Гори и сгорай

– Зачем тебе столько денег? Я так поняла, в твоей жизни сейчас одна учеба, и по Питеру ты особо не гуляешь. Новые шмотки тебе не нужны – мы недавно обновили тебе гардероб, а носишь ты все равно только черную форму. Скажи, как есть, Клар. Ты же знаешь, на что-то нужное мне никогда не жалко.

Сказать, как есть…

В единственный выходной Клэр просто не смогла заставить себя поспать. Перед ней маячил шанс все исправить, полностью пересобрать себя. Она решила прогуляться до завода "Севкабель Порт" хмурым октябрьским утром. И теперь, набрав маме, пыталась представить свое решение, свой план ее глазами. Выходило странно. Ведь проблемы Клэр сложно обрисовать проявлениями в реальном мире. Что с ее жизнью не так? Замкнутость и чрезмерная серьезность? На это мама просто скажет ей: не зажимайся. Не ленись. Старайся, чтобы не слететь с бюджета. Прекрасно.

– Ничего особенного, мам. Просто хотела сходить в Мариинку на "Щелкунчика". С другом.

Разговор тут же сошел на Сержа. К слову, Клэр готова была обсудить даже химию их странного сближения. Даже поцелуй, но никак не рассказать правду.

– Ну ладно, значит, для общества мы еще не потеряны. Впечатляет. Одного не пойму, как тебе еще не надоело ходить на "Щелкунчика"? Мы с тобой во всех городах уже его смотрели…

Клэр завершила разговор сразу после ностальгии по совместным поездкам. Мысли перенесли ее в десятый класс. Тогда, расставшись с Владом, она так хотела сбросить свою натуру в одном из российских городков, обрасти новыми установками. Это оказалось невозможным, но теперь все было в ее руках. Нужно лишь воспользоваться шансом.

Сбросив вызов, она тут же нашла номер Аллена Вебера в мессенджере. Глубокий вдох. Мысленно Клэр поблагодарила маму за безмерную любовь к французскому языку. Пальцы молниеносно отбивали текст по клавиатуре.

"Добрый день, месье Вебер. Это Клэр. Прошу вас, не говорите Анатолию Сергеевичу о моем письме. Я совершеннолетняя девушка и могу сама решать свою судьбу. Понимаю, сейчас у вас, вероятно, нет времени на меня, но я хочу продолжить терапию с вами за любую сумму. Вы – мой единственный шанс избавиться от самой себя".

Все. Назад пути нет. Она сделала все, что могла. Здесь, в безлюдной кофейне у набережной, Клэр отложила в сторону телефон и отпустила все мысли. Пила капучино, сидя у панорамного окна, наблюдала за игрой волн у Васильевского острова. Прошло полчаса прежде, чем ей пришел ответ.

"Здравствуй, Клэр. Как ты себя чувствуешь?"

Какое-то время Клэр, не мигая, смотрела сквозь французские буквы. Не дышала. Как она себя чувствует? Серьезно?

"Так, словно что-то долгожданное сломалось во мне. Легкость непрерывно чередуется с болью".

Следующего ответа Клэр пришлось ждать больше часа. Она уже вышла из кофейни, двинулась вдоль Невы, принялась выслеживать знак в ее водах. Сердце неугомонно отбивало тревожную трель. Пока, наконец, ей не пришло уведомление.

"У меня очень плотный график, но мы можем созвониться завтра в шесть часов по Москве".

По расписанию в шесть часов проходили важные пары.

"Хорошо. Огромное спасибо, Аллен".

Клэр уже убрала телефон обратно в карман, но через пару секунд вибрация вновь сотрясла ткань ее пальто. Она молниеносно достала его обратно.

"Я должен сразу прояснить кое-что, Клэр".

"Да?"

Пальцы забились у экрана мелкой судорогой. Волнение разрослось пустотой в горле. Нехорошее предчувствие.

"Ты хорошо помнишь наш разговор в конце вечера?"

Черт. Клэр до сих пор не могла пробиться сквозь мрак в своей памяти. Она знала лишь одно – ей было хорошо и, вместе с тем, странно все время, что они проводили с Алленом.

"Я не помню ничего после того, как потеряла сознание".

Сейчас ее разоблачат. Выяснится, что она сказала слишком много и место ей, разве что, в дурдоме. Или, может, Клэр, наоборот, вела себя странно и расковано в тот вечер? В последние дни ей стало казаться, что она способна на куда большее, чем всю жизнь могла предполагать. Она поцеловала Сержа, боже мой. А что, если… и Аллена тоже?

Ее мысли прервало очередное сообщение. Короткое. Неожиданное. Странное.

"Хорошо. До связи, Клэр".

Она замерла. Огляделась вокруг. Оказалось, Севкабель Порт давно остался позади. Вокруг нее возвышались разрушенные здания. А еще краны, грузовые машины и груды кирпичей. На многие километры вперед растянулась стройка.

***

На следующий день Клэр ощутила себя обманутой. Даже на парных упражнениях Серж не подавал никаких признаков их недавнего сближения. Еще чаще он поражал всех лицедейскими выходками, перфомансами, вел шутливые диалоги с каждым, кто улыбнется ему в ответ. Но не с Клэр. Весь курс на каком-то новом, интуитивном уровне присудил им роли всеобщего любимца и изгоя.

В пять часов Клэр с облегчением вышла из академии. Решила провести сессию с Алленом в комнате общежития. Может, хоть сейчас она побудет одна, без соседок, их постоянных гостей. Сможет отдохнуть и, в то же время, сойти с ума от напряжения.

Аллен вышел на связь спустя пятнадцать минут от назначенного времени. На этот раз без очков, в белой рубашке холодного оттенка.

– Добрый вечер, Клэр. Приятно видеть твою улыбку. Пусть и такую вымученную. Тебя что-то расстроило?

Глубоко вздохнув, Клэр неохотно кивнула головой. Отстранение Сержа ударило по ней сильнее, чем она пыталась себе внушить.

– Да. То, что годами ничего не меняется, и я от чего-то не могу разрешить себе быть простой. Как мой одногруппник, как Серж. Он уже успел стать для всех кумиром. Все закрывают глаза на его странности: например, что он снимает всю комнату один, никого не впускает туда, хотя постоянно тусуется с разными компаниями в институте. Ему позволено все. Хоть на свою репутацию ему и наплевать, она у него безупречна. А мне так хотелось всегда чужого одобрения, но при этом… остаться собой. А так не выходит. Не знаю, почему…

– Давай проговорим еще раз, Клэр. Что ты ощутила тогда на сцене? Внутренне ты позволила себе быть собой, но почему твоя психика не выдержала этого?

Карие глаза. Хлопок двери. Дрожь фонарей на крови. Обрывки вечера враз пронеслись перед Клэр. Она потирала шею ладонью, и сама не заметила, как с силой вонзилась в нее пальцами. Придется сказать правду, черт возьми.

– Я увидела Влада в баре. Вновь предстала перед ним собой. Распростертой. А потом вспомнила последствия. Ведь честные отношения – это боль. Правда никому не нужна, но без нее сближаться с человеком бессмысленно, – проговорила Клэр, едва сдерживая спокойные интонации в голосе. – Всем нужна игра, черт возьми. Нужны лишь те слова, что удобны. Даже мне.

Из нее вышел истеричный смешок, но она тут же дернула головой в сторону. Собралась. Взяла себя в руки.

– Влад бросил мне в лицо правду. Без фальши, без прикрас, как мы и договаривались. Он изменил мне, влюбился в другую, а я часами выслушивала, как ему было с ней хорошо. Пыталась понять, предстать для него кем-то большим, чем партнером. Кем-то, кто любит просто так. Безусловно. Но, знаешь, кажется, у такой любви есть обратная сторона – такая же безусловная ненависть к себе. Так в какую Клэр мне играть? Ты наверняка знаешь ответ. Просто скажи мне.

Слезы все же сорвались с век. Клэр закрыла лицо, выжидая минуту за минутой до ответа. Старалась не думать, ни о чем не вспоминать, чтобы побыстрее унять эмоции. Но в комнате по-прежнему висела тишина. Собравшись с силами, Клэр взглянула на экран. Серые глаза, ушедшие куда-то вглубь себя, тоже обратили свой взор на нее.

– Оплаты не нужно, Клэр.

– Что? – опешила она. – То есть как? Ты не сможешь мне помочь?

Аллен глубоко вздохнул и зажал пальцами лоб. На его губах неожиданно выступила улыбка.

– Смогу. Но платить за это не нужно.

– Но почему? – растерянно мотнула головой Клэр.

Она была готова к любому исходу этой встречи, но не к этому. Все представления и условности враз перевернулись в ней.

– Потому что я так хочу. Всем нужны друзья, Клэр. Не так ли?

До самого вечера они проговорили о человеческих масках, играх и обо всем, что терзало с самого детства их обоих. Засыпая, Клэр позволила себе мысль о том, что она все-таки не одинока в этом мире.

Глава 9

Полмесяца растворились в сумбурном потоке учебы. То, что недавно так волновало Клэр, перестало иметь значение. Раз в неделю она говорила с Алленом, упорно училась и больше не задавалась вопросами о природе Сержа. Куда больше ее волновала собственная суть и будущее, которое стало мелькать красивым созвездием на горизонте.

Анатолий Сергеевич уделял ей неприлично много времени во время разборов упражнений и этюдов. Клэр то и дело ловила на себе настороженные взгляды одногруппников. Аллен оказался прав – ей было плевать на них. Что-то в ее душе жаждало заполонить собой пространство, сломать все преграды на пути, изжившие себя условности. Все одногруппники казались ей незначительными мутными точками, если не думать о них. И это с блеском получалось у Клэр. Пока она не зашла за реквизитом в кладовую.

Шкафы тянулись лабиринтом в полутьме. Тусклый свет лампочки едва очерчивал в хаосе муляжа разных эпох бархат платьев и металлический корпус шпаг. Клэр оказалась здесь второй раз. Вновь поддалась очарованию резких выступов углов, за которыми таились все новые и новые инструменты, декорации для погружения в роль. Сколько же лет они покоятся здесь? Клэр замерла, рассматривая сверкающую пыль под прицелом теплых лучей, стала внимать запаху старых писем и мыла. Ушла куда-то в себя, в собственную историю.

– Хватит сравнивать меня с собой! Мам, я стараюсь, как могу!

Голос Карины заставил по привычке стиснуть зубы. Порывало скрыться за любым из шкафов или выйти, пройти мимо нее, чтобы не слышать ответа по громкой связи.

– Стараешься, серьезно? Я знаю, какие суммы ты проматываешь на бары, манипуляторша хренова! Весь мозг уже отцу вынесла. Или ты что думаешь, мы с ним будем за тебя потом по кастингам бегать, да? Договариваться со знакомыми режиссерами, просить утвердить тебя в проект?

– Да я вообще сюда поступать не хотела, мам!

Что-то помешало Клэр ринуться к двери. Ноги сами повели ее спрятаться в дальние углы, за нагромождением шкафов. Сейчас главное не шелохнуться. Не дышать.

– А что ты хотела? Сидеть у нас на шее? Твой отец недавно ходил в бар с Сороковским и случайно узнал, что тот планирует ставить спектакль в конце года. Анатолий говорит, у вас собрался очень даровитый курс, вот только на главную роль он тебя ставить не хочет. Ты же понимаешь, такая тварь, что если сейчас провалишься, то к выпускному все на тебя забьют? Мы с твоим отцом пробились в кино и театр сами, так что помогать тебе я ему запрещаю. И денег у него на свои гулянки не проси. Как ты получишь главную роль, мне плевать, но, если не справишься, все волосы тебе повыдираю, ты поняла?

Взвинченный голос рассеялся в тишине. Карина сквозь рыдания проговорила "да" и оборвала связь. Клэр слышала, как та что-то перебирала на полках шкафа, а потом не выдержала. Стекло разбивалось об пол. Снова и снова. Истеричные вскрики прерывались скрежетом осколков. Казалось, Карина лежала на полу, иногда задевая реквизит с полок.

Ладони, совсем недавно теплые от внутренней свободы, показались Клэр льдом. Ее словно парализовало. Так, как парализовывало всегда при виде чужих страданий и боли. Тянуло подойти. Все обсудить. Дать понять Карине, что Клэр – не злодей в ее личной истории. Но здравый смысл подсказывал остаться здесь, в тени стеллажей, и дождаться ее ухода. Так она и поступила, ушла после Карины спустя полчаса. Пришлось опоздать на танцы. Тщетно пытаться выбросить услышанное из головы. Не поддаваться желанию самой пустить слезы.

Все последующие пары Клэр упорно посвящала себя учебе. Полностью провалилась в слова лектора, отбросила напряженные мысли. Другие студенты в аудитории перестали для нее существовать. До тех пор, пока Клэр случайно не повернула голову в сторону. Серж смотрел на нее с невозмутимым каменным лицом. Она вопросительно смотрела на него, пока не поняла, что это пародия на нее. Его дружки рассмеялись, чем тут же вызвали у Сержа самодовольную ухмылку.

Вот урод. Полмесяца не замечал существования Клэр, а теперь, в самый болезненный момент, решил позабавиться над ней. Ну, конечно. Все полтора часа лекции она ловила на себе насмешливый взгляд, невольно стала участником этой глупой игры в "гляделки". Наверняка Серж думал, Клэр и сейчас все стерпит, забудет. Но нет. На этот раз ему так легко не отделаться.

После пар Серж вышел из аудитории первым, резко отделился от толпы и направился к лестнице. Какое-то время Клэр, не дыша, смотрела ему вслед. А потом ее захватила странная мания. Непреодолимая тяга хоть что-то понять. Взять контроль над Сержем.

В голове ни плана, ни понимания цели. Лишь путь. Лишь его спина на расстоянии трехсот метров. Клэр не смотрела по сторонам, почти не моргала. Черный кожаный плащ – единственный имел значение для нее. За ним она проследовала до самого метро. Села в соседний вагон, так, чтобы через окно видеть, как он спит. Иногда открывает глаза, устало смотрит перед собой до тех пор, пока веки вновь не опускаются вниз. Так Клэр проехала пять или шесть станций. Затем Серж резко поднялся, вышел из поезда. Его поджарая, чуть долговязая фигурка уверенно шла сквозь толпу. Люди сами уступали ему дорогу.

Клэр так и не пришла в себя. Не подумала, зачем идет и что собирается сказать. Но куда мог направляться Серж? Один. В привычной черной шляпе, что так карикатурно сочеталась с плащом.

Клэр словно стала сталкером из нуарных драм, выслеживающим главного героя. Подобные мысли вызывали у нее кривую усмешку весь путь. Ей не хотелось прерывать эту игру. Хотелось напугать Сержа до смерти. Стать сумасшедшей, опасной для него. Может, тогда он сам станет держаться от нее подальше.

Так продолжалось до тех пор, пока впереди не показалось выцветшее здание, скорее напоминающее металлический шатер. Прямо за гаражами, в конце узкого переулка. Тогда Клэр впервые подумала свернуть. Далеко не все тайны она была готова узнать и проще прямо сейчас наречь себя дурой. Но ноги продолжали вести ее. До самого входа. Там Серж затерялся в толпе ребят в худи, чокерах и майках «Трэшер». Многие из них держали в руках пиво или качали головой под бит.

Заплатив за вход, Клэр стала с усилием протискиваться сквозь толпу. Но быстро потеряла Сержа из виду.

Крики, мат, грубые смешки, резкие движения. Пару раз какие-то парни чуть не пролили пиво на ее свитер. Никто из них и не подумал извиниться. Лишь рядом стоящие девчонки с яркими волосами и колготками в сетку обдали Клэр оценивающими взглядами. Ее классическая сдержанность слишком выделялась в этой андеграудной тусовке.

Вскоре толпа стала сходиться на зов ведущего. Окружила его со всех сторон, принялась кричать по его команде, иногда выть, иногда просить выйти участников баттла.

Черт. Реп и так претил Клэр, а нахождение в эпицентре бессмысленного пафоса заставляло пожалеть, что она рассталась с любимым кольцом. Она уже стала высматривать путь к выходу, как к ведущему вышел огромный парень, напоминающий борца UFC, а вслед за ним…

– Эм-Си справа, представься.

Серж опустил руки в карманы своих джинсов-клеш. Выгнул шею назад так, что прожектор смог, наконец, высветить его лицо из тени полов шляпы.

– Эм-Си Зеро, – крикнул он в потолок, и толпа тут же издала глухой звук в его адрес.

Перед Клэр открылось поразительное зрелище – большая часть толпы поддерживала не Сержа, а его оппонента.

– Эм-Си Скалорез! – прокричал парень, тут же вытягивая руки вверх, принимая возгласы публики.

– Первый раунд начинает Эм-Си Скалорез, – объявил ведущий и ушел в сторону.

Серж все так же расслабленно смотрел на этого парня. Массивного, выше него на полголовы, с ничем неприкрытой ненавистью во взгляде. Тот начал читать реп, но Серж словно не замечал его. Достал пачку сигарет из плаща, закурил, тут же закрыв глаза. Словно и не скользили по нему взгляды толпы – голодной до зрелищ и расправ, готовой отринуть все правила и нормы общества, просто гореть с тем, кто зажжет их.

Скалорез читал текст так быстро, что Клэр понимала далеко не все слова. Она все наблюдала за тем, как струйка дыма плавно обвивалась у головы Сержа и устремлялась вверх. Как он медитативно провожал ее взглядом. Казалось, крики толпы, радость, что Сержа с каждой минутой все больше втаптывают в грязь, никак не волновали его самого. Так продолжалось почти весь раунд. Пока Скалорез не сказал последние строчки.

"Ты кричишь: "Я разный! Я меняюсь!" – да это же бред.

Ты просто забыл, кто ты, вот и лепишь пазл из ролей.

Ты – клоун при монархе, который пьян и зол,

Ты пляшешь и вертишься, лишь бы не услышать боль.

Твои шутки – это дымовая завеса от пустоты.

Ты не король баттла, ты – прислуга у своей же тени".

Тень от шляпы не могла скрыть, как уголки губ свело судорогой. Вряд ли кто-то из ревущей толпы это заметил, но Клэр, не отрываясь, наблюдала за искажением лица Сержа. Она чувствовала, знала – на этот раз слой масок не спас его от боли. Внутри вскрылся воспаленный нерв, и он ничем не мог унять его.

Ведущий объявил очередь Сержа – толпа стала выжидать его ответа. Но секунды шли. А он все молчал. Стал улыбаться в попытках обмануть самого себя, пробить застывшую тяжесть в горле.

Клэр вжалась ногтями в костяшки пальцев. Эта тишина стала давить на нее неловкостью. А еще болью Сержа. Которая враз стала и ее болью тоже. Она не могла поступить иначе. Просто не могла. И плевать на все риски. Слова Аллена отозвались вибрацией в голове.

"Позвольте возненавидеть себя. Упадите толпе на растерзание".

И Клэр упала. В полной тишине она стала аплодировать Сержу. Медленно, звонко высекая каждый хлопок в воздухе. Толпа повернула голову в ее сторону, но Клэр все так же смотрела перед собой. Не дрогнула, столкнувшись глазами с Сержем.

Шок сменился немым вопросом, принятием. Даже восхищением. Затем усмешкой. Что-то за мгновение перевернулось в нем. На площадке стоял другой человек вместо Сержа.

Остроумные оскорбления вскрывали все противоречия в словах Скалореза. Толпа взрывалась смехом, когда Серж с корнями вытаскивал скрытые мотивации из явно локальных конфликтов и обворачивал их праздничной ленточкой в виде метафор.

Бит замедлился, и Серж стал кричать каждое слово в толпу. Разгорячился, бросил кому-то шляпу и плащ, оставшись в черной футболке. Серебристый свет теперь очерчивал его сухое тело сквозь ткань. Серж враз стал как-то больше.

Он дирижировал толпе, излучая бешенное обезумевшее спокойствие. Его звонкий голос разил каждого, подводя всех под новую искрометную власть. Энергия зала, мощная и неподъемная, развернулась и разом обрушилась на его сторону. Ненависть разгорелась до любви, и теперь все кричали вместе с ним на Скалореза.

Второй, третий раунд прошли так же. Серж враз влюбил в себя публику. Когда баттл закончился, жюри размышляло недолго. Он победил. Ему вручили приз и огласили, когда будет новый поединок с его участием.

Толпа тут же кинулась к Сержу. Все стали пожимать ему руку, поздравлять, зазывать его в бар, чтобы отметить победу. Он что-то рассеянно отвечал, все не переставая судорожно осматриваться вокруг. Наконец, Серж отмахнулся от новых друзей, стал пробираться сквозь толпу. Клэр, не дыша, наблюдала за его приближением. Думала, что сказать, но вот Серж остановился перед ней. Замер.

Он как-то странно смотрел на нее. Что-то искал в ее глазах. А потом без слов повел к выходу.

Весь день они бродили по Петербургу, часто не разбирая дороги. Набережные, мосты, переулки с сырыми подъездами, скверы. Клэр вернулась в общежитие почти ночью. Уже в коридоре она смотрела вслед Сержу, на то, как неторопливо он вышагивает к своей комнате. Как обычно размашистые движения рук скованы, и в каждом шаге сквозит напряжение.

«Как раньше не будет», – пронеслось в голове Клэр. Перед ней вспышками замелькали кадры с их прогулки.

Глава 10

Месяц спустя

15 декабря 2015 года

Метель билась в окно, полностью перекрыв собой темное небо. Даже сквозь наушники Клэр слышала завывание ветра так отчетливо, словно он бушевал в ее голове. Теплая осень резко сменилась ожесточенной зимой.

– Все, как ты и говорил, – закивала Клэр с торжествующей улыбкой. – Я дала понять Сержу, что могу принять его любым. Теперь этот уязвимый мальчик всюду ходит со мной. Думает, я его пойму, спасу. Даже не замечает, как падает его популярность в институте. Не думала, что Серж так наивен. Теперь я понимаю, почему ты решил работать с актерами, Аллен. Ведь талант самых необычных из нас – просто следствие одиночества и травмы, не так ли?

Аллен усмехнулся, все продолжая смотреть на Клэр с такой гордостью, словно наставник на свою лучшую ученицу. Почти одновременно они потянулись за вином: Аллен за изящным бокалом, а Клэр за бутылкой красного, которую они собирались открыть на выходных с Сержем. Она совсем забыла об этом. Пила так жадно, словно боялась, что вот сейчас, через мгновение что-то в ней перевернется, встанет на прежнее место. Но нет. Ее новая ипостась нравилась ей куда больше.

– А, может, одиночество и травмы – следствие таланта, Клэр? Ведь магии нет, и выдающиеся данные имеют компенсаторную реакцию в виде низкой социальной адаптации, повышенной эмпатии или… зачатков шизофрении.

Расслабленная улыбка сошла с лица Клэр. Заметив ее недоумение, Аллен плавно отвел пальцы от бокала, перестал чертить на нем невидимые узоры. Сложил руки перед собой и, чуть склонив голову, с нежной теплотой смотрел на нее в ожидании ответа. Казалось, он мог не только спасти Клэр. Но и принять любой.

– И как проявляется последнее? Ты сталкивался с подобным?

Аллен глубоко вздохнул, отклонившись на свой бархатный красный диван. Стал всматриваться в потолок, куда-то наверх, словно в попытках припомнить особо интересный случай из практики.

– Пять лет назад я готовил одну актрису к сложной роли. Опустим имена. Она была достаточно известной во Франции. Режиссеры стремились заполучить ее любой ценой, а зрители с первого же фильма полюбили ее. Одним своим присутствием в кадре она делала любой фильм культовым. Прежде всего, из-за глубокого проживания судеб персонажей, слишком глубокого. Само собой, механизмы внутренней работы никому не были известны, – глухо произнес Аллен, тут же потянувшись к вину.

Половина лица скрылась за бокалом, но глаза теперь смотрели в пустоту перед собой. С каждой секундой все больше наливались болью. Клэр и сама не заметила, как стала щипать себя за кожу на запястьях, ритмично дышать и при этом пытаться скрыть это от Аллена.

Не вышло. Отставив бокал на кофейный столик, он резко взглянул на Клэр. Словно лишь теперь вспомнил о ней. Аллен часто заморгал, с ничем неоправданной радостью улыбнулся ей. Вышло жутко. Клэр вновь потянулась к бутылке вина и долго пила из горла, фокусируясь боковым зрением на пристальном взгляде Аллена.

– И что с ней стало? – наконец, спросила она.

– Клэр, – с беззвучным смешком отмахнулся он. – Подробности и все имена мы опустим, я же сказал. Лучше расскажи, приступила ли ты к моему заданию.