Над русским шиком – по одной любви

Направив тонкий флирт внутри – глуши.

Ты был мне нынче городом – отвесным,

Ты падал в них от личности, но – прежде

Игрался в том – кто в Ницше передумал

На ощупь слова в страсти – согрешить,

Но сделать мир прекраснее – под жажду,

Где русский стиль виляет снова – криком,

И сделав ровный шаг к лицу – нам виден,

Как чувство в нигилизме – поспешить,

А после сделать шаг в любви – навстречу

И выделить там мир свой, как – предтечу,

Чтоб сложный дом напротив – теоремы

Сбивал бы гранью вечности – души —

Ту пагубу над русской болью – если —

Ты сам живёшь по пермскому – ущелью,

И где-то ходит к чувствам – отвращение,

Чтоб дать себе заветный мир – на мель

Такой вот воли ласки, чтобы – мудрость

Играла в стиль обычной благом – жилы,

А ты не шёл мне в ясности – движением,

Но видел ницшеанский светоч – в руку,

Когда ему не сложно вдеть – приметой —

Там общей боли стержень или – маску,

Но выключить свой ветер – как подсказку

Над пермской остановкой – возле сердца.

Где ты нашёл свой дом и меньше – боли

В глазах уже почувствовал – над смертью,

Которая прошла уже над – кровлей

И нет теперь потребности – страдать,

Но выше жить под лаской – над основой

Той сердцем жилы, где бы – необычно —

Ты стал уже – на пермской воле жирной

Там лучше в день достатка – мерно жить.

Забавляя волю пишет идеалам – свет

Как внутри на искусстве пришёл – по себе

В Волгоград, чтобы думать уже – наяву,

Что в лице забавляешь ты мерно – подряд

Тот огонь от вещественной воли – в ряду

И не можешь уладить ту честности – явь,

Вслед последнего кроя молчания – вдаль,

Словно сосны мелеют – тому не родясь,

Но украдчиво будут там думать – опять.

Я иду и внутри волгоградской – степи —

Стало холодно в крене такого – в ответ,

Где за дымкой сегодня не видишь – пари,

Но уловишь в душе мимолётный – совет,

Ты – нажав на педаль уникальности лишь,

Чтобы видеть искусственный берег – души

Или волю свою под судьбой – записать

В диктофонной реальности – нового вида.

Я лицом эту смелости грань – поднесу,

И однако, не буду там думать – на суд,

Но в любви волгоградской поэзии – лить —

Свой ответ современности, чтобы хранить

День в душе молодёжи, а может и – рок,

Где за волей играет в почтенный – пророк

Мне уже – неоклассики старая тишь,

В том, что ночью ты сам не умеешь – её

Забирать в этой призраком ночи – отнюдь,

Но искать волгоградские топи – под флирт,

Где и космос уже не винит – потому —

Мне обычный рассвет под реальностью – тут.

Он упал мне в коленях на жизни – сквозь сон,

Забавляя там волю под сердцем – в тиши,

Но за каждым мне камнем играет – пароль —

Это близкое общество, чтобы – глушить

Снова ненависть пробного цвета – о рай,

Без которого сложно, умнея – пройти —

Повседневности дух обывателя – в крае

Обнадёженных миру претензий – прожить,

Или снова влюбиться от мысли – порой

Между стилем понятного толка – на раж,

Что играют в пути идеалами – тон —

Там такой пустоты волгоградского – рая,

Где виляет им свет над итогом – спешить

В постоянном своём интересе – под вид

Удивлённого общества, где бы – капризом

Слышал тонкие, русские речи – в мотиве

Или шёл между ровной оценки – понять,

Что такой ты на свете не можешь – уже

Обращать волгоградские ливни – нам дольше,

Чем в глазах за способностью им – поменять

Смогут жилы внутри от искусства – тому —

Это утро – в надменности большего ада,

Где бы русский не видел причину – грустить,

В идеальное вдумавшись – в небо прельстить

Или сделать там день парадокса – на ладан.

Городское поколение взглядов – говорить

Тольяттинские образы мне – плыть

Не могут на конечности – восторгов,

В тольяттинскую строгую их – нить

Внутри возьму, чтоб эго – рассчитать,

И вынув смелый опыт – между счастья

Я буду в городском уже – томлении —

Иметь свободный выдох, чтобы – время

Мне внутрь искало сердце всё – прощать.

А там – звезда из жизни между склона

И верх внутри циничной пользы – рода,

Он думает под взглядом – отражаться

В той пропасти любви, как недр – погод,

Где было всё в Тольятти – между нами

Там смирно и быть может – небу ладно,

Что стал там дождик в бытие – угадывать

Вороний облик личности – под флирт.

Он будто бы приял сегодня – в дружбу

Свой день в кону тольяттинского – смысла,

Но ты не сам рискуешь или – в жадность

Посмотришь в день огромной – былиной

Наотмашь миру цельному, чтоб – русский

Тебе он был – неимоверно к завтра,

А после смертной жилы – стало время

Опять спокойно в чувствах – говорить.

Там был медвежий склон души, а – роли

Мне стали взглядом будущего – к чистой

Серьёзности ментальной – словно в долге

Нет робы вешней или злобы – тайной,

Но вижу ветер к радости – под дружбой,

Я вся, в горящей смыслам – перспективе,

Чтоб взгляд тому угадывал мне – ливни

В глазах людей тольяттинских – веков.

Идут мне дни, а ты мечтаешь – больше

Поднять сегодня пуд творений – в жалость,

Но в русском поле видишь к слову – мирно

Ты здесь финал манерной догмы – страсти,

Он будто по людской харизме – крикнул,

Что нет большого плена выжить – если —

Ты стал уже понятным в чести – здешним,

Гротескным чувством – у души подъезда.

Там видишь дом по каменной – примете

И свет в глазах не отражает – слабость,

Он верит, что тольяттинские – ветры

Обдуют смертный образ – безвозвратный

И слепят им следы, когда бы – страшно

Внутри сегодня стало мне – под дружбой,

Но ты не умер, просто стал – не нужен,

Как лёгкий лист осенний – по соседству.

Теперь лежишь, в тольяттинское – веря

Одно душе строительство, что – время

Тебе укроет вихрь такого – в чувствах —

Сегодня повторения быть – глубже —

На каждой боли в странной – остановке,

Где стиль внутри по каменной – примете

Отстроит город будущего – в цвете —

Тольяттинской особенности – к встрече.

Объяснение права – к внутренней жажде

Нет мне внутри объяснения – прав —

Думать, что ветры несутся там – лично

В махачкалинский наотмашь – Арбат,

Чтобы искать там приземистый – вид,

Или споткнувшись – понять между сердцем,

Что объяснение к внутренней – дверце —

Стало менять относительный – взгляд.

Вдаль забираюсь под личностью – там,

Снова рискую пройти между – юга,

И где наутро там лучше – продам —

Ту неподъёмную смерть – между нас,

Чтобы искать свой простительный – глаз

В жажде пути, повторяя – поэтому —

Ветер в глазах между городом – стрел,

Что понимают то утро мне – в шанс.

В махачкалинской игре между – пепла,

Или качаясь под риском, где – даже —

Стало критичнее выдумать – слаженно

Вид одинокий, чтоб думать – под взлёт

В каждой такой необычной мне – робе,

Что объяснил ты ей право – в утопии,

Но недопонял всю сочность – привычек,

Будто бы сам этой смелостью – дел

Стал бы другой обыватель – за кучей

Смелости большей, а может – могучей,

Словно и там ты вникаешь – от смерти

Внутрь городского Арбата – в тот день.

Махачкалинский орёл между – сердцем

Вылечил тёмный остаток – под квантом,

Где идеал был сегодня мне – слажен

В теле пригодном ожить бы – на месте

Или искать там судьбой – между права

Внутрь идеальный ответ – под природой,

Что за собой ты не гонишь, а – модой

Стал бы внутри – точно русский герой.

В Махачкале снова внутрь – поколений

В видимой точности общества – к гениям,

Что на кону ты не веришь мне – завтра

Или летаешь там призраком – целясь —

В свод городской перемычки – быть рядом,

Точно касаясь под вечностью – к крыльям

Между свободой, чтоб выделить – ядом —

Слой повторений для счастья – под жизнь,

Но не иметь там причину – от жажды,

Как от кирпичного склона – сомнений,

Где бы ты сам не умел привирать – им,

Но подводить иллюзорный там – мел

В теле космическом сплошь – под укором,

В ярости медленной боли – быть жарким

Там обаянием к редкости – мысли,

Как бы другой, что в сердцах – не нажала

В том привидении к личности – меньшей,

Опытом прошлого, где бы мы – вместе

Стали гулять по Арбату под – песней

Жизни пути в веренице – той мглой.

Махачкалинской утопией – в смелость

Или реальной потехой близ – правды,

Чтобы делить там серьёзностью – раны

На отражении свойской – причины —

Быть повторением жадности – в жилах

Или лететь этим чувством – от завтра,

Махачкалинской поэзией – к смерти,

Что по прямой там мерцает мне – в дар.

Катает ветер символичный день

Катает ветер вдаль – твою примету,

Ты ищешь сердце внутреннего – рока,

По-русски может, вдумавшись – отныне,

И сделав шаг на пристани – под вой —

Внутри по барнаульской боли – смирной,

Где сам ты видишь символичный – ветер,

А он тебе в надеждах – отвечает,

Что мы прияли общество – случайно,

Но выше стали возраста под – кручей

Такой беды мне в сердце слов – могучей,

Что тают тёмным полднем – этим раны

И мне бежать сегодня – как-то странно,

Но выше звёзд по небу – только вехи —

Катают внутрь необычайно – веки.

Закрыв глаза под городом – там вжалось

Мне смутное предчувствие, что – близко

Идёт твой день по Барнаулу – в жалость,

Но нам в сердцах отгадывает – личность,

И мы не можем обещать там – в стенах

Крушить вопросы мужества – к пределу

Той важности прожить – слепое сердце,

Чтоб выдумать свой русский – этим мир.

Он стал теперь терпеть тебя – и воля

Настала в смертной оболочке – видно,

Что ты стоишь мне в белом – оперении,

Как ангел в сто свечей – напротив лично,

Но город видит поздней слову – ночью,

Как образ символический – в ответах

Там стал в окне мне закрывать – поэтом

Сегодня душу странную – поэтому.

Ты там придёшь и в белой маске – вечно

По русской смерти в жалости – притронешь

Свободу в пылкой страсти – незабвенной,

Но город в том преемственный и – мерный,

Где славно барнаульский водит – возраст,

Набрав сегодня в жилках слову – пользу,

Чтоб видно было опыт – человека,

Когда он стал бы временем там – болен,

Когда устал внутри прохлады – чувства,

И вжавшись сердцем не стоит – под грустью,

А только в белый скат души – проникнет

В такую боль на оперении – в чувствах,

Где мы лететь не сможем, но на крыше

Вольём свой день пути, как будто – птицы

Там стали символически под – сердцем —

Другой природой говорить – в смотрителе

И ждать, что небо образует – к шансам

Нам воды лёгкой поступи – близ мира,

Что ангел тот движением – отпрял бы,

Но он один внутри приглядной – жилы —

Теперь живёт под умыслом – нам верить

В такое поле вереницы – к лучшей —

Сегодня очевидности быть – случаем,

А может барнаульской, тёмной – дверью.

Что хочет вглубь обыденности – вжиться

По сторону такой вот боли – в разность,

Что люди не умеют в такт – кружиться

В строении моральной неги – завтра,

А только будут отражением – света

Парить в любви фамильного – искусства,

Где верит Барнаул, как будто – чувство

Осталось там – за неоткрытой дверью.

Ничтожество во сне

Ты несёшь мне сегодня – свой пепел ума,

Этот склеп из окна постоянного – рода,

Чтобы белые листья щемили – подряд

Разнородный ответ проявляться – под ряд,

И немного уклончиво думать – по вехе,

Что и сам ты – ничтожество или один

Постоянно не воешь от этого – в смехе,

Что любви притворился и странно – томим.

Только спал ты сегодня, немного – мелея,

Вслед той белой слезы или гостьи – от рода,

Как одна откровением стала – мудрее,

Мне, прикинувшись этому полю – на деле,

Что несёт там однажды и опыт – по свету

В постороннее чувство, наевшись – потока,

Где ничтожество странно играет – от смерти,

Чтобы стать, может гоблином – на тенете,

Может ведьмой иль рамкой, откуда – по краю

Я не буду в себе отжиматься, но – завтра

Станет личностью долго ходить – эпиграмма

На такой, постоянной вовнутрь – былине.

Ей несёшь ты вопросы в ничтожестве – если

Стало тело в глазах – посторонней причиной

Или сон по мгновению – страхом мужчины,

Что стоит в стороне необъявленной – вести.

Он молчит или думает в сон – поколений,

Как на русской причине необъявленной – боли,

Там пустил бы следы за моими – коленями

Или вышел, как гоблин в причастности – всей,

Что ничтожество пало под сон – на ответе

И за чёрной стеной нет плохого – поэта,

Есть лишь страх постороннего вида – привычек,

Что играются в каждом глазу мне – иной —

Повседневности долгого слоя – покрова —

Между каждой любовью, что будет – не ново

В этот сон проникать, но внутри – необычно

Открывать за ничтожеством – долгую смерть.

Ты нашёл к ней предел или страхом – на жиле

Стал сегодня угадывать смертью – причину,

За которой ты стал постоянным – мужчиной

Мне играться в глазах – этой новой повесы

Или в сон обращением стержень – от масти

Там показывать в цвете, как опытом – силу,

Как вопрос в кинофильме, где будет – обратно

Мне приемлемо спать на такой – высоте,

Что устал ты мелькать на пределе – раздумий,

Где играются козни под сон – между каждым

Одиночеством мысли, что знают им – даже

Эти тени вопросов, что можно – понять —

Целый мир – от ничтожества долгого рока,

Бесконечности мыслимой точки – порока,

Где у города в каждом окне – беспробудно

Ты вольёшь мне сегодня то правило – мудро

И не будешь играться под тенью – позора,

Под своей одиночеством жилой – направив —

Это утро, как новый виток – между правил

Быть сегодня в душе человеком – от слов.

Обезумел как грядущее – у страха жизни

Ты сам стоял напротив – для души

И ветер, как проявленная – правда

Тащил мне новый вызов – этим жить,

Чтоб думать под Ижевском – на удел

Такой вот боли личности, как – странно

Ты сам сегодня обезумел – к чувству,

Но стал немного старым, что – искусство

Застыло в склепе зеркала – прожить.

Потом упало в смерти между – нами,

И там, в глазах осколки – разлетелись

По собственным преданиям – быть снами,

А может в гиблой куче слов – намедни

Прожить свой сон из сердца – откровений,

Как русский стиль и мерно – между плёса

Обнять тот ад крамольного – в делении

Строптивой благом совести – под модой.

Ты видел дар её над страхом – жизни

И к счастью измерял бы длинный – фатум,

Ты весь теперь, как зеркало – в раскатах —

Стоишь и после меришь – подлый сон,

Как сам ты стал бояться жизни – падшей,

Но воин внутрь не оперил там – жилу,

И смерть, как будто дама – под пропавшим

Уснула в страхе ревности – к своей —

Свободе быть теперь – не отражением,

Но серостью под вольной негой – выше,

Где мы не ищем свой поток – в движении,

Но станем думать на Ижевске – тише,

Где день в глазах по ветрам – рассекает

Мне сон намедни новый, чтобы – в склепе

Там видеть томный образ – на портрете

Внутри своей потребности – согреться

От смерти под готическим – раздольем,

Где дама ходит, внутренне прижавшись

В оконный светоч мудрости – делений

На кванты отражаемого – завтра,

Что стал сегодня зазеркальем – сильной

Ты ей внутри погоды, чтобы – стихло —

Там позднее строение быть – модой

И может вдаль опричником – наивно.

Когда бывает под Ижевском – странно

Там думать между личностью, и встретив

Играть тому с медведем, как пожаром —

Он смог бы отвечать на склон – столетий,

А может в русской близости – прижаться

К культуре символизма, чтобы – встретить

Там новый ад напротив – смертной жилы,

Где сон уже, как в ярости – прижитый —

Тебе сегодня думает – под встречей.

Где ты стоял напротив – в зазеркалье,

Как русский дух в отметинах – на слове,

Как явный стиль устройства – этим верить

В ижевский поводырь внутри – столетий,

Что моден он под белой кровлей – мира

И сам тому не может бы – проснуться,

Чтоб страх от жизни разомкнуть и – сдуться

К приятной боли предвечерней – лени,

Когда она, поддав манерой – странно —

Меняет облик зазеркалья – в метре —

Твоих идей, а может жизни – страха,

Где ты бежишь, не думая в том – терпко,

Но дух застыл по русской глади – мира

Над зрением такой вот смерти – или —

Он сам теперь не может – в подозрении

Иметь свободный космос – между жизни,

Пускать любви страдание – под маской,

Чтоб русский воин верил вдаль – причиной,

Что там он – в зазеркалье видит ровно

Одну себе возможность быть – мужчиной

И встретить полный светоч – накануне,

Прижавшись к жизни будущей, где – роли

Мне вьют в глазах предельной топи – ярко

Ту даль любовной мудрости – помаркой.

Мир людей из отнятого Солнца – сна

Прочертил мне у Солнца – такую игру,

Что Хабаровском может упрямо – ему

Быть сегодня милее иль пробовать – жить

Над пространственной болью – уже для людей,

Где и Солнце не чертит последнее – в ней,

Но украдкой зальётся, тому – покорившись

Над судьбой от последнего месяца – жившим,

Мне уже – по хабаровским ливням теперь.

Я их буду держать наготове – под видом

Там любви отношений, парящих приливом

От извечности водной своей – теоремы,

Что отнял ты возможностью дух – от своей

Монолитной любви, и немного мне – сыщешь

Там последнего космоса в дар – между нами,

Где не люди мы больше, но стали – меняя —

Отражаться в критичности ближе – ветвей

Над другой параллельностью в дар – откровений,

Где у города много там в жизнь – привилегий,

Где стоял бы мерцающий облик – над ночью,

Словно лунный манер мне сегодня – упрочит

Космос снова посредственный или – лелея

Станет словом пути по хабаровской – тени

Прижиматься от страсти к такому – строению,

Что и люди там видят свой берег – миров

Или духом фантастики стихло – над краем —

Только обликом Солнце, как в блюдце – играет

Там оно мне на небе, но думает – просто

Жить теперь между ветра – по-русски у роста.

Засыпая под дюжий ответ – всё под креном

Неба тёмного образа в бликах – Вселенной,

Где хабаровских чаек не видел бы – тоньше,

Чем строительный берег над мачтой – такой,

Что и Солнце не гложет уже – в повторении

Там погодному сну – эту страсть между нами,

Где у слов городского стремления – падать

Сможем снова в пародии к жизни – под блажь

Этим веком мечты, чтобы воды там – тише

Стали к редкой примете под свет – мановений

Или думали в личности подлинной – дальше,

Что вопрос ты задать бы хотел – на откос,

По которому светом для сна мы – не верим,

Что идёт под хабаровской кручей – поверив,

Что устали внутри наблюдать этим – томно

Свой космический вид идеалов – по сказке,

Но играясь в таком откровении – славном —

Так не любим блуждать этим опытом – или

Расставлять символический мир – на картоне

В отпущении к благу там мыслей – насквозь

Городской диадеме – созвучной под маской

С обещанием думать на нервах – подсказкой,

Что уловишь ты свет этой формой – далёкой

И не будешь играться в тоске – одинокой

Под хабаровской кручей в любви – на мгновении,

Где отлито мне Солнце не отнятой – гранью,

Что идёт от возможности сделать – примету

На втором диалоге внутри – созерцания,

Но осталось там чувство такое бы – свету,

Что корить ты не будешь в себе – привидений,

Только встанешь Хабаровском – на диалектах,