Голос Рыка

Сайфулла Мамаев

Голос Рыка

ГЛАВА 1

Кондиционированный воздух приятно контрастировал с жарой на улицах Москвы. В большой зале серверные стойки — графитово-черные, без единого огонька. Ни звука, ни вибрации. Только холод и тишина. И множество тайн, что хранится на десятках дисков.

Анатолий Рыков, завершивший обучение в МГУ почти год назад, терялся в ответах: для решения каких задач обычному фармацевтическому заводу Москвы — сокращенно ФАЗМО, - могли понадобится такие вычислительные мощности.

- Впечатляет?

Вопрос задал коренастый бородач лет сорока. Его представили Рыку, как Филиппенко Анатолия Викторовича — заместителя директора по информационным технологиям и начальника вычислительного центра.

- Еще бы, - вырвалось признание соискателя должности программиста. — Не представляю задачи, требующие такого… изобилия.

- Поверь, они есть. — Филипенко заглянул в анкету. — Рык. Твой сетевой ник сокращение фамилии или грозное прозвище известного хакера?

Толик едва скрыл улыбку. Бородач угадал: ник «Рык» родился из фамилии. Но потом он стал настоящей угрозой в андеграунде. Все считали его главой группировки, хотя он действовал в одиночку. Ирония судьбы — сам Рык не наносил вреда. Он ломал защиту из чистого любопытства, оставляя на прощанье инструкцию по её же усилению. Откуда о нем взялись легенды, что ходили среди узкого круга посвященных, сам не понимал.

Про вакансию в ФАЗМО, или в простонародье «Шаталовке», Рыку настойчиво подсказала мама. Врач-гинеколог с массой связей, она, судя по всему, уже успела все согласовать — собеседование прошло на удивление гладко. Толик предпочитал думать, что все решили его навыки.

- Совпадение, - Толик привык отвечать на этот вопрос. — Такое случается.

Филиппенко кивнул, его предположение подтвердилось.

- Сайт… - замдиректора назвал популярный адрес. — Зайти сможешь?

Рыков вскинул брови. Серьезно? Вот прямо сейчас сесть и перед почти незнакомым человеком намотать себе срок? А, впрочем, он же знает, как сделать так, чтобы не попасть под статью.

- Могу попробовать. Нужен инструмент и выход в сеть.

Анатолий Викторович встал, взмахнул рукой в приглашающем жесте.

Рык покачал головой.

- Перезагрузите и зайдите заново. — Рык не спешил садиться в предложенное кресло. — Я хочу посмотреть загрузку.

- Ты принят. - Филипенко улыбнулся. — Но заниматься будешь не хакерством, а антихакерством. Слишком много людей пытаются узнать наши секреты. Твоя предусмотрительность и осторожность, лучшая рекомендация.

- Неужели у… извините, аптеки, такие секреты? - Толик не сдержался, тот вопрос, что мучил его после разговора с мамой, сообщившей о предстоящем собеседовании. — Состав лекарств?

Он ожидал услышать про патенты или формулу нового аспирина, но Филиппенко дернул щекой, и его голос стал тише и плоским:

— Поверь, ты не захочешь их знать.

«А вот и тайны! Неужели слухи не врут?» - По коже Рыка пробежала холодная волна, не имеющая ничего общего с климатической системой зала.

И пока он пытался осмыслить ответ, будущий босс протянул руку для прощания.

— Жду тебя завтра утром. Опоздания у нас не приветствуются.

* * *

Дождь, моросивший все утро, но не принесший желаемую прохладу, отступил и дорогу домой ничего не омрачало. С чувством нетерпения думая о завтрашнем дне, Рык сдал охраннику на проходной временный пропуск и, вздохнув, решительно вышел на улицу. Уходить не хотелось - какая же там шикарная техника! Будто в будущее попал! Ничего, теперь у него есть настоящий пластиковый - пусть и тоже временный пропуск, один день можно и подождать, завтра это будущее станет для него настоящим.

Спустился в метро. От завода, расположенного в десяти минутах ходьбы от станции метро «ВДНХ», и до станции «Свиблово», где на улице Амундсена в новой шестнадцатиэтажке жил Анатолий, ехать минут пятнадцать. Но на сей раз Рык даже не заметил, как проделал этот путь. Он был весь поглощен мыслями о предстоящей работе, мечтами об открывшихся перед ним перспективах. Но более всего его удивила фраза о секретах производства.

Что стояло за словами нового начальника? В народе давно бродят байки о высокой смертности на заводе, но это скорее возрастное, завод старый и персонал такой же. Или Филипенко так подчеркивает важность труда антихакера? Будет интерес к работе? Скорее всего…

— Молодой человек, вы выходите? — Недовольно‑ворчливый голос пожилой женщины вернул Анатолия в реальность.

— Нет! — машинально ответил он и тут же заметил, что проехал свою станцию. — То есть да!

Черт, проехал! Совсем отключился.

— Так выходишь или нет? — Женщина скривилась и, презрительно поджав губы, окинула Рыкова взглядом с головы до ног, — Нанюхаются гадости всякой, а потом сами не знают, что им нужно! Тьфу!

В другой день Толик, может быть, не сдержался бы и выпалил в ответ, что, в отличие от нее, старой карги, не нюхает, не колется и даже не курит, но на этот раз промолчал и шагнул вперед. Сам виноват, нужно внимательнее быть! Хорошо еще доехал только до «Бабушкинской». Мог и до конечной.

Дорога домой пролегала мимо продуктового, желудок напомнил — в холодильнике, кроме чеснока ничего съедобного нет. Купил пачку пельменей, бутылку кефира, хлеб и колбасу. Магазин был маленький, первый этаж соседнего дома — в таком найти хороший кофе не удалось. У всех пачек дата обжарки прошлогодняя. А хотелось хороший и свежий. Придется потерпеть еще день, но не покупать что попало.

* * *

Он проснулся за минуту до будильника — от внутреннего толчка, от предвкушения. Сердце билось часто-часто, как в тот день, когда он нашел свою фамилию в списках поступивших. Выглянул в окно: Москва сияла, вымытая вчерашним дождиком, и даже воздух, густой от поднимающегося пара стремительно высыхающих луж, казался ему сегодня свежим, обжигающе-радостным. Его было не остановить.

На проходной проблем не возникло, временный магнитный пропуск и код турникет принял так, как будто всю жизнь ждал именно его, а знакомая со вчерашнего дня дорога в вычислительный центр заняла от силы пару минут.

Рык так резво влетел в машинный зал, словно вот‑вот должна была стартовать первая межзвездная экспедиция, а он катастрофически опаздывает.

Филипенко, будто и не уходил с работы. Та же клетчатая рубашка навыпуск, та же давно не стриженная борода… но вот рядом с ним, метра в пяти, за соседним столом сидела ОНА!

Девушка. Светло-русая, хрупкая, вся какая-то лёгкая. Он бы, наверное, прошёл мимо, не заметив, — в универе встречались и ярче. Но она подняла глаза — и его пронзило. Цвет… коньяк - старый, выдержанный, дорогой… Умные, внимательные и… веселые. Готовые в любое мгновение украсить ее улыбку, засверкать яркими искрами, от которых всем тоже захочется улыбнуться в ответ. Но впечатлил не цвет, не разрез — а сам взгляд. Прямой, умный, и в глубине таилась озорная искорка, будто она только что узнала смешной секрет и готова была вот-вот им поделиться. От этого взгляда у Рыка перехватило дыхание, и по лицу разлилась глупая, счастливая улыбка, которую уже не спрятать.

— Толик, — сисадмин стоял рядом и наблюдал за Рыком, — ты не против, если я тебя так фамильярно? Тезка как-никак!

Рык оторвал взгляд от девушки, непонимающе уставившись на шефа.

— Что? А… да, конечно. Толик — отлично. А где моё рабочее место?

Филипенко хитро улыбнулся и, бросив быстрый взгляд на девушку, показал на дверь:

— Твой предшественник сидел там. Рабочее место руководителя сетевой безопасности. Теперь оно твое. Надеюсь, как опытный взломщик, ты найдёшь все дыры в нашей защите. Согласен?

Согласен? Да это же сбывшаяся мечта! Словно ему вручили ключи от технорая. Краем глаза следя за её склонённым профилем, он почувствовал не просто азарт, а жгучую необходимость доказать ей, что он не юнец, а профессионал.

— Ну вот и хорошо! — будто прочитав его мысли, отметил Филипенко. - Не страшно? Справишься?

Рык хмыкнул. Опять странные вопросы! Он ли не справится! Да он в лепешку разобьется, но в грязь лицом не ударит! Пусть только кто-то попробует сунуть нос в его епархию!

— Да ты не робей! — Усмешку Толика Филипенко понял по-своему. — Тут все настроено и само все крутится. Фирмы, работающие в сфере безопасности, нам первым присылают обновление софта, так что тебе только и остается, что вовремя его инсталлировать. Ну и еще следить за сбоями, если такие вдруг появятся. А уж если совсем запаришься, то смело проси помощи. Или я, или Ленка Панина, ну та, что сидит в основном зале, обязательно поможем. И еще лучше будет, если ты, прежде чем что-то сделать, посоветуешься со мной. Хотя бы на первых порах. Лады?

- Толик кивнул.

- Ну вот и чудненько! Да, и еще… - Анатолий Викторович повернулся к книжному шкафу и начал доставать с полки толстые фолианты. — На английском читаешь?

- Да, - коротко ответил Толик оглядывая большой дисплей и антрацитовый корпуса большого системного блока.

Не только читать, но и писать на языке Вильяма Шекспира Рык мог. Конечно, не как великий драматург, но все-таки неплохо. Да и говорил он довольно хорошо, все‑таки образование у него солидное. Но сообщать это своему новому шефу не стал. Не любил хвастаться — дело покажет.

— Вот мануалы. — Под тяжестью книг столешница как будто прогнулась. — Внушают? С виду, как «Капитал» Маркса, но при прочтении, понимаешь — все основывается на прежней базе. Разберешься?

- Я?!

Рык недоуменно посмотрел на Филипенко.

Тот лишь усмехнулся и, пожелав успехов и осторожности, вышел.

Кончики его пальцев коснулись клавиатуры. Антрацитово-черной как он и хотел. Холодный пластик, отполированный до идеальной гладкости. Глухой, мощный гул серверов, наполнявший зал, был для него не шумом, а музыкой будущего, в которое он сейчас шагнул.

«Наконец-то», — выдохнул он. Взгляд сам потянулся к открытому просвету входной двери, туда, где сидела Лена.

«Ну, привет, машина. Давай работать. Покажем ей… покажем им всем».

ГЛАВА 2

— Это ты, Рыков?..

Над ним прозвучал мелодичный голос, и Толик вздрогнул, будто его током ударило. Поднял голову — и сердце рухнуло куда-то в пятки. Она. Та самая, из соседнего зала.

Их взгляды встретились. Снова ее глаза. Карие, с золотистыми искорками. Невозможные. От них перехватывало дыхание и напрочь вылетало из головы собственное имя.

— Я тебя зову, зову… Ты что, не слышишь? — От девушки не ускользнуло, какое впечатление она производит на этого симпатичного парня. Он так трогательно растерялся! Разве это не лестно, когда на тебя так реагируют? — Твоя фамилия Рыков?

— Да! — Толику даже не пришло в голову спросить, а кто еще здесь мог быть Рыковым, если он здесь сидит один? — А ты… вы…

— Я — Панина Елена. Можно просто Лена. Работаю в соседнем зале. Ну это ты сам видел. — Девушка улыбнулась. — И мне не нужно выкать! Я еще совсем нестарая!

— Вы… Ты…

— Так, шеф сказал, чтобы я взяла над тобой шефство и показала, где здесь что, так вот начнем со столовой! Тем более что пришло время обеда и у нас есть все шансы опоздать. — Панина бросила взгляд на часы. — Так ты идешь со мной или нет?

Как время обеда? Рыков удивленно посмотрел на дисплей. Там, в правом нижнем углу, цифры показывали 13:15. Вот черт, он-то думал, что и двенадцати нет!

— Ну, так что решил? — поторопила его Лена. — Если нет, то я сама пойду! Кстати, готовят здесь неплохо!

— Спасибо, но я… Я хочу еще почитать! — выпалил Толик, и внутри у него всё сжалось в комок. «Дур‑рак, да иди же с ней!» — мысленно кричал он сам себе, но ноги будто вросли в пол, а язык отказался слушаться. — Может быть, в другой раз…

— Как хочешь! — Панина, удивленная таким странным ответом, вышла.

Дверь закрылась. И внутри у него завыло: «Идиот! Дубина! Осел!» Он чувствовал себя болваном, который только упустил самое важное.

— Сидишь? — услышал Толик голос шефа. — Разве Ленка тебя в столовую не взяла? Я же сказал ей, чтобы она показала тебе, где здесь что!

— Нет-нет, она предлагала, но я отказался, хотел еще почитать, — вступился за Лену Толик. — Здесь столько…

— А вот этого делать не нужно. Совсем не нужно, — недовольным тоном сказал Анатолий Викторович. — Аврала нет, портить желудок ни к чему. Если ты освоишь технику на пару дней позже - ничего страшного.

— Проблем с техникой нет, я просто вникаю в архитектуру… смотрю глазами взломщика, куда бы я полез в первую очередь.

— Слушай, а может, у тебя напряженка с деньгами? — перебил его Филипенко. — Так у нас в столовой цены, как при коммунизме! Да и в принципе нет проблем. Нужно, скажи, я до получки могу тебе подкинуть деньжат.

— Анатолий Викторович, спасибо, но дело не в деньгах. — Черт, ну чего они все его донимают? — Просто я… Ну вы поймите, я такую технику даже на фотографиях не видел! Отходить от нее не хочется!

Бородач удивленно посмотрел на Рыка. Затем улыбка во все лицо.

— Вот теперь я вижу, как успел постареть! - Должен был сам это понять, но, — шеф отдела автоматизации развел руками, — как-то привык, что техника другой и не бывает. Или хорошая… или это не техника, а просто металлолом. Хотя сам когда-то начинал с «Синклеров». Ты, скорее всего, о таких и не слышал. А я сам паял их… Я ведь до того, как увлечься программированием, был хорошим радиоэлектронщиком. Но сейчас паяльником семью не прокормишь. Вот и пришлось переквалифицироваться.

— Так, раз ты не пошел… — Елена влетела в кабинет и, увидев начальника, смутилась. В ее руках были две пластмассовые тарелочки, сложенные одна на другую. — Ой, Анатолий Викторович, и вы здесь! А я… Ну вы сказали взять шефство над новичком, а он не захотел идти в столовку… Вот я и принесла ему…

— Ну вообще‑то у нас не приветствуются обеды в обнимку с техникой, но раз принесла, то корми своего парня, — с усмешкой произнес Филипенко и вышел. — Резвитесь, пока есть такая возможность!

Лена и Толик остались одни. Пунцовые пятна украсили щеки обоих.

— Ну вот, влетело из-за тебя! — Смущенно пробормотала Панина. — Пошел бы в столовую, как все, и не было бы ничего!

Она хотела еще что-то добавить, но спохватилась: принести еду, а потом упрекать за это — не слишком красиво. Быстро положив чистый листок бумаги на стол, она поставила на него тарелки, достала из кармана такую же пластмассовую вилку и предложила:

— Давай садись! И попробуй только не съесть. — Лена попыталась грозно свести свои чудные бровки.

Рык оторопел. Вот так влип! Что ж, сидеть теперь перед ней и в одиночку жевать? Но если начнешь упираться и строить из себя сноба — «я такое не ем», — то она уж точно обидится не на шутку.

Делать нечего. Толян снял верхнюю тарелку. Пар от котлеты ударил в нос, пахнув чем-то безмерно уютным, по-домашнему.

Под ней оказался весьма аппетитный винегрет и большая котлета. Тоже, кстати, вкусная — даже мясо чувствовалось! Совсем как домашняя!

— Класс! — признал он, и сам удивился, насколько это искренне. Поймал взгляд Лены и увидел в нем одобрение. — Не ожидал. Очень прилично готовят!

— Да? Ну ты это поварам скажи! - Девушка улыбнулась. Поварам не поварам, а она ведь тоже что-то сделала хорошее. Да и парень ей понравился. Только вот смущается все время. — А ты на чем пишешь? Ассемблер знаешь?

Толик кивнул. Рот был занят пищей.

— Я тоже. Но вообще в основном все делает Анатолий Викторович, а я так, на подхвате. — Махнула рукой Лена, — Если у кого из бухгалтеров или еще у кого проблемы в программах возникают, бегу и тычу их носом туда, куда они свои кривые руки протянули. Стала для всех вредной и сварливой! Наверное, за моей спиной все косточки промыли. Пусть ворчат. Лучше бы матчасть изучали.

— Не обращай внимания! — Рык готов был с кулаками доказывать правоту Лены, — Это они от зависти!

— Ну ладно, спасибо за поддержку, но мне пора бежать, дела не ждут. — Лена бросила ненужный пластик в мусорную корзину. — Будет скучно — заходи. Босс после шестнадцати на совещании, так что можно будет поболтать.

Толик посмотрел на закрывшуюся дверь.

«Заходи». Да он хоть сейчас! Но вот как это будет выглядеть? Не успел и дня проработать, а уже за сотрудницами бегает. Но и быть ближе к Лене хочется! Какая она хрупкая и красивая… Так и хочется оберегать.

Вот только от кого конкретно — Толик пока не знал. Он здесь еще никого не знал.

Ладно, ближе к четырем будет видно.

Время в ожидании вечера тянулось мучительно долго. Толик пытался вчитываться в мануалы, но даже они сегодня не могли отвлечь его от мыслей о соседке. Рой мыслей в голове и пустота в ней одновременно! Такое бывает? Даже не слышал! Наваждение!

— Не начитался еще? — Лена заглянула в дверь. — Может, «Героев» по сетке погоняем?

- Отлично, «Героев» я больше всего люблю. Правда, давно новой версии не было.

— Да? А наш Анатолий Викторович сам новые карты рисует! Такие классные! — похвасталась Лена, полностью заходя в кабинет. Толик вновь не мог не любоваться ее фигуркой. — Только его нужно расшевелить, он не всегда соглашается поиграть…

— Правда карты рисует? Вот это терпение! — удивился Рык. — У меня есть редактор, но лень. Времени не хватает. А что, у вас его так много, что на игрушки хватает?

— Так техника-то какая! — заулыбалась Лена. — Если ламеры не напортят, то и делать ничего не приходится. Но наши криворукие скучать не дают два-три раза в неделю или к бухам бежишь или к зыряновским. Но к зыряновским меня не пускают, туда или Викторович ходит… или твой предшественник Яковенко. Ходил…

— Странно. А зачем тогда такой штат программистов? — не унимался Толик, стараясь задержать ее. — Зарплаты большущие, а работы нет.

— Для того и штат, чтобы работы не было! — Лена пожала худенькими плечами. — А что касается зарплаты… для нашего завода это не деньги. Вот когда пойдешь в бухгалтерию программу латать, посмотришь на обороты. Может, тогда и поймешь. У нас обороты — космос!

— Не поверю! — Толик ткнул пальцем в монитор. — Вот у вас же отчет открыт по отделу сбыта. Я же вижу цифры! В бухгалтерии не силен, но даже я понимаю, что, скажем, АЭС или оборонка ваш завод вообще не почувствует! Там такие бабки, что вам и не снились!

Глупыш! — фыркнула Елена, — это не рубли, а доллары! И не за месяц, а вчерашний оборот!

— Чего?! Считай Боинг в день продаете? Чем же таким ваш… наш завод занимается? — Толик заинтересовался не на шутку. — За что ему так платят? Лекарства вроде везде одни и те же… Ну, пусть у нас они чуть лучше, но не волшебные же!

- В том-то и дело, что волшебные! — засмеялась Лена.

Ее смех, звонкий и заразительный, наполнил серый серверный зал солнечным светом. И Рык поймал себя на мысли, что мамуля не просто нашла ему работу — она подарила ему целую новую вселенную.

А Лену, нашедшую возможность утереть нос новичку, было не остановить:

— Комплекс «Авиценна» — это же открытие века! Лекарства, мази, кремы, витамины — ее теперь везде добавляют! Она возвращает людям молодость. Женщинам — красоту, мужчинам — силу. Даже волосы восстанавливаются! Седина уходит! Да за такое любая женщина не то что деньги, душу отдаст!

— Ну, тебе-то, допустим, это ни к чему, — выдавил Толик, чувствуя, как горит лицо. — У тебя и так все в порядке!

— Да, но это пока мне двадцать! — парировала Лена, но в ее глазах промелькнула тень. — А что будет потом? Кому я тогда буду нужна?

— Мне! — сорвалось у него громче, чем он хотел, перехлестнув через все внутренние запреты. Голос хриплый, обжигающий. — Мне будешь нужна! Всегда.

Воздух застыл. Лена смотрела на него широко раскрытыми глазами, и по ее щекам разлился яркий румянец. Она слышала комплименты, но такое... такое было впервые. Такой искренней, сырой правды от почти незнакомого парня.

— Перестань… — прошептала она, опуская глаза. — Откуда ты знаешь, что будет в будущем?

* * *

— ...Таким образом, статья в «Экологическом вестнике» наносит ущерб имиджу нашего предприятия, — сделал паузу Лосев, помощник генерального по связям с общественностью. Не дождавшись реакции, он продолжил: — Мы не можем позволить какому-то журналистишке порочить...

— Евгений Яковлевич, мы не на митинге, — сухо перебил его генеральный директор Должанский. Щуплый и невзрачный, он умел смотреть на всех свысока. — Оставьте громкие слова. Журналист делает свою работу хорошо. А вы — плохо. Почему при выделенных средствах эта статья оказалась для вас сюрпризом? Вы даже не знали о готовящейся публикации? Вы хотя бы фамилию журналиста выяснили?

— Джавров! Юлий Иванович Джавров! — подсказал Сериков, начальник службы безопасности. Крупный, с пудовыми кулаками, он получил от индонезийского партнера прозвище «Кокакола» - тому было трудно произносить русское Николай Николаевич, вот и прилипло Коля-коля, быстро ставшее Кокаколой. — А главный редактор там: Горгалидзе Маргарита Арчиловна. Крутая баба, я вам скажу! Жути нагонит на любого!

Собравшиеся усмехнулись. Трудно было представить женщину, способную напугать Кокаколу.

— А ты бы ее обольстил своей кривозубой улыбкой, — ядовито бросил Лосев, уязвленный, что информацию подал не он. — Раз так хорошо Марго знаешь, мог бы и не допустить публикации!

Тяжелый взгляд Серикова остановился на пиарщике.

— Я ее не знаю. Но свою работу делаю. Чего и другим советую!

— Ладно, степень бездействия каждого, мы посчитаем потом, — вмешался Должанский. — А сейчас давайте решим, что делать.

Лосев выпрямился.

— Мы подготовили акции. На федеральных каналах выйдут передачи о наших социальных программах и разоблачения о ангажированности Джаврова и Гринписа.

Должанский кивнул.

— Хорошо. Но впредь — никаких утечек. Если нельзя скрыть негатив — списывайте на хулиганов. Николай Николаевич, это ваша задача. А вы, Владимир Арамович, будете ежедневно предоставлять Серикову сводку по здоровью персонала.

Начальник медицинской службы завода Зырянов подобострастно закивал.

— Конечно-конечно! Каждый вечер! Все сделаем!

Невысокий, неопрятный, с большим отвисшим животом и сальными, всклоченными волосами, от которых несло дешевым одеколоном, смешанным с больничным запахом. Несмотря на вид, Владимир Арамович Зырянов занимал одну из ключевых позиций на заводе. Коллеги прозвали его Кукловодом, и многие подозревали, что именно он дергает за главные нити управления ФАЗМО. От взгляда его круглых, неподвижных глаз, казалось, не укрывалось ничто.

И больше всех его не любил Филиппенко.

По роду своей работы начальник отдела автоматизации и программных средств, как официально называлась должность бородача, был посвящен в некоторые детали деятельности Владимира Арамовича. Что совсем не прибавляло ему уважения к Кукловоду, но что мог поделать один Филипенко? Разоблачить? Не успеет даже пикнуть, как вмешаются такие силы, перед которыми милиция и ФСБ, что слепые котята в когтях гифа-стервятника. Да и что он может предъявить, кроме своих подозрений? А без материальных доказательств его самого объявят клеветником, очернителем флагмана экономики.

Нет, тут нахрапом ничего не решишь. Единомышленников бы найти, да вот только боязно кому-либо довериться. Если не на шпиона Кокаколы наткнешься, то на человека Кукловода. Оба стараются выслужиться и показать Должанскому свою преданность. А как ее доказывать? Находя и выявляя врагов! И если Сериков его не трогает, знает, что директор выделяет своего начальника вычислительного центра, то Зырянов подозревает, что Филипенко знает о его делишках и дышит ненавистью в его сторону.

Анатолий Викторович давно уже приметил, что стоило ему сблизиться с кем-нибудь из сотрудников, как у этого человека тут же начинались проблемы со здоровьем. Затем следовал вызов в медчасть — и все, человек оттуда выходил другим. Таким, как его описал Джавров в своем «вестнике». Полуробот - получеловек, фанатично преданный своей работе.

И самое страшное - изменение происходило незаметно. Сначала человек просто становился одержим эффективностью. Потом — замкнутым, его взгляд темнел, он рвал все старые связи. А работал... работал так, словно в него вселился бес. Руки буквально горели, он не чувствовал усталости. Три-четыре месяца такого стахановского горения — и наступал финал: технодеменция. Пустые глаза, базовые инстинкты, мычание вместо речи. Смерть при жизни.

Лучше сразу умереть, чем превратится в безумца, у которого в голове только работа да еда. А потом — одна еда.

Официальные расследования раз за разом упирались в стену. Вердикт был один — «глобальная технодеменция», новая чума XXI века. ФАЗМО, разумеется, ни при чем. Но Филиппенко знал. Знал железно: пока сотрудник не попадал на «лечение» к Зырянову, деменция обходила его стороной. Эта мысль леденила душу. Он был инженером, он верил в причинно-следственные связи. И здесь связь была очевидной и пугающей.