Титул феникса. Крик королевы

— Идти туда дней пять, но если хотя бы пару ночей мы вместо сна будем бежать в облике ликанов, то доберемся быстрее, — ответил Кенаи.

— А я, по-твоему, в чьем облике бежать буду? Про перевоплощения нокбрида мне не сообщили, — возразила я.

— Я думал, ты сядешь сверху. — Кенаи приподнял бровь и ехидно ухмыльнулся. — Я имею в виду…

— Я поняла, что ты имеешь в виду. Но мне противна даже сама мысль ехать на ликане. — Я показательно скривила лицо.

— Тогда найдем тебе лошадь, — вклинился Ривен.

Мы вышли к речке, что граничила между землями дриад и деревней Софорт. Время уже давно перевалило за полдень, но чем ближе к лету, тем позже закат. Под ярким палящим солнцем становилось жарко, но я упорно не хотела снимать с себя рубашку Киерана. Я напилась и умыла потное лицо. В отражении я заметила его жутко-багровый оттенок. Набрать с собой воды было не во что, поэтому мы выпили так много, что при ходьбе я слышала, как булькает в животе.

Подходя ближе к деревне, я обернулась на ликанов и с подозрением стала рассматривать их. Я переживала, что, глядя на них, люди поймут, кто они. Но переживать стоило лишь за мой вид оборванца. Как только мы вошли в Софорт, я ловила на себе странные взгляды жителей. Одежда в деревне не сильно отличалась от моей, но кровь, что не отстиралась от рубашки, пугала их. А зеленые шоссы после пробежки по лесу порвались в нескольких местах.

Когда я проходила мимо лавок с едой, одна женщина кинула мне яблоко, а мужчина поделился булкой хлеба. Я удивилась их доброте. В городе мне не дали бы даже пропавшие остатки. Так странно, что люди, не имея ничего, делятся последним.

Дома были деревянные, с полуразрушенными плоскими крышами из сена. Скота я заметила мало, а лошадей и вовсе пара на всю деревню — видно, у самых зажиточных. Мы уселись ближе к лесу и, разделив хлеб, принялись перекусывать.

— Как стемнеет, выведем вон того коричневого коня, — сказал Кенаи, указав пальцем в сторону. — Там калитка хлипкая, проще простого.

— Я не стану красть у них единственное, с помощью чего они могу добыть пропитание, — сказала я, доедая яблоко, от которого ребята отказались.

Ривен тяжело вздохнул, но ничего не сказал.

— Каждая минута промедления может стоить жизни твоему отцу. — Кенаи вскочил на ноги.

Он знал на что давить, но я все равно не стану красть у бедных.

— Значит, я буду бежать за вами на своих двоих.

Глава пятая

Ночью мы успели обогнуть туманную пустошь, прошли через дубовую рощу, и добрались до деревни Дары. Всю дорогу провели молча. Тишину нарушали лишь мои жалобные хрипы и одышка. Ликаны, если и устали, то ни капли этого не показывали. Выглядели они бодро, и явно могли пробежать еще столько же километров.

Я думала, они будут насмехаться над моей жалкой попыткой бежать с ними наравне. Однако они лишь поглядывали исподлобья, как мне показалось с грустью и некой злостью на мою принципиальность. Если я вообще правильно смогла понять по их мордам. Я бы давно могла запрыгнуть сверху, и мы бы за пару часов домчали до деревни, не останавливаясь из-за моих попыток отдышаться. Но некий невидимый барьер не давал мне переступить через него.

Я отчаянно пыталась верить, что они мне не враги. Верить в то, что они такие же заложники ситуации. И хоть я видела и слышала уже множество доказательств о том, что ликаны не нападали на город. Пока никто из жителей Трэиндора не знает этого, я являюсь тем, кем никогда не хотела — своей матерью. Возможно, если бы Кенаи не оттолкнул меня после поцелуя, все было бы иначе. Мы были бы чем-то другим, а не просто временными союзниками, заключившими договор. И тогда, наверное, я бы посмотрела на ситуацию с другой стороны. Какое лицемерие…

***

Деревня выглядела относительно новой и походила больше на маленький городок, лишь для богатых. После того как в Андах стало слишком тесно, многие высокопоставленные персоны решили отделиться и построить себе хорошие двухэтажные каменные дома. Крыши они выполнили из красной глиняной черепицы, а каменный забор вокруг каждого дома показывал, насколько богат человек. Чем больше у хозяина было захвачено территории, тем больше денег тратилось на строительство зданий и ограждения. На огород тогда выделялась значительная часть от всего участка и тем самым увеличивался заработок с продажи еды. А также находились рабочие места для прислуги.

Вот здесь-то я и не стану воображать из себя правильную принцессу, а украду самого шикарного коня без малейшего зазрения совести.

Остановившись отдохнуть у протекающей рядом речушки, мы стали дожидаться сумерек. Я присела и оперлась на стоящее рядом дерево и совсем ненадолго закрыла уставшие после ночи глаза. Мне не хотелось быть обузой, но организм предательски отключился, как только я расслабилась.

Проснулась я от теплого воздуха, который нежно обдувал мое лицо. Следом почувствовала руки, которые мягко убрали волосы со лба. Я сладко прохрипела, забыв о том, где нахожусь. Но как только пришло осознание, мигом распахнула глаза и увидела над собой улыбку и ямочку, от которой замирало сердце. Я вскочила на ноги и показательно вытерла руками лицо.

— Что ты творишь? — Я гневно насупила брови.

— Ты уснула и начала падать набок, — без тени сожаления произнес Кенаи. — Я сел рядом и стал твоей мягкой подушкой, — улыбнулся он.

Я хотела что-то ответить, съязвить, но в итоге махнула рукой и пошла к речке, чтобы умыться. Ривен сидел на берегу, но, увидев меня, сполоснул руки и встал, чтобы уйти.

— Что-то не так? — удивленно спросила я, не понимая такой спешки.

— Нет. Нам нужно выдвигаться, поторапливайся, — отрезал он и ушел.

Я быстро умыла лицо и постаралась прийти в себя. Не знаю, сколько я проспала, но чувствовала себя более или менее отдохнувшей. Каждый взгляд и прикосновение Кенаи вызывали во мне смешанные чувства. С одной стороны, мне хотелось этих эмоций, а с другой — после случая с Дереком я мечтала закутаться в черный мешок из-под картошки и не позволять никому больше прикасаться к себе.

Я могла бы поддаться простым животным чувствам, забыть о случае с лейтенантом — ведь толком ничего и не произошло. Но теперь, когда я узнала, как сильно могу быть любима, мне еще больше хотелось самой испытать это чувство. Хотелось, чтобы отношения зародились благодаря искренней и взаимной любви в которую я немного поверила. От Кенаи я не чувствовала подобного. Я видела как нравлюсь ему, как заставляю нервничать и волноваться, но это не то же самое, что я ощущала от Киерана. Человеческие чувства слишком сложные, чтобы вот так вот запросто с ними разобраться. Один только Ривен с его странной агрессией чего стоит. Это я должна обижаться, что он втерся ко мне в доверие. Однако выглядит все совсем наоборот. Он закатывает глаза и уходит когда подхожу я. А эти его тяжелые вздохи раздражают сильнее, чем постоянно сжатые кулаки. Лучше бы у меня была способность читать мысли.

Я закончила размышлять и подошла к ликанам, которые сердито о чем-то спорили, после чего немедля ни минуты мы направились в Дары. Крадучись, мы добрались до ближайшего дома. У каждого из них на входе стоял охранник, и это значительно усложняло задачу. Как и планировалось, мы выбрали самый зажиточный дом и направились к нему, скрываясь в тени.

Участок занимал около двадцати соток. Помимо большой конюшни, где слышалось ржание как минимум трех, а то и пяти лошадей, была еще и баня. После увиденного в Софорте во мне вспыхнул гнев.

Обогнув участок с обратной стороны, где охрана не могла нас заметить, я подошла к забору и попросила ребят подсадить меня. Сначала Кенаи задорно улыбнулся и выставил руки, но как только я махнула головой и заставила его нагнуться, мгновенно растерял все веселье.

Я забралась на его спину, слегка подпрыгнула и перелезла через забор. Я и так дотягивалась, но мне хотелось позлить его. Слегка ухмыльнувшись при виде того, как он хватается за спину и кряхтит, я спрыгнула с другой стороны. Удар моих ног о землю эхом разнесся по двору.

Я затаила дыхание и прислушалась — никого. Быстро добежав до бани, я схватила висевшие на веревке черные широкие штаны и тонкую рубаху. Затем направилась к конюшне. Увидев на крючке плотный рюкзак, я схватила его, закинула несколько яблок с соседнего дерева и одежду, что нашла.

Пока все шло гладко, и я подумала о том, что Сияж снова способствует моей удаче. Я открыла конюшню, вошла внутрь и обомлела. Невероятной красоты кони стояли каждый в своем стойле. Они были идеально вычесаны, намыты и упитанны. Даже сквозь темноту и пробивающийся через окна свет луны я видела, как блестит их шерсть. Они выглядели намного лучше, чем я сейчас.

Быстро сообразив, где находится вся амуниция, я ловко закрепила ее на коне гнедой масти. Вывела его за поводья наружу и застыла в ступоре: Как теперь покинуть участок?

Услышав тихое покашливание, я подпрыгнула на месте. Оружия при себе не было, поэтому я сжала кулаки и подготовилась к бою.

— Извини, — прошептал стоящий за моей спиной Ривен. — Кенаи откроет ворота. Я пришел, чтобы предупредить тебя.

Я схватилась рукой за грудь — колотящееся сердце все еще не могло успокоиться. Я кивнула ему и направилась к дому. Сбежать с участка можно было только верхом — в остальных случаях охранник на входе заметит нас, и придется вступить в бой. А мне не хотелось, чтобы невинному человеку откусили голову.

Хозяйский дом занимал треть участка и тянулся почти во всю ширину, оставляя лишь по три метра для прохода. Осторожно проходя мимо окон и стараясь вести коня так, чтобы не было слышно топота копыт, я уловила едва заметный аромат свежей выпечки.

— Идем? — спросил Ривен, его голос звучал ниже, а брови сошлись на переносице.

Я заглянула в закрытое окно и увидела кухню, на столе которой красовался румяный пирог. С загадочной улыбкой я посмотрела на Ривена и, приподняв уголок рта, вернулась к окну.

— Ванесса, не вздумай! — шикнул он, но было уже поздно.

По камню я вскарабкалась до открытой форточки и, опустив внутрь руку, открыла само окно. Бесшумно проникла внутрь, огляделась по сторонам и подкралась к пирогу. Не знаю, с чем он был, но желудок предательски урчал, что ему все равно какая начинка. Взяв пару полотенец, я завернула в них горячий пирог и передала Ривену через окно.

— Все, живо вылезай обратно! — Он нахмурил брови и протянул мне руку.

Я почти согласилась, но вспомнила, что идти нам предстоит долго, и придется сделать как минимум пару остановок. А у нас нет денег на ночлег и еду. Я развернулась и направилась к буфету со столовыми приборами. Вытащив из шкафа несколько серебряных вилок и ножей, я потянулась за ложками, как вдруг услышала скрип половиц.

— Что ты здесь делаешь? Ворюга! — крикнул пожилой мужчина в зеленой ливрее.

Его специальная форменная одежда — камзол, короткие штаны и перчатки — явно указывали на то, что это швейцар. Я швырнула в него ложку и бросилась к окну. Только я и успела что поставить в проем ногу, как мужчина дернул меня за рубашку назад.

— Уходи, — прошипела я Ривену.

Швейцар потащил меня от окна в сторону столовой. Там сидела семья из пятерых человек: женщина с короткими кудрявыми каштановыми волосами, мужчина с лысиной на макушке и редкими волосами по бокам, а также трое детей — две девочки и мальчик. Все они встревоженно взглянули на меня, оторвавшись от ужина. Глава семейства вопросительно посмотрел на того, кто меня держал, и с раздражением вскинул руку в жесте «это что?»

— Господин, извините за беспокойство. Поймал воришку на кухне. Она стащила пирог и намеревалась украсть столовое серебро, — доложил швейцар.

— Выпороть ее, а затем вышвырнуть на улицу, — монотонно произнес мужчина и сразу же отвернулся, чтобы продолжить трапезу.

— Да вы знаете, что в Софорте люди последнее отдают? Крошки доедают и носят обноски нескольких поколений! — вскрикнула я, округлив глаза.

— А почему мне должно быть до этого дело? — Он сжал в кулаке ложку, которой ел суп. — Я в отличии от некоторых, заработал на это все, — он обвел руками комнату, — непосильным трудом. Почему я должен заботиться о тех, кто выбрал путь попрошаек? Ты думаешь, часто к нам приходят люди в поисках работы? — Он повысил голос. — Они приходят лишь жаловаться да просить подаяния! Почему я должен раздавать что-то просто так?!

Закончив свой гневный монолог, мужчина отвернулся и махнул рукой в мою сторону. После чего швейцар потащил меня к выходу из дома. Я не сопротивлялась, погрузившись в размышления над словами хозяина дома.

Мне стало стыдно за то, что я решила обокрасть человека, который заработал на все кровью и потом, а не на обмане бедных жителей. Мысли лихорадочно метались: а правда ли это? Нам с отцом ничего не стоило помочь нуждающимся. Но титул и дворец передавались в нашей семье из поколения в поколение — нам достаточно было лишь родиться. Мы не зарабатывали на это...

Сбросив мешок с плеча, я вырвалась из рук швейцара и, распахнув дверь, выбежала наружу. Резкий удар в живот выбил из меня весь воздух, и я рухнула на ступени перед крыльцом. Охранник отреагировал мгновенно — я даже не успела заметить его. Он молниеносно подскочил ко мне и схватил за шиворот.

— Выпороть и за ворота, — спокойно произнес слуга и, закрыв дверь, удалился.

Охранник приставил меч к моему горлу и повел меня к выходу, прихватив с гвоздя у крыльца плеть. Я шла спокойно, не сопротивляясь.

Казалось, что я получу по заслугам. Киеран погиб из-за меня, и я заслужила наказание, а пока я не спасу отца, эти раны будут служить мне напоминанием.

Спокойно встав лицом к забору, я смиренно ожидала удар по спине. Сначала услышала глухой стук, а затем плеть рассекла воздух рядом со мной, ни капли не задев. Обернувшись, я увидела Кенаи. Он стоял рядом с бесчувственным телом охранника и восторженно рассекал воздух плетью.

— Ты… убил его? — спросила я дрожащими губами.

— Просто вырубил, не переживай. С каких пор ты так послушно выполняешь то, что тебе говорят? — усмехнулся он, отбросив свою игрушку на землю.

Я промолчала и вышла за ворота. Ривен одной рукой держал коня за поводья, второй передал мне рюкзак. Я вопросительно подняла на него глаза.

— Я взял на всякий случай еще один и закинул туда несколько вещей. Пирог же твой дурацкий надо в чем-то везти, — пояснил он, похлопывая коня по плечу и приглашая меня сесть.

Закинув рюкзак на плечо, я забралась на коня и благодарно кивнула ему.

— Молодец братец. — Кенаи похлопал Ривена по плечу.

— Отвали, — едва слышно процедил Ривен и скинул руку брата.

— Ты чего? — Удивленно пробормотал Кенаи.

Ривен мельком посмотрел на меня и направился вперед.

Вскоре мы уже мчались вдоль озера в сторону следующей остановки.

Глава шестая

Скакать первые полчаса было достаточно легко. Но немного позже меня так сильно стало клонить в сон, что я невольно закрывала глаза на несколько минут. В страхе свалиться, я остановила коня и подала знак ликанам. На берегу озера царила оглушительная тишина. Луну затянули облака, и вдалеке виднелись лишь крохотные огоньки от Анд.

Подложив под голову рюкзак, я попросила у ребят всего пять минут отдыха. Глаза тут же закрылись, и я погрузилась в глубокий сон.

Яркий, обжигающий огонь охватил всю землю. Я шла босиком, не чувствуя ни боли, ни страха. На мне была лишь тонкая белая рубаха до щиколоток, пропитанная густой, почти черной кровью.

Услышав пронзительный крик о помощи, я бросилась вперед. Он был отчетливым, громким и душераздирающим, словно человек кричал на пределе своих возможностей. Добежав до руин полуразрушенного каменного дома, я увидела, как из-под развалин торчат руки, хаотично двигающиеся из стороны в сторону. Там, где должны находится их тела, бушевало пламя.

Я не могла сдержать слез, осознавая, что они горят заживо. Но принять факт погибели не смогла. Я стала хватать камни один за другим, отбрасывала их в сторону, ранила руки об острые грани, но не останавливалась. Крик терзал мою душу, лишая остатков самообладания. Казалось, я горела вместе с ними.

Наконец добравшись до огромного булыжника, который и прижимал толстую неразрушенную стену, придавившую их, я изо всех сил потянула его на себя. Руки не слушались, были беспомощными, ватными. Казалось, камень не сдвинулся ни на миллиметр.

— Простите меня, простите! — кричала я в отчаянии. — Я не могу его сдвинуть!

Слезы заливали лицо, я не могла остановить их, не могла больше выносить крики. Закрыв глаза ладонями, большими пальцами я заткнула уши и закричала. Закричала от невыносимой боли и собственной беспомощности.

Когда я открыла глаза, ни огня, ни придавившей людей стены уже не было. Кто-то осторожно похлопал меня по плечу, и я резко обернулась. Парень, девушка и ребенок стояли за моей спиной. От их кожи остались лишь кровавые лоскутки, которые отслаивались и падали на землю. Они смотрели на меня безмолвно и с ненавистью.

— Мне не хватило сил, простите, — прошептала я, вытирая слезы.

Парень протянул ко мне руку с распахнутой ладонью. Я взглянула в его зеленые глаза и вдруг заметила уцелевший кусочек кожи над губой. Там был шрам. Это был Киеран. Как только я это осознала, он схватил меня за руку и сжал так сильно, что я почувствовала хруст ломающейся кости. Их обгоревшие волосы обнажили изуродованные черепа, но я узнала и девушку — это была Видалия.

— Ты во всем виновата! — зашептали они в унисон, окружая меня. — Мы погибли из-за тебя!

Они повторяли эти слова без остановки. А затем передо мной встала девочка. Я не знала, кто это, даже не представляла. Она подошла вплотную к лицу и вцепилась руками в мою голову.

— Все погибнут от твоих рук, — произнесла она. — А я каждый день умираю снова и снова, и все это — по твоей вине.

Она опустила взгляд, и я увидела, как из трех глубоких ран на ее боку хлынула кровь. Это была я... маленькая я.

Вокруг появилось еще больше людей, парней. Это оказались все, кто погиб по моей вине: те два парня, что помогали Бэну, тот мужчина в Андах, которому Кенаи оторвал голову. Все они одновременно зашептали:

— Холодно. Холод… Хол…

Я резко проснулась, жадно хватая ртом воздух, и вцепилась в того, кто сидел рядом.

— Тебя всю трясло, я подумал, что тебе холодно, — сказал Кенаи, обнимая меня и прижимая к груди.

Слезы покатились по щекам, и я сильнее вжалась в его теплое тело.

— Дурной сон? — прошептал он, утыкаясь подбородком в мою макушку.

— Как думаешь, то, что сказал шаман, правда?

— Принцесса, ты самый справедливый человек на свете. Если ты и убьешь кого-то, значит они этого заслуживают, — с легкой усмешкой ответил он.

Я слегка отстранилась и удивленно посмотрела на него.

— Я думала, ты скажешь, что я никогда никого не убью, что я слишком добрая и ценю жизнь.

— Я мог бы, но я же сказал, что не вру тебе. Иногда, может, не договариваю. — Он покачал головой. — Я видел, как ты дралась, спасая меня из конюшни. Это было настолько дико и безжалостно, что я думал: если ты потеряешь оружие, то разорвешь их глотки зубами, — Кенаи засмеялся. — Ты не причинишь никому зла просто так. Но если придется защищать того, кто тебе дорог, ты сотрешь в порошок каждого, кто встанет на твоем пути.

— Неужели весь мир встанет у меня на пути? — пробормотала я.

— Этого я не могу знать. Но одно я знаю наверняка: я буду стоять рядом и сражаться вместе с тобой, держа твою руку.

Я не стала вырываться из его объятий — сейчас это было именно то, что мне нужно. Я старалась не смыкать глаз, страшась еще раз увидеть тот кошмар, но усталость взяла свое. Спустя пару часов начало светать, и я проснулась от резкого всплеска воды вдалеке.

Я лежала на рюкзаке, а Кенаи рядом уже не было. Я поднялась, протерла глаза и потянулась, подняв руки вверх. Озеро окутывал нежный розоватый оттенок, смешиваясь с голубоватым свечением со стороны Форретии.

Ривен отплыл от берега метров на двадцать, а Кенаи стоял по пояс в воде. Когда солнце поднялось чуть выше, золотые лучи очертили все рельефы его безупречного тела. Гладкого и без единого шрама. Он походил на идеального бога, что снизошел сюда с царства Энсейт. Заметив, что я проснулась, он улыбнулся и направился ко мне.

Я смущенно отвернулась, когда увидела очертания косых мышц живота, проступивших из-под воды. Надев одежду, что лежала на берегу, Кенаи широкими шагами преодолел расстояние между нами и присел рядом.

— У вас не остаются шрамы на теле? — спросила я с любопытством.

— Снова пялилась, — ехидно улыбнулся Кенаи, — те, что мы получили до превращения — да, те что после — бесследно исчезают.

Эта мысль заставила меня задуматься: все мои уродливые шрамы, оставленные Бэном, навсегда останутся со мной, напоминая о прошлом каждый раз, когда я буду раздеваться.

— Шрамы — это признак победы, над чем-то или кем-то. Они не могут быть ужасными, — сказал он, словно прочитав мои мысли.

— Как думаешь, я превращусь в ликана? — спросила я, переводя неприятную мне тему.

— По всем признакам — должна. Но мы не можем отрицать того, что ты одним криком уложила четверых бладгромов.

Он задумчиво почесал подбородок и, поджав губы, устремил взгляд вдаль.

— Невозможно представить, что я могу быть как вы. Но еще невероятнее верить в то, что я какой-то нокбрид, — пробормотала я.

— Не переживай, мы поднимем все библиотечные записи в Форретии и найдем ответы.

Ликан положил свою ладонь рядом с моей, едва коснувшись ребром ладони. Однако, я все еще терзала себя противоречивыми чувствами и поэтому отпрянула.

Пока Ривен был далеко, я попросила Кенаи отвернуться и зашла обмыться в озере.

Кто знает, когда еще появится такая возможность. Тем более, что Форретия отрезана от озера, и я сомневаюсь, что у них есть достаточно пресной воды, чтобы мыться.

Я переоделась в чистую свободную рубаху и черные штаны, что захватил для меня Ривен. На плечи накинула теплую тканевую рубашку Киерана.

Перекусив украденным пирогом — который чуть не встал у меня комом в горле, после воспоминаний о словах того мужчины — мы отправились в путь. К сожалению, мы не можем проплыть через озеро напрямую. Совпост охраняет все побережье с той стороны, поэтому придется идти через крепость Тус. Путь до ближайшего леса предстоял долгий. При свете дня ликаны не могли рисковать и превращаться, а единственный конь троих не выдержит. Поэтому я ехала верхом, а братья быстрым шагом двигались следом, беседуя о чем-то своем.

— Книгу про «Создателя» вы подложили в библиотеку? — спросила я, желая включиться в разговор.

Как только я оставалась один на один со своими мыслями, они медленно съедали меня, вызывая тревожную дрожь в теле.

— Да, а также вынудили генерала потребовать книгу про Антарию, — ровным тоном ответил Ривен. — Мы отправили ему письмо, в котором намекнули, что знаем про секретный архив и откроем академии правду про стертую богиню, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд.

— А вы... — Я отчаянно хотела задать главный для меня вопрос, но боялась, что правда окончательно уничтожит остатки моего к ним доверия.

— Спрашивай, принцесса, — подначивал меня Кенаи.

— Вы... — я глубоко вдохнула, собираясь с духом, — вы были там, когда бладгромы убили Киерана? — протараторила я на выдохе.

— Ви, я потерял тебя во время праздника, — опустив глаза, признался Ривен. — Спустя время только узнал, что несколько пьяных кадетов видели, как тебя и Киерана, без сознания, тащили в повозку двое солдат. Они думали это розыгрыш и не стали поднимать тревогу. — Он остановил коня за поводья и заглянул мне в лицо. — К тому времени, как я нашел Кенаи, и мы добрались до вас, было уже слишком поздно…

Слезы покатились по моим щекам. Я смотрела в полные боли глаза Ривена и понимала, как сильно это гложет его. Я понимала, что даже вчетвером, вряд ли бы мы одолели бладгромов. Но для меня было важно знать, что они не наблюдали за смертью моего друга, как жалкие крысы, со стороны.