев, пока она не стала посмещищем, подобно её покойному супругу. Да и на случай, если ей придётся вернуться в Петербург. Она не может там появиться оборванкой. Мария вздохнула. На душе было тяжело. Не из-за её одиночества и, конечно, не из-за платьев. Где та юная, жизнерадостная Мария, что радовалась каждому дню? В какой момент сгинула? Может, когда увидела Сергея у водопада, а может, когда поняла, что мать обманом выдала её замуж. Или же когда она узнала о противоестественных наклонностях супруга? Мария посмотрела на икону. Бог?! Что значит теперь в её жизни Бог, если он позволил так поступить с ней? Мария потеряла веру, и это было самым большим её поражением.

Анна Алексеевна уже несколько дней чувствовала себя плохо. Кашель всё чаще и чаще мучал её, особенно по ночам. Изводили постоянные головные боли. Она невольно вспомнила, как Мария мучалась головными болями после чая, что заваривала ей мать. Тогда княгиню это страшно раздражало. Боже, неужели та жуткая женщина, от которой ушёл муж, уехала дочь, и из-за которой погиб Сергей- это она сама. Разве этого она хотела? Когда же всё пошло не так? Что она не просчитала? Породниться с царской семьёй было её заветным желанием с юных лет, и когда у неё родилась дочь, она наперёд знала её судьбу. Из пяти детей, что она родила, только Мария выжила и Анна Алексеевна верила, что только потому, что у неё было особое предназначение- стать мостиком между Романовыми и Демидовыми. Тогда только начали осваивать Крым и строить там дома, и Демидовым очень повезло- их соседями оказались Ремизовы и Шуйские, родственники царя. Да, надо признаться, с Шуйским она просчиталась. Его поведение оттолкнуло от себя не только Романовых, но и самих Шуйских. Сначала все искренне верили, что красота и обаяние Марии поставит его на путь истинный, но этого не случилось. И Романовы, и Шуйские поначалу тепло принявшие княгиню Демидову, со временем начали сторониться её, словно чувствуя вину за своего непутёвого родственника. А Серж… О, Боже, Серж! Что она скажет его отцу, когда они увидяться в ином мире? О матери Сержа Анна Алексеевна не вспоминала, будто её и не было вовсе. Она даже не помнила её лица. Княгиня закашлялась.

– Ирина, – прохрипела она.

Её горничная, задремавшая в кресле за шитьём, встрепенулась.

– Да, Ваше Сиятельство.

– Принеси мне перо и бумагу. Я хочу написать дочери.

Она не знала, как начать это письмо. Столько лет она не писала ей и не была уверена, что Мария ответит ей. Может, дочь уже покинула Германию и уехала куда- нибудь. Княгиня получила от неё короткое письмо с сообщением о смерти князя Шуйского. Она велела Анастасии Алексеевне написать ответ. Сестра уже не относилась к ней с такой нежностью, как раньше. Она, как и Николай Васильевич, не смогла простить. И пусть Анастасия прямо не говорила этого, но её взгляды были куда яснее любых слов. Анна Алексеевна закашлялась. Ирина подала ей воды, платок, поправила подушки, не зная, чем ещё может помочь. От доктора княгиня отказалась наотрез, говоря, что сама будет расплачиваться за свои грехи.

– Уходи, – коротко сказала хозяйка и Ирина выскользнула за дверь. Княгиня взяла перо в руки.

«Мария», – начала она и перо в её руке зависло над бумагой. Ей хотелось написать что-то доброе, но она не умела быть доброй. Князь Шуйский умер, и в какой-то степени её порадовало это известие. Сам Бог освободил её дочь от этого брака, который был ей навязан. Анна Алексеевна смяла лист бумаги бросила его в корзину и взяла чистый лист.

«Машенька…».

Письмо от матери Мария получила месяц спустя. Она сразу узнала этот мелкий убористый подчерк и её сердце тревожно забилось. Предчувствие не обмануло её. Княгиня писала, что сильно больна и просила дочь вернуться домой. Больше Мария не колебалась. Оставив распоряжение управляющему, выделив деньги на управление хозяйством, на жалование слугам, она отбыла в Петербург вместе с Дарьей и Аннет, которая слёзно просила взять её с собой. Она так рыдала, вцепившись Марии в юбку, что хозяйка не выдержала и велела ей собирать вещи. Та радостно взвизгнула, как собачонка, которую приласкали, и помчалась собираться. Мария была уверена, что ей никогда не захочется возвращаться в этот дом и эту страну, но ей бы не хотелось, чтобы люди, остающиеся здесь, испытывали какие- нибудь лишения. Об этом она чётко и строго заявила своему адвокату. Она оставила указания в письменном виде. Удостоверившись, что с юридической точки зрения всё улажено, Мария со спокойной душой отправилась в путь.

Сергею до чёртиков опостылела боль, грязь, кровь, страдание людей, и врагов, которых он должен был ненавидеть, но не мог. Не было в нём ненависти. Было желание погибнуть на поле боя, но смерть обходила его стороной. Он первым кидался в атаку, побывал в самых ожесточённых боях и ничего, ни одной царапины. Сергей горько усмехнулся. На его теле не было ни одного шрама, которыми бы он смог гордиться. Нечем ему было гордиться. Когда армия генерала Паскевича одержала победу, Сергей уехал. Он направился в Париж, в дом, в котором жил до своего возвращения в Санкт-Петербург. Его дворецкий Жан, который открыл ему дверь, едва не лишился чувств, узнав своего господина.

– В чём дело, Жан? – усмехнулся Сергей, – Выглядишь так, словно призрак увидел.

– Но месье Сен- Клер, – пробормотал Жан, трясущимися руками помогая снимать пальто своему господину, – Приезжал сюда, рассказывал, что вы героически погибли в бою.

– Ну конечно, – Сергей хлопнул себя ладонью по лбу, – Я совсем забыл об этом. Нужно было сообщить Шарлю о той ошибке в списке, но тогда было не до этого. А сейчас, Жан, я хотел бы отдохнуть.

– Ваши комнаты в полном порядке, Ваше Сиятельство, я лично следил, чтобы их убирали каждый день и всё оставляли на своих местах.

– Мой преданный Жан, – Сергей похлопал дворецкого по плечу, – Я никогда не сомневался в твоей верности.

Жан покраснел от этой похвалы, проводил хозяина до дверей его комнат, быстро спустился вниз и поднял на ноги всю прислугу. Дом загудел, как улей, крайне возбуждённый возвращением хозяина, которого все считали погибшим. Сергей ничего не слышал. Он, не успев коснуться головой подушки, уснул. Но проспал всего пару часов. Ему снилась Маша. Она стояла у водопада, освещённая золотыми лучами солнца. Её волосы сияли, в глазах плескался смех. Сердце Сергея подскочило, забилось с невероятной силой.

«Посмотри на меня! О, пожалуйста, посмотри на меня!»

Он проснулся, застонал от боли, сжавшей его сердце, и зарылся лицом в подушку, мокрую от слёз.

Когда Сергей вошёл в контору Шарля Сен- Клер, тот с таким ошалелым видом уставился на него, что Сергей не удержался от улыбки.

– Вчера Жан меня встретил у дверей точно с таким же лицом.

Шарль вскочил с места, бросился к Сергею и обнял его:

– Господи, Господи, – повторял он.

Сергей был растроган. На глазах Шарля выступили слёзы и он, не стесняясь, вытирал их платком.

– Как же так получилось? – спросил он.

– Ошибка в списках, – коротко ответил Сергей.

– Ох, если бы я знал, – вздохнул адвокат. Его руки всё ещё дрожали от пережитого волнения.

– Моя вина, – ответил Сергей, садясь в предложенное кресло, – Надо было дать опровержение, но тогда всё это было неважно, – он замолк, глядя вдаль.

Шарль внимательно разглядывал его, пытаясь понять, что же изменилось в его друге и клиенте- вроде те же чёрные кудри, то же красивое лицо. Но сейчас, когда Сергей смотрел в никуда, Шарль вдруг понял, что изменилось в нём- огонь, горевший в глазах Сергея, погас. Шарлю стало страшно и он, пытаясь скрыть это, вытащил из ящика стола кипу бумаг, положил перед Сергеем.

– Вот бумаги по вашему имуществу. Я побывал во всех ваших владениях и назначил управляющих, что отчитываются лично передо мной. Это надёжные люди, которых я сам отбирал. Я просто не знал, что мне делать дальше, ведь завещание вы мне не оставили, отправляясь на войну.

Сергей заметил укор во взгляде адвокатами.

– Прости, Шарль, похоже, я наделал достаточно ошибок.

Он пролистал бумаги. Его рука дрогнула, когда он дошёл до имения в Крыму.

– Ты ездил в Крым? – спросил он, не скрывая волнения.

– Да, ездил, и пробыл там пару недель, Ваше Сиятельство.

– И как там, в Крыму?

– Ваше имение в полном порядке…

– Я не про имение, – пояснил Сергей.

Адвокат кивнул:

– Я понял. Это райское место, тихое, спокойное. Я встретил ваших соседей.

– Кого?

– Княгиню Демидову. Она была крайне расстроена известием о вашей гибели.

Сергей резко поднялся и подошёл к окну. Он был страшно виноват перед Демидовыми. И это самое чувство вины во всю мощь подняло свою зубастую голову, готовую поглотить его полностью, лишить того слабого равновесия, которого он, казалось бы, достиг.

Мария узнавала родные места. Вон там, на повороте дороги растёт огромный раскидистый дуб. Здесь они с Сергеем катались верхом и под этим дубом всегда давали лошадям передохнуть. А чуть дальше ответвлялась дорожка, которая вела к водопаду. Мария отвернулась. Она боялась, что вот- вот встретит красивого черноволосого всадника, сопровождаюшего какую- нибудь даму. Воображение рисовало Марии разные картины встречи с Сергеем. Чем ближе к дому она подъезжала, тем больше волновалась. Как встретит её княгиня?

А княгиня Демидова не встретила её. Тётушка Анастасия выскочила на крыльцо, вытирая слёзы, сжала Марию в объятьях.

– Машенька, дитя моё, – причитала она, – Я так соскучилась. Ты совсем не писала мне, забыла про меня.

– Нет, не забыла, – воскликнула Мария, – прости меня, пожалуйста.

– Ты ведь останешься? Обещай, что останешься! Что тебе делать одной в чужой стране?

– Я не знаю, тётушка. Зависит от княгини.

– Ох, дорогая, – Анастасия Алексеевна погладила племянницу по щеке, – Анна совсем плоха. Иван Фёдорович говорил мне, чтобы я не питала особых надежд.

Мария побледнела, вырвалась из объятий тётушки и вбежала в дом. Не обращая внимания на приветствия прислуги, она поднялась наверх и остановилась только у двери в комнаты княгини Демидовой.

Анастасия Алексеевна с горечью посмотрела ей вслед, после велела лакею разгрузить багаж и сказала Дарье и Аннет, что топтались у кареты:

– Идёмте за мной, я покажу ваши комнаты.

Мария постояла около двери, потом неуверенно подняла руку, постучала, и не дожидаясь ответа, вошла. Сначала она не признала в женщине, что лежала на кровати, свою мать. Неужели это исхудавшее создание- её энергичная, полная жизни матушка? Увидев Марию, княгиня поднялась на подушках, слёзы потекли по её худым щекам. Мария бросилась на колени перед кроватью, на которой лежала мать, прижалась щекой к её руке.

– Встань, дорогая, – тихо проговорила княгиня, – Дай посмотреть на тебя.

Мария поднялась, вытерла слёзы и села на краешек кровати.

– Какая ты красивая, – сказала княгиня и попыталась улыбнуться, – Сколько тебе лет?

– Двадцать один, – сдавленным голосом ответила Мария.

– Всё у тебя ещё впереди, – княгиня закашлялась. Служанка, сидевшая у кровати, подала княгине стакан с водой.

– Спасибо, ты пока свободна, – сказала ей княгиня, отпив воды. Служанка наклонила голову и вышла. Мария посмотрела ей вслед. Княгиня заметила её взгляд.

– Это моя сиделка, – пояснила она, – Прислал доктор Денисов. Всё плохо, Машенька. Мне недолго осталось.

Мария замотала было головой, но княгиня остановила её:

– Я знаю это и не перечь мне. Ты всегда перечила мне, дочь моя. И была права. Я сломала твою жизнь. Но ты ещё молода и есть ещё возможность всё исправить. Прости, что я насильно выдала тебя замуж за недостойного человека.

– Матушка, – начала Мария.

– Молчи, – приказала княгиня, – Ты ничего не знаешь. Я опоила тебя и выдала замуж без твоего согласия. Я подстроила тот случай, когда ты увидела Сержа с другой женщиной. Та женщина была просто актриса.

– Что?!

– Да, просто актриса. Мне нужно было разлучить вас с Сержем. И я готова была пойти на всё, лишь бы добится своей цели. Серж тогда приходил ко мне, просил разрешения увидеть тебя. Он очень любил тебя, Маша..

Мария тяжело дышала. Значит, Сергей не предал её тогда.

– Ты не пустила его? – голос Марии дрожал.

– Нет, – ответила княгиня, – Более того, я снова солгала. Сказала ему, что ты умерла.

– Что?! – в ужасе вскричала Мария, – Ты сказала ему… Что?!

– Я виновата, я знаю. И я расплачиваюсь за свои грехи. Твой отец не смог простить мне этой лжи и уехал с ненавистью в душе. Я не знаю, где он, он ни разу не написал мне после отъезда. Я сейчас не прошу простить меня, Маша, ведь я сама не могу простить себя.

– Где сейчас Сергей? – непослушными губами спросила Мария.

Княгиня как- то странно посмотрела на неё:

– Ты разве ничего не знаешь? Серж уехал на войну и погиб там два года назад.

– Что?!? – в третий раз вскричала Мария, вскочила на ноги и тут же без чувств опустилась на пол. Очнулась она в кресле, испуганная Дарья хлопотала вокруг неё, подносила к лицу нюхательные соли. Мария застонала. Не будет случайной встречи, больше ничего не будет. Не нужно делать хорошую мину при плохой игре. Мария наивно думала, что её жизнь была закончена, когда увидела Сергея с другой. О, нет! Она закончилась именно сегодня. В двадцать один год для неё было закончено всё.

«Что же ты наделала, мама!» – хотелось выкрикнуть ей. Но какое теперь это имеет значение? Сергея больше нет. И её тоже. Она не плакала. У мёртвых не бывает слёз.

Княгиня Демидова умерла неделю спустя во сне. Мария, словно деревянная, стояла над её гробом, не чувствуя ничего. Анастасия Алексеевна плакала, но Мария не проронила ни слезинки. От молодой красивой девушки осталась только оболочка.

Недолго Сергей пробыл во Франции. Развлечения претили ему, книги не наполняли, смысл жизни был утерян. В конце декабря он сказал Жану, что уезжает в Италию. Собраться в дорогу было для него делом одного дня. На какое-то время его охватило воодушевление от предстоящей поездки. Он давно не был в Риме. Когда-то, в другой жизни, он обещал Марии, что повезёт её в Рим, а теперь едет один, а та мечта канула в лету. Сергей запрокинул голову, сдерживая слёзы. Потом пошёл переодеваться в дорожный костюм. В Риме он поселился в гостинице La Locanda, в которой бывал уже не раз. Пока камердинер разбирал багаж, Сергей вышел на балкон и долго стоял, уперевшись руками в перила балкона.

Князь Николай Васильевич Демидов, как обычно, отправился вечером к своему приятелю, бывшему военному на покое, графу Александру Ивановичу Павлову, который жил в Риме уже довольно давно. В доме графа собиралось по вечерам достаточно много знатных особ, привлечённых личным обаянием супруги графа Елизаветы Константиновны, которую все звали просто Лиз. Лиз жалела одинокого Николая Васильевича и сразу, как только тот приехал в Италию, подружилась со старым приятелем супруга и взяла над ним шефство. Она, не догадываясь, что в России у него осталась семья, пыталась познакомить его с какой- нибудь из своих незамужних подруг. И до сих пор не прекращала этих попыток. Николай Васильевич улыбался над её усилиями. Это его развлекало. И вообще, сегодняшняя жизнь князя Демидова вполне устраивала. Он жил в небольшом особнячке, приобретённом ещё его родителями, в котором они практически не бывали. Князь Демидов нанял прислугу, наладил жизнь в доме и наслаждался покоем. И всё было бы хорошо, если бы не его беспокойство о дочери. Он понимал, что спорить с супругой о будущем Марии было бесполезно. Да, он сбежал, но не укорял себя за это. Остаток своих дней он хотел провести в мире и спокойствии. О гибели Сергея он узнал от его адвоката, с которым встретился в Париже, когда приезжал туда на несколько дней. Это известие потрясло его и глубоко опечалило. В те полгода, путешествуя по Европе, он исправил одну несправедливость, которая была совершена его супругой. Он не хотел сейчас думать об этом. Князь Демидов, неспешно ступая, зашёл в ресторан и велел подать ему кофе.

– Конечно, Ваше Сиятельство, – официант поклонился и бросился исполнять заказ.

Князь Демидов часто заходил сюда, садился за маленький столик в углу и наблюдал за присутствующими. Так он мог сидеть долго, но сегодня его ждали Павловы и он, выпив кофе, вышел из дверей ресторана и пошёл через холл гостиницы. К портье, который заполнял списки проживающих, подошёл молодой человек и поинтересовался, есть ли письма для князя Ремизова. Николай Васильевич насторожился. Он остановился на полпути, потом подошёл к стойке и спросил:

– Прошу прощения, вы говорите о князе Сергее Ремизове?

Молодой человек кивнул, с некоторым удивлением глядя на Николая Васильевича.

– Передайте Сергею Львовичу, что князь Демидов просит принять его прямо сейчас.

Молодой человек поклонился:

– Сию минуту, Ваше Сиятельство.

Князь Демидов совершенно забыл про Павловых, к которым направлялся. Он с волнением прохаживался по холлу, постукивая палочкой по мраморным плитам.

Дворецкий почти бегом влетел на третий этаж, где располагались апартаменты князя Ремизова.

– Ваше Сиятельство, – заговорил он с ходу, – Князь Демидов просит принять его прямо сейчас.

Сергей, который писал письмо своему поверенному в Париж, вскочил с места. Кровь отхлынула от его лица:

– Князь Демидов? Пьер, ты уверен?

– Он сам так представился. Невысокий господин, важный такой, с тросточкой.

– Да, да, – с волнением произнёс Сергей, – Пьер, передай князю, что я счастлив видеть его.

Пьер тут же скрылся за дверью, а Сергей так и остался стоять у письменного стола, тяжело дыша. Сейчас он увидит отца Марии. Что он скажет? Винит ли его, Сергея, в смерти дочери? Хотя, вряд ли это имело какое-то значение. Больше винить, чем винил себя Сергей, уже невозможно. Он прошёл в гостиную, выпил воды, чтобы хоть немного успокоиться. Буквально через минуту дверь отворилась и Пьер доложил о приходе князя Демидова. Тот вошёл быстрым шагом и Сергей увидел, что он тоже крайне взволнован. Но странное дело- князь выглядел гораздо лучше, чем в Крыму.

– Дорогой Серж, – князь так же стремительно, как и вошёл, обнял его и похлопал по плечу, – Я не поверил собственным ушам, когда услышал ваше имя. Слухи о вашей гибели на войне безмерно опечалили.

– Благодарю, Николай Васильевич, – ответил Сергей, стараясь улыбнуться. Только бы он не заговорил о Марии. Только бы он не заговорил о ней, – Сообщение о моей гибели было ошибочным. Мой поверенный едва не лишился чувств, когда я появился в его конторе.

– Я рад, мой мальчик.

Они уселись в кресла друг против друга, Пьер поставил перед ними поднос с графином, который был наполнен вином тёмно- рубинового цвета, в котором отражались золотые блики солнечных лучей, падающих через открытое окно, два бокала и ящик с сигарами для князя Демидова. Он ловко налил вино, дал прикурить князю и почтительно удалился. Сергей молча ждал, пока Николай Васильевич отпил вина и сделал первую затяжку. Но от первых же слов князя он едва не подскочил на месте.

– Серж, я убил человека.

– Вы… что? – Сергей широко открытыми глазами смотрел на князя.

– Я убил человека, – повторил князь Демидов, – Вызвал на дуэль и убил.

– На дуэли, – с облегчением проговорил Сергей, – Это не редкость.

– Это был Константин Шуйский, – резко сказал Николай Васильевич и Сергей снова подскочил и в изумлении уставился на мягкого добродушного князя Демидова.

– Я спасал свою дочь.

Тут Сергей вскочил с места.

– Что происходит? – вскричал он, – Я ничего не понимаю. О чём вы?

– Он опозорил имя моей дочери своим недостойным поведением, – князь Демидов тоже поднялся и в упор посмотрел на Сергея, – Я не мог позволить этого.