Гори и сгорай

Абитуриенты стояли у дверей. Что-то повторяли про себя, нервно перетаптывались с ноги на ногу. Клэр пулей метнулась к ним. Их позвали в здание, и они послушной стайкой прошли за седой женщиной, все в юбках, с собранными волосами, слишком переживающие за свою жизнь, чтобы заметить человека в худи, что видел расческу три дня назад и умывался в это время лишь слезами.

Сон. В реальности не могло быть так. Она вышла первая, сама, и сцена, каждая дощечка, оборка занавеса стали ее неоспоримой божественной собственностью. Сердца всех присутствующих принадлежали Клэр. Своими словами она пропитывала зал той тоской, что ощутил бы каждый в родных стенах разрушенного города. Стоило ей замолчать, как начинал говорить воздух. Но что же произойдет, когда она закончит? Сможет ли Клара Невская вынести это?

Клэр ожидала чего угодно, но не этого. Тишина пять, десять секунд. А затем аплодисменты сходу набрали колоссальную мощь. Они лились и лились, пока члены комиссии все так же смотрели на нее. Наблюдали, как она возвращалась в реальность после кратковременной свободы.

– Напомните имя, барышня? – произнес самый добродушный преподаватель на вид.

– Клэр, – с ходу ответила она. Не обошлось без игривой улыбки, которую члены комиссии от чего-то переняли по щелчку. Поразительно.

Только Клэр хотела спуститься со сцены, как различила искорки знакомых карих глаз в проеме дверей. А в них – восхищение, какая-то надежда, трепет. Она враз ощутила себя в ловушке. Пыталась быстро скользнуть в коридор, больше не смотреть в эти глаза, но ничего не вышло.

– До встречи, эклерчик, – раздался вкрадчивый шепот у ее головы.

Все та же ковбойская шляпа, те же амулеты на груди. О чем этот придурок думал, приходя в таком виде на прослушивание? Клэр смотрела ему в глаза и вновь ничего не понимала. Кто он?

– Серж, тебя ждем! – окликнули другие абитуриенты ее московского знакомого. Тогда Клэр все еще надеялась больше никогда не встретить его.

Глава 4

Сергей Покатаев еще на последнем туре привлек к себе внимание преподавателей, первокурсников-режиссеров, театроведов и всех, кому посчастливилось увидеть представления с его участием. Но переменчивость Сержа пугала Клэр. Казалось, у него не было личности, характера. Лишь пустота. Лишь набор грандиозных масок.

Что-то мешало ей заговорить с ним. Все прояснить. Оба тура ее разрывало от желания поступить в театральный институт и одновременно сбежать навсегда из города прошлого. Сомнения впервые стали ее силой. Клэр утвердили второй в списке поступивших в академию. Первым всегда и везде признавали Сержа.

"Ребята, я так рада, что буду учиться с вами. Предлагаю сходить в "Ауру" – это топовое местечко для звезд. Не знаю, как вы, а я уже хочу примерить на себя будущее. С ценниками не парьтесь – я все беру на себя. С вас позитив и самые странные наряды. Поразим всех!"

Странные наряды… Клэр надела на встречу с будущими однокурсниками довольно броское серебряное платье до середины бедра. Экстравагантно. Подобные рукава-фонарики, глубокий вырез декольте она видела на подиумных моделях. Клэр не интересовалась модой, но ее инстинктивно тянуло к красоте. Строгой утонченности. Элегантности. Минимализму.

Перед самым выходом она не сдержалась. Молнией метнулась к косметичке. Подвела глаза до эффекта смоки-айс, убрала волосы в объемный пучок. Надела шпильки. Уже хотела выходить, но по инерции зашла в чат. Открыла в очередной раз страницу Карины.

Нет. Каблуки ударились об шкаф, платье вернулось на прежнее место, перекосившись на вешалке. Брюки с голубой блузкой вполне подойдут. Клэр убрала подтеки макияжа, сняла длинные серьги и, наконец, направилась к метро. Всю дорогу пальцы вдавливались в кольцо. Ее любимое украшение.

***

Может, он и не придет? Прошло полчаса, все восемнадцать человек расположились на велюровых диванах вокруг большого стола. Шестнадцать из них последовали дословно словосочетанию "странные наряды". Кто-то надел эльфийские украшения на голову, кто-то кольчугу поверх бадлона. Клэр ощущала себя продюсером творческого коллектива какой-нибудь психиатрической клиники. И от того тут же попала в поле зрение Карины.

– Тебя называть Клэр, да? Ты же Клара по идее, – обратилась Карина к ней после получасовых переглядок. Но даже за это время Клэр не смогла поверить своим глазам. Карина надела точно такое же платье, что хотела надеть Клэр. Только не серебряное. А золотое.

– О тебе легенды ходят, ты в курсе?

Клэр пожала плечами, смотря перед собой. Пришлось отставить бокал с вином в сторону. Карина подтолкнула рядом сидящих девчонок, и они тут же оглянулись к ней.

– Марин, ты говорила, что Клэр взялась из ниоткуда, когда твою пятерку позвали на прослушивание?

Марина пристально взглянула на Клэр, словно сопоставляя ее с той резвой девушкой, что растолкала всех при выходе к сцене. Затем кивнула, придвигаясь ближе к Карине.

– Вспомнила, я же ее видела еще на третьем туре в Щепке. Не обижайся, Клэр, но тогда ты явно переволновалась.

Краешек губ непроизвольно дрогнул. Клэр едва успела поднести сжатый кулак ко рту.

– Но все к лучшему! Теперь ты с нами, – обняла Карина ее за плечи. Ванильный аромат духов столкнулся с нотами ладана.

Клэр выждала секунду, две, но пальцы продолжали впиваться ей в спину. От сладости духов сковало виски. Вино стало подниматься в горле.

– Отпусти, – произнесла Клэр. Куда грубее, чем собиралась. В тот миг, когда все одногруппники обернулись к ней, музыка на фоне словно замерла. Пространство ресторана с беспечным смехом гламурных девушек, внушительными шагами бизнесменов и звоном бокалов уменьшилось до маленькой черной точки. Всего на миг. Клэр мотнула головой и, откашлявшись, мило улыбнулась ребятам.

– Не обижайся, – обратилась она к Карине. – Просто от твоих духов голова кружится.

– Так и задумано, – не сводя с Клэр глаз, широко улыбнулась она.

К счастью, уже через пару секунд однокурсники забыли обо всем, что происходило последние полчаса. Праздник лишь начинался.

– Серж, здорова! – выскочил из-за стола невысокий парень с кудрявыми волосами. Кажется, его звали Матвей.

Серж театрально пожал его протянутую руку. Затем лениво заключил в объятия подлетевшую к нему девчонку. Словно британский кот, не привыкший сопротивляться ходу жизни.

– Господа, прошу простить за опоздание, – провозгласил Серж, подступая к столу. – Я в городе недавно, так что пройти мимо книжной ярмарки не представилось возможным.

Клэр лишь ухмыльнулась в попытках представить с книгой того, кто не может провести и десяти минут в маске одной личности. Однако всем остальным эта фантазия показалась весьма умиляющей.

Само собой, ореол Сержа с первых фраз приковал всеобщий интерес . Никто уже не мог оторваться от его игривой мальчишеской усмешки, небрежной укладки светлых волос, вздернутому носу, серьезных глаз с резко сведенными над ними бровями.

Каждый хотел привлечь внимание Сержа неожиданными вопросами, комментариями, предоставить всю палитру красок и эмоций, на которые только способно неопытное актерское воображение. Смех Карины раздавался громче всех и смешил ребят даже больше перфомансов Сержа. Вечер знакомства быстро перетек в иммерсивный спектакль со множеством никак не связанных образов.

Пугало одно. Стоило Клэр взглянуть на Сержа, как она всегда натыкалась на его взгляд. Пугающе многословный. Но до самого закрытия ресторана он так и не заговорил с ней. Словно Клэр и так должна была что-то понять. Что-то найти в его карих глазах, считать посыл с их шутливо-серьезных искорок.

Настало время уходить. Неловкость достигла пика. Все обнимались напоследок, решали, кто поедет на метро, кто на такси. Но Клэр не хотела ни с кем говорить. Она уже развернулась, чтобы уйти, как поджарый силуэт из ниоткуда вырос перед ней. В холодном свете фонарей Клэр могла рассмотреть лишь половину лица, рваный рубец дерзкой ухмылки. Вторая часть оставалась в тени. Серж медленно приблизился к Клэр, склонился над ее ухом.

– И все же, как ты боишься людей.

Все тело свело. Оно словно не знало, как реагировать на этот шепот. Такой двойственный, вкрадчивый.

– Пока, – только и сказала Клэр, направившись к метро.

Месяц она благополучно не вспоминала о нем. Забыла сразу, как вернулась в Тулу. Она и представить не могла, что кому-то может посреди ночи сниться холод ее глаз. Что позабытая правда в них может томить, обнадеживать, о чем-то напоминать и не давать спать до самого рассвета.

Глава 5

сентябрь 2015 года

Анатолий Сергеевич собрал новый курс в мастерской. Девятнадцать человек выстроились вокруг него – все в черных майках, такого же тона брюках. Казалось, прямо сейчас они готовились прокатиться по полу, разрыдаться на месте или выпрыгнуть из окна. В эту безумную творческую палитру была вплетена и Клэр. Так плотно, что иногда она переставала чувствовать себя.

– У всех актеров один путь, – вышагивал Анатолий Сергеевич вдоль первокурсников. – Вы приходите сюда, и вам кажется, что вы можете все. Это пройдет, не волнуйтесь. Когда вы поймете, что даже для того, чтобы сыграть маленькую роль, нужно приложить уйму усилий, вам покажется, что вы никто. И это нормально. Лишь сильнейшие из вас, выйдя из этих стен, поймут, что могут хоть что-то. С этого и начнется ваш творческий путь.

Как и ожидалось, в жизни осталась только учеба. В девять утра начинались занятия, и до позднего вечер Клэр с другими первокурсниками падала на маты, разучивала танцы, делала миллиард упражнений на речь и ставила незамысловатые, но требующие полного включения, этюды. Других студентов она почти не видела. В ее мире остались лишь восемнадцать одногруппников и преподаватели, которые, как казалось, тоже знали лишь ее курс и не имели не связанной с ним жизни.

Клэр знала, что в первый год обучения придется творить что-то несуразное и глупое. Приторные клоунады, бессмысленные крики, мимика, движения, которые пропитывали ее волнами стыда. Каждое занятие она говорила себе, что это временно. Каждое утро пыталась сломить в себе страх. Так прошел месяц, прежде чем все изменилось.

Анатолий Сергеевич сказал всем расположиться на зрительских рядах у помостков. Пока он перебирал записи, думая о своем, воздух все отчетливее заволакивало неясной тревогой. Как только мастер поднялся с первого ряда, встал напротив студентов, оживленный шепот быстро сошел на нет. Даже Карина, наморщив лоб, сосредоточенно обвела ребят взглядом. Лишь Серж смотрел перед собой, словно усмехаясь невидимому собеседнику.

– Я буду вызывать вас по парам. Ваша задача – сыграть импровизированный этюд на тему, которую я вам скажу. Не нужно слов. Не нужно пытаться отыграть ярко, придумывать излишние действия там, где им не место в реальности. Ваша задача – максимально вжиться в ситуацию, прочувствовать ее. Игнатов, Кипарисова, начнем с вас.

В полной тишине скрипнули ступеньки. Никита с Олей медленно поднялись к сцене. Им предстояло сыграть сына и умирающую после неудачной операции мать. Прошло пару минут прежде, чем Анатолий Сергеевич остановил их.

На сцену выходили все новые пары. Играли любовные интриги, разводы, уход с работы, которой была посвящена вся жизнь, и свидание с детьми после долгой разлуки. Требовалось мгновенно войти в предлагаемые обстоятельства и позволить им течь сквозь себя. Ничего не играть, не придумывать сложных жестов и образов. Нет. Просто чувствовать.

– Клара, Серж.

"Только не он", – тут же пронеслось в голове Клэр. Сердце отдало на дно легкой вибрацией. Дрожь сковала грудь.

Они поднялись с места одновременно и с разных сторон подошли к сцене. Первыми на нее ступили их тени. Клэр не смотрела на Сержа. Его насмешка могла вывести ее из себя, разогнав дрожь по всему телу. Но нет, она не допустит этого. Не для того она поступила сюда, чтобы нервничать из-за всяких идиотов…

– Так, – раздался голос Анатолия Сергеевича, – представьте, вы снова школьники, за окном весна, майский вечер. Вы только начинаете познавать вкус первой любви. Дальше дело за вами. Делайте, что хотите.

Тишина. Клэр слышала лишь чье-то дыхание. Потрескивание прожекторов напоминало о задаче, игре, о том, что время идет и надо вспомнить весну. Все то, что она испытала три года назад. Все то, что произошло между ней и Владом.

Клэр подняла взгляд. Вспоминать ничего не потребовалось. Перед ней милая улыбка вместо усмешки. Руки в карманах и чуть поднятые вверх плечи. Серж протянул руку к ней. Их пальцы переливались на свету, а вокруг них летали пылинки, поблескивали во время очередного пируэта. В эти секунды они казались самыми живыми объектами в зале. Лишь они были собой, такими, какими их создала природа. А ведь все создавалось из пыли. Звездной пыли. Из вечности…

Осторожно, с внутренним трепетом Клэр провела большим пальцем по теплой коже вдоль его сустава. Для нее исчезли эти темные стены, ряды кресел и взгляды. Есть лишь они с Владом. Есть закат, последние лучи за рядами дубов и пение птиц. Свежий воздух с легким ароматом прибрежных камышей и ракушек. Есть лишь он…

Карие глаза Сержа так похожи на его, они уже сами диктуют ритм ее сердцу. Оно билось все сильнее, а щеки начинали гореть. Не моргая, сжав зубы до выступа желваков, Серж кончиками пальцев провел по лицу Клэр. Не дыша, она крепко сжала его руку, ощущая, как пульс Сержа бился в такт ее пульсу. Клэр впала во власть той энергии, что лучше нее знала каждый верный ход, все ноты уже идеально прописанной симфонии.

Серж приближался, и Клэр опустила глаза. Нижняя губа стала предательски дрожать. Пришлось ее закусить, сделав вид, что она просто облизнула ее. Его лицо совсем близко. Дыхание, пульс – все так реалистично, что игра стала казаться правдой. Его глаза, их медовый омут стал сливаться с душой Клэр, стал разом топить ее. Поцелуй. Его дыхание обдало щеку, а затем теплые губы стали нежно обволакивать ее, вселяя в них защиту. Серж настоящий сейчас. Глупость. Но от чего-то Клэр знала это.

– Спасибо, – откашлялся мастер.

Клэр обернулась к нему. К ошеломленному залу. Все, не моргая, смотрели то на нее, то на развязного оживленного Сержа. Усилием воли она заставляла себя держать голову прямо. Не опускать к полу взгляд, не выдать дрожь, шок, свою уязвимость.

– Блестяще, – пробормотал Анатолий Сергеевич, подбирая слова для более конкретных комментариев.

Глубоко вздохнув, он, наконец, обернулся на ребят.

– Это – то, что я жду от вас. В драматических сценах нужно уйти в себя. Идти от глубины, от чувства. Это не как в комедии, где вы должны заполонить своей энергией зал. Здесь нет места наигрышу. Ваша задача – научиться по щелчку примерять на себя ситуации. Вы – чистый лист, пластилин, холст. Вашим границам нет места на сцене.

Произнося последнюю фразу, он смотрел на Клэр. Глаза сами опустились к полу.

– Хвалю тебя за смелость, Клар. Похоже, мы все ошибались в тебе. Если продолжишь в том же духе, очаруешь всех кастинг-директоров после выпуска. Подойди ко мне после занятия.

После этюда последовал разбор ошибок всех пар. Само собой, он завершился на хорошей ноте – на Серже. Мастер хвалил его за то, что у него получилось найти в себе нужные чувства и органично попасть в образ милого смущенного парня. Клэр в это время думала о предстоящем разговоре с мастером. Когда курс стал собираться на следующее занятие, Серж впервые за месяц подошел к ней.

– Как думаешь, что Толя скажет тебе? – полушепотом спросил он, когда они с Клэр остались вдвоем в студии.

– Не знаю. Наверное, чтобы больше я не целовала тебя.

Серж довольно усмехнулся. Светлые пряди упали ему на лицо, и лучи софитов как-то не правдоподобно рассыпались в них золотистыми бликами. Заметив, что Клэр рассматривает его, Серж с задором поднял одну бровь. А потом тут же посерьезнел.

– У меня нехорошие предчувствия. Будь осторожна.

Часто заморгав, Клэр наморщила лоб. Уж очень инородными ей показались интонации в его голосе.

– О чем ты?

Серж пожал плечами и тут же вышел в коридор. Не обернулся.

Стиснув зубы, Клэр осталась стоять одна у дверей в мастерскую. Она уже закрыла глаза, стала гадать, о чем же с ней хотел поговорить мастер. Но через пару секунд вздрогнула от его голоса.

– Скажу честно, Клар. Впечатление о тебе пока складывается двойственное.

С конца зала Анатолий Сергеевич проследовал к Клэр, встал перед ней. Она лишь кивнула ему, и он продолжил.

– Тебе неуютно здесь. Ты очень зажата и все время бежишь от себя. Это видно, – коснулся мастер переносицы и подтянул вверх очки. Взгляд его стал острым, как у хищной птицы.

– В театре отношения с труппой, способность играть на партнера даже важнее искусства. В тебе нет энергичности, открытости, нет даже простого желания быть ближе к коллективу. Многие задания с трудом даются тебе. Пойми, что ты пропадешь в театре.

Ком в горле разрастался все больше, хотя странно, ведь Клэр и без мастера знала это.

– Я не такой видел тебя на вступительных. Тогда ты была совсем другим человеком. У тебя что-то произошло после них?

– Нет.

– Складывается ощущение, что ты боишься себя.

Плотно сжав губы, Клэр опустила глаза. Как неприятно слышать правду за пределами собственного разума.

– Органическое молчание далось тебе куда легче, чем полагается на первом курсе. Поэтому вопросов к твоему таланту у меня нет. Мне даже интересно, куда он может привести тебя.

В черных глазах и вправду мелькнула искра. Выдержав паузу, мастер продолжил.

– В твоей тени огромный потенциал, поэтому я надеюсь успеть тебя кое с кем познакомить. Но это должно остаться тайной, Клар. Ради твоего же блага.

Через десять минут Клэр вышла из мастерской. В телефоне значился новый контакт, а в заметках – адрес, куда ей предстояло пойти уже завтра. Тогда, в коридоре, направляясь в аудиторию на следующую пару, Клэр еще не знала, что этот день станет чертой между до и после.

Глава 6

«Аллен Вебер – самый известный психотерапевт в киноиндустрии. Его экспериментальные методы приводили мировых звезд к их лучшим ролям. Вебер редко дает интервью, однако в его научных работах можно встретить новый взгляд на теории Юнга, в частности, на архетип Тени. Многие актеры после работы с Алленом заверяли, что прошли самый сложный путь в своей жизни, но он стоил того, чтобы раскрыть полностью свой актерский диапазон. Однако репутация Аллена Вебера в научной среде весьма неоднозначна».

Всю ночь перед глазами мелькали вкладки браузера. Интервью, репортажи, форумы. К рассвету Клэр держала веки, все отказывалась засыпать, хотя ее мозг с трудом умещал в себе даже куски предложений.

«… психиатрическая клиника Марселя…»

«…несколько раз вызывал подозрения в прессе…»

«…ведет замкнутый образ жизни…»

После каждой подобной фразы перед внутренним взором Клэр мелькало взволнованное лицо Сержа. Его «будь осторожна» заставляло сердце заледенеть, пропустить очередной импульс. Ей отчаянно требовался хотя бы один свободный от учебы час, чтобы подумать обо всем. Все проанализировать. Но нет. Уже сегодня мастер отпустит ее с последних двух пар. Чтобы она успела встретиться с Алленом Вебером.

Утром Клэр вышла из общежития к метро. Ощущала себя зомби в битком набитом вагоне среди одинаково безразличных ко всему людей. Не давало уснуть лишь сердце – оно подскакивало при малейших проблесках в сознании интонаций фраз мастера, Сержа, опасений на счет предстоящего визита к Аллену, а еще… Карины.

После празднования в "Ауре" стало ясно, что эта девчонка из известной актерской семьи упускать своего не привыкла. Ее смех из гримерки всегда раздавался громче других. Искрометные шутки шли с напоминанием о том, что она – невероятная красотка, а ленту ее соцсетей переполняли цитаты о собственном превосходстве.

Карина обожала зеркала. Смотрелась в них до занятий, после них и, казалось, даже радовалась, когда вся группа сидела рядом с ней в это время. Она любила рассказать о своих звездных родителях. Не пропускала ни единой возможности блеснуть. Выставить кого-то хуже нее, придумать шутку на грани оскорбления и дружеской любви. Это совмещалось в ней так филигранно, что те, кто смеялись рядом с Кариной, радовались, что в этот раз не стали ее жертвами.

Клэр просто старалась держаться от нее подальше. Но, как назло, именно сегодня их постоянно ставили в пару, а Анатолий Сергеевич не упускал ни единой возможности похвалить Клэр, после чего она то и дело ловила на себе прищур пристального взгляда Карины.

"Просто дожить до конца дня", – говорила себе Клэр. За день она выпила уже пять чашек кофе, но все равно не могла побороть сон. Он сам оставил ее перед досрочным выходом из института.

– Ты куда это? – резко окликнула ее Карина из курилки.

Повернув голову, Клэр впервые обнаружила золотую девочку без своей привычной свиты. Впервые увидела ее с сигаретой. Она стояла одна, прислонившись спиной к решетчатым воротам. Плотный слой подводки у зеленоватых глаз едва заметно растекся по контуру.

– К зубному. Анатолий Сергеевич в курсе.

Карина усмехнулась, закивав головой. Резко оттолкнулась ботильоном от ворот и двинулась к Клэр.

– Поразительно, правда, как один шанс может перечеркнуть все провалы и враз сделать тебя звездой? Толя, должно быть, оценил, как смачно ты научилась сосаться за школьные годы? Теперь тебе можно все, – злостно рассмеялась Карина, все смотря куда-то за плечо Клэр, все кивая головой, словно получая от самой себя подтверждения своим догадкам.

– У тебя что-то случилось? – с опаской оценивала Клэр состояние Карины. Стала сама надвигаться на нее, пытаться рассмотреть чуть подрагивающую гладь слез на изумрудных радужках.

Поймав на себе взгляд Клэр, Карина ту же дернулась в сторону. Истеричную усмешку враз сменил испуг. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Ты странная, черт возьми. И к нам не впишешься. Скоро Толя поймет, что зря тебя взял, и находиться в гримерке станет куда приятнее.

Не дожидаясь ответа, Карина неумело потушила окурок об урну и двинулась обратно в институт. Она скрылась за дверьми, и холодный ветерок тут же стал сдувать с Клэр пальто. Уносить прочь все тревоги и клубки тяжких дум. Гнать ее к метро. Все больше она заряжалась решимостью больше никогда не вести подобных диалогов. Все отпустить. Даже ценой ментального здоровья.

***

Фиолетовые тучи сгустились над Петроградской, стоило Клэр выйти из метро. Казалось, еще немного, и острые шпили зданий проткнут собой небо. Заставят его разразиться дождем. Весь путь, что Клэр прошла вдоль указателей отелей, салонов красоты и ломбардов, лишь молнии мелькали на горизонте, все предвещая и предвещая гром. И только у места назначения, когда она потянула на себя скрипучую дверь старинного дома, пару капель тяжеловесно сорвались на асфальт перед ней.

Сырость тут же ударила в нос. Ступеньки лестницы в полумраке лишь по контуру выделял серебристый свет из пыльного окна. Клэр еще раз сверилась с навигатором – ей сюда. Офис 208 временно заменял месье Веберу рабочий кабинет в Париже. Хотя по словам Анатолия Сергеевича, Аллен любил приезжать в Россию по личным делам, никак не связанными с кино и театром. Он просто любил русский менталитет, пассионарность отдельных личностей, так часто слоняющихся по улицам Петербурга.

Пробираясь по закуткам второго этажа, заглядывая в грязноватые окна, Клэр начинало казаться, что все прочитанное об Аллене Вебере, планы мастера, чтобы помочь ей, – на самом деле, розыгрыш. Словно через пару минут, когда она дойдет до конца коридора, коснется шатающейся ручки, за дверью ее будет ждать какой-то псих. Что перед Клэр окажется старая заброшенная комната с картинами, кучей вещей и рванными маскарадными костюмами. Казалось, она бродила не по бывшему доходному дому, а по забытым уголкам своего разума. На подходе к кабинету ее резко потянуло в сон. Захотелось отключиться и упасть, когда она, наконец, потянула на себя ручку двери.

– Добрий дэн. Ви от Анатолия Сороковского?

Клэр замерла в проходе. Еще раз обернулась к коридору, назад, после чего плавно закрыла дверь и двинулась к столу. Аллен Вебер совсем не так выглядел на одном единственном фото, что ей удалось найти в интернете.

Никаких сжатых губ, невозмутимости во взгляде. Месье Вебер смотрел на Клэр с добродушной непосредственностью, так, словно она маленькой девочкой заглянула к другу отца.

Только Клэр подошла к столу, как Аллен поднялся во весь немалый рост и протянул ей руку. «Физический контакт», – отметила для себя Клэр, как только пожала ее.