Mooncore. Том II

А: Прости, я просто думаю, чем тебе помочь.

Отправив, он положил телефон на поверхность стола экраном вниз и взлохматил непослушные волосы на затылке.

В: Спасибо, что ты сейчас со мной.

Он прочитал и слегка улыбнулся.

А: К сожалению, это не так.

В: А я должна признаться, что отчасти рада, что ты хотя бы не видишь меня в таком состоянии.

А: Я понимаю, как тебе нелегко. И ты всегда можешь положиться на меня в любом состоянии и что бы ни произошло. Помнишь, я говорил тебе? Даже если твое мнение будет противоречить всему миру, я буду всегда на твоей стороне.

Виктория не отвечала несколько минут, и пока она думала над ответом или была погружена в свои мысли, он сам задумался, осмысливая все со стороны. Как и замечал ранее, он стал более глубоко погружаться в ее проблемы, подобно психотерапевту, опять же, без какой-либо квалификации, и он опасался, что мог невольно ей навредить.

Ведь лучшее, что он может для нее сделать, – это позволить самостоятельно строить свою жизнь. Даже если меня в ней уже не будет.

Эта мысль холодным клинком пронзила его сердце и заставила сжать зубы до скрежета.

О чем я вообще думаю? Оставить мое Солнышко? Нет такой проблемы, какую мы не решим вместе. Я полностью доверюсь ей, а она мне. Только так мы сможем быть всегда вместе, чтобы преодолеть все испытания, заготовленные жестокой жизнью.

В: Извини, что высказываюсь тебе как психологу. Спасибо тебе большое за поддержку.

А: Знаешь, меня посетила эта же мысль. Удивительно, как мы друг друга хорошо понимаем. И всегда пожалуйста. Ложись спать, завтра будет лучше, я обещаю.

В: Хорошо, я постараюсь.

А: Сладких снов.

Как и ожидалось, – до утра у него не получилось сомкнуть глаз. Борясь с искушением сбросить напряжение, выкурив сигарету, Александр время от времени прожигал взглядом красно-белую пачку «Мальборо», лежащую на черной поверхности кухонного стола. Всего раз по ее вине он испытал жажду вдохнуть никотиновый дым, и тогда нервы тоже испытали настоящую проверку на прочность. Она плакала из-за школьных издевательств, а он мог лишь безучастно на это смотреть.

В наушниках играла музыка, и под песни, которые голодными стервятниками ковыряли его душевные раны, он смотрел на поднимающееся нерешительное солнышко на сером небосводе. Не выдержав ожидания, Александр в семь утра написал сообщение.

Затем, поднявшись со стула, чтобы немного размяться, взял из холодильника свежевыжатый грейпфрутовый сок и выпил всю стеклянную баночку. Нервы и так стянули его прочными путами изнутри, незачем было догоняться чем-то усиливающим тревогу вроде кофе или сигарет.

Услышав уведомление, Александр почувствовал себя скверно, догадавшись: эту ночь она, как и он, провела без сна. Или не получилось заснуть, или негативные чувства так и не оставили ее маленькое и хрупкое тело.

☽☆☾

Собираясь лечь спать после разговора с Александром, Виктория отключила интернет и убрала телефон на прикроватную тумбочку. Вся подушка стала мокрой от слез, а постель смялась и выбилась из-под матраса. Даже кошка не пришла, и она до последнего ждала, когда случится хоть что-то успокаивающее и хорошее. К ней никто не заходил в комнату, Виктория будто оказалась в кошмаре, в котором для остальных не существовала. Она не хотела верить в то, что абсолютно ничего не значит в жизни других людей. Она словно случайность, маленькое пятнышко, которое почти незаметно в активной жизни всех остальных. Может, поэтому она чувствовала себя так потерянно?

Она была готова утонуть в своих слезах, стараясь не издать ни звука, чтобы никто не узнал о том, что она не спит. В груди все обрывалось от боли, когда она, даже не осознавая, что делает, начала писать сообщение о помощи.

Когда наконец рассвело, она покинула постель. Лицо было усталым и бледным от недосыпа, глаза потемнели. Виктория тихо одевалась во вчерашнее мятое платье только потому, что в этот день произошло что-то хорошее, когда она была в нем. Затишье после кошмара было угнетающим. И пока она не вышла из своей комнаты, до сих пор теплилась надежда, что это был лишь плохой сон.

Виктория хотела уйти из дома как можно раньше, наплевав на запрет прогулок, чтобы не застать никого из взрослых. Она никогда не чувствовала родных людей такими чужими, как сейчас. Быть обманутой в таких важных вещах было крайне унизительно. Но она не могла даже думать о ком-то из родных плохо. Хотелось вообще не размышлять о том, чему она стала свидетелем, чтобы вернуть прежнюю беззаботность среди семьи и домашний уют в этих стенах квартиры.

Однако, как оказалось, Александр был прав, и она зря ожидала наихудшего или продолжения ссоры. Те, кого она застала уже проснувшимися, вели себя как ни в чем не бывало. Нет, не как обычно, конечно. Но исчезла злость и обида. Было слишком спокойно и пассивно вокруг, даже пылинки в воздухе были умиротворенными.

Виктория вздохнула от тяжести, сдавливающей ее грудную клетку, накинула на плечи куртку, так как с утра было пасмурно, и вежливо ответила «доброе утро», когда ее заметили.

Отворачиваясь от своих слез в зеркале, Виктория поспешила уйти из дома, чтобы никто не заметил, что она что-то знает. Хотя виноватый тон взрослых дал понять, что им это и так известно. Она велела себе не плакать и сосредоточиться на том, что ждет ее дальше. До возвращения домой поздним вечером еще предостаточно времени, она успеет немного отвлечься и остыть. Возвращаться в обитель зла раньше она не рассчитывала.

Идя медленным и неровным шагом от дома, Виктория услышала уведомление и достала из кармана кожаной зеленой куртки телефон. Тот почти полностью разрядился за ночь.

Вытерев слезы рукавом, Виктория ощутила озаряющее тепло внутри, когда увидела от кого пришло сообщение.

А: Доброе утро, моя Принцесса. Ты поспала?

В: Да, спасибо. Все хорошо.

А: То есть: все хорошо?

Она не успела дописать ответ, как экран загорелся от входящего вызова. Переминаясь с ноги на ногу, она замедлилась, не дойдя до остановки, под ветвистым деревом.

«Все правда хорошо?»

Виктория услышала его голос, и от количества искреннего беспокойства в нем ей стало трудно сдерживать слезы. Те вновь выступили на глазах.

«Ты был прав. Прости, что не верила», Виктория была уверена, что он услышал, как она тяжело перевела дыхание. Потеряв равновесие, навалилась спиной на дерево, держась за него ладонью.

Александр молчал некоторое время, она слышала, как он собирается с мыслями, одновременно что-то делая, по звукам напоминающее переодевание.

«Мне очень жаль», в итоге произнес он с тяжелым вздохом.

Виктория рассеянно кивнула, соглашаясь с ним.

«Это мне жаль. Прости меня еще раз. Я не хотела, чтобы ты занимался моими проблемами. И ночью…»

«Но ты ведь мне написала», она услышала в его уверенном голосе улыбку. «Значит, ты понадеялась на мою защиту. Это уже моя обязанность».

Виктория с трудом сглотнула ком в горле, возникший из-за чувства вины.

«Я сейчас приеду за тобой, и мы поговорим».

Она кивнула, в который раз убедившись, что он уже только по ее молчанию все прекрасно понимает.

«Я не дома, а на остановке рядом. Все уже проснулись. Я не хотела там оставаться…»

«Скоро буду», заверил Александр, прервав расстроенную речь.

☽☆☾

♫ Benny Benassi «Cinema» (feat. Gary Go)

Не прошло и десяти минут, как Виктория уже издали в безлюдное воскресное утро услышала рев двигателя. Когда спортивная машина на высокой скорости резко затормозила, развернувшись прямо перед ней, от потока встречного воздуха ее платье чуть не оголило ноги. У нее перехватило дыхание от маневренности транспортного средства и навыка вождения парня.

«Не гоняй», мягко возмутилась она, усаживаясь на переднее сидение.

«Сто семьдесят пять это не скорость», Александр наклонил голову набок, затем его неуверенный взгляд стал медленно подбираться к ней, чтобы не смущать пристальным вниманием. Голос у нее был чуть хриплым и грустным.

Виктория бы поспорила, но вместо этого побеспокоилась:

«А до скольки эта машина может разогнаться?»

«До трехсот километров в час. До ста за четыре и три десятых секунды. Впечатляет, да? На самом деле, на предельной скорости я еще не ездил. За городом шикарные условия для того, чтобы это проверить, но как-то…»

«Лишний раз был осторожен».

Александр кивнул.

«Рассказывай, что случилось», беспокойно взглянув в ее красные заплаканные глаза, он взял ее руку и бережно заключил в свои ладони.

«Алекс, это какой-то кошмар», едва слышно произнесла Виктория, и из ее глаз полились несдержанные слезы. Светлая улыбка за секунду исчезла, явив невероятно грустное и печальное выражение лица. Она была раздавлена предательством. «На самом деле… я не хотела обдумывать их слова. Я только поняла, что они не те люди, за которых я принимала свою семью. Моя семья тонет в крови и ошибках. А я часть этого кошмара».

«Если не хочешь говорить, я все понимаю. Это тайна твоей семьи…»

Она была потеряна, поэтому и решилась излить ему душу, не думая о том, правильно это или нет, должна ли обременять своими проблемами. Полностью открылась ему, единственному близкому человеку:

«К нам вчера вечером неожиданно приехала бабушка со стороны мамы. Моя семья, кроме меня, собралась на кухне, и они вскоре стали громко ругаться, что я услышала из своей комнаты. Алекс, мой отец покончил жизнь самоубийством. В нашей гостиной на стене висит картина, а за ней круглое отверстие. Мама сделала ремонт, переклеив обои и заделав дыру, но след остался… От пули…»

Александр замер, шокированный признанием. Даже слов никаких не находилось, чтобы как-то отреагировать на это. Он продолжал слушать.

«А знаешь, почему он покончил с собой? Мне было восемь, когда я шла домой со школы вечером и услышала с улицы хлопок. Тогда все сказали, что это была хлопушка, так как были новогодние праздники, и меня не пустили домой и увели на прогулку. У нас тогда тоже гостила моя бабушка, мамина мама. У отца была игровая зависимость. И пока я была в школе, бабушка отчитала моего отца, и от чувства вины, что он подвел семью, он убил себя».

Прижав ее к себе, крепко держа за плечи, он позволил ей выплакаться в себя. Она часто вздрагивала и насквозь намочила его футболку. Ее соленые слезы будто жгли его кожу.

«Мне всегда говорили, что он ушел от нас. И я хотела в это верить, хотя мне всегда было интересно, почему у мамы плохие отношения с бабушкой, или почему мама вдруг захотела сделать ремонт, или почему отец никогда не связывается с нами…»

«Я очень сожалею, котенок», едва слышно произнес Александр, боясь перебить и помешать ей изливать душу. «Но теперь ты все знаешь».

Прижав руки к алому лицу, такому ранимому, Виктория резко всхлипывала, вздрагивая. Затем опустила мокрые руки и продолжила:

«Это еще не все… Анна, моя сестра. Она мне не родная. Ее мать умерла. Бабушка довела и свою дочь до самоубийства, потому что та не могла решиться уйти от мужа, который бил ее и маленького ребенка. Это произошло, когда Анне было четыре года, и моя мама взяла ее к себе. Бабушка часто и маме высказывает, что она плохо справляется. Почему она так всех ненавидит…»

«Солнышко», сожалеюще произнес Александр, отстегивая ремень безопасности. Подхватив под руки сломленную горем девушку, пересадил ее к себе на колени. У нее не было никаких сил держать себя в руках. Прямо в своих туфлях она свернулась в клубок на его коленях и расплакалась от боли, которой так полон этот мир. «Твоя семья не плохие люди. И бабушка тоже. Просто у всех бывают тяжелые времена…»

«Как у тебя», в ужасе произнесла Виктория, сжав с силой его футболку, что даже костяшки побелели. Она словно испугалась, что он вдруг исчезнет.

«У меня это в прошлом», Александр мягко коснулся указательным пальцем ее мокрого блестящего носика, розового, точно у маленького котенка. «Я прошел через это и знаю, что самоубийство не выход».

Но мысль, что он мог сейчас не сидеть с ней, а она была бы совершенно одна, показалась ей самой кошмарной и принесла неимоверные страдания. Схватившись за раскалывающуюся от невыносимых мыслей голову, она разрыдалась, нервно всхлипывая от спазмов, напоминающих периодический приступ.

Александр продемонстрировал ей ровную кожу на руке, чтобы показать, что он жив и ничто не служит ему напоминанием о том, как он хотел уйти из жизни. Виктория несмело прикоснулась кончиками горячих пальцев к невидимому шраму, ощущая, что этот парень реален и рядом с ней. Вся красная, она пылала от изматывающих негативных чувств, заставляющих ее проходить через все круги ада.

«Почему в этом мире столько людей хотят навредить другим… Почему люди иногда чувствуют, что должны лишить себя жизни? Почему моему отцу не были дороги мы?… Ведь все могло сложиться совершенно по-другому… Почему мама Анны не думала о малышке, которую оставляла сиротой?.. Ее отец тоже совершил самоубийство из-за чувства вины…»

Все эти вопросы, адресованные явно не ему, а минимум всему мирозданию, вызвали у него следующие мысли:

Что за чертовщина творится в твоей семье, Солнышко?

Поэтому ты так печальна, и при этом так ярко светишься?

И ты выбрала себе парня, у которого в прошлом неудачная попытка суицида.

Он побоялся, что однажды эти черные мысли закрадутся и в ее прелестную золотую головку, словно проклятие, влияние которого крайне пагубно сказывается на неустойчивой психике.

«У меня нет ответов на твои вопросы. Я только знаю, что у меня есть ты, а у тебя я. Я очень счастлив быть с тобой, потому что вместе мы делаем этот грязный мир лучше. Прошлое твоей семьи может принести ценный урок, что сдаваться никогда не стоит, ведь есть люди, которым дорога ты, и которые дороги тебе, и ты еще не готова с ними навсегда попрощаться».

Поцелуем собрав слезу с ее влажной щеки, он промокнул губы. Она подняла мерцающие от искренней благодарности глаза:

«Спасибо, Алекс. Ты как всегда находишь самые необходимые слова».

«На самом деле, эти слова очевидны. Но я и правда так чувствую. У тебя вкусные слезы», заметил он, слизнув те с уголка нижней губы. «Знаешь, плакать иногда полезно, это помогает справиться со стрессом, освободиться от него. Мне, чтобы заплакать, нужно посмотреть аниме».

Александр попытался немного сменить обстановку, не совсем удачно пошутив. Виктория оценила его попытку и, сделав глубокий вдох, неуверенно проговорила:

«Надеюсь, бабушка уедет сегодня. Не хочу ее видеть», от неприятия поморщилась она.

«Злишься на нее?»

«Просто не хочу пересекаться», Виктория еще сильнее нахмурилась. «Пока не смогу в голове уместить то, что она разрушила счастье нашей семьи».

«Не держи зла на нее. Здесь она виновата не больше, чем твой отец или родители твоей сестры. Это произошло давно, с этим нужно просто смириться. Главное, что она не винит себя за их смерть, может быть, оправдывая тем, что хотела до них достучаться. Либо она очень стойкая психологически, либо очень суровая и безжалостная женщина».

«Зная мою бабушку, скорее второе… Ты теперь, наверное, передумал знакомиться с моей семьей», с горькой насмешкой предположила она.

«Не передумал. Но сейчас время и правда не самое подходящее. Проведем день вместе? На сегодня я весь твой».

Виктория согласно кивнула и осмотрелась вокруг, раздумывая, чем можно заняться, но смутилась:

«Извини, что испачкала пылью твои джинсы…» Она неловко поерзала на его коленях.

Он обнял ее за мягкие округлые бедра, обхватив ее всю.

«Кажется, я никогда не был одержим поддержанием полной чистоты, чтобы ты об этом столько беспокоилась. Ты живая и искренняя в своих действиях, так что это важнее, чем чистота моей одежды. Тем более, это просто песок», для наглядности он легонько отряхнул ее синие лоферы.

«Спасибо. Я люблю тебя», она поцеловала его в щеку, и от приятного тепла он прикрыл глаза. Несколько минут они просидели в молчании. Чтобы разбавить тишину, Александр включил негромко музыку в машине. Виктория обняла его плечи, склонив голову к груди. И успокаиваясь ровным ритмом его сердцебиения, вскоре перестала плакать.

«И ты теперь знаешь, что тебя обманывали», произнес он, возвращаясь к теме. Его волновало, что она собирается делать дальше. И, возможно, надеялся попытаться дать ей совет. Перед отъездом хотелось убедиться, что она будет в полном порядке, иначе ему придется остаться и подать Солнышку самый плохой пример.

Виктория пожала плечами.

«Я сама себя обманывала. Не могла думать о плохом, просто не разрешала себе. А сегодня утром убедилась в том, что мне постоянно усыпляли чувство бдительности, когда сказали: „Доброе утро, будешь завтракать?“ как ни в чем не бывало».

«Ты такая наивная».

Виктория бросила на него осторожный взгляд. Александр смотрел на нее с легкой очарованной улыбкой.

«Наивная, раз верила в их иллюзию. Когда как твоя семья погрязла в своих ошибках. Может, это и хорошо на самом деле. Тебя хотели оградить от мрачной правды. По крайней мере, пока ты не подрастешь».

«Я не могу понять, откуда в них столько злости…»

«В людях ее всегда предостаточно», заметил Александр, призрачно намекая ей о ее собственном убеждении о порочности всего человечества. Она словно забыла о том, как была разочарована во всех. И теперь он понял причину. Все проблемы идут из семьи, подумал он, лишний раз напомнив себе об этом.

«Значит, со мной что-то не так», недовольная собой, нахмурилась она. «И я обманываю себя тем, что скрываю свою злость».

Александр неожиданно издал легкий беззаботный смех.

«Да уж, Виктория», он отклонился на спинку, смотря на нее свысока. «Ты просто чудо, раз ищешь в себе всякие несуществующие вещи. Может, ты еще скрываешь тайное пристрастие к наркотикам? Или обладание силой накладывать колдовство?»

Виктория неуверенно смотрела на него, все еще держа руки на его плечах и внимательно слушая.

«Не выдумывай то, чего нет. Хватит копаться в себе. Ты такая, какая есть. Какой ты чувствуешь себя в этот момент».

Виктория отвела взгляд вниз, задумавшись о том, что она из себя на самом деле представляет.

Воспользовавшись отвлеченным вниманием, Александр дотронулся до ее щеки, мягко касаясь кожи. Ощутив прилив тепла, она покраснела, испытывая множество эмоций сразу: от предательства и боли разбитого сердца до опьяняющей нежности, перетекающей в страстное желание находиться рядом с любимым каждую секунду в этой жизни.

Виктория невольно склонила голову ниже, и его ладонь опустилась на ее шею. Она тут же вздрогнула и снова покраснела.

«Эт-то… Мы…»

Не договорив, она замерла, когда он наклонился к ней и поцеловал в край щеки, почти у самого подбородка и уголков губ. Опустив ресницы, она поцеловала его, и в этот момент почувствовала, что все стало наконец правильно.

От долгого поцелуя, вскружившего голову, Виктория поняла, что этот способ отвлечься оказался самым действенным, и она уже оказалась расслаблена слишком сильно. С трудом отстранившись, преграждающе прижала ладонь к его губам.

«Принцесса?» Непонимающе спросил Александр, издав недовольное мурчание. Виктория упрямо свела брови ближе к переносице, решительно смотря прямо в его чистые и невинные голубые глаза.

«Давай проверим, насколько ты сможешь разогнаться на своей машине?»

«Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, когда проявляешь свою уверенность», со вздохом мечтательно вздохнул Александр. «Пересаживайся и прокатимся».

Виктория с его помощью вернулась на пассажирское место. Александр с ревом мотора преодолел двойную сплошную и направился мимо ее дома к окраине города. Число на спидометре продолжало расти, и двигатель издавал громкое рычание, беспокоя безмятежные, еще спящие улицы. Чем более размытым становилось наблюдаемое в окне, тем сильнее ощущался закипающий и манящий как наркотик адреналин в крови.

Александр без каких-либо препятствий вел BMW M5 по свободной дороге, по которой не встречались другие машины. Он даже проехал на красный свет светофора, не видя смысла сбрасывать набранную скорость, чтобы бессмысленно стоять девяносто секунд, перед этим убедившись, что перекресток пуст от других автомобилей и его действия не спровоцируют аварию.

«Поцелуй для храбрости?» Он наклонил голову в сторону наблюдающей за его опасными действиями девушки.

«Ты боишься?» Удивилась она. Ее с силой вжало в спинку сидения, когда отметка преодолела двести километров в час, и она крепко схватилась за ремень безопасности.

«Разве что совсем немного переживаю за твою безопасность. В своих навыках я уверен, но не могу отвечать за действия других водителей».

«Тогда я не буду тебя отвлекать», Виктория протянула руку и прибавила еще звук, услышав песню, которая с первых секунд ей понравилась и показалась самой подходящей. Ко второму припеву она уже едва слышно стала подпевать, чем вызвала у водителя одобрительную улыбку.

Переведя взгляд, Александр увидел, как она расслабленно улыбалась, любуясь пустыми улицами, не замечая, что в этот момент он любовался ею.

Машина плавно обогнула кольцо и направилась к выезду из города по ровной дороге к неизменно пустынной зеленой местности, где холмы и густые деревья – единственные спутники вдоль трассы, соединяющей города, вновь оставив позади огромное расстояние за секунды. Виктория смотрела на поднимающуюся стрелку спидометра, которая несколько раз опускалась вниз, выводя на экране нереальные цифры.

«Где ты научился так водить?» изумленно проговорила она, восхищаясь его очередным красивым, пусть и хвастливым, трюком, как он идеально вписался в поворот, не потеряв при этом скорость. Александр настолько хорошо чувствовал свою машину, словно был одним целым с ней, а руль в его руках чутко отзывался и в точности исполнял задуманное.

«А, ну… Мне было пятнадцать, мы с другом нашли заброшенный ангар, где было примерно восемь километров сплошного ровного асфальта. У отца моего друга была Феррари… Как-то так».

«Это твоя первая машина?»

Александр утвердительно кивнул.

«Это подарок отца. Мне нужно было придумать какое-то условие, чтобы принять предложение поработать на него. Гордость не позволяла переступить через все нанесенные обиды и просто согласиться. Глупо, знаю. Зато у меня есть M5».

«Наверное, очень дорогая машина», предположила Виктория, оглядываясь в дорогом салоне. Сидения из натуральной кожи, даже руль был обтянут ею. Приборная панель выполнена в безукоризненном люксовом исполнении, но черно-серые цвета и спортивная форма сидений делают все не таким броским и выделяющимся. Впервые оказавшись внутри этого люксового седана-спорткара, она и не обратила внимания, из-за своей неловкой рассеянности, на все эти детали и довольно быстро привыкла спустя несколько поездок.

«Да, но не самая любимая. Есть модели дешевле и лучше, на которых я бы с большим удовольствием покатался. Это была своего рода проверка, согласится ли отец выполнить мое желание, не навязывая свое мнение, поэтому я выбрал машину, которая стоит дороже, чем должна. Но мне больше подходит именно M5, она не сильно выделяется внешне, при этом являясь очень шустрой. Я немного покопался в ней, заводская сборка не самая идеальная, так скажем. Ты не особо разбираешься в машинах, поэтому не буду тебя грузить незнакомыми терминами».

«Мне нравится тебя слушать. Ты все очень интересно рассказываешь».

«Ну, когда я только переехал сюда, в свободное от работы время постоянно пропадал в гараже…»

Виктория с неподдельным удовольствием слушала рассказ Александра обо всех изменениях машины, которые он внес самостоятельно. Их было не так уж много, но он был щедр на технические подробности. Его глаза засветились, когда речь зашла о деле, любимом его сердцу. Все, что было связано с машинами и механизмами, было очень важным для него, она это поняла.

Но потом он полностью сосредоточился на скорости, и Виктория почувствовала сильное волнение с навязчивым страхом разбиться. Так быстро она еще никогда не ездила. До знакомства с Александром на ее памяти никто не ездил настолько опасно, но в этот раз он в разы превзошел себя. M5 словно летела, едва ли не отрываясь от дороги, каждый сантиметр которой был идеально ровным для того, чтобы на ней устраивали гонки. Ощущение было схоже с разгоном самолета на взлетно-посадочной полосе. И вскоре от страха у нее закружилась голова, в ушах застучал участившийся пульс, и она вынужденно зажмурилась, чтобы не потерять сознание. Затем почувствовала, что давление стало постепенно спадать, а машина замедляться. Открыв веки, она увидела, что он сбавил скорость перед поворотом.

«Триста шесть», выдохнул Александр, и число на спидометре показало ноль. Его сердце бешено колотилось, а в глазах сверкал огонь достигнутой долгожданной цели. Он разжал пальцы, одной рукой мертвой хваткой державшись за руль.