Голос Рыка

«Бежать!» — кричал инстинкт. Но рассудок тут же подавил его. Судьба привела в самое логово. Глупо уходить с пустыми руками.

Толик огляделся. Знакомый коридор, он уже бегал по нему однажды. Тем лучше. Он подошел к двери напротив, тронул ручку. Дверь дрогнула и открылась. Комната была точь-в-точь как его: пустая койка с ремнями и стойка для капельницы у изголовья.

Следующая — все то же самое. А вот третья…

Рыков от восторга присвистнул.

— Кого я вижу, Владимир Арамович! — протянул он. — Какая радость! И ты, мерзавец, дождался своей очереди! Как тебе твой личный ад? Как тебе…

Толик не договорил, смысл говорить в пустоту - Зырянов спал. Но сон его был тревожным. Он метался и наверняка сбросил бы прикрепленные к голове наушники, но они тоже были на специальном ремешке.

Знакомая процедура. Только раньше он познал ее изнутри, теперь видел со стороны. Второе не в пример легче. Но и смотреть на мучения приятного мало. Пусть это и враг.

Несчастному снилось что-то страшное, он дрожал всем телом, лицо, покрытое испариной, исказила гримаса боли. Ему внушали рефлексы подчинения. Толик слишком хорошо понимал, что чувствует начмед.

Решение пришло само – перед ним ценнейший источник информации. Рыков сорвал с головы врага излучатели. Они были мокрыми от пота - мерзкий источник страданий сотен невинных!

— Проснись! — приказал Рыков, перестроив гортань. — Проснись и слушай!

Зырянов открыл глаза и вздрогнул, словно от удара. Лицо исказилось животным ужасом. Для него увидеть программиста, все равно, что продолжение кошмара — после шоковой дрессировки обнаружить себя в полной власти злейшего врага!

Но Рыков не был психиатром, да и церемониться с негодяем не собирался. Перед ним тот, кто виновен в состоянии Лены и смерти ее отца!

— Теперь я твой хозяин! — оглушил он Зырянова. — Я решаю, что тебе делать. Понял, или взбодрить твою соображалку?

— Да-да, я все сделаю! — пролепетал Кукловод. — Все, что скажете!

— Как работает программирование? - отрезал Толик, не теряя времени на предисловия.

— "Авиценна"... — Зырянов задрожал. — Она готовит организм. Раствор ждет сигнала "Зова", чтобы включить основную программу подчинения.

— То есть они становятся рабами? Все, кто пользовался?

— Не сразу. Все зависит от программы. Сначала вводится эликсир. «Авиценну». Он действительно лечит. Исправляет дефекты кровеносной системы, лимфатической… всего организма! И ждет код включения основной программы. Тогда клиент превращается в послушного исполнителя. А можно сразу залить раствор безусловного подчинения. Тот, который ввели мне.

— Потом как? «Зов» вам зачем?

— "Зов" — это ультразвуковой излучатель. Каждой дозе "Авиценны" присваивается уникальный код. "Зов" может отправить команду всем сразу или точечно — на конкретный номер.

— А стабилизирующий сигнал?

— Он... не дает сойти с ума, — Зырянов замотал головой. — Без него "мобилизованные" начинают дичать. Это как фон, который создает иллюзию нормальной жизни...

Толик ошеломленно смотрел на Зырянова. Он спрашивал про аппарат для пыток, а тот... описал "Зов"! Так вот в чем разгадка! Он же сам модернизировал софт программатора и "Зова"! А затем только исполнил инструкцию… и стал свободен? Точно! Его мозг стал автономен и независим от «Зова»! И теперь он не раб. Он... администратор!

«Свобода» не просто удалила зависимость — она перестроила его под самостоятельный режим. Никакого «стабилизирующего сигнала» ему не нужно. Он — не приёмник. Он — источник.

Ирония судьбы: до заражения он исправлял программу, после — она его.

— А что представляет собой «Авиценна»? — спросил он. — Почему она делает людей управляемыми? Из чего состоит?

— Я не знаю! Правда! — Зырянов увидел нахмурившегося Рыкова и торопливо залепетал: — Не надо, не делайте мне больно! Я не обманываю! Нам ее готовой привозят!

— Хорошо. Но сама эта дрянь… что в нее входит? Как выглядит?

— Главный компонент — раствор. Его нам поставляет главный компаньон. Под видом бананового спирта. Из контейнеров «спирт» сливают в чаны, обрабатывают программой, потом — в дозаторы. Добавляют в сыворотку — ту, что в яркой упаковке! Немного — в микстуру. А крема и прочая мишура — витаминные пустышки. Главное — то, что вводится внутривенно.

— Странно. Выпускаете товар и не знаете, что в основе?

— Но все так и есть!

— Почему владелец продукта не реализует его сам, а передает вам?

— Не знаю! — Зырянов затрясся. — Правда не знаю!

— Но ты же думал об этом?

— Да!

— Ну так говори, что надумала твоя светлая голова! С черными мыслями.

— Я не знаю… но мне кажется, они боятся, что если люди узнают настоящего производителя, то насторожатся и перестанут брать. Им очень важно, чтобы как можно больше людей пользовалось «Авиценной». Они даже бомжам раздают! Как благотворительность.

— Они? – Толик наклонился ближе. Вот оно, главное. – Кто "они"?

— Морвейны — сообщил Кукловод. — Кто они и откуда — не знаю. Я слова этого раньше не слышал. Это они сами себя так называют.

— Странно… Я, кажется, где-то встречал это слово. Да, точно в программах на твоем сервере… Ну и что твои морвейны хотят?

— Не знаю. Я виделся только с Тейвиком, он вроде главный у них. А еще видел Квейрона. У них такие клички… или звания. Когда прилетал Тейвик, то Руслан — он Квейрон — так вокруг него и стелился! А Руслан — старший среди морвейнов в Москве. Тейвику меня представил Паша Белгородцев, покойный. Он помог Тейвику выкупить завод, он же меня порекомендовал как врача и своего человека… Бин, этот Тейвик, приказал следить за Должанским. Но я знаю, что у Бина еще кто-то есть на заводе. Тот следит, все ли я сообщаю.

— Паучатник у вас что надо. А эти морвейны… — Толик качнул головой. — Ты не пробовал найти толкование этого понятия?

— Пытался! В библиотеке… один раз. Но не нашел. И боялся. Вдруг пронюхают! Порвут на кусочки! А из того, что нашел… только что это из черной магии. Но те, кого я видел, — живые люди! Хотя… может, и чертовщина. Но я с ними на узкой дорожке встречаться не стал бы!

— А конспирация им зачем? — Рыков прибавил давление в голосе. — Говори!

— Мне кажется, они террористы, — Зырянов вздрогнул. — По крайней мере, Бин уж точно. На вид чистый араб, вытянутое лицо, борода, четки перебирает! С людьми говорит, как будто мы из дерьма сделаны! Второсортный товар…

Толик резко замер, прислушиваясь. Шаги на лестнице. Приближаются.

— Ни слова, – его голос стал ледяным. – Помни: твое спасение во мне.

Он надел наушники на голову Зырянова, тот вновь забился в конвульсиях.

- Черт с тобой!

Злясь на себя, потерялеще несколько секунд на порчу шнура наушников.

Мучения прекратились. В душе не жалость – отвращение к пыткам.

Выскользнув в коридор, он прижался к стене. Звук шагов в противоположном конце коридора, затем заливающий свет.

Времени не было. Он юркнул в ближайшую дверь. Решётка на окне, просветы узкие. Но он уже не был «нормальным человеком».

«Кошка...», – мелькнула мысль, и кости уже начали перестраиваться, сжимаясь, чтобы протиснуться в щель. Главное — не переборщить.»

* * *

Звон разбитого стекла донёсся до них издалека. Горик с товарищами, тащившими Должанского, бросились к изолятору.

– Родион, Митяй – налево, я направо! Быстро!

В первой же камере Сартов увидел пристёгнутого к койке потного трясущегося человека.

– Это кто?

– Зырянов, – прошептал Должанский, впервые остро ощутив леденящий страх оказаться на его месте. – Его... дрессируют.

– А Рыков где? – нетерпеливо спросил Георгий. – Ваш беглец?

– Дальше, наверное. Или на другой стороне.

– Пошли!

– Вот он! – донёсся крик Митяя. – Уходит, держи!

– Не упускай! – рявкнул Сартов, влетая в комнату.

Но кроме Митяя, там никого не было.

– Где?!

– Ушёл, сука! – морвейн показал на разбитое окно. – В окно!

Родион включил свет, подошёл к окну и дёрнул решётку. Та даже не качнулась.

– Может, покажешь, как он это сделал? – ядовито спросил Сартов.

– Жора, клянусь, видел тень за окном! – растерялся Митяй.

– Это ветки качаются, – уверенно сказал Родион. – Их ты и видел!

– Но стёкла-то почему на улицу полетели? – Митяй ткнул пальцем в пустой проём. – Если бы изнутри били, осколки были бы здесь. Ты их видишь?

Георгий кивнул. В этом был резон.

– Но сквозь решётки не пролезть, – рассудил Родион. – Даже самовольщики на такое не способны.

– Так, не стоим! – спохватился Сартов. – Ищем везде! Это мог быть отвлекающий манёвр!

* * *

Толик вжимался в стену над окном, слыша каждый звук погони. Он висел из последних сил, не успев вырастить полноценные когти. Миллиметр за миллиметром подтягивался к крыше, уже сомневаясь, что сможет. Слишком надеялся на новые возможности, а они не сделали его сильнее.

«Мама пыталась приобщить к спорту, а я всё за компом сидел. Вот и досиделся...»

Сил не оставалось.

«Ладно... Выживу — с завтрашнего дня два часа на спортплощадке. Каждый день»

Он прижался к стене, ноги судорожно скользили в поисках опоры. Он уже готов был вернуться к решетке, как вдруг почувствовал носком правой ноги твердую опору. Скосил глаз - декоративный карниз, опоясывающий все здание!

Возликовав, Толик двинулся вдоль стены, растягиваясь и перетекая, словно пузырь в шланге.

И, как гром — вопль из окна:

– Смотрите, рука! – орал Митяй. – Я же говорил!

Заметили его правую руку, всё ещё державшуюся за решётку. Не раздумывая, Рыков взмахнул конечностью перед окном и резко дёрнул вниз.

– Вниз! Все вниз! – закричал Георгий. – Я видел, как он спрыгнул!

Замысел удался.

Толик двинулся быстрее. Десяток секунд — и они выбегут на улицу. Тогда он, на фоне стены, будет заметен как чирей на заднице!

К счастью пожарная лестница была рядом, несколько движений, и руки вцепились в холодный металл. Рывок, другой и ноги уже вступили на крышу. На нее он и повалился без сил.

Безопасность!

Относительная, но какая есть.

Фух, как хорошо просто лежать и не думать о спасении.

И вдруг:

– Пожрать принёс? – раздался незнакомый голос. – Если нет, сейчас вниз полетишь!

Рыков опешил. «Пожрать»?

– Эй, ты кто? – спросил он ультразвуком, предполагая, что сосед «заражён».

– Я? Я Степашка!

– Что здесь делаешь?

– Живу!

– Ну-ка, выйди, покажись! – потребовал Рык.

Лучше бы он этого не делал!

Усиленное зрение выхватило из темноты огромную косматую голову. Длинные, торчащие во все стороны волосы, буйная борода, начинающаяся под самыми глазами, и сверкающие белизной зубы. Кривой, не раз ломаный нос. Горящие голодным блеском чёрные глаза. Зрелище было не для слабонервных.

– Ты кто? – сдавленно спросил Толик.

– Дак, говорю же, Степашка, – терпеливо пояснил лохматый.

– Ты чего, панк, что ли? – не удержался Рыков.

– Зачем ругаешься? Я не... А кто это панк? Питух, что ли?

– А чего это ты… такой, заросший? – Рыкову удалось наконец взять себя в руки. Одежда аборигена представляла собой жалкие лохмотья, до такой степени грязные и засаленные, что добрый хозяин не надел бы их даже на пугало.

– Ладно, Степашка, не обижайся. Панк — это просто модный парень. И не бойся, я друг. Я такой же, как вы, – мягко сказал Толик. – А ты давно здесь живёшь?

–Да уже третий день… – Киборг задумался. – Нет, больше… Как после вызова вылезли, так и живём. Днём на чердаке прячемся, а ночью выходим.

–А домой чего не идёшь? – удивился Рыков. – Зачем прятаться, шёл бы к семье…

Договорить он не успел.

Внизу – крики: «Вот он!», «Держи!», затем выстрел.

Степашка стрелой метнулся к краю крыши. Толик – следом. Метрах в тридцати от больницы лежал тот, в кого стреляли. Возле него росла кучка вооружённых людей.

– Твою мать! Марго подстрелили! – Степашка с досадой покачал головой. – Если ещё и Манай засыплется, опять без жратвы останемся!

Толик с удивлением посмотрел на него. Человека убили, а он о еде!

– Да ты не смотри так! Ничего с Марго не случится! Полежит и очухается! – сказал Степашка, заметив его взгляд. – Меня самого уже раза три убивали.

Приехали, — подумал Толик. Вот повезло-то, придурок в соседях.

– Лишь бы башку не разнесли, – продолжал лохматый. – А если в другое какое место — ерунда.

– Смотри, куда это её? – Рыков увидел, как несчастную Марго поволокли вглубь территории. Тащили за ноги, голода подпрыгивала на неровностях. Толика передёрнуло.

– Цела! – обрадовался Степашка. – Головешка-то целехонька!

– Да что толку? – обозлился Рыков. – Вон кровищи сколько! Видать, в сердце всадили.

– Пустое! – отмахнулся абориген. – Они нас «убивали» — сердце останавливалось, дыхание пропадало. Мы и сами думали — всё. А потом… через час, через день — просыпались под землёй. Лекарство, что на нас испытывали, не даёт умереть. Но только если голова цела. Вот они и решили: раз сердце не бьётся — значит, мёртвый. И закопали, чтобы с глаз долой.

Толик смотрел на него с нарастающим ужасом и жалостью. Бред? Но в голосе «Степашки» не было лукавства. Бедолага... До чего же человека довели?

– Только потом на хавчик пробивает, – продолжал самовольщик. – Когда нас в первый раз похоронили, мы полгода под землёй ползали, одними земляными червями питались. А если мышь или крысу поймаешь — так праздник.

– Полгода? Под землёй? – Рыкову стало казаться, что он сам сходит с ума. – Как это может быть… Почему?

– Ты бы попробовал с наше помучиться! Знаешь, какие опыты над нами проводили? Я бы раньше умер, да не давали! Не получалось… Потом мы с Манаем придумали, как не дать нас оживить! Аппаратуру им там так накрутили… они пока разбирались, про нас и забыли! Вот с перепугу всех троих и зарыли! В крайний раз… Глубоко, экскаватором копали. Чтобы спрятать хорошо, убийство на себя не вешать…

- Ни хрена не понял! Что значит в последний раз. А до этого? Они, что не знали, что вы оживаете?

- Они-то знали, да начальству сообщать опасались. А так мы вылезем живыми, они нас как новых представляли. Начальству. Может денежку какую на этом делали, не знаю. А вот когда аппаратуру им покоцали, вот тогда в последний раз и засыпали.

Толик окончательно запутался. Может, под словом «умереть» Степашка понимает нечто другое?

– Как это зарыли? – попытался подловить его Толик. – А как же семьи? Вас никто не искал?

–Да кому мы, бомжи, нужны? Какие семьи… мы про них и до завода не помнили.

Рыков был поражён. В словах самовольщика было столько безразличия, что это укрепляло мысль: рассказ — бред.

–А почему же вы выползли? Зачем попадаться на глаза мучителям?

–Дак на днях «Зов» включили с такой силой, что мочи терпеть не стало! Достал он нас и там, под землей! Так придавил, что все пулей земли вылетели! Я как вылез, в дежурку пошел, ружьишко охранника подобрал, да расшмалял все! А потом на склад пошёл. Вот где кайф был! Отожрались за все время голодухи! Манай и Марго консерву… А я мясо…сырое. Так жрать хотелось, что на охрану уже не смотрели. Знали — всё равно им нас не убить. Сам захочешь помереть — не сможешь! Разве что голову снесут. А на деле, те сами кукухой поехали…

Толик вдруг поймал себя на том, что с удовольствием наблюдает, как Степашка брызжет эмоциями. Наверняка сказывалась полугодовая изоляция от «Зова»! Это открывало ещё одну сторону воздействия.

Но верить в бессмертие?..

–Ну, вы прямо совсем не убиваемые! – с иронией произнёс он. – А почему же тогда днём от людей прячетесь? Небожители подземелий!

–А кому охота опять под опыты попасть? – резонно ответил Степашка. – Я, как нас на улице подобрали, каждый день бога просил меня забрать. Если бы не голод, я бы и сейчас под землю ушёл. Вон и Манай тоже так говорит. Но у него и нюх, я тебе скажу, где найти еду, под землёй чует!

–Так он у вас добытчиком работает? – усмехнулся Рык. – Снабженец?

–Ага! Он и Маргоша! Она быстрее жратву приносит, только крысит сильно. Пока донесёт, сожрёт половину. Ну что ты хочешь, баба есть баба! – Бомж не уловил издевки. – Я здесь за обстановкой смотрю, а они носят. Вот и сегодня Марго первая нарыла! Торба вон, видишь, лежит, значит, не зря ходила. И сама кишку набила, и мне несла. Молодец баба, нигде не пропадёт! А какой пьянью до смерти была… А теперь бегает точно молодуха! Скоро хоть сватайся! Тем более приданое с собой таскает! – Абориген вдруг замолчал. – Чёрт, я и не подумал, она же такой голодной теперь вернётся. После смерти всегда так. Сейчас сбегаю.

Рыков не успел среагировать, как тот метнулся к лестнице и скорее слетел, чем спустился. Рванул к месту трагедии, схватил мешок и большими скачками понёсся назад. Через мгновение неутомимый киборг плюхнулся на крышу.

Дрожащими от нетерпения руками он развязал узел и вытряхнул содержимое на крышу.

Запах ударил в нос — густая, физическая волна гнили, плесени и концентрированной тухлятины.

Толик инстинктивно перестроил слизистую, приглушив обоняние до минимума. Но даже через фильтр — мерзость. Он отполз, чтобы не выдать себя рвотой.

Перевести дух он смог только на земле. Фу, до чего же мерзко! Неужели эту дрянь можно есть? Нет уж, уж лучше и впрямь умереть!

Глава 19

Должанский и Руслан вышли из дежурки как раз, когда боевики швырнули тело у бетонной лестницы. Длинные всклоченные волосы, грязная одежда, залитая кровью. Два пулевых отверстия в груди не оставляли сомнений.

– Да это же не он! – Должанский с отвращением смотрел на труп. – Это... женщина! Как можно спутать эту... с программистом? Рыков — мужчина! Нужно быть слепым, идиотом, или и тем, и другим сразу! И... она старая!

– Не умничай! – одернул Уколов. – С вами, балбесами, не постареешь! Кто это?

– Откуда я знаю? – возмутился Вадим Александрович. – Убиваете кого попало, а потом у меня спрашиваете. Женщина. Больше ничего сказать не могу.

– Какой ты у нас глазастый! – усмехнулся Сартов. – То, что это женщина, мы ещё там разглядели! А притащили сюда, чтобы спросить, почему у тебя по заводу самовольщики, как проститутки по Тверской, шляются?

– Я повторяю – понятия не имею, кто это! Вы здесь людей убиваете, а я должен угадывать? – распалился Должанский. – Я не…

Громкий выстрел прервал его. Сартов разрядил «Беретту» прямо в голову несчастной. Череп разлетелся, как спелый арбуз.

– Вот теперь её убили! – констатировал Георгий в наступившей тишине. – А до этого – только дырок наделали.

Вадим Александрович, не в силах смотреть на бьющий фонтан крови отвернулся и сглотнул.

«Господи, как же я ненавижу этих уродов! Зачем я вообще ввязался в это?»

– Если это не тот, кто нам нужен, тогда кто? – Квейрон игнорировал состояние директора. – Хорошо, ты её не знаешь. Но как-то ведь она здесь оказалась! Может, твоя работница?

– Моя? – возмутился Должанский. – Мои в таком виде не ходят! Я им плачу достаточно…

– Платишь? Ты? – многозначительно усмехнулся Уколов. – Ну-ну!

– Может, всё-таки знаешь? – встрял Георгий. – А если подумать?

– Да я её в первый раз вижу! – открестился Вадим Александрович.

Он был убеждён в своей правоте… и вдруг вспомнил. Он видел её труп раньше – в подвалах, после «сбоя». Тогда он приказал закопать и забыть. Не потому что не помнил – потому что не хотел помнить. Кто станет думать о бомже, которого «официально» похоронили?

– Если не твоя… Тогда за каким хреном она ночью по территории бродит? – спросил Руслан. – Вадик, твою мать, что за бардак ты здесь устроил?

– Это не я устроил, а мой зам! – парировал Должанский. – Ваш человек, между прочим! Это он «Зовом» пригнал сюда со всей Москвы придурков. Распугал охрану, деморализовал обстановку! Я был вынужден его остановить!

– А мне почему не сообщил? – в голосе Уколова зазвучало подозрение. – Почему сразу в переделку послал?

– Зырянова сюда Тейвик назначил. – Напомнил Вадим Александрович. – Что я вам должен был сказать? Что завод подвергался набегам? Или, что Зырянов игнорировал мои указания и проводил мобилизацию без согласования? Устроил здесь…

– Ладно, эти песни мы уже слышали! – отмахнулся Руслан. – Что с твоим Рыковым делать прикажешь?

Должанский опешил от нелепости вопроса. Как что? Искать!

– Программист ещё на заводе, – предположил директор. – Нужно взглянуть на приборы…

Он развернулся на каблуках и зашёл в дежурку. Остальные ввалились следом.

Вадим Александрович торжествующе ткнул пальцем в зелёный светодиод.

– Видите? Датчики нарушения периметра не сработали! Беглец здесь!

– А где он мог спрятаться? – поинтересовался Георгий. – Куда пойти? Где любил находиться?

– Да нигде! – генеральный развёл руками. – Рыков у нас и недели не проработал. Разве что в отделе автоматики?

– Родион, бери Митяя и проверьте! – приказал Уколов. – Нет, Георгий, давай и ты с ними, а то наломают дров… И помните – пацан Бину живым нужен! Разберёмся, кто ему помогал.

– Кто ещё, кроме охраны и Рыкова, находится на заводе? – вдруг спросил Руслан, глядя вслед уходящим. – А то вдруг выяснится, что здесь ещё с десяток бездельников шарашится. Сам видишь: Георгий злой, боюсь, как бы трупов не прибавилось.

Должанский вздрогнул. Только этого не хватало!

– Теперь уж и не знаю… никого не должно быть, – пробормотал он. – Но после той атаки могли остаться те, до кого не дошёл приказ.

– Бардак, – с холодным презрением процедил Уколов. – Ну и бардак же ты здесь устроил.

– Кто бы что ни устроил, – огрызнулся Вадим Александрович, – но теперь вы наконец видите, в какое положение нас поставил Зырянов? Я был обязан его остановить. Хотите – включу видеозапись вчерашних прорывов. Там есть что посмотреть!

Уколов с интересом посмотрел на генерального.

– Что же ты раньше молчал? Давай, немедленно!

* * *

Дожидаться утра Толик решил в своём бывшем кабинете. Маршрут он знал, где устроиться на ночь — тоже. Но главное — необходимо было занести всё, что он узнал, на диск. Своего рода исповедь и инструкция для Филипенко. Мало ли что случится — хоть след останется. И копию на свой сервер, открыв доступ… ну, хотя бы Джаврову.

Стоп. А почему только ему? Надо дать всем, кому небезразлична судьба человечества. Человечества... Ух ты, как громко. Пафосно. Но разве не так?

Террористы…Или как там Зырянов их называл? Морвейны? То, что они заманивают мир в ловушку — это факт. Сколько людей уже стали их рабами? Сколько солдат пополнят их армию? Каждый день расходятся тысячи упаковок «Авиценны». Каждый день тысячи обманутых, включая высококлассных специалистов, превращаются в покорных, безвольных киборгов. Прикажи — и они пойдут убивать. Сделай такого моряком — протаранит корабль. Лётчиком — запустит ракету. А если заражённый — генерал? Или... президент?

Толик похолодел. Политики... они же одни из первых должны были хватануть «Авиценны»! Господи, да это же... катастрофа! Выходит, любым государством может править марионетка?

Нет, этому надо помешать! Разнести излучатель! Но что это даст? При доходах ФАЗМО можно построить новый. И не один. Десятки, сотни усилителей по всем городам и странам! Не зря же у ФАЗМО такие мощные серверы и широкополосный интернет. Наверняка свой «стабилизатор» уже раздают в другие города.

Рыков поёжился. Что делать? Уничтожить завод? Построят новый. Не в Москве, так в Питере… или в Китае. Десятки таких заводов!

Нет, это не выход. Нужно что-то неординарное, соответствующее масштабу угрозы. Привлечь внимание? Выложить всё в сеть? И что? Без мощной рекламной поддержки это сообщение утонет в общем шуме.

А кто сказал, что он должен делать это в одиночку? Есть Джавров! Слить ему информацию — и дело с концом! Он профессионал. Это не решение проблемы, но шаг вперёд. Лучше так, чем бездействовать. Если он не может одолеть врага в одиночку, пусть информация дойдёт до того, кто найдёт способ.

Знакомый путь к отделу автоматики занял несколько минут. Рыков тщательно осмотрелся — быть застигнутым врасплох сейчас было непозволительной роскошью.

Открыть дверь оказалось делом секунды. В зале царил полумрак, дисплеи серверов погасли, свет проникал лишь с улицы сквозь жалюзи. Но разве это могло быть помехой? Легкая коррекция зрения — и стало светло как…

Что это?! Рык напрягся. Что-то — он ещё не понял, что именно — кричало об опасности. Но что? Может… Нет, не может быть! Под дверью его кабинета светилась узкая полоска. Слабая, едва заметная.

Он пригляделся. Не свет от ламп — тот был бы ярче. Его осенило: экран! Только он мог дать такой отсвет.

Но кто мог работать в такое время?

Толик усилил слух, но не услышал ничего, кроме тишины. Может, не выдумывать? Шарахнуть ультразвуком? Нет, не пойдет. Слишком много аппаратуры, связанной с этим диапазоном. Хотя сама идея… Он вспомнил передачу о инфранизких частотах. Колебания ниже семи герц могут вызвать панику, даже смерть. Связки он перестроит, но как защититься самому? Сделать себя глухим на время? А если звук воспринимается всем телом?