Сборник рассказов. О любви

– Словно ножом по сердцу, – шептала она.

Да, она любила его, она это помнила, но только почему мысли о нём причиняли ей такую боль? Голова разболелась снова.

– Ну, хватит, – гневно сказала княгиня, – Надоели твои вечные жалобы.

Мария выпрямилась и постаралась улыбнуться. Анастасия Алексеевна вжалась в подушки и опустила глаза на книгу, которую держала в руках. Время от времени на страницу капали слёзы и тогда она торопливо вытирала их и старалась улыбаться с тем виноватым видом, который, казалось, навсегда застыл на её лице.

– Из- за тебя Николай Васильевич уехал от нас, – гневалась Анна Алексеевна, – Уехал в свою Европу и живёт там, горя не зная. А я мучайся теперь с тобой. И никакой благодарности.

И княгиня подносила платок к глазам, а Мария падала перед ней на колени и клялась, что сделает всё, чтобы доказать, что она хорошая дочь. И она будет улыбаться князю Константину Шуйскому (почему она не помнит этого имени?) и будет ему хорошей женой. Ведь она любила его, не так ли?

Мария совсем не помнила Петербург, хотя их дом показался ей знакомым. Она без труда нашла свои комнаты и обрадовалась, что память начинает возвращаться к ней. Перед сном зашла княгиня, принесла чай, что заваривала сама. Девушка хотела было сказать, что он ей жутко надоел, но, увидев непреклонное лицо матери, выпила всё до капли.

Ночью ей снились кошмары. Какой-то круговорот из незнакомых лиц, белое платье, висевшее в облаке тумана над морем, таинственный, зловещий образ потерянной души, чей-то голос, кричавший: «Маша! Маша!».

Наутро она проснулась ещё более разбитая, чем ложилась вечером. С чего она решила, что помнит эту комнату? Ничего она не помнит.

Княгиня бесцеремонно зашла в комнату Марии, отдёрнула шторы, внимательно посмотрела на утомлённое лицо дочери и властно сказала:

– Поднимайся. Сегодня приедет князь Шуйский обсудить венчание.

Сердце Марии встрепенулось. Наконец- то она увидит его!

Всё утро в приподнятом настроении она ходила по дому, вспоминая широкие лестницы, тёмно- бордовые шторы на окнах, резные перила. Она зашла в кабинет отца и остановилась на пороге. Матушка говорила, что он уехал от них совсем недавно, после того, как она заболела. Мария совсем не помнила его лица и это огорчало её.

Князь Шуйский приехал на час позже, чем обещал. Мария с волнением ждала его, стоя у окна, и постоянно оправляя белое платье. Когда вошёл князь Шуйский, она была разочарована. Это был не тот человек, который так часто снился ей. Когда его бледно- голубые глаза остановились на Марии, её передёрнуло. Он прикоснулся губами к её руке и Мария бессознательно вытерла руку о широкую юбку. Анна Алексеевна заметила этот жест и её брови угрожающе сдвинулись. Мария потупила взор. Её глаза наполнились слезами. Она практически не слышала, о чём говорили княгиня Демидова и князь Шуйский, её мучала только одна мысль: она не любила и никогда не полюбит этого человека.

– Что это за привидение? – бушевал Шуйский, метаясь по комнате, – Вы обещали мне красивую весёлую девушку, а я вижу какую-то тень от неё.

– Мария болела, – как можно мягче сказала княгиня.

– Зачем мне больная жена? – Константин развернулся на каблуках и посмотрел на княгиню. Его русые волосы растрепались, полные губы тряслись.

«Он омерзителен», – подумала княгиня, но она тут же подавила эту мысль.

– Она практически выздоровела, – вслух сказала она.

– Выздоровела? – взвизгнул князь, – Да она, пока была здесь, слова сказать не могла.

– Зато она не будет перечить вам ни в чём, – княгиня начала раздражаться, – И, кроме того, дорогой князь, вам нужна жена- ширма, не так ли? Все знают о вашей жизни в Германии и мало кто согласится отдать свою дочь за вас. Все благородные семейства остерегаются вашего общества. Я отдаю вам свою дочь и будьте уверены, она станет отличной ширмой.

Князь Шуйский вдруг остыл и сказал, непонимающе глядя на княгиню:

– Если вы всё знаете, почему отдаёте мне свою дочь? Неужели только ради родства с царской фамилией?

– Вам не понять мои мотивы, – жёстко промолвила княгиня, – Мои внуки получат крещение из рук самого Государя.

«Ну- ну, – с усмешкой подумал князь, – По поводу внуков вы будете очень сильно разочарованы.»

Он согласился на все условия, что высказала Анна Алексеевна. Константину на самом деле была нужна жена- его репутация в Германии была не из лучших и молодая жена могла исправить это. Даже хорошо, что она больная, его будут жалеть и глядишь, он сможет жить своей жизнью, защищённый жалостью и сочувствием к себе.

– Готовьтесь к венчанию, – бросил князь и, не прощаясь, вышел из дома.

Через неделю состоялось венчание Константина Шуйского и Марии Демидовой и молодые тут же отбыли в Германию. А княгиня Демидова с упоением посещала приёмы и былы в Зимнем дворце, посвященные этой свадьбе. Она не думала о судьбе своей дочери, которую силой разлучила с тем, кого она любила. Через несколько месяцев память, несомненно, вернётся к ней, и Мария осудит мать, но ничего уже сделать не сможет. А её осуждения Анна Алексеевна не боялась. Её совесть была чиста, она сделала всё, что было в её силах, чтобы устроить хорошее будущее для всех них. Только предательства своего мужа, Николая Васильевича, она не могла простить. Впрочем, он был слишком мягкотелым, не то что был отец Сергея. Вот это был настоящий мужчина- горячий, пылкий, решительный. Он возродился в своём сыне, не мудрено, что Мария так увлеклась. Дочь пошла по её стопам. Когда-то, давным давно, юная Аннушка плакала, закрывшись в комнате. Её выдавали замуж за Демидова, старше её пятнадцатью годами, а она хотела замуж за Лёвушку, но не смела перечить родителям. Не то что Мария. Надо признаться, что у неё есть характер. Анна Алексеевна улыбнулась своим мыслям и тут же выбросила из головы и Марию, и её характер.

А Мария, тем временем, привыкала к новой жизни в чужой стране. Целые дни она проводила в огромном, богатом доме, не зная, куда себя деть. Её муж ночами пропадал где-то, а днём спал. Куда он уходил, она не знала, он не разговаривал с ней, даже не замечал. Мария вспоминала свою первую брачную ночь. Её горничная рыдала, когда снимала с хозяйки подвенечное платье.

– Ох, Мария Николаевна, – причитала она, – Продала вас Анна Алексеевна этому князю…

– Тихо, – шепнула Мария. В комнату вошёл князь Шуйский. Мария стояла в одной ночной рубашке и большими испуганными глазами смотрела на супруга.

Тот рассмеялся недобро:

– Не бойся, Мария Николаевна, не трону я тебя. Ты для меня, как сказала твоя дражайшая матушка, только ширма. Вижу, что неприятен тебе, что ж, не буду тебе мешать.

И он, повернувшись на каблуках, вышел, а Мария, у которой от облегчения подкосились ноги, осела на пол. Князь Шуйский сдержал своё обещание и больше не заходил в комнату жены. Несколько раз он брал её с собой на приёмы. Надо сказать, что на приёмах Мария была довольно популярна- юная, красивая княгиня с большими глазами вызвала большой интерес. Особое внимание к ней проявил граф Этьен де Морье. Это был двадцатипятилетний француз, пылкий и порывистый. Он влюбился в Марию с первого взгляда и на всех её выходах в свет старался быть рядом.

– Не упускай свой шанс, – пошло пошутил князь Шуйский, рассмеялся своей шутке и ушёл со своим близким другом Эдуардом Канье. Эдуард вызывал у Марии такое же отвращение, как и собственный супруг. Мария отвернулась, еле сдерживая тошноту.

– Позвольте пригласить вас на танец, – сказал граф де Морье на плохом русском.

– Благодарю вас, граф, но я вынуждена отказаться. Я не танцую, – она поморщилась. Голова разболелась снова.

– Неужели всё русские княгини такие неприступные? – в отчаянии воскликнул Этьен.

– Я не могу сказать вам про всех русских княгинь, – с невольной улыбкой ответила Мария, – Но я замужем и никогда не позволю себе ничего лишнего.

– Но ваш супруг позволяет себе всё, что ему хочется, – воскликнул Этьен.

Мария холодно посмотрела на него:

– Я не намерена обсуждать с вами поведение моего супруга.

Она отвернулась.

– О, простите меня, княгиня, – вскричал Этьен, бросаясь к ней, – Только не сердитесь. Я не выдержу вашу немилость.

– Я не сержусь, – сказала Мария, смягчаясь, – Но больше не ставьте меня в неудобное положение.

– Клянусь вам, – Этьен вытянулся в полный рост, положив руку на сердце и Мария не могла удержаться от смеха.

Ночью у неё сильно заболела голова. Мария повернулась на бок, застонала и вдруг её как ударило. Она, забыв про стучавший по голове молот, села на кровати. Она вспомнила. Вспомнила Сергея, его измену, поняла всю глубину предательства собственной матери. Она вспомнила свою бешеную скачку и удар о землю. А Сергей? О, Господи, Серж! Это его она видела в своих снах, его любила до сих пор. Мария закусила до крови губу. Та сцена, что потрясла её у водопада, стояла у неё перед глазами- Сергей в объятьях незнакомой женщины. А вдруг он полюбил? Любовь может быть подобно удару грома, она прекрасно знает это. Сергей же хотел объяснить ей что-то, она помнит, как он бежал следом. «Маша!» – кричал он.

Мария любила его и простила его.

– Будь счастлив, Серёженька, будь счастлив, – плакала она, – Может, я почувствую хоть частичку твоего счастья и буду жить этим.

Она проплакала всю ночь, а под утро почувствовала облегчение и заснула.

С этого дня головные боли прошли без следа. Мария думала о своей семейной жизни и не знала, как ей следует поступить. Конечно, князь Шуйский не особо ей докучал, но его недостойное поведение бросало тень и на неё, Марию. Да неё доходили слухи о его кутежах в ресторанах, о его друзьях, не самого лучшего происхождения и поведения, о его загулах в непристойных домах. На некоторых приёмах на Марию смотрели с жалостью и сочувствием. Марию передёрнуло. Ей бы хотелось вернуться в Петербург. Может, если она поговорит с князем, он позволит ей уехать? Но её супруг не появлялся дома уже неделю и её решимость постепенно таяла. Мария стала настоящей затворницей, никуда не выходила, на все приглашения отвечала вежливым отказом, мотивируя это неважным самочувствием.

В один из таких дней Марии нанёс визит граф Этьен де Морье. Он вошёл широким решительным шагом и поклонился Марии. Она не протянула ему руку, наоборот, спрятала её за спину, словно ребёнок. Лицо графа слегка омрачилось.

– Чем обязана, граф? – спросила Мария.

– Скажу вам правду, дорогая княгиня. Я пришёл, чтобы просить у вас разрешения вызвать князя Шуйского на дуэль.

– Что? – изумилась Мария, – О чём вы говорите?

– О том, что его присутствие здесь оскверняет этот дом и вас, чистого ангела. Не может быть, чтобы вы не знали о его поведении.

Мария промолчала и Этьен понял, что попал в цель. Воодушевившись, он продолжил:

– Я убью его и вы сможете жить спокойно и счастливо. Может быть, выйдите замуж за достойного человека.

– Я даже не знаю, что ответить вам, граф, – медленно произнесла донельзя шокированная Мария.

– Просто скажите «да» и всё, – пылко воскликнул граф де Морье.

– Нет, – мягко ответила Мария, – Я отвечу вам нет. И очень прошу вас с подобными предложениями больше ко мне не обращаться. Князь Шуйский мой супруг и, значит, так угодно Богу.

Этьен застонал и выскочил из дома, даже не попрощавшись. Мария с жалостью посмотрела ему вслед.

– Бедный молодой человек, – прошептала она. Она жалела его, понимала мотивы, которые двигали им, но не могла потворствовать его безумным идеям.

– Ох, Серёжа, если бы ты знал, как мне тяжело без тебя.

В последнее время она стала говорить с ним. Общаясь с дорогим её сердцу образом, она чувствовала себя спокойнее и даже сильнее. Пусть это было неправильно, но в тот тяжёлый момент её жизни это помогло ей выжить.

Сергей Ремизов сидел в своём походном домике, вытянув гудевшие от усталости ноги. За день они прошли сотню километров по иссохшей вытоптаной земле. Он страшно устал, но заснуть в редкие часы покоя так и не удалось. Как только он ложился, в его голове крутились уставшие лица солдат, бесконечные дороги, пыль на сапогах, и над всем этим заснувшее навеки прекрасное лицо Маши. Это было больнее всего. Он мог вынести всё- но только не это, только не это! Сергей почувствовал, как слёзы жгут его глаза. Он думал, что уже разучился плакать, что кошмар последних месяцев сгладит тот ужас, что произошёл по его вине. Чувство вины разъедало его, жгло изнутри, не давало дышать. Он вспоминал, бередя свои раны, как в первый раз увидел Марию, юную, прекрасную, полную жизни. И он погубил её и не простит себя никогда.

В палатку Сергея вошёл высокий худой человек.

– Отдыхаешь, Сергей Львович?

– Пытаюсь, Иван Фёдорович, но не выходит.

Это был знаменитый генерал Паскевич. Он сел на стул напротив Сергея, закурил и предложил сигару своему собеседнику. Тот покачал головой.

– Ты слишком молод, князь, а уже ищешь себе смерть в бою. Отчего же?

– Я потерял дорогого мне человека, – проговорил Сергей, опуская голову. Его чёрные кудри, всегда блестящие и ухоженные, стали серыми от пыли и повисли безжизненными прядями вдоль бледного лица.

– Мы все теряем близких, – наставительным тоном сказал Паскевич, – Нужно жить дальше.

– Это я погубил её, – глухо сказал Сергей и генерал понял, что на эту тему лучше не говорить. Он вытащил из кармана сложенные вчетверо листы бумаги и бросил на стол.

– Здесь списки погибших солдат и офицеров. Я крайне удивился, когда увидел среди множества фамилий вашу. Посмотрите.

Сергей развернул листки, пробежал глазами список, и увидел свою фамилию.

– Ошибка, – пожал он плечами.

– Хотите дать опровержение?

– К чему? – спросил Сергей, – У меня никого не осталось. Никто не вспомнит меня.

Генерал Паскевич с грустью смотрел на красивого молодого человека, который умер, будучи ещё живым.

Анна Алексеевна теперь почти круглый год жила в Крыму. Балы и приёмы в Зимнем дворце, где она пользовалась популярностью, вдруг надоели ей. Николай Павлович практически не появлялся на них, а остальные были не интересны жаждущей власти душе книгини. И вот она осталась одна, в большом доме в Крыму, никому не нужная, даже собственной дочери. Неблагодарная! Не написала ей ни одного письма. А ведь она столько сделала для неё, лгала, изворачивалась. Анна Алексеевна встала, велела заложить карету. Она с сестрой собирались к Василевским, которые устраивали партию в вист. Анастасия Алексеевна давно ждала этого вечера и, главное, встречи с Алексеем Петровичем Василевским, который поглядывал на неё с интересом, с тех пор, как овдовел. Анастасия Алексеевна в прекрасном настроении, что- то напевая, спустилась вниз. А княгиню Демидову раздражал её довольный вид. В таком состоянии она поехала к Василевским, уже не надеясь на хороший вечер. Крым начал надоедать ей так же сильно, как и Петербург. Она отвернулась к окну, чтобы не видеть довольного лица сестры. Проезжая мимо имения Ремизовых, Анна Алексеевна вдруг велела остановить карету. Не обращая внимания на тревожный возглас сестры, она открыла дверцу кареты, вышла на дорогу. У запертых подъездных ворот стояла незнакомая ей карета, а какой- то высокий господин перебирал большую связку ключей, подбирая подходящий, чтобы отпереть ворота.

– Простите, – княгиня подошла ближе, – Хозяина имения сейчас здесь нет.

Незнакомец выпрямился, обернулся, поклонился, увидев княгиню. За ней стояла камеристка, которая выбежала вслед за своей госпожой, и лакея, который стоял неподалёку.

– О, Ваше Сиятельство, вы меня не узнали? Я Василий Шульц, адвокат князя Ремизова.

– Василий Александрович, не узнала, столько лет прошло, с тех пор как вы уехали, – лицо княгини стало вдруг приветливым и ласковым, – В чём же причина вашего неожиданного визита, тем более, что нашего дорогого Сержа здесь нет.

– Ох, у меня плохие новости, Ваше Сиятельство, – лицо адвоката омрачилось, – Сергей Львович трагически погиб на войне.

– Как погиб? – княгиня пошатнулась и зажала рот рукой.

Василий Александрович печально кивнул:

– Я занимаюсь сейчас делами Сергея Львовича, он оставил мне все полномочия.

– Это ужасно, это ужасно, – повторяла княгиня, – И кому теперь останутся все владения Ремизовых?

Адвокат развёл руками:

– У Сергея Львовича не осталось наследников, и он был последним в роду. Мне оставлено поручение в течение десяти лет поддерживать дома в надлежащем состоянии, содержать полный штат прислуги и следить за доходностью имения. Состояние Сергей Львович оставил довольно большое и я буду стремиться приумножать его, хотя не знаю, для кого. Но в память о Сергее.., – голос Василия Александровича сорвался, – Я любил его, как сына.

И тут по лицу Анны Алексеевны потекли слёзы, первые искренние слёзы за много лет. Наверное, последний раз она так плакала, когда ей не позволили выйти за Лёву Ремизова. Она махнула рукой адвокату и вернулась к карете.

– Что случилось? – встревоженно спросила Анастасия, которая не расслышала ни слова из только что произошедшего разговора.

– Серж погиб, – еле выдавила княгиня.

Анастасия охнула и откинулась на подушки.

– Как погиб? – пролепетала она.

– Домой! – крикнула Анна Алексеевна кучеру, – Быстро!

Она чувствовала сейчас что-то вроде угрызений совести. Может, нужно было позволить Сержу жениться на Марии? И жили бы они здесь, в Крыму, растили бы детей. Что толку от её нынешнего положения? Она всеми забыта и покинута. И Анна Алексеевна снова залилась слезами, на этот раз жалея себя.

Мария, как обычно, ужинала сама. Она без аппетита погоняла овощи по тарелке, потом поднялась, поблагодарила лакея, который её обслуживал. Готовили здесь из рук вон плохо. Князь Шуйский не следил за этим, так как его практически никогда не было дома. И Мария не пыталась переделать установленный здесь порядок. Это был не её дом.

«Мой дом, там, где ты, Серёжа», – подумала она.

Она попросила принести ей чай в библиотеку, где был разожжён камин. Эта осень выдалась очень холодной, с сильными ветрами и частыми ливнями. Мария с тоской ждала наступающей зимы в этой чужой для неё стране. Когда она, завернув плечи в плед, устроилась в библиотеке, входная дверь в холле отворилась. Мария прислушалась и уловила мужские голоса и смех. Несказанно удивившись, она пошла посмотреть что происходит. В дом, впустив холод и сырость, вошли несколько мужчин, среди которых был князь Шуйский.

– О, вот и моя любимая жёнушка, – сказал он заплетающим голосом.

Мария поняла, что он безнадёжно пьян. Несколько пар мужских глаз обратились на неё. Мария вспыхнула и поспешила к себе. Она забыла про чай, остывающий в библиотеке, ей хотелось спрятаться от этих непристойных жадных взглядов.

– Иван, – услышала она, как зовёт муж своего камердинера, – Неси вино и мясо. Я ужасно голоден.

Гулянка продолжалась всю ночь. Мария и её горничная Дарья всё это время просидели на кровати Марии, полностью одетые. Они заперли дверь и до смерти испугались, когда кто-то пытался открыть дверь снаружи. Когда в доме всё стихло, Мария осторожно открыла дверь, прошла неслышно до оружейной, где князь Шуйский хранил свои охотничьи трофеи, и вытащила из застеклённого шкафа пистолет. Она не знала, заряжен он или нет, но проверить это не было возможности.

– Я выстрелю в любого, кто переступит порог этой комнаты, – заявила она решительно. Дарья испуганно посмотрела на неё. Но больше их никто не побеспокоил.

Утром Мария с облегчением подумала, что всё закончилось. Но она жестоко ошиблась. Её кошмар только начался. Теперь эта компания поселилась в их доме. Из-за недостойного поведения их не пускали больше ни в один приличный ресторан в городе. Мария больше не выходила из своей комнаты, а бедняжка Дарья, замирая от страха, носила с кухни еду и воду.

Однажды ночью они услышали, как завизжала служанка, что убирала нижние этажи. Её звали Аннет, а хозяин звал Анькой и больно щипал за бёдра. Та боялась попадаться ему на глаза, но теперь, когда в доме царил хаос, её, по- видимому, вытащили из убежища, где она пряталась, как и остальные женщины, что жили в доме. Этого уже Мария вынести не могла. Она схватила пистолет и выскочила из комнаты.

– Марьюшка Николаевна, пожалуйста, не надо, – взмолилась Дарья, но Мария уже не слышала её. Она сбежала по лестнице, прыгая через две ступеньки, и пнула ногой дверь в гостиную, где засела пьяная компания. Она задохнулась от висевшего в воздухе голубоватого табачного дыма и увидела нескольких мужчин, что удивлённо уставились на неё. Один из них от неожиданности выпустил Аннет, которую до этого прижимал к стене всем телом. Аннет, рыдая, упала к ногам Марии:

– Спасите, госпожа!

– Беги ко мне, там Дарья, она поможет.

Аннет, продолжая плакать, убежала, а вокруг стало тихо.

– Пошли прочь отсюда, – твёрдо сказала Мария, не опуская пистолет, нацеленный на грудь мужа, – Быстро! Я выстрелю, клянусь. Я русская княгиня, а не немецкая служанка.

– Послушай, красотка, – начал было один из гуляк, но князь Шуйский посмотрел на него таким тяжёлым взглядом, что тот замолчал.

– Закрой рот, Шарль, это моя жена. И она права. Уходите все.

Больше никто не возражал и, проходя мимо Марии, не смел поднять глаз. Когда входная дверь захлопнулась и дворецкий запер её изнутри на замок, Мария швырнула пистолет к ногам мужа:

– Стыдитесь, князь, вы опозорили своим поведением своё имя, моё имя и Российский Императорский дом. Больше я не буду вашей ширмой. Я уеду домой и направлюсь прямиком к Николаю Павловичу. Посмотрим, что он скажет о вашем поведении. Вы мне неприятны.

С этими словами, резко развернувшись, она вышла. Поднявшись в комнату, она увидела Дарью и Аннет, дрожавших от страха.

– Идите спать, вас больше никто не тронет.

Мария упала на кровать и тут же провалилась в глубокий сон.

За завтраком князь Шуйский был тих и молчалив. Он искоса поглядывал на Марию, которая неторопливо пила чай. Она заметила в этом взгляде что-то похожее на уважение. После завтрака князь уехал куда-то и не появлялся в доме уже несколько дней.

Мария снова забрала пистолет, который нашла на комоде в гостиной, после того, как там убрались. В доме воццарилось тревожное ожидание. Никто не знал, когда вернётся хозяин и в каком настроении. Теперь Мария взяла обязанности по управлению домом в свои руки. Она навела порядок на кухне, наняла нового повара. Если ей не суждено вернуться в Россию и предстоит и дальше жить здесь, она должна сделать так, чтобы обеспечить себе хоть какой-то комфорт. Теперь и вся прислуга, что жила в доме, смотрела на неё с уважением. А Аннет, та и вовсе обожала свою молодую хозяйку. Мария вдруг поняла, что уже почти три года живёт здесь и ей уже исполнилось двадцать лет. Она не отметила ни одного своего дня рождения и не получила ни одного письма от матери. Мария страшно соскучилась по России, по Петербургу, по Крыму, по Сергею…

Мария услышала, как в дверь громко постучали и дворецкий пошёл открывать.

– Ваше Сиятельство, пришёл граф Этьен де Морье.

– Просите его, – Мария прошла в малую гостиную.

Граф зашёл своим обычным стремительным шагом. Мария протянула ему руку и тот с радостным восклицанием упал перед ней на колени и покрыл её поцелуями. Марии вспомнились горячие поцелуи Сергея, его притягательный взгляд..

– Прошу вас, – с мольбой сказала она и убрала руку. Этьен со вздохом поднялся.

– Если бы вы дали мне хоть один шанс, – пробормотал он.

– Прошу вас, – повторила Мария и отошла к окну.

Граф де Морье постарался взять себя в руки:

– Сегодня, дорогая княгиня, я пришёл не для того, чтобы молить вас о любви. У меня плохие новости.

Мария резко обернулась:

– Какие же?

– Князь Шуйский сегодня рано утром застрелен на дуэли.

– Кем же? – спросила Мария, не дрогнув.

Этьена вдохновила её реакция и он подошёл ближе, глядя ей прямо в глаза.

– Этого никто не знает. Он со своим противником встречался тайно, без секундантов. Похоже, первый выстрел сделал сам князь, но промахнулся, так как был безбожно пьян.

– Откуда вы это знаете?

– Я проезжал мимо, когда на место уже прибыли служащие полиции. Я опознал князя и договорился, что сам сообщу вам о случившейся трагедии. Мне не хотелось, чтобы это сделал кто-то другой.

– И что же теперь мне делать? – Мария растерялась. Она никогда не занималась похоронами и тем более не знала, как это происходит в чужой стране.

– Я сам займусь всеми формальностями, если вы не возражаете, – поклонился Этьен, – Сразу после того, как мы узнаем завещание князя. Завещание было коротким. Всё, чем владел князь Шуйский, он оставил своей супруге. Так, в одно мгновение, Мария стала вдовой и одной из самых богатых женщин в Германии в свои двадцать лет. И тут же в дом Шуйских, даже не дождавшись окончания траура, хлынул поток обожателей. Мария и не знала, что у неё столько поклонников.