Mooncore. Том II

«Я, кажется, знаю, как будет звать нашего будущего сына».

«Не смешно», притворно нахмурился Александр, забавно слегка зажмурившись, чем вызвал новый задорный смешок. «А как зовут миледи?»

«Диана», гордо представила Виктория, а затем обратилась к детям, немного стесняющимся в обществе незнакомого взрослого: «Вы ведь не расскажете, что нас кто-то подвозил? За это вам купят много карамельного попкорна и сладкую вату».

Племянница помотала головой. Такие сделки стали давней традицией получать желаемое друг от друга. Уже с ранних лет Диана получала вкусности и долгие прогулки на детских площадках взамен на умолчание того, что не следовало знать беспокойным взрослым. Например, что Виктория сидела за компьютером дольше разрешенного времени или иногда не спала по ночам, когда оставалась у сестры.

Виктория виновато посмотрела на Александра, и по ее умоляющей улыбке он понял, что сладости за молчание должны быть приобретены за его счет.

«В таком случае, я хочу пойти вместе с вами на мультик. Вы ведь не будете против?» Он обратился к девочке лет девяти в розовом платье и вьющимися светлыми волосами.

«Если билеты еще будут», заметила Виктория.

«Если не будет билета рядом с вами, я куплю три новых».

«Весь кинотеатр не купи», засмеялась она.

«Спасибо за идею», принимая вызов, усмехнулся он. «Если мест не будет, так и сделаю».

«Ты серьезно?» Испугалась она его серьезного тона.

Александр в своей повседневной серой рубашке с закатанными рукавами, черных потертых джинсах и кедах Конверс, производящий впечатление криптовалютного миллиардера, самоуверенно улыбнулся:

«Мне кажется, мне не откажут в Эспайр, если я скажу, что намерен спустить кучу денег во время поездки на Экспо».

Понимая, что он не шутит, Виктория испугалась и предупредила детей:

«Дети, это такой чудак, не верьте ничему, что он болтает».

Заметив, что мальчик продолжал стесняться и не расставался с машинкой, Александр обратил внимание на игрушку, и это вызвало у него удивление:

«Малыш, у тебя игрушечная копия машины, в которой ты сейчас находишься. Она твоя любимая?»

Мальчик растерянно помотал головой.

Виктория в этот момент покраснела и отвела взгляд.

«Ты ему эту машинку дала с собой?» Догадался Александр.

«Поехали, а то опоздаем», пробормотала она.

В целом, мультфильм детям понравился. Билетов еще было достаточно, поэтому они сидели все вместе, а Александр даже посадил малыша к себе на колени, и это оказалось хорошей идеей, так как тот застеснялся и в присутствии взрослого парня вел себя послушно и не капризничал. Наевшись карамельного попкорна и сахарной ваты, они вышли из кинотеатра на улицу в лучах полуденного солнца. Племянник устало потер глаза и, поняв по первым признакам, что он устал, Виктория предложила вернуть детей домой.

«Останешься присматривать?» Спросил Александр, посадив мальчика себе на плечи, когда тот закапризничал, что устал идти. Виктория сразу поняла, что он пожаловался только потому, что привык, что его носят на руках взрослые. Но сама она не поднимала его, так как он был тяжелым для нее.

«Нет, сегодня родители дома. У них были какие-то дела с утра».

«Понятно».

«Наверное, со стороны мы как молодые родители», задумчиво произнесла Виктория, обратив внимание на то, что внешность ее племянника и ее молодого человека можно принять за генетическое сходство. Прохожие несколько раз оборачивались на них и провожали долгими взглядами.

«Да нет, мы слишком молоды для этого. Сколько тебе было, когда он родился? Четырнадцать? А мне семнадцать?»

«А забеременела бы я в тринадцать?» Едва слышно проговорила Виктория, в ужасе накрыв лицо ладонями, осознав разницу в возрасте между ними.

«Посмотри, меня даже до мурашек пробрало», Александр указал на свое на оголенное рукавом предплечье, продолжая крепко держать малыша на своих плечах.

Вернувшись в машину, они доехали до дома сестры. Александр вел машину медленнее обычного и не отвлекался на детскую болтовню позади. С теплом попрощавшись с детьми, он остался дожидаться в машине.

☽☆☾

Виктория вернулась через десять минут и села на переднее сидение. Не теряя времени, Александр сразу отъехал от дома и выехал на центральную улицу.

«Спасибо, что съездил с нами. И за угощение для детей».

«Не за что. Милые дети».

«Когда слушаются», усмехнулась Виктория. «Ты пытался произвести на них впечатление», заметила она.

«У меня нет какого-либо опыта общения с маленькими детьми. Извини, если я немного перегнул».

«Ты был очень милым».

Александр не уделил внимания этому комплименту, не считая его в целом похвалой по отношению к себе, и, не скрывая надежды, спросил:

«Если ты дальше свободна, мы можем еще погулять?»

«Ну, раз мама и сегодня в гостях, она не сможет меня проконтролировать и будет думать, что я была у сестры».

«А если она узнает, тебя будут ждать неприятности, и она решит, что я плохо влияю на тебя».

«Кстати, я узнала у мамы, завтра она точно будет дома».

Александр на это кивнул, принимая информацию.

«Ты так напрашиваешься на встречу с моей мамой. Неужели нисколько не боишься?»

«А чего бояться? Это мама моей любимой девушки. Не чужой человек. Я был бы счастлив познакомить тебя со своей мамой».

«Но не с отцом?» Пользуясь случаем, поинтересовалась она.

Александр заметно помрачнел. Его плечи сразу немного опустились, а взгляд стал стеклянным, неотрывно смотрящим на темно-серый асфальт с разметкой через лобовое стекло прямо перед ним.

Ругая себя за бестактность, Виктория сожалеюще попросила прощения.

«Тебе не за что извиняться. Ты не виновата, что мой отец не проявляет никакого интереса к моей жизни».

«Я все равно хотела бы с ним познакомиться».

«Боюсь, тебя ранит его холодность».

«Хотя бы просто представиться», настаивала она. «Я уже наслышана от тебя о том, какой он безэмоциональный человек, но это отец моего любимого парня».

«Ты играешь нечестно», выпрямив пальцы, Александр держал руку на руле, разворачивая его, чтобы свернуть. Виктория в который раз засмотрелась на то, как он занят чем-то, и прониклась наблюдением за тем, как он красиво и в то же время не задумываясь о производимом сильном впечатлении себя проявляет. «Но я подумаю над этим. Он меня-то видеть не хочет. Возможно, после Экспо он захочет со мной обсудить мой проект и вообще планы на будущее. Обещаю при первой же возможности представить вас».

«Спасибо, Алекс», засияла от благодарности она.

«Не за что, Солнышко», отозвался он, в глубине себя понимая причину, по которой она просила о знакомстве. Чтобы помирить отца с сыном. И эта идея вместе с возможными неприятными последствиями вселяла в него леденящий душу ужас.

Своим пренебрежением отец может заставить ее винить себя в том, что она недостаточно хороша для того, чтобы понравиться ему. И провальная попытка заставит ее чувствовать разочарование в себе, и в конце концов она сильно расстроится. А этого он хотел полностью избегать.

Приехав к набережной, они прошли вдоль всей прогулочной части, держась за руки. После полудня пообедали там же уличной едой в лаваше. Виктория не смогла доесть оставшуюся половину, и Александр предложил доесть за нее.

Смутившись, она с сомнением восприняла его предложение.

«Ты серьезно будешь есть после меня?» Спросила Виктория, аккуратно заворачивая лаваш в обертку.

«Ну, а что в этом такого? Мы уже целовались, а значит обменивались слюной», невозмутимо пожал плечами Александр.

«Дело не в микробах, а в том, что это… Противно», она не смогла подобрать подходящих, более вежливых слов и содрогнулась от неприятия.

«Нельзя столько еды выбрасывать», нравоучительно заметил он, ловко забрав у нее из рук.

«Извини, что переоценила свои силы…» Тяжко вздохнула она. «Я доем дома».

Александр улыбнулся, чтобы развеять тучи с хмурого личика своего Солнышка.

«Да я шучу, просто у меня фетиш на недоеденную тобой еду».

«Я впервые что-то не доела», борясь с возникающей против воли улыбкой, возмутилась Виктория. Аппетит и правда в последнее время пропадал в его присутствии, как раз тогда, когда ее стали занимать ранее не знакомые сильные чувства.

«Представляешь, только что открыл для себя», смеялся Александр. Она залюбовалась светом в его прекрасных голубых глазах. Таким его она еще ни разу не видела. Этот искренний смех и улыбка из глубины сердца произвели на нее впечатление, что он стал по-настоящему счастливым, не чтобы порадовать ее, а потому что сам чувствовал себя настолько хорошо и свободно.

«Ты настоящий маньяк», тоже засмеялась она.

«Нет, просто помешался на тебе».

Притянув девушку свободной рукой к себе, он обхватил ее талию в легком платье, через которое чувствовалось тепло ее кожи.

«Мой персональный маньяк. Я люблю тебя», призналась она с улыбкой, опустив взгляд до его губ.

«Только твой».

Остановившись у скамейки напротив огороженного высокого берега, они сели рядом друг с другом. Виктория просунула руку под его, чтобы сидеть под руку.

«Ты хочешь детей?» Внезапно спросила она, нарушив долгую тишину.

Александр не сразу оторвался от созерцания плещущейся серебристой воды и повернул голову в ее сторону. В его глазах было такое выражение, словно он тщательно обдумывал услышанный вопрос, пытаясь угадать, с какой целью тот был задан.

«Не задумывался до этого момента, если честно. И сейчас рассуждаю вслух. Вполне возможно, через несколько лет, когда определюсь со своим собственным путем. А ты?»

Виктория внутренне успокоилась, что он ответил и не стал допытываться, с чего вдруг она заинтересовалась подобным. Но на самом деле эти беспокойные мысли уже давно волновали ее, и только сейчас она смогла собраться с ними, чтобы обсудить с человеком, которому может полностью доверять.

«Я бы хотела оставить после себя хоть что-то. Чтобы часть меня жила через столетия, в моих детях. Получается, пока будут жить мои дети, я тоже буду жить».

«Тоже интересная интерпретация бессмертия. Знаешь, одна из вещей, которая помогла мне оставить прошлое в прошлом, это мысль о том, что я не должен губить свою жизнь, подаренную мне моей мамой. И если верить твоей идее, то получается, что моя мама все еще живет во мне».

«Какой она была?» Спросила Виктория, и Александр стал смотреть прямо перед собой, словно видя кого-то вдалеке в лучах склонившегося к линии горизонта огненного шара солнца. По стальной глади реки разлилась расплавленным золотом солнечная дорожка, яркостью заставляя чуть зажмуривать глаза.

«Красивой. Грустной. Она никогда не злилась, не повышала голос, не показывала слабость. Никогда не сдавалась, учила меня верить в себя до конца. И сохранять спокойствие даже когда вокруг все пылает. Ведь пока ты еще жив, можешь все исправить. В детстве я постоянно был в синяках от падений, и мама часто перед сном обрабатывала мне очередную рану. Она рассказывала мне разные сказки про то, как важны каждый шрам и каждое событие в моей жизни, что это мой путь героя, который я прохожу в одиночку. Она одна в меня верила и любила сильнее всего. А я оставил ее в самый тяжелый для нее момент».

«Ты нечасто ее вспоминаешь?» Робко предположила Виктория.

Александр кивнул. Хотелось ничего не говорить и просто помолчать, вспоминая мамину добрую улыбку и уют, который ощущался только рядом с ней. Взяв холодную ладошку девушки в свою и закрыв глаза, он почувствовал что-то похожее.

«Мне с тобой хорошо», чуть слышно признался он, едва размыкая губы. Виктория услышала его и приобняла за плечо, склонив голову.

«А почему она грустила?»

Чуть помедлив, Александр открыл глаза, размышляя над ответом.

«Я не знаю, если честно. Я думал, что из-за отца. Из-за окружения, где многие соседи ее осуждали за все. Ну, за то, что она стала матерью рано, ей тогда было всего пятнадцать, за то, что она плохо воспитывала меня, что я вечно побитый ходил. За все в общем».

«Но для тебя твоя мама была всем».

«Мне кажется, или эта тема очень личная для тебя».

Помедлив, Виктория кивнула. Александр захотел сменить тему, она поняла это по торопливости, с которой он сказал, по тону, уже не такому печальному.

«Я боюсь, что стану плохой матерью. Буду плохо воспитывать ребенка или передам какие-нибудь болезни…»

«Эй, уж ты-то точно что-то знаешь о воспитании детей. В отличие от меня».

«Ты знаешь, как подавать хороший пример. Ты просто… к тебе хочется прислушиваться, и ты всегда спокойно решаешь любую проблему. А я – это что-то на языке хаоса».

«Ты слишком строга к себе. Но ты боишься совершить ошибку, я понимаю».

«Просто не хочу, чтобы новая жизнь, созданная мной, страдала в этом мире», беспокойно нахмурившись, поделилась самым большим страхом она.

«Это боль всех родителей. Каждый на себе чувствует то, что переживает ребенок. Я говорю так, словно уже имею с десяток детей», с самоиронией улыбнулся Александр.

Виктория засмеялась, радуясь его пониманию.

«И правда. Спасибо, что ответил».

«Не за что. Мне нравится, какие мысли обитают в этой чудесной головке», он ласково поцеловал ее в макушку рыжеватых волос.

От его теплого и нежного поцелуя она судорожно вздохнула, наслаждаясь его близостью.

«Я никогда не хотела детей, думала, что не будет в моей жизни такого человека, который полюбит меня и захочет провести всю жизнь вместе со мной. А потом встретила тебя», Виктория подняла немного виноватый взгляд за дрожащими ресницами. Вопреки сомнениям, осмелилась произнести вслух слишком громкие мысли, обычно отпугивающие ответственностью.

«Я до сегодняшнего дня вообще не думал о том, что однажды обзаведусь детьми. Но если ты этого захочешь, я стану самым надежным и любящим отцом, какого только можно представить. Это ведь будут дети моей самой чудесной любимой девушки».

От его искренности у нее защипало в глазах, и Виктория улыбнулась сквозь слезы счастья.

«Я так сильно люблю тебя», от переполняющих эмоций вновь призналась в чувствах она и оказалась в его крепких объятиях. Несмотря на то, что они находились на улице, между ними создалось ощущение полной изоляции в их собственном отдельном мирке. Но, по удачному стечению обстоятельств, рядом не было прохожих, кто бы стал свидетелем демонстрации их чувств друг к другу. Для них существовали только они одни.

Даже предусмотрительный и рациональный Александр отключил всю внимательность и осторожность на публике, уделив всего себя своей любимой. Смелее обнимая ее мягкое тело, ставшее Солнцем, центром его Вселенной, он спрятал лицо в ее шелковистых густых волосах, и эти слова, предназначенные ее сердцу, расслышала только она:

«И я тебя, Солнышко. Я так люблю эту жизнь, потому что в ней есть ты. Мой свет, моя надежда, все хорошее, что со мной происходит».

«А ты мой любимый рыцарь. Ты совершенство во всем».

«Что за новое слово ты узнала», смутился он.

«Оно не новое. Просто прекрасно описывает тебя».

Прижав ближе, Александр усадил ее к себе на колени. Виктория прижалась губами к его щеке, слегка покрасневшей от чувств, которым он поддался по ее вине.

«Спасибо за еще один день».

«Просто день?» Развернувшись, она ласково обняла его лицо ладонями и заглянула в глаза. В них отражался розоватый закат, а не грусть, которая ей послышалась в его голосе.

Александр едва заметно покачал головой.

«Не просто. Каждый день, проведенный с тобой, самый чудесный, что когда-либо происходило со мной. Когда я вижу тебя, мое сердце словно пылает, я чувствую столько эмоций, и каждая из них делает меня таким счастливым, что в глубине души я чувствую страх однажды лишиться всего».

«Я тоже боюсь тебя потерять. Так что никогда не позволим этому случиться».

И они закрепили клятву поцелуем на набережной в лучах вечернего солнца.

28. Tear in My Heart

28. Рана в моем сердце

♫ twenty one pilots «Tear in My Heart»

Вернувшись домой, Александр чувствовал легкую усталость и грусть, а также теплое ощущение покоя в области сердца.

Приняв душ и переодевшись в серые пижамные штаны и футболку с длинным рукавом, он вышел из спальни в гостиную и оказался в темноте, – к этому моменту небо совсем потемнело, приняв пастельно-синие цвета. Засмотревшись на зависший над городом диск луны, будто гипнотизирующий своим ярким желтым сиянием, он некоторое время стоял перед окном, сложив руки перед собой.

В его мыслях была только предстоящая встреча с матерью девушки. Он почти не волновался, ведь Виктория уже почти взрослая, да и его самого трудно считать производящим впечатление ненадежного и безответственного. Да, присутствует разница в возрасте, но небольшая. Зато у него есть работа, диплом об окончании высшего учебного заведения в кармане и квартира отдельно от родителей. Если ее насторожит его гражданство, это не проблема, так как для всех иностранцев, работающих на территории страны, действуют различные поощрения. Например, ему не нужно будет покидать границы спустя какое-то время. Пока заключен трудовой контракт, действует разрешение на нахождение на территории страны. Да и после того, как он уволится из Эспайр, для него не будет проблемой сразу найти новую работу каким-нибудь IT-специалистом.

Он достаточно хорошо знает девушку и убедит волнующуюся мать, что она может доверить ему заботу о своей младшей дочери.

Его даже посетила тщеславная мысль, что он ее впечатлит и очарует, если приложит к этому усилие. В обычной жизни его трудно назвать душой компании, но в его уверенности в себе никто никогда не сомневается, кроме него самого.

Вдалеке на горизонте опускалась вместе с вечерней мглой сизая дымка тумана, раскрасив границу в семь оттенков радуги.

Приближающаяся ночь стала вызывать неожиданную сонливость, ведь раньше для него был привычен ночной образ жизни. Тишина вокруг также стала ощущаться с неким удивлением, ведь до Солнышка он не замечал, что безмолвие может быть таким громким. Ему было спокойно и комфортно в своем одиночестве, во тьме, но только встретив ее он понял, что на самом деле медленно увядал, как растение без фотосинтеза.

Вспомнив свое обещание стать примерным отцом их будущих детей, Александр от неловкости испытал непреодолимое желание ударить себя по лицу. Какой из меня отец в двадцать лет? Однажды мое стремление поддерживать любую ее идею выйдет мне боком, тяжелыми последствиями и нежелательной ответственностью как минимум. Хотя… это ведь будут наши дети. И почему-то при мысли о том, что у их отношений будет будущее в виде маленькой девчушки с дивными зелеными глазами, неловко топающей по их общей квартире, ему стало так тепло внутри, а на лице возникло мечтательно-безмятежное выражение.

Дурак совсем? Мысленно осадил себя он, опомнившись.

Собираясь уже начать приготовления ко сну – выпить стакан воды и расстелить постель, Александр задержался на кухне и увидел, как телефон, лежащий на поверхности стола, уведомил о пришедшем сообщении.

Когда он разблокировал экран, то обратил внимание в первую очередь на часы: половина двенадцатого. Вряд ли в это время можно рассчитывать на хорошие новости, промелькнула тревожная мысль.

Надеясь, что это написал друг, перебравший с саке, все еще не адаптировавшийся к часовым поясам, Александр с огорчением увидел, что сообщение от Принцессы, и забеспокоился еще сильнее.

В: Алекс, ты не спишь?

А: Все в порядке? Решил сразу уточнить, чтобы успокоить внутреннее волнение.

Виктория молчала около минуты, все это время он не сводил взгляда с экрана, ожидая ответа.

В: Нет, не думаю.

Почувствовав, как внутри что-то оборвалось, словно струны не выдержали, и сердце бухнуло в желудок, Александр, наплевав на последствия, уже занес палец над иконкой вызова, но его остановило пришедшее в ту же секунду длинное сообщение. Пока он читал, его лицо все более мрачнело, а под глазами возникали темные тени, делая взгляд более глубоким и сломленным.

В: Я узнала кое-что очень плохое и страшное о своей семье. Я лежу и плачу уже больше часа в своей комнате и не могу понять, сплю или нет. Моя семья сильно ссорится, и они все говорят страшные и ужасные вещи. Я просто хочу, чтобы все оказалось неправдой, сном. Чтобы все на самом деле было не так плохо. Кажется, что все кончено.

А: Виктория, все будет нормально. Сейчас успокойся и старайся не слушать то, о чем они говорят.

Александр беспокойно прошелся по кухне, собираясь с мыслями. То, с чем она столкнулась, казалось ему очень даже близким и знакомым. Как часто он становился свидетелем, а иногда и участником семейных ссор. Отец неоднократно высказывал своей жене и еще маленькому ребенку свое пренебрежение и заставлял их чувствовать вину за то, что он один много работает и прикладывает усилия, чтобы быть главой пусть и маленького, но семейства. Жена недостаточно радовалась ему и часто закрывалась в одиночестве, утешая свою грусть сном. Сын был слаб физически и бесхарактерен, не способным прислушаться к строгим отцовским замечаниям и думающим только о проведении времени с друзьями. Александр был полным разочарованием в его глазах. А когда, раз в год, звонили брат и сестра Марии, это всегда заканчивалось скандалом. Отец не любил любое вмешательство в их семейную жизнь, а младшая сестра и старший брат Марии между слов во время поздравлений с годовщиной или Рождеством упрекали его за меланхоличное преображение некогда жизнерадостной средней сестры.

Но у Виктории ведь все совсем иначе. Их семейные узы невероятно крепки из-за взаимной помощи друг другу. Если у кого-то проблемы, все поддерживают друг друга (почему при этом Виктория была довольно скрытной, он списал на чувство стыда делиться тем, что над ней кто-то издевается, да и она не горела желанием впутывать семью в школьные дела). Он наивно предположил, что она утрирует, из-за эмоций преувеличивая настоящую проблему. Ведь просто так, внезапно, не может случиться настоящая семейная катастрофа, должны быть какие-то предвестники чего-то нехорошего, из-за чего могли возникнуть подозрения, но она ничем таким не делилась.

Ему нужно было просто успокоить ее на ночь, а завтра провести время вместе и поговорить по душам, обсудив все подробности. Как раз за ночь эмоции улягутся, напряжение сойдет на нет, и она сможет быть более объективной, чтобы принимать реальность такой, какая она есть. Виктория не должна терять уверенность в своей семье, он не мог позволить повториться катастрофе, настигшей его собственную семью.

А: Все не так, как тебе кажется. Это не конец. Твоя семья очень дружная, ты сама говорила мне об этом. Ты не могла ошибаться все это время.

В: Алекс, но я прямо в этот момент чувствую, что все так, как они сказали. Они лгали. Все они. Я одна была слепой дурой и всем верила, заставляла верить себя, что все хорошо. Но это не так, совсем не так.

А: Понимаю. Но послушай меня: все будет нормально. Если тебя обманывали, завтра этот обман вернется. Не расстраивайся, прошу тебя. Могу я услышать твой голос?

В: Нет. Нет. Я сейчас ужасно заплаканная. Не могу.

А: Все хорошо. Попробуй уснуть, ладно? Завтра мы поговорим. Постарайся не запугивать себя. Если что – я всегда рядом. Можешь позвонить мне или написать.

В: Хорошо. Спасибо, Алекс.

Налив полный стакан воды, он на одном дыхании опустошил его, минут пять просидел за кухонным столом и уже собирался лечь в постель, как снова раздался сигнал телефона.

Проведя пальцем по экрану, Александр открыл новое сообщение и, тяжело выдохнув, приготовился к чему-то кошмарному. Он нужен Солнышку, которой сейчас было очень плохо.

Ее всегда грамотная речь походила на бессвязные обрывки. Сообщения стали со временем содержать всего одно слово, и чаще всего оно было с опечатками.

Александр смотрел, как поток сообщений с едва слышимым сигналом продолжал расти и подниматься все выше, и перестал вчитываться в текст. Свернув сообщения, он без единой мысли в голове смотрел то на строку со временем, то на процент заряда устройства. Сообщения продолжали доставляться, он пару раз поднимал взгляд, привлеченный вниманием на звук уведомления, и от их содержания ему стало не по себе.

Она была в панике. Ей нужно было успокоиться.

Нестерпимая жалость жгла его беспокойную душу, но найти подходящих слов он все не мог и поэтому просто позволил ей высказаться.

Вновь открыв сообщения, Александр перечитал сбивчивый рассказ, щедро сдобренный эмоциями. Она выражала все свои чувства более ярко, чем акцентировала внимание на действиях других людей. Чувства отравляли ее, а он не мог дать ей противоядие.

Отвлечь ее? Но на что? Что поможет ей перестать фокусироваться на негативе?

Прошло минут десять его молчания. Закрыв глаза, Александр сидел за столом, прижав телефон ко лбу ребром холодного металла. Устало выдохнув, он протер сонные глаза с мыслью, что организм морально выдохся и требовал дозу сна и полного отключения от реальности.