Dreamcore

Неожиданно нахлынувший холод. Все в разной степени встряхнулись от мурашек. Где-то изнутри стен как будто что-то затрещало и… шорох, такой плоский и шершавый сопровождался удивлённым возгласом Ждйер:

– Ой, что это, откуда?! Только что же было пусто! – вновь встав, девушка разматывала небольшой клочок желтоватой бумаги.

– Читай сразу вслух, – тут же посоветовал Сенмлак, устремив взгляд чётко на бумажку, будто пытался с такого расстояния и ракурса что-то прочитать. Тем временем Сентйертс задумчиво осматривал тарелки, а Йал, хмурясь и хватаясь за живот, пытался кое-как зациклиться на происходящем.

Ждйер испуганно посмотрела подряд на каждого, вздохнула и начала читать громко, выразительно и не слишком быстро:

«Застрявшие. Достаточно себя показали. На этом расчёте даю возможность услышать условия…»

Девушка остановилась. Листок бумаги начал подрагивать в её руках. В комнате будто понизили температуру, от которой каждый, помимо самой читавшей, схватился за собственные плечи, слегка поглаживая ради согрева.

– Что там? – чуть ли не шёпотом спросил дрожащим голосом Сентйертс.

Ждйер вздохнула, помолчала. Глаза её бегали, видимо, по той самой фразе, которая комком застыла в её горле. Глаза девушки заблестели, лицо полностью побледнело. Откашлявшись и ещё постояв в нерешительности, она всё-таки хриплым голосом продолжила:

«Выживают сильнейшие».

Четвёрка нервно переглянулась между друг другом. Настыло мёртвое молчание, сквозь которое слышно было лишь тяжёлое дыхание Сентйертса и нервные глотки и шмыганья носом Ждйер. Полноценные капли её слёз падали мимо листка бумаги куда-то на скатерть или на пальцы.

– Давайте не паниковать и не делать ложных выводов, Ждйер ещё не дочитала, – успокаивал Сентйертс, который при этом сам же стучал пальцами по столу и говорил не совсем неуверенно, – может, есть вариант, где выживут все…

Девушка закусила губу, посмотрела на Сентйертса своими синими слёзными глазами и покачала головой из сторону в сторону.

Никто не задумывался, но каждый чувствовал, как сильнее сердце начало ударяться о грудь изнутри. Никто не слышал, но каждый в своей голове по-своему закричал. Никто не видел, но каждый дёрнулся от настигшего ужаса. Даже показалось, что в комнате значительно потемнело.

«Кто-то поляжет в этом пространстве навсегда, хотя бы один. Поляжет за свою справедливую участь».

После произнесённых слов Ждйер откашлялась, хватаясь за горло и опуская голову. Слёзы полились друг за другом рекой, оставляя за собой на скатерти тёмные, мокрые следы.

– Этот чувак какой-то обезумевший! – начал возмущаться Йал, дёргано разбрасываясь руками и сдерживая комок в своём горле, от которого в голосе возникал хрип. При этом он старался возникать как можно громче, от чего голос не выдерживал и срывался на короткие, но звонкие и тревожные вздохи, – Это же… у-убийство! За это и посадить же можно! Что этому придурку вообще надо? Так ещё даже не дал предупреждение, за что именно человек умрёт! Я не… – парень засуетился, – …я слишком хороший, чтобы умирать! П-придурок!

Три пары грозных глаз плавно обернулись и будто просверливали в Йале дырку. Тот помолчал, сглатывая и облизывая обсохшие и слегка жирноватые от еды губы, а после глухо завыл:

– Ла-а-адно! Да, мы… мы все вправе жить.

– Ждйер, что там дальше? – перебил Сентйертс, дёргая девушку за рукав. Та тяжело задышала, затряслась, пока подносила эту злосчастную записку вновь перед лицом.

«Оскорблять нет нужды. Здесь появление происходит не просто так. Каждый из вас в чём-то виноват.».

Йал снова хрипло закричал, уже отпрыгивая от стула и ударяясь руками о стол:

– Но в чём я прови…

– Заткнись уже ты! – не удержалась Ждйер, от крика которой в стороны разлетелось парочку её слюней. Тяжело вдохнув носом, она сразу же продолжила:

«Когда это закончится – не дано знать. И правила…»

– Что оно от нас хочет? – Сентйертс отчаянно схватился за голову, оглядывая всех в комнате. Взгляд пал на Сенмлака, чьи глаза всё время бегали из стороны в сторону, по всей округе, – Сенмлак, тебе есть, что сказать?

Тот слегка дёрнулся от неожиданности. Помяв пальцы и опустив взгляд, тихий голос прорезал возникшую паузу:

– Судя по написанному, могу предположить, что этот человек хочет видеть, как мы мучаемся. Раз он отвечает так отстранённо и холодно. Ему или ей необходимо шоу…

Очередной холодок прошёлся в комнате, вызывая армию мурашек на теле. У Ждйер даже было слышно, как дрожащий вздох прошёл у неё через зубы. Но она тут же сосредоточилась снова на листке, глаза бегали слева-направо, справа-налево, пока сдержанным голосом, медленным, без запинок, девушка не заговорила:

«Ilairetam onos iredised e ireisnep. Atatnocs enoisulcnoc anu e ottut».

– Какой-то бред… – возмутилась Ждйер, поджимая губы, – пришлось кучу раз про себя читать, чтобы выговорить…

– Реально бред… – согласился Сентйертс, что уже бросал на Сенмлака более злые взгляды, – что это за язык? Египетский? Чувак, почему ты вечно сидишь и молчишь, по твоему взгляду видно, что есть, что сказать, так говори! Тебе есть что скрывать?!

Йал, несмотря на то, что агрессия направлялась не на него, всё равно вжался в стул, с влажными глазами, в которых просвечивалось какое-то сожаления, глядя на Сенмлака. Тот даже слегка порозовел, неловко почесал затылок, и с небольшими запинками заговорил:

– Оно не совсем звучит, как… существующая фраза. Возможно, здесь что-то зашифровано… И обычно, чтобы сделать информацию мене очевидной, её многие просто пишут наоборот.

Раздался грохот под Сентйертсом: он слишком сильно встал со стула, отчего тот заскрипел по полу. Торс наклонился в сторону Ждйер, что суетливо вертелась:

– А… Э… Дать лист… Дайте лист и ручку! Или как там… Чёрт!

Сенмлак положил ладони на стол, поднимая голову вверх. Его широкие брови нахмурились под плотной чёлкой, но глаза при этом смотрели заинтересованно. И буквально из ниоткуда в воздухе проявились прошенные листок и, удивительно, тёмная ручка, которая со звоном свалилась в тарелку.

– А так можно было? – пока лист приземлялся к «хозяйке», удивлённым тоном прикрикнул Сентйертс. Но его успел перебить Сенмлак, что чуть протянул раскрытую ладонь в сторону возмутившегося. Как бы намекая, чтобы никто ничего сейчас не говорил.

Тем временем Ждйер спохватилась, неуклюже и растерянно качая головой то в сторону письма, то в сторону своей пишущей левой руки. Какая-то капелька снова упала на стол, но то были уже не слёзы: девушка сильно вспотела, что даже ручка между пальцами предательски скользила. Дыхание бедняги участилось, шорох от процесса написания становился резче и громче. Но тут всё утихло. Побледневшие пальцы схватили жёлтый листок, сжимая его до лёгкого хруста. Синяя радужка глаз контрастировала на фоне покрасневших от слёз белков. Глухим свистом прерывистые вздохи просачивались через зубы.

– Оно пропало… Послание пропало!!!

Все переглянулись. Будь здесь сейчас толпа, кто-то бы обязательно задал «голос» и начал во всю кричать. Но не здесь. Только немые возгласы бились в пределах клетки разума. Только мороз пронизывал насквозь этих несчастных, по-своему жалких людей…

– Что ты успела написать? – тихо, будто как мышка, опасавшаяся выглядывать из норки, заговорил Сентйертс.

– Оно тоже пропало, – поникшим голосом выбросила Ждйер, плюхнувшись с пустым взглядом на стул. Положила руки на стол и уткнулась в них лицом. – Нам конец, – уверенно раздалось от девушки, – всё будет ещё хуже, чем ожидалось.

Сентйертс сидел неподвижно, его руки лежали на столе, ладони скрестил. Сенмлак прикасался к столу только локтями. Йал же вообще скрестил руки и качался на стуле, глядя в пустоту. Но вдруг в его взгляде возникла искра, сомнительная для него самого же. Однако пусть глаза были не уверены, зато язык пошёл в дело:

– А что, если мы пойдем и все вместе умрём? Ну-ну, в том плане, что…

Кажется, сейчас уже и слышно бешенное биение сердце. Слышны чьи-то мысленные крики. Слышны в воздухе голоса будущих ударов…

– Ты издеваешься? – с шумом встала и крикнула Ждйер, от чего её бледное лицо тут же по щелчку покраснело от гнева. – Сомневаюсь, что кто-то готов, тем более ты!!! Ты, безмозглый дурак! Или думаешь, что всем станет легче от твоих слов, что говорит твой зажравшийся рот?!

Сенмлак нахмурился, зажимая уши руками, губы его подрагивали, а глаза бегали от Ждйер к Йалу и наоборот. Сентйертс вздохнул, протёр свой лоб и потянулся к девушке, растерянно глядя на неё:

– Пожалуйста, успокойся, мы все сейчас напуганы, не кричи, он…он просто…

– Я того идиота видеть даже не хочу! – напряжённая рука указательным пальцем строго указывала на Йала. – Вот пусть он и идёт умирать! Чтобы мы все остались живы!!! Он же такой смелый и умный! Пускай! Очистим эти комнаты от неадекватов!!!

Раздался скрип стула, стол вздрогнул. Йал встал, хлопнув ладонями по скатерти и глядя на стол. Лицо парня стало влажным, брови и губы дрожали. Во взгляде проходила будто какая-то недосказанность. Но всё это перекрывалось нарастающими слезами, что предательски сверкали.

– Пусть я и умру? – тихим, болезненным голосом спросил Йал.

В сторону Ждйер пролетела тарелка с салатом, но мимо – всё попало в стену. Тарелка разбилась вдребезги, осколки и её прошлое содержимое упали плашмя с шумным грохотом на пол. Йал сжал кулаки, глядя в возможном для него обзоре на им же отправленный «снаряд».

– Сумасшедший! Не кидаются едой, которую ты, тем более, только что жрал!!! – девушка истерично завизжала и отчаянно побежала к парню со своими кулаками. Первый удар со шлепком вновь отдался по щеке, второй мог попасть по животу, но парень успел схватить руку Ждйер и повернуть её с хрустом в сторону. Девушка крикнула, однако продолжала напирать своим телом: очередной кулак прилетел прямо в лицо соперника, после которого что-то уже заскрипело.

Сентйертс подбежал к дерущимся, отчаянно расставляя между их торсами руки, тем самым пытаясь отогнать ребят друг от друга, но не вышло. Чужие руки и ноги вертелись в пространстве, вынуждая отойди, как от работающей во всю бензопилы. Сенмлак тоже подбежал, но он лишь бубнил о том, что лучше разойтись и помириться, а не лезть с кулаками. Но разве их мнение важно? Ведь всё бессмысленно: эту звериную хватку лучше не останавливать, иначе сам погибнешь под ней.

Новые хрусты, шлепки и.. брызги. Пол под четвёркой начинал покрываться чей-то алой кровью, которая падала на землю даже не водянистыми каплями, а какими-то сгустками.

– Чья эта кровь? – спросил побледневший Сентйертс, который от отчаяния разводил руками по воздуху. Но никто не отвечал словесно: ответом были лишь крики, хрипы, красные пятна, летящие кулаки и оскаленные зубы. Сенмлак встревоженно схватил за руку Сентйертса и повёл его в сторону.

Тем временем Йал еле как поднял девушку, взяв ткань на шее, и тут же с ошеломительным грохотом бросил её на пол. Юношеские, по виду не особо сильные ноги резкими движениями били в живот, изредка доставая до лица. Нет, это не сейчас он так её добивал: девушка уже была ослаблена и повержена в ручной схватке, сейчас ей ничего не оставалось делать, как лежать и терпеть, пока всё не закончится. Капли её алой жидкости стремительно разлетались иногда в стороны, портя ровный оттенок пола…

Сентйертс с грозным рыком схватил Йала под мышки и откинул его в сторону. Быстро наклонился к лежавшей Ждйер, причём так, что по всей комнате раздался хруст его колен. Сквозь пару мгновений тишины стали слышны всхлипы Ждйер. Она тряслась, рыдая и захлёбываясь в собственной крови из носа. Руки и ноги её сильно обмякли, каждый вдох и выдох оказались мучительными и сопровождались странным хрипом.

– Йал, придурок, что ты натворил?! – сквозь зубы крикнул Сентйертс.

Но Йал стоял, его плечи стремительно поднимались и опускались, с глаз ручьём текли слёзы, любая попытка вздохнуть сопровождалась тяжёлыми вдохами. Щёки парня горели алой краской, тёмная и густая кровь текла из носа, иногда попадая прямо в рот. Волосы взъерошены, руки до ссадин расцарапаны, глубокие пятна и вмятины красовались на тоненьких руках – всё, как у дикого и побитого зверя.

– Ей так и надо! Она меня не дослушала… Я.. она мне…– оправдывался Йал, задыхаясь в собственной истерике. Руки тряслись по полной программе, тянулись к лицу, прежде всего стремясь стереть уже наконец слёзы, а не нарастающий поток крови.

– А ты пожелал смерти всем нам, предложив действительно тупую идею! – перебил Сентйертс, что снова развернулся к девушке. – Она девушка, зачем ты так сделал, за-чем!? Ты мог её убить!

– Но она.. меня… я.. сказать.. хотел, – челюсти сжались, новые порции слёз и крови хлынули, но Йал оттирал только слёзы, кажется, даже не планируя прикасаться к носу. Всё его худое, жалкое, зажатое и неестественно бледное тело дрожало, качаясь из стороны в сторону. Сентйертс встал, напряжённо возвышаясь над телом пострадавшей. Кулаки его треснули от силы сжатия.

– Сентйертс… – глухо вырвалось у Сенмлака, который, словно читая мысли чужого, сразу же отговаривал от ужасного поступка. Но было поздно: в это же мгновение Сентйертс накинулся на Йала, схватился плотными кулаками за его одежду, тряс и кричал ему прямо в лицо, разбрызгиваясь слюнями:

– Что ты там себе мямлишь?! Ну ты же видел, какая она идиотка, мог бы убежать от неё! Для чего ты позволил продолжить?! Для чего спровоцировал? Разве ты вообще нас не слушаешь, ты всё-таки глухой?!

Тело Йала бессильно висело в воздухе, посреди покрасневших белков карие радужки прицепились к Сентйертсу, так же дрожа, как и всё тело. Кровь капала уже на чужие ноги и на белые одеяния, что, наверное, с радостью впитывают такую страшную жидкость.

– Маль…чики… – тело Ждйер слабо приподнималось, голос невыносимо хрипел, а руки держались за кровавый нос, пока слёзы тоже смешивались с этой красной жидкостью.

Сенмлак подошёл к девушке, убрал её ладонь с носа и внимательно посмотрел, параллельно с этим возмущённо, но скромно цокая. Сочувствующий взгляд зелёных ярких глаз словно гладил Ждйер, ведь та затихала в плане слёз, лишь только тяжело дышала.

Неожиданно пол под всей четвёркой начал трещать и трястись… Сентйертс, не рассчитывая на такую ситуацию, непроизвольно отбросил Йала. И пока тот готовился к падению, резко раздался… хруст! И всех мигом объял полёт вниз, в новую неизвестность. Самая первая завизжала Ждйер, обмякшими руками урезая поток ветра, крикнул громче всех Йал, а Сентйертс с Сенмлаком лишь сжались от испуга, скрипя зубами.

Теперь это место не решило давать выбора. Дыра появилась сама, только уйти из неё уже нельзя. Первые две комнаты ушли в небытие, вверх. Они уходили туда, превращаясь в маленькую точку, впоследствии ставшей и вовсе невидимой. Никакого белого пола, белых стен, кроватей, никакой еды.

Только тьма.

Глава 3

Врата открыты

Полёт с лихим ветром, что перекрывал любую возможность нормально вздохнуть. Протяжные крики, что растворялись в этой тянущейся мгле. Направляющиеся по отдельности наверх капли крови Ждйер и Йала. Одежда, прилипающая ко всему телу. И, конечно, бездна. Не видно уже ни начала, ни конца. Казалось, лететь оставалось бесконечность времени в этом бесконечном пространстве.

– Если так можно, то я прошу прощения! – визжащий голос Ждйер кружил в пространстве, – впредь я не буду больше кидаться на людей! Простите, мы все хотим жить! Освободите нас! Только об этой помощи прошу!

Йал, прикрывающий плотно свой рот из-за крика, возмущённо повернул свою голову. Брови нахмурились, а глаза принялись изучать девушку. Собственная кровь, стремящаяся вверх, перекрывала порой вид. В носу жжёно кололась боль, которая отдавалась по лицу каким-то особенным жаром. Пальцы невольно потянулись к источнику дискомфорта. Снова взгляд на Ждйер, что уже сложила свои руки в молящем положении и что-то продолжала просить. А точнее, прощения. У кого? Кто кинул этот лист? Разве если попросить, то тебе что-то дадут?

В глазах что-то защекотало. Парень отвернулся ото всех, вновь переместив пальцы к глазам. В принципе, разницы как таковой нет: хоть с закрытыми глазами ты или нет, всё равно вокруг полная мгла. Как и в голове, когда ты не знаешь, что выбрать. Это не тот выбор, когда ты подсознательно всё решил для себя и переспрашиваешь чисто для того, чтобы самому смелее принять решение. Это выбор, когда никакой вариант не кажется приятным. Выбор, существование которого в принципе стало чем-то удивительным. А точнее, удивительно, что ты в принципе начал задумываться, что лучше для тебя самого.

Хрустальные капли не были никем замечены. Они ощущались только на себе, ибо от них горели щёки и глаза, от них же приходила и прохлада. Они же смешивались где-то наверху со сгустками крови. Замечены могут быть только всхлипы. Глубокие, жалкие, несчастные всхлипы от такого худенького и такого же жалкого мальчика. Все органы будто прилипли к наружным стенкам, щекотали своей влагой. Но только сердце где-то там застряло в глубине, растекаясь в неясную жижу, как будто тая под палящим солнцем. Оно вроде бы и стучало быстро, а вроде и замирало в этот момент. И теперь, когда ты привыкаешь к этому чувству постоянного полёта, к прилипающим ощущениям внутри себя, начинаешь чувствовать, как ты продолжаешь весь трястись. Что там, на ровном месте, ноги еле держали тебя, что здесь, когда ухватиться не за что, а ты всё равно словно ничего не умеешь и дрожишь, как ослабленная и избитая жертва. Как никому не нужный предмет, который изуродовали напоследок.

Что-то всё равно можно исправить. Можно поднять свою голову, хриплым голосом попросить… нет, крикнуть о том, что ты тоже нуждаешься в исцелении. Пусть сорвёшь голос, но нужно, чтобы тебя услышал тот, кто тебе нужен. Но здесь, в этой бездне, услышит не только тот, кто сверху. Услышат остальные. Ждйер повернёт свою голову и начнёт орать и винить тебя, что ты сам спровоцировал драку, а теперь требуешь милости. Сентйертс издевательски усмехнётся и по полной программе укажет, какой же ты лгун и воображала, раз не доказал свою смелость. А Сенмлак.. а что он? Он лишь только посмотрит и промолчит. Возможно, пройдёт мимо, как и многие прошли мимо когда-то… Когда истекал кровью, когда руки и ноги были зажаты, и ты не мог совершить ни малейшего движения. Ведь нужно рассчитывать в итоге на себя. Терпеть боль. Ведь только так они смирятся с тобой. И неважно, что на самом деле жаждешь малейшего спасения. Малейшего внимания. Самый минимальный ресурс, чтобы можно было двигаться дальше…

– Молю, я об этом в первый раз прошу! Это не так много, только одно исцеление, одно, одно! – Ждйер всё продолжала визжать, громкостью своих просьб чуть ли не прорезая воздух.

Какая же она смелая! Пусть и девчонка, но так спокойно о чём-то просит, так громко и навязчиво… И плевать, как её смогут воспринимать остальные. Какую же она, наверное, испытывает свободу? Все эмоции у неё напоказ, и наверняка нет ни малейших мыслей на тот счёт, что что-то нужно скрыть от чужих глаз. Что же это сейчас душит в груди? Что заставляет сердце сжиматься, а слезам выливаться всё больше? Нужно всё это скрыть, убрать, спрятаться, отвернуться. Даже крепкая хватка за волосы не даёт никакой пользы, лишь только это чувство, как взяли бы за кончик наполненный водой шарик. Так и кожа головы стягивается, вслед за желанием сделать больно самому себе. На ладонях остались сорванные волоски… Но чего они стоили? Это истерики? Благо, что ничего, совсем ничего не видно.

– Кто это там хрипит, Йал, ты, что ли? – раздался голос Сентйертса поблизости.

Сердце пропустило удар, руки резко переметнулись вновь на лицо, крепко сжимая рот до такой степени, что ногти сильно вжимались в горевшую от бывших ударов кожу на щеках.

– Ещё чего! – спустя время ответил Йал, хватаясь за грудь. – С какой стати мне хрипеть? Думаешь, самый умный и расчётливый тут? – высокомерный тон зазвучал чрезмерно грубо.

Никакого света в конце туннеля. Лишь короткое «бабах», и все четверо свалились на какую-то поверхность. Несмотря на такой долгий полёт, падение походило на то, как будто сваливаешься с дивана. Однако всё равно удары проходили по конечностям плоской пульсацией. Особенно не повезло Йалу, у которого падение отзывалось дополнительно жжением и помутнением в глазах. Даже когда лежишь и только упираешься локтями, всё равно весь трясёшься, не в силах даже увидеть хоть что-то.

– Где это мы? – послышался голос девушки где-то неподалёку. После раздались какие-то шорохи, кряхтенья, хрусты.

– А ты чего не встаёшь? – Сентйертс, казалось, встал где-то рядом, его дыхание уже ощущалось даже на себе.

Йал кое-как протёр свои глаза. Голова кружилась, словно катаешься на мощной карусели, что поднимает тебя в воздухе, а потом резко падает, заставляя вырваться твой дух из собственного тела. Но постепенно этот тёмный туман рассеивался, и перед парнем уже был виден сам Сентйертс, сидевший на корточках.

– Полежать хочу, – саркастично и резко ответил Йал, касаясь своего лица и чувствуя липкие пятна. Он пальцами сначала провёл возле носа, а потом перешёл к щекам и глазам. Нет, это липкое точно кровь, не слёзы…

– Жесть, лежачий, ты в курсе, что ты весь красный? Вон, под носом кровищи сколько, и глаза тоже… Ты что, рыда…

– Какое тебе вообще дело?! – Йал со скрипом в зубах резко встал, ощущая, как же сильно ноют мышцы и как же тяжелее ощущались свои побитые руки. Перед глазами вновь поплыло, чёрные пятнышки постепенно перекрывали обзор, ноги как будто подкашивались, а тело и вовсе перестало ощущаться. В голове забил колокол, что кричал о том, что нужно ещё простоять, нужно ещё продержаться. Падать нельзя, иначе снова засмеют, снова накричать.

Но вдруг где-то на теле стало прохладно и мягко. Изображение рассеивалось, отдельные участки тела стали контролируемы и ощутимы. Оказалось, это чьи-то небольшие руки схватили за плечи, постепенно передвигаясь к спине, лопаткам.

– Да что тебе от меня… – начал грубо говорить Йал, оборачиваясь назад. Он всё ожидал увидеть Сентйертса и мысленно уже представил, как тот его высмеивает за слабость. Представил, как морально он вновь падает в своих глазах и ощущает это пламя ненависти к себе. Но за секунду взгляд парня переменился, когда разглядел, что лицо, придержавшее его – Сенмлак. Тон мгновенно стал неуверенным, зажатым. – Ой.. Это ты… Ч-что ты сделал?

Сенмлак пожал плечами и мягко улыбнулся, зелёные глаза его кое-как проглядывали через длинную и густую чёлку:

– А ты разве не понял?

– Нет…

– Обернись.

Йал послушался. Глаза ещё больше расширились, а дыхание перебилось. Тело и вовсе перестало слушаться: оно застыло, даже не пытаясь шелохнуться.

То, куда они попали, являлось детским развлекательным центром! Освещение было довольно слабым, однако это не мешало разглядеть то, насколько всё было ярко. В груди образовался странным комок, который забился изнутри… Как птица в клетке, желая вырваться на свободу. Ноги невольно подкашивались, заставляя телу поддаться вперёд, словно навстречу этому детскому порыву развлечений. Слёзы вновь подступили к глазам, а в горле зажался радостный визг. Слабая улыбка отразилась на лице парня. Но смешок, который в итоге с него сорвался, звучал как-то нервно. Сенмлак, глядя на всё это, тоже не мог не заулыбаться, однако он не подал знака, заслышав тревожные нотки в голосе Йала. Его спокойный голос лишь спросил:

– Значит, тебе нравится это место?

Йал недолго постоял, оглядывая место. Справа от четвёрки находился бассейн с большими и мягкими кубиками из поролона, слева – бассейн с пластиковыми шариками, глядя на которых сразу чувствуешь запах детских игрушек. Пол напоминал шахматную доску, а если быть точнее, пазлы. Каждая эта частичка была по-своему уникальна: со своим цветом, узором и вырезом. И из этого создавалось пространство всех цветов радуги, каждый из которых чередовался.

– Я редко бывал в таких местах, – монотонно и резко ответил Йал, стоя неподвижно.

– О, так всё-таки был? – Сенмлак продолжал улыбаться, в его голосе проскакивала какая-то нотка восторга. Зелёные глаза прямо-таки светились.

Йал повернул голову, вопросительно хмурясь на своего собеседника. Глаза… светились… Парень поднял голову к потолку, но там не было ни единой лампы! Комната освещалась словно из ниоткуда или из какого-то постороннего пространства, что было невидимо и не ощутимо для человеческого, слабого глаза.

Обернувшись, парень обнаружил обычную стенку, по стилю такую же, как и пол. А вернувшись в прежнее положение, взгляд устремился вперёд, где вновь царила темнота. Однако если приглядеться, то можно было увидеть очертания различных горок и лабиринтов, ведущие в неизвестном направлении.

И тут неожиданно раздался звонкий смех Сентйертса, от которого все вздрогнули:

– Ха-ха! И что это? Мы играться будем? Да тут всё для малышни… Или кое-чьи извинения звучали слишком по-детски…