Фиалка для Кардинала

Рина Сивая

Фиалка для Кардинала

Пролог

— Ви, не спать!

Киран пощелкал пальцами у меняперед носом, и я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова была тяжелой,словно налитой свинцом, а веки с трудом отдирались друг от друга, как будто ихсклеили супер-клеем. Бармен указал на поднос, где уже стояли три чашки с кофе ибокал пива.

— Шестой и седьмой столик,помнишь? — я кивнула, пряча зевок за ладошкой. — Уверена, что вытянешь? Может,возьмешь выходной?

Я отрицательно махнула головой инацепила на лицо дежурную улыбку.

— Сам знаешь, круче вечерних смен– только праздничные, — сообщила я парню, поднимая поднос.

— Если они не после ночногодежурства в больнице, — резонно заметил Киран.

Я не ответила. Что тут сказать?Виновна! Сегодня еще и ночь, как на зло, выдалась богатой на вызовы: приемныйпокой жужжал до самого утра, и я вместе с ним, потому что кого, как нестудентов, отправлять брать анализы и заполнять истории?

Обычно за время дежурства удаетсяпоспать хотя бы пару часов урывками, но сегодня у меня вряд ли набралось итридцать минут. После – душ, заехать домой переодеться, отсидеть лекции вмедшколе, и вот я здесь, в баре «У Гарри». Моя смена до одиннадцати, а дальше…будем надеяться, что я не вырублюсь на лавке в подсобке, как в прошлый раз.

Через два часа я началазадумываться о том, что предложение Кирана о выходном было весьма уместным.Ноги стали ватными, каждый шаг давался с усилием, словно я тащила за собойгири. Через три те самые «гири» начали заплетаться, и Эмили, мояподружка-официантка, силком усадила меня на стул за барную стойку, всучив вруки чашку с крепким кофе.

— Пей и приходи в себя, покаГарри не увидел, — шепнула она мне на ухо, стреляя глазами в сторону кабинетауправляющего. Ее голос прозвучал тревожно, почти испуганно. — Он сегодня не вдухе.

Когда босс не в духе, все впролете: один косяк, и чаевых не видать всей смене, а нас тут, между прочим,пять человек. И всем деньги нужны позарез, не только мне.

Подводить никого не хотелось,поэтому я почти залпом выпила горячий напиток и поплыла обратно в зал,принимать заказы. За следующий час я столько раз бегала по залу туда-сюда, чточасы на руке дважды успели пиликнуть о достижении ежедневной цели по шагам. Ядаже не обратила внимания.

Звуки сливались в один сплошнойгул: смех, музыка, звон посуды, голоса – все это превратилось в белый шум, подкоторый так легко было потерять себя. Но я держалась.

— Четыре пива, — едва неврезавшись в барную стойку, попросила я Кирана. Он кивнул и сразу же подхватилв руки первый бокал.

Я выдохнула, давая себе этуминутку перерыва. Взгляд проскользил по залу, привычно отмечая пустые и занятыестолики, и дальше, за окно, где как раз остановился дерзкий серый джип.Дорогой, это сразу видно. Пожалуй, даже слишком дорогой для нашего скромногогородишки. Фары погасли, и в темноте машина выглядела как хищник, притаившийсяв тени.

Разом открылись обе двери, ипассажирская, и водительская, но кто именно оттуда вышел, я уже не увидела:Киран сообщил, что мой заказ готов. Где-то на краю сознания зашевелилось что-тотревожное, но я отмахнулась от этого чувства. Просто усталость играла со мнойзлую шутку.

Я поправила бокалы, чтобы нестибыло удобно, и подхватила поднос. Руки немного подрагивали от усталости, но язаставила себя собраться. Чаевых за эту неделю хватит на таблетки для отца,которые как раз заканчивались. Ради этого стоило потерпеть. Эта мысль, каквсегда, заставила меня выпрямить спину и улыбнуться.

Я развернулась, находя глазамистолик, куда мне следовало отнести заказ. Каких-то десять шагов. Что, несправлюсь?

Я сделала один, когда колокольчикнад дверью сообщил о новом посетителе. Сделала второй, когда головаповорачивалась в сторону входа – профессиональная привычка, чтобы посмотреть,за чей столик сядет гость.

На третьем я споткнулась. Непотому что запнулась о что-то, а потому что мир вокруг внезапно перевернулся.Время замедлилось, растянулось, как резина. Звуки ушли куда-то далеко, словно япогрузилась под воду.

Четвертого уже не было, потомучто онемевшие пальцы выпустили поднос. Бокалы полетели вниз медленно, почтиграциозно, и краем глаза я успела заметить, как пиво выплескивалось из них,образуя в воздухе золотистые капли.

Посуда разбилась о пол соглушительным треском. Но ни звона стекла, ни ругательства клиентов с ближайшихстолов я просто не слышала – вопящая в моей голове сирена орала куда громче. Кровьотхлынула от лица, оставив после себя ледяной холод. Ноги подкосились, и я едваудержалась на них, вцепившись в край ближайшего стола.

Я смотрела туда, в двери, гдеостановился ОН.

Мужчина из подворотни.

Человек в Костюме.

Убийца, который сохранил мнежизнь.

В горле мгновенно пересохло.Сердце застучало как бешеное, выпрыгивая из груди, и каждый удар отдавался ввисках оглушительной болью. Воздух перестал поступать в легкие, и я поняла, чтозабыла дышать. Голос в голове – мой голос! – снова заговорил те же слова, что ив прошлую встречу с тьмой:

Беги, глупая. Беги, пока тебяне нашли!

Но темные глаза уже замерли намне, наполняясь каким-то опасным, диким блеском. Он стоял неподвижно, какстатуя, но в его позе чувствовалась хищная готовность. Костюм все так же сиделна нем безупречно, темная ткань впитывала свет, делая мужчину еще болеезловещим на фоне яркого освещения бара. А запах... тот самый лимонный,приторный запах его парфюма, который въелся в мою память навсегда, донесся доменя сквозь все остальные ароматы.

Он дал мне уйти в тот вечер.Приказал забыть и… я пыталась, честно! Но проще было выцарапать себе глазныеяблоки, чем выкинуть из головы тот ужас, что я пережила. Каждую ночь япросыпалась в холодном поту, слыша тот глухой хлопок и видя безразличные глазаубийцы. Каждый день я заставляла себя жить дальше, притворяться, что все впорядке.

Но я верила, что мы больше невстретимся. Никогда.

А теперь он здесь. Человек вКостюме.

Теперь он точно меня убьет. Вэтом я даже не сомневалась. Потому что второй раз свидетелей не отпускают.Потому что я знала слишком много, даже если пыталась забыть. И потому что в егоглазах уже не было той досадливой снисходительности, с которой он смотрел наменя тогда.

Теперь там была только холодная,безжалостная решимость.

И направлена она была именно на меня.

Глава 1. Вайлет

Тремя месяцами ранее

Ноги гудели так сильно, чтонавязчивая мысль ампутировать их все настойчивее била по вискам. Я с радостьюпроменяла узкие балетки на удобные кроссовки и не сдержала стона облегчения.

Наконец-то эта смена закончилась.

— Эй, Ви! — в раздевалку, котораяпредставляла собой узкую комнату с парой утащенных с какой-то школы шкафчиков,заглянула Эмили. — Мы домой. Тебя довезти?

Я вспомнила нашу прошлую поездку:я, Эмили и Киран на заднем сидении старого седана, Мария за рулем, Нейт – рядомс ней. И все бы ничего, если бы влюбленная парочка рядом со мной не сосаласьвсю дорогу, сопровождая все это действие тихими стонами и пошлым шепотом, загулом двигателя слышимым только мне.

Чуть не передернуло. Я, конечно,не ханжа, но на тройничок не подписывалась. Тем более в роли пятого колеса длятелеги.

— Нет, спасибо, — я улыбнуласьмаксимально добродушно. Сама по себе Эми – девушка хорошая. Но любовь напрочьотбила ей мозги, поэтому в присутствии Кирана она стремительно тупела. — Менявстретят.

— О, тот самый таинственныйкрасавчик? — Эмили поиграла бровями, а я поспешила спрятать глаза. Пришлосьсказать всем, что у меня есть парень, иначе выносить попытки свести меня слюбым свободным официантом, барменом или другом было невозможно. — Опять нанего не посмотрим! Когда уже нас познакомишь?

Я пожала плечами.

— Как только, так сразу.

Угу. Как только найду того, ктосогласиться сыграть эту роль.

Пожелав мне хорошей дороги, Эмиупорхнула в сторону заднего выхода. Я же подхватила сумку с формой, которуюдавно пора было постирать, захлопнула шкафчик, на котором все равно не былозамка, и опустилась на единственную лавку, тянувшуюся через всю комнату. Надовыждать, когда мои напарники с вечерней смены разойдутся, а с ночной –погрузятся в работу, и тогда путь будет свободен.

Через пятнадцать минут я оставилаза спиной дверь бара. По-хорошему, давно пора было уволиться – шестичасовыесмены после целого дня в университете и подработки в больнице – настоящий ад.Но денег не хватало, и приходилось крутиться. Папа почти не вставал с постели,мама – все время крутилась около него. Нужно было как-то кормить семью, а ктоэто будет делать, кроме меня?

Пособия по инвалидности едвахватало на лекарства, а за одну смену официанткой я получала достаточно, чтобызапастись продуктами на неделю. Если везло с чаевыми – удавалось еще и на учебуоткладывать. На оплату следующего семестра я скопила, а вот дальше…

До пресловутого «дальше» ещедожить надо. А для этого предстояло доплестись до остановки и не уснуть впоследнем автобусе – пару раз я так уезжала до конечной, а потом тащилась домойтри квартала пешком. Как вспомню – мурашки по коже.

Я бросила взгляд на телефон.Время поджимало: если не потороплюсь, тогда тащиться придется не три, а всевосемь кварталов.

Недолго думая, свернула насоседнюю улочку. Она узкая и плохо освещенная, но самая прямая. Иногда тутможно было встретить полусонных бомжей, но они в основном безобидные имедленные – достаточно ускорить шаг, и они всегда отставали.

Страха во мне не было: в концеконцов, я – будущий хирург. Но предательские мурашки все равно пробирались подкуртку, когда я шла вдоль близко стоящих друг к другу кирпичных стен.

Воздух в переулке был густой,спертый, пах влажным камнем и чем-то кислым. Я ускорила шаг, стараясь нескрипеть подошвами по утрамбованной земле. В ушах стоял монотонный гул города,но сквозь него вдруг прорвался странный звук – короткий, глухой хлопок, похожийна лопнувший воздушный шарик.

А вслед за ним – сдавленный стон.

Я замерла, вжавшись в шершавуюстену. Впереди, в глубокой тени между двумя выступами, копошились силуэты.Трое. А на земле, корчась, лежал четвертый. Сначала я не поняла, что увидела.Мозг отказывался складывать картинку. И тут до меня донесся голос: холодный,лишенных всяких эмоций.

— Я спрошу еще раз, — взрослыймужчина, судя по тембру, склонился над тем, что лежал и тихонько стонал. — Гдедевчонка? Я точно знаю, что ты привез ее сюда.

— Я же ответил, не было никакойдевчонки! — тот, что на земле, едва не плакал. — Единственная баба, которую япривозил из Санта-Люминии, вышла на автовокзале!

Я знала про Санта-Люминию –соседний город, километров двести от нашего Гринвилла. И это – единственнаяразумная мысль, которую выдал мой заторможенный увиденным разум.

В свете единственного фонаря быловидно, как тот, что склонился, распрямился. Он казался огромным, а еще совсемне подходил этому месту: на нем был классический костюм темного цвета ибелоснежная рубашка, ярким пятном выделявшаяся в темноте. Двое, что стояли чутьпозади, выглядели куда проще – джинсы и кожаные куртки.

— Неправильный ответ.

Бугай кивнул одному из своихспутников, и я увидела его: направленный в сторону пистолет.

Пух. Еще один лопнувший шарик, ичеловек, что все это время скулил на грязной земле переулка, вдруг замолчал.Его тело дернулось и замерло.

А я вскрикнула раньше, чем домоего мозга дошло, что именно произошло.

Звук вырвался сам – короткий,обрывочный, задушенный собственным страхом. Я вжалась в стену, зажмурилась, запечаталарот руками, молясь, чтобы они не услышали. Чтобы тень поглотила меня.

Тишина после выстрела былаоглушительной. Потом – спокойный, ровный голос человека в костюме:

— Кажется, у нас гости.

Кровь в жилах превратилась в лед.Я не дышала. Сердце колотилось так, что, казалось, его отзвук гулял по всемупереулку.

Беги, глупая. Беги, пока тебяне нашли.

Но ноги приморозило к земле, агде-то на краю сознания еще теплилась мысль, что речь шла не про меня.

Человек в костюме медленноповернул голову. Его взгляд, тяжелый и безразличный, скользнул по темноте иостановился на мне. Он не удивился. Не разозлился. Он просто отметил моеприсутствие.

Беги!

Я рванулась назад, к выходу изпереулка, заплетаясь в собственных ногах. В глазах плясали черные пятна, сумкабила по коленям. Мне казалось, я бежала целую вечность, но успела сделать всегочетыре шага. Чья-то железная хватка сдавила руку выше локтя, крутанула, и я сглухим стоном рухнула на колени. Из сумки высыпалась форма: юбка и рубашка, ибез того не первой свежести, теперь впитывали в себя грязь из ближайшей лужи.

Меня грубо подняли и прижали кшершавой стене. Я не видела того, кто держал меня, но даже в полумраке четкоразличала Его, замирающего в каком-то полуметре – в безупречном костюме,на котором не было ни пятнышка. Лицо было собранным, словно это не он толькочто отдавал приказ убить человека. Широкие черные брови расслаблены, носпрямой, но с заметной горбинкой. Щетина.

И совершенно пустые, лишенныевсяких эмоций глаза. Словно я смотрела не на человека, а на манекен. Дорогой,отутюженный, но бездушный. В его взгляде не было ни злобы, ни азарта – толькохолодная констатация факта. Нового факта.

И этот факт – я.

Глава 2. Вайлет

— Куда так спешишь? — его голосбыл ровным, почти вежливым, будто он спрашивал дорогу.

Я пыталась дышать, но воздухсвистел в сдавленном горле. Костюм дернул головой, и держащий меня амбалотступил. Кислород снова начал поступать в легкие.

Краем глаза я заметила, как одиниз мужиков в кожаных куртках быстро и молча обыскивали тело на земле. Другойподнял мою сумку, вытряхнул содержимое в лужу. Ключи, кошелек, пачка жвачки.Телефон. Ничего, что могло бы их заинтересовать.

— Ты кто? — спросил Человек вКостюме, склонив голову набок.

— Я... с работы, — выдавила я, иголос мой прозвучал хрипло и чуждо. — Иду домой. Я... я ничего не видела!

Мужчина медленно перевел взглядна мою форму, валявшуюся в грязи. Потом снова на меня. Сканируя. Сверяя.

— Работа где?

— В баре... «У Гарри».Официантка.

Он помолчал, заставляя мой разумбиться в истерике.

Сейчас он меня убьет. Какнежелательного свидетеля. И даже руки не запачкает – просто кивнет кому-то изсвоих отморозков, один тихий «пух», и меня не станет.

— Девчонку не видела?

Я не сразу сообразила, что Костюмпротягивал мне разблокированный телефон, с экрана которого на меня смотреламиленькая блондинка кукольной внешности. Я затрясла головой из стороны всторону, даже не пытаясь выудить из памяти лица. Я видела слишком много задень, даже если бы и встретила где эту девушку – вряд ли смогла ее запомнить.

Костюм кивнул, медленно, какбудто ставя галочку в невидимом списке. Его взгляд скользнул по моему лицу, подрожащим рукам, задержался на выцветшей бирке от больницы на куртке, которую мнеподарили коллеги со скорой помощи.

— Жаль, — тихо сказал он, и в егоглазах мелькнуло нечто, похожее на легкую досаду. Как будто я была несвидетельницей убийства, а испорченной деталью в его безупречном механизме.

Я задрожала. Вот теперь это точноконец. Еще секунда – и глухой хлопок оборвет мою жизнь.

Но вместо этого Человек в Костюмешагнул ко мне вплотную. Его рука потянулась вперед, и я застыла. Дыхание,сердцебиение, кровоток – все остановилось на тот момент, что потребовалсяКостюму, чтобы дотронуться до моего лица холодными пальцами и стереть со щекислезинку, которую я даже не заметила.

— Забудь, что видела здесь, —произнес он тихо, почти по-отечески. — Ради твоих близких. И ради... твоейбудущей карьеры.

Он видел бирку, он видел форму.Да я сама назвала ему место, где работала! Он уже обо мне знал достаточно, аесли захочет – через пару минут будет знать вообще все. Ужас сковал меняокончательно.

Костюм отступил, кивнул в никудаи, не оглядываясь, пошел к выходу из переулка. Его люди мгновенно растворилисьв темноте за ним.

Я рухнула на колени прямо в грязь.Затихавшая на время дрожь вернулась с утроенной силой, и я вдавила лопатки вхолодную стену. В нос ударил лимонный, приторный запах парфюма, смешанный сзапахом крови и пыли.

Взгляд скользнул в сторону, гдесовсем недавно лежал труп, но теперь там было пусто: должно быть, тело успелиоттащить.

Боже. Я стала свидетелемубийства. И я… выжила.

Я сидела, не в силахпошевелиться, пока леденящий холод кирпичей не просочился сквозь куртку и незаставил тело содрогнуться. Рывком оттолкнувшись от стены, я поднялась,пошатываясь. Ноги не слушались, подкашивались, но инстинкт гнал вперед, прочьот этого места.

Руки тряслись, когда я подбиралараскиданные вещи. Ключи, кошелек, телефон — все было холодным и чужим на ощупь.Грязную форму я сунула в сумку, сжав в комок.

Забудь, сказал он. Как будто этопросто стереть, как ту слезу с моего лица.

Я почти бежала по темномупереулку, спиной чувствуя пустоту, оставшуюся после них. Каждый шорох отзывалсяв висках оглушительным стуком. Я не оборачивалась. Боялась, что увижу его –Человека в Костюме – все так же стоящего в тени с тем же безразличным взглядом.

Выскочив на освещенную улицу, яприслонилась к фонарному столбу, пытаясь перевести дух. Горло сжалось. Мирвокруг плыл, расплывчатый и нереальный. Редкие прохожие шли мимо, смеялись,разговаривали по телефону. Они не знали. Они не видели.

Автобус подъехал как раз, когда яподбежала к остановке. Я влетела в полупустой салон, стараясь быть незаметной,и упала на сиденье у окна. В отражении в стекле на меня смотрело бледное,испуганное лицо с огромными глазами.

«Забудь. Ради твоих близких».

Я закрыла глаза, но вместотемноты увидела его – безупречный костюм, пустой взгляд, ослепительно белуюрубашку. И почувствовала тот сладковатый, лимонный запах его парфюма. Он въелсяв кожу, в волосы, в куртку. Он был повсюду.

Забудь.

Это невозможно. Он не простопощадил меня. Он вложил в мои руки бомбу, запущенную и тикающую в оглушительнойтишине моего разума. И теперь мне предстояло жить с этим, притворяться,улыбаться, работать, учиться. Словно ничего не случилось.

Словно кто-то не лежал мертвым вгрязи всего несколько минут назад из-за какой-то девчонки, которую я, возможно,и не видела никогда.

Словно та самая бомба не моглавзорваться в любую секунду.

Автобус тронулся, увозя меня отпереулка, от крови, от запаха его духов. Но я знала – все это теперь всегдабудет со мной.

Еще совсем недавно я бояласьуснуть и проспать свою остановку, а теперь знала, что не сомкну больше глаз. ОтКостюма и его амбалов с пистолетами мне больше не сбежать.

Ведь теперь они навсегда заточены в моей голове.Вместе со мной.

Глава 3. Марко

— Так что в Гринвилле ее нет, —закончил я свой короткий и не очень информативный доклад.

Три месяца я прочесывал городишкочуть южнее Санта-Люминии в поисках бывшей жены Данте, но все мои поискиоказались тщетными. Я перевернул каждую улицу, залез под каждый камень, вкаждую подворотню. И – ничего.

Дон Орсини откинулся на спинкусвоего кресла и принялся крутить между пальцев перьевую ручку. Пробовал яписать ей, когда Данте не отлипал от постели Трис, – полная лажа. Одни кляксы.А ему вон, нравилось.

Выпендрежник.

— В Санта-Люминии ее нет. ВГринвилле и Оук-Хейвене, по твоим словам, ее тоже не видели. Тогда где этасука, Марко?!

Я пожал плечами. Я искалАнастасию Воронцову уже восемь месяцев – с тех самых пор, как ее похитилипредставители Триады. Почти полгода назад девчонка умудрилась сбежать откитайцев, и с тех пор ее след упорно от меня ускользал. А учитывая прошедшеевремя и то, что в момент похищения Барби была беременна, я искал уже не ееодну.

Безуспешно. Это… раздражало.

Я не привык проигрывать, но ещебольше не любил чувствовать себя дураком, а в ситуации с Анастасией другого неоставалось. Как двадцатилетняя девчонка могла скрыться, не имея никакойподдержки? Ее отец – в могиле, братва – ныкается по углам, спасаясь от гневаСтального Дона. Ее ищем не только мы, но и Триада. А она с младенцем на рукахводит за нос нас всех!

Господи, да я сам ее убью, когданайду! А найти ее – это теперь вопрос чести.

— Черт с ней, — выдыхал в итогеДанте спустя пару минут, когда приступ бешенства его отпустил. — Сама приползет,когда деньги закончатся.

Такого варианта я тоже неисключал. Рано или поздно молодой матери понадобится помощь – как минимум сосмесями и подгузниками. И я даже допускал, что за этой помощью Воронцовасунется обратно в Санта-Люминию. А здесь у меня каждый столб прикормлен.

— Есть дело. Оно касается Ривас.

Я вопросительно приподнял бровь.Валерия Ривас – главный врач клиники Орсини и женщина, которой Трис обязанасвоей способностью ходить как минимум. Как максимум – жизнью, потому что именнокоманда Валерии вытащила нашу Тень с того света. Почти все это время Ривас жилаздесь, на вилле, которую мы назвали La Fortezza [La Fortezza – «Крепость» в переводе с итальянского, загородная вилла семьи Орсини и место жительства Марко.],чтобы следить за выздоровлением Беатрис, и я знал, что на подобные уступкидоктор пошла только потому, что Данте ей чем-то угрожал. Чем именно – я так ине выяснил, потому что сам Орсини отказался что-то объяснять, а с Валерией нашиотношения были далеки даже от приятельских.

Она считала меня своим врагом,как, впрочем, и всех остальных представителей дома Орсини. Я считал еенормальной бабой, но с яйцами. Короче, я ее уважал. Она меня – навряд ли.

Данте протянул мне папку, котораялежала все это время на краю стола. Я принял документы и сразу же уставился впервый листок.

— Алисия Ривас? — я вскинул надона вопросительный взгляд. — Это кто?

— Это, — Данте указал подбородкомна бумаги в моих руках, — дочь Валерии. Малышку похитили, когда ей было околочетырех. Мексиканцы, на которых работал муж Ривас.

Я знал эту историю лишь в общихчертах. Один Ривас начал сотрудничать с наркокартелем, чтобы заработать бабок, нов итоге разочаровался и попытался слиться, а мы такое не прощаем. И за егоошибку заплатила другая Ривас. Обе Ривас: младшую выкрали, а старшую заставилистать «Ангелом Смерти»: Валерия, будучи травматологом в центральной городскойбольнице, по приказу мексиканцев вводила запрещенные препараты нужнымпациентам, которые после них не просыпались.

Я знал, что в какой-то моментнаша докторишка опустила руки и потеряла всякую надежду вернуть дочь, поэтомусбежала от картеля сюда, в Санта-Люминию. Здесь ее и нашел Данте, когдаизбавился от всех мексиканцев. Шантажом он вынудил Ривас работать на нас, и вотуже семь с лишним лет мы живем в атмосфере тотальной ненависти со стороныВалерии, но под внимательным присмотром доктора Ривас.

Я перелистнул документы. Взглядзацепился за строчки.

— Подожди-ка, — я даже селровнее, пытаясь осознать прочитанное. — Ты что, нашел ее? Нашел дочь Валерии?

Данте хитро и самодовольноулыбнулся, а потом… повел плечами. Скотина. Меня пародировал.

— Вот как ты заставил ееперевести Трис на виллу! — догадался я. — Ты пообещал ей дочь, если Ривассогласится на твой сумасшедший план!

Когда Тень была при смерти, Дантеобустроил ей целое реанимационное отделение на втором этаже Крепости, лишь быне оставлять в больнице. Валерия была против, но Орсини уговорил ее занесчастные полдня. Учитывая упертость нашего главврача, это выглядело фантастически.

Теперь понятно, что Стальной Донпросто вытащил козырь из рукава.

— Я обещал ей дочь, если онапоставит Трис на ноги. Как видишь, моя Тень ходит.

После сложного перелома и разрывасвязок, надежда на то, что Беатрис сможет передвигаться самостоятельно, былапризрачной. Но Ривас – действительно талантливый травматолог, поэтому Беатрис насамом деле ходила: пока, правда, с тростью, но со временем ее коленовосстановится, и наша Тень снова будет в обойме.

— И что ты хочешь от меня?

Я вернул папку обратно на стол иуставился на Данте. Произошедшее с Трис сильно ударило по нам всем, но по нему– особенно. Тяжело смотреть, как женщина, ставшая смыслом твоей жизни, умирает,а Беатрис была мертва целых четыре минуты. Я сам чуть не свихнулся в тотмомент, а Стальной Дон – сломался.

К счастью для нас всех, Орсинисумел взять себя в руки – не без помощи Тени. И теперь с ним снова можно былоразговаривать как с Доном, а не спятившим от горя мужиком.

— Я хочу, чтобы ты отвез Ривас кдочери.

Я усмехнулся.

— И с каких пор я заделался втаксисты?

— С тех пор как не можешь найтимне русскую сучку.

Ауч. Это не укор, конечно, аоткровенный подъеб, потому что Анастасию я ему действительно обещал преподнестина блюде. И если бы не глупое чувство вины за то, что я не держу собственное жеслово, я бы отказался. А так…