С13H16N2O2

Обратной дороги нет. TARDEMA проглотил их.

Ион поднимается с места и снимает с себя шлем. Вдыхает воздух, пахнущий сталью и озоном, как после дождя. Пьянящий адреналин отошел, кровь остыла. На его месте теперь жуткая головная боль. Ион резко дергает аварийную застежку и сбрасывает с себя скафандр как змеиную чешую. Смотрит на больную руку. Она пухнет на глазах, становится лилового цвета и бьет током от малейшего движения. Чуть ниже большого пальца – неестественный выступ. Серьезный перелом.

Ион быстро подбегает к Лазе. Тот пытается выбить стекло и выбраться из кабины пилота. По его лицу бежит тонкая струйка крови. Глаза лезут на лоб, на лице – помесь шока и животной злобы.

– Подожди, не дергайся, – Ион ищет глазами плазменный резак. – Я вытащу тебя!

Он находит инструмент в дальней части ангара. Хватает его и запрыгивает на дымящийся корпус корабля.

– Отойди назад!

Управлять резаком одной рукой непросто. Тяжелая вибрация отдает прямо в сломанную кисть. Ион прикусывает губу от боли. Плазма превращает металл в кашу. Через полминуты в корпусе появляется большая дымящаяся дыра.

Ион протягивает Лазе руку. Тот принимает ее и крепко хватает. Гораздо крепче обычного, будто хочет смять ладонь Иона. Оба встают в полный рост.

– Ты цел?

Резкий удар кулаком. Прямо в лицо. Ион не успевает отреагировать и валится на пол. Сквозь звон в ушах слышится крик Лазы:

– Ты просто больной на голову!

Ион, видя перед собой вспышки света, пытается подняться. Лаза замахивается и бьет его второй раз.

– Ты идиот! Ты тупоголовый кретин! Ты мудак последний!

Ион пытается не провоцировать, даже не смотреть Лазе в глаза. Ему известно, что тот очень редко дает волю эмоциям. Но когда взрывается – это по-настоящему страшный человек. Он может наворотить такого, что мало не покажется. Может даже ненароком убить. Поэтому Ион смиренно выставляет перед собой обе руки и уводит взгляд в пол, как провинившийся щенок.

– Ты хоть иногда отдаешь отчет своим действиям?! – Лаза кричит так, что проступают вены на висках. – Я чуть не погиб! Мы оба чуть не погибли! Из-за тебя! Ты это понимаешь?!

Ион продолжает молчать.

– Почему ты такой?! Ну почему?! Ответь мне!

Лаза прерывисто дышит как дикий пес. Ищет что-то взглядом. Его глаза останавливаются на плазменном резаке. Ион пытается опередить его, но не успевает. Лаза хватает резак. Инструмент взвизгивает и накаляется.

– Не надо, – скулит Ион, пытаясь отползти. – Лаза, пожалуйста…

Но Лаза не слышит. В его ушах стучит кровь, а перед глазами алая пелена. Он загоняет Иона в угол.

– Почему ты всегда думаешь только о себе?!

Раскаленный наконечник резака зависает в паре сантиметров от лица Иона. Глаза болят от одного только взгляда на него. Он чувствует жар. Еще пара сантиметров, и в его голове окажется дыра, как та, что он вырезал в корпусе корабля, чтобы вытащить Лазу.

– Раз тебе плевать на свою жизнь, так почему ты тянешь за собой других?! Ты прекрасно понимаешь, что я не могу бросить тебя, и нагло этим пользуешься!

Ион молча проглатывает все претензии. Дрожит всем телом от страха, боится даже пискнуть, чтобы Лаза не убил его. Тот замечает это, и словно просыпается от транса. Смотрит на испуганное лицо друга, на плазменный резак, который жужжит у него в руках как улей диких пчел. Ему становится тошно от себя за то, что он так поддался эмоциям и уже был готов размазать друга по палубе. Лаза смотрит на Иона сверху вниз, а затем брезгливо швыряет плазменный резак в сторону.

– Ты – эгоистичный кусок говна, а не человек.

Эти слова – точно гвоздь в крышку гроба. Лаза садится на выпирающую из палубы трубу, траурно вздыхает и хватается за лицо. Ион еще какое-то время лежит на спине, пытаясь успокоиться и перестать дрожать. Повисает долгая и вязкая тишина. Первым ее нарушает Лаза:

– Ты понимаешь, в каком положении мы сейчас оказались?

– Я знаю, что поступил ужасно, но послушай…

– Нет, это ты послушай! Просто заткнись и слушай! Из-за тебя мы потеряли корабль и оказались заперты на TARDEMA посреди Слепой Туманности. Ты осознаешь весь масштаб?

Ион стыдливо бубнит под нос:

– Мы… Я могу все исправить…

– Да ну? – Лаза складывает руки на груди. – И как же?

– Я найду способ вытащить нас отсюда. Найду корабль или спасательную капсулу, и мы смоемся отсюда.

– Как?! – Лаза вскидывает руки в стороны. – Ион, мы в Слепой Туманности! Даже если у тебя будет самый лучший транспорт, то ты не найдешь пути назад в обычный космос. Никак! Единственный шанс свалить отсюда – это бортовой журнал и маршрутный след на нашем судне. И смотри, что с ним стало.

Лаза указывает на изуродованный столкновением корабль.

– Может, еще есть шанс.

Ион срывается с места и бежит к нему. Лаза закатывает глаза и потирает переносицу.

– Все сгорело. Это бесполезно.

Ион протискивается в кабину пилота через дыру и смотрит на искрящуюся приборную панель. До столкновения она работала. Сенсорные панели и экраны, хоть и смущенные аномалией Слепой Туманности, но все же пестрили огнями. Теперь от них остались лишь разбитые стекла и дымящие микросхемы.

Ион вертится вокруг приборной панели, как шаман, думая, с какой стороны подойти. Снизу раздается голос Лазы:

– Отойди! Она сломана! Тебя сейчас током ударит!

– Может там еще что-то осталось?

– Ты меня опять не слышишь! Я тебе говорю: о-на сло-ма-на! – как умственно-отсталому повторяет Лаза.

Ион спускается вниз, шипит от боли в кисти из-за резкого приземления. Лаза хмурится и начинает ходить из стороны в сторону.

– Так, нам нужно понять, что делать дальше…

Вдруг раздается глухой хлопок – выстрел. Эхо троекратно отскакивает от стен и заставляет уши звенеть. Стреляли где-то за стенами. Ион и Лаза пригибаются и бегают глазами туда-сюда. Через секунду раздается еще один выстрел. Мимолетная вспышка света под потолком, в комнате управления, похожей на металлическое гнездо ласточки. По ту сторону стекла кто-то есть. Это человек. Он хватается за бок, выставляет перед собой руки, пятится назад. Через секунду раздается третий и финальный выстрел. Стекло ломается. Кровавые осколки летят вниз, как хрустальный дождь. Через мгновение сверху падает тело. Женский голос приносит с собой неприятный звук сирены:

«Внимание, обнаружены неисправности в системе управления РЕЗЕРВНОЙ ПОСАДОЧНОЙ ШАХТЫ, уровень [-1]!»

Ион и Лаза прыгают в стороны, прячутся за трубы и ящики. Смотрят наверх. За разбитым стеклом кто-то есть. Чей-то силуэт. Широкие плечи и что-то острое на голове. Фантом держит в руках дымящийся пистолет. Ион и Лаза не успевают рассмотреть его – меньше секунды, и призрак исчезает в тени. Кажется, что он испугался их гораздо больше, чем они его.

Почти сразу – еще одно уведомление:

«Главные ворота РЕЗЕРВНОЙ ПОСАДОЧНОЙ ШАХТЫ, уровень [-1] открываются. Пожалуйста, отойдите».

Ион хлопает себя по ремню и понимает, что у него нет оружия. Оно затерялось под обломками корабля. Лаза резко вскакивает с места.

– Ион, смотри!

Он тычет пальцем на выход, ведущий вглубь корабля. Монолитные двери медленно расходятся. Оттуда начинают выходить люди, но с ними что-то не так. Они странно двигаются: то неестественно быстро, то крайне медленно. Конечности не слушаются их. Головы безвольно болтаются на шеях. Кажется, будто ими управляют как марионетками. Ион чувствует, как сердце снова подскакивает вверх, когда они начинают идти в их сторону.

– Какого хрена?

Лаза выкатывает глаза. На его лице чистый, неприкрытый страх.

– Что с ними?

Группа из шести человек продолжает медленно идти в их сторону. Только сейчас Ион замечает, что их кожа нездорового землистого цвета. Зрачков почти не видно, они заплыли за огромными лиловыми мешками. Когда толпа подходит ближе, Ион и Лаза слышат, как они бормочут себе под нос, улюлюкают, бубнят что-то нечленораздельное.

– Эй! – Лаза хватает увесистую арматуру и выставляет перед собой. – А ну стоять! Ни шагу ближе!

Но они не слышат его. Продолжают идти, причем ускоряясь. Волочат за собой ноги все быстрее и быстрее. Их наполненные кровью глаза расширяются, словно они увидели что-то невероятное.

– Стоять! Назад! – Лаза отступает, показательно замахиваясь куском металла.

Слышится знакомое жужжание. Лаза оборачивается и видит Иона с плазменным резаком в руках. Инструмент горит ядовито-фиолетовым цветом, работая на полную.

– Еще шаг – и я вас в фарш превращу!

Бесполезно. Когда первый умалишенный подступает на расстояние вытянутой руки, Ион вскрикивает и делает выпад вперед. Слышится густое шкворчание, как у свежего филе, упавшего на сковороду. Плазменный резак проходит через плечо как нож сквозь масло. Человек взвизгивает и падает на палубу. Лаза хватается за рот и отступает назад. Ион скрипит зубами. Через мгновение разворачивается и отрезает руку другому обезумевшему из толпы.

– Последнее предупреждение – назад! Или также хотите?!

Это не остается без внимания – двое пятятся назад. Один запутывается в собственных ногах и падает лицом вниз, а второй, с трудом переворачивая язык во рту, валится перед Ионом на колени, словно молится. Оставшиеся не понимают и все равно продолжают дуболомно лезть вперед. Ион разделывается с ними в два счета. Тела глухо валятся на палубу. В воздухе стоит отвратительный запах жженой плоти.

Стычка окончена. Лаза смотрит на трупы, выкатив глаза, как два блюдца.

– Что это такое?

Ион сжимает челюсти так сильно, что проступают жвалы.

– Я н-не знаю. Я… Я…

Он пытается сформулировать хоть что-то, но язык заплетается от шока.

– Почему они выглядят как ходячие трупы?! – тараторит Лаза.

Ион переворачивает ногой человека, который упал из комнаты управления посадочной шахтой. В глаза сразу же бросается татуировка на шее в виде кошки. Он выглядит иначе, чем толпа тех безумцев. У него чистая одежда, здоровая кожа и нормальные зрачки, пусть и застывшие в жутком разочаровании в момент смерти. Лаза продолжает бомбардировать себя и Иона вопросами:

– Кто это такой? Кто стрелял в него? Зачем? Что вообще тут творится?

Ион замечает лестницу, которая ведет наверх в комнату управления. Поднимается и видит под ногами следы крови и стеклянные осколки. Свежие гильзы ядовито-красного цвета от пистолета «Seegnis-14» дымятся на полу. На панели управления пара дыр, из которых выпрыгивают искры. Ион дергает случайный тумблер, но ничего не происходит. Створки посадочной шахты никак не открыть. Смыться не получится.

Дверь, ведущая в технические коридоры, заблокирована с той стороны. Ее закрыл тот фантом с пистолетом, когда убегал прочь. Ион смотрит на Лазу сверху вниз. Упирает руки в бока и цыкает.

– М-да, дружище… Вляпались мы с тобой по полной…

– Смотри сюда.

Лаза вытаскивает из кармана подстреленного вытянутую металлическую пластину. Хромированный металл красиво переливается на свету. Лаза вертит ее в руках и ненароком нажимает на сенсорную кнопку. Пластина вспыхивает ярким желтым светом, формируя собой голограмму, которая выглядит как винтажный ключ из старых отелей – золотой, с росписями и большим ушком.

– Что это?

– Не знаю. Скорее всего какой-то пропуск.

– Надо же, – Ион медленно кивает. – У богатых свои причуды. Могли обойтись простыми карточками.

Он спускается к Лазе. Тот оценивающе смотрит на гигантские врата, откуда минуту назад выбежала обезумевшая толпа.

– Мне здесь не нравится.

– Мне тоже. Но выбора у нас особо нет.

– Если бы ты не вел себя как безмозглый, то ничего этого не было.

– Сейчас это уже не важно. Что сделано, то сделано. Чутье мне подсказывает, что то, с чем мы столкнемся здесь, на TARDEMA, будет гораздо серьезнее нашей «мягкой посадки».

Лаза окидывает взглядом трупы.

– А что если их там еще больше? Что если весь экипаж стал такими же, как они?

– У нас нет другого пути. Только вглубь. Как только находим какой-то транспорт, то сваливаем отсюда на всех порах.

– А вдруг это какая-то болезнь? Вдруг мы тоже заразимся?

Ион закидывает на плечо плазменный резак.

– Пускай сначала попробуют подойти и заразить меня.

– Это живые люди, Ион.

– Они не выглядят как живые люди.

Лаза понимает иррациональность своих домыслов. Можно сколько угодно стоять и спрашивать «а если..?». Ион прав: лучшее, что сейчас можно сделать – как можно скорее найти транспорт, смыться и забыть TARDEMA как дурной сон.

– Хорошо, просто постарайся быть аккуратнее.

Ион прыскает и оборачивается на закрытые створки посадочной шахты.

– Да я сама аккуратность. Ты своими глазами видел, как я без страховки залетел сюда на полной скорости.

– И тебе чуть не оторвало руку.

– Попрошу – всего лишь руку.

АУДИОЗАПИСЬ № 79. «Два раза, когда было страшно»

Аврора…

Пару часов назад мне стало не по себе. Нет, даже не так… Мне стало страшно, когда я увидел через камеры наблюдения, во что превращаются люди на нижних уровнях. Я не знал, что делать, как на это реагировать, но ясно понял одно – нужно начать переживать.

Это называется «ответственность».

Но никто – ни одна живая душа на корабле, даже Рудольфо, – не знает того, что я испытал за неделю до этого на торжественном вечере, когда TARDEMA только-только отчалил. Я стоял в углу банкетного зала и смотрел, как Габриэлла, моя милая Габриэлла, плавает среди важных офицеров и надутых дипломатов, высокомерных ученых и философов, инженеров и светил науки, логистов и прочей человеческой шелухи, как среди своих. Как акула… Да, Аврора, именно так: Габриэлла была акулой среди других акул.

Я был всего-навсего ее пропуском в этот бассейн.

Она посмотрела на меня, когда объявили мое имя и позвали дать слово. Этот ее взгляд… не дольше секунды, но я увидел ее хищные глаза. Я никогда никого так не боялся, как ее в тот вечер. Уже тогда я понял, что она не любит меня. И никогда не любила.

Но даже в самом жутком бессонном кошмаре я и представить не мог, что она познакомится с главным инженером из отдела медицинского искусственного интеллекта и переспит с ним. Что она расскажет об этом прямо, когда я спрошу ее, что происходит между нами. Что ни одна мышца на ее лице не дрогнет, и она будет отрешенно смотреть куда-то сквозь меня. Как будто делает мне одолжение. Как будто теперь я обязан ей по гроб за то, что она снизошла и рассказывает о том, что изменила мне с другим мужчиной.

Аврора… Моя милая и дорогая Аврора…

Как бы сильно я ни старался, что бы я ни делал, каким бы сильным ни был…

Пустота в форме человека оказалась права.

Я все упустил.

ГЛАВА 5.

Ион и Лаза оказываются в гигантском многоуровневом коридоре. Глядя наверх, они невольно думают, что очутились на лестничной клетке в подъезде дома для великанов. В воздухе так сильно пахнет медицинской сталью, что на языке остается характерный кислый привкус. Холодный свет теряется случайными точками между высокими стеллажами, трубами, толстыми проводами и горами коробок. Любезная надпись ярко-оранжевой краской на металлической обшивке рассказывает, куда они попали: «ТЕХНИЧЕСКО-ИНЖЕНЕРНЫЙ ОТСЕК, уровень [-1]». Сначала они идут привычным шагом, но гулкое эхо заставляет замедлиться.

– Я чувствую себя таким маленьким, – бормочет Ион, запрокидывая голову. – Будто я муравей.

– Будь начеку, – Лаза указывает на большую сферическую камеру под потолком, похожую на диско-шар. – Наверняка уже вся TARDEMA знает, что мы здесь.

– Как думаешь, если мы попадемся им на глаза, то они сразу захотят отправить нас на тот свет, или у нас есть шанс вывести их на диалог?

– Какой диалог? Мы полетели вслед за ними в космическую аномалию, чтобы распилить и продать часть внешнего корпуса их корабля.

Ион прыскает.

– Но ведь они-то этого не знают. Иначе бы не открыли нам посадочную шахту.

Такая ясность и простота домыслов ставит Лазу в тупик.

– Ну не знаю, не знаю, – бормочет он. – Вдруг это была ловушка? Кто знает, что у них на уме.

– Это точно. Они все вели себя как обезумевшие.

– Не все. Тот мужчина, с которого я поднял эту ключ-карту, выглядел нормальным.

Лаза щупает в кармане холодный кусочек металла.

– Я никогда прежде с таким не сталкивался, – продолжает он. – Честно – я чуть не помер от страха, когда они заметили нас и накинулись. Может, это заразно?

– Тогда почему того мужика не заразило? В конце концов, именно он был за пультом управления.

– Думаешь, это он открыл нам посадочную шахту?

– Мне кажется, да.

– Зачем?

Ион пожимает плечами.

– Не знаю. Теперь уже никогда не узнаем.

Лаза добела сжимает губы. Пока что сплошные вопросы и ни одного ответа. В отличие от Иона, ему совершенно не хочется копаться в этом глубже. Он изо всех сил надеется, что тот снова не затянет его в какую-нибудь авантюру.

– Если на этом корабле еще есть нормальные люди, то нужно любыми способами выйти с найти их.

Ион резко останавливается и дергает Лазу за рукав. Впереди, рядом с машиной-погрузчиком, появляется какое-то движение. Тени растягиваются по полу. Резкие лихорадочные движения и конвульсии выглядят как жуткий театр теней. Слышится мычание, нечленораздельные обрывки речи. Одна из теней катается по полу.

– Что будем делать? – спрашивает Лаза.

Ион смотрит по сторонам. Они вошли в «горлышко» между стеллажами. Лестницы рядом нет, а подниматься по лесам опасно и создаст много шума.

– У нас нет другого пути. Нужно пройти через них.

– Мы что, убьем их? – голос Лазы тревожно подпрыгивает.

– А что еще делать?

– Давай сначала попытаемся поговорить.

Ион крепче хватает плазменный резак. Приподнимает голову и щурится.

– Хорошо, попробуем.

– Только не пугай их.

– Они сами кого хочешь напугают.

Глубокий вдох, и оба выходят из-за угла – медленно, почти на цыпочках. Как только Ион видит перед собой подергивающуюся спину, ему хочется запустить плазменный резак, но он сдерживается. Перед ним – целая толпа. Пятнадцать человек. Гораздо больше, чем было теней на полу.

– Пожалуйста, не пугайтесь, – Ион приподнимает сломанную кисть вверх. – Мы не хотим вам зла. Выслушайте нас.

Пятнадцать перекошенных, уродливых работников технического отсека мигом замирают, как статуи. Рябые, с полопавшимися капиллярами вокруг носа и глаз, они выглядят покалеченными и убогими, будто еще пара мгновений – и упадут замертво. У одного со рта тянется тонкая нить слюны. Другой до крови расчесывает шею и щеки. Все смотрят на Иона и Лазу, не моргая, словно перед ними материализовалось два призрака.

– П-послушайте, – повторяет Ион, изображая уверенность. – Мы просто хотим понять, что здесь происходит…

– Ты мжишь сну? – тявкает как пес один из работников, проглатывая половину слогов.

– Что?

– Спа-а-а… Мжишь сну?

Лаза дергает Иона за плечо, указывая на другого грузчика. Тот выглядит самым здоровым среди всех. Крепкий и высокий, в нем еще сохранилась хоть капля сознания. Ион замечает у него на шее бейджик, измазанный кровавыми разводами. Они формируют какой-то странный символ, похожий на перечеркнутый круг.

– Кто вы такие? – спрашивает грузчик, протирая глаза руками. – Зачем вы здесь? Вы настоящие?

– Настоящие, – бормочет Лаза. – Что здесь произошло?

Грузчик убирает руки от лица и только тогда Ион и Лаза замечают, что у него нет глаз. Он ковырялся пальцами в пустых глазницах, прямо в черепе.

– Это ты? Ангел-из-стали? Ты пришел, чтобы опять вернуть мне глаза? Нет… Не-е-ет…

Грузчик начинает хихикать. С каждой секундой его улыбка становится все шире и шире. Выглядит как отражение в сломанном зеркале.

– Нет… Я больше не дамся… Не дамся…

Он пытается подняться с места, но падает на колени. Раздается глухой удар. Остальные грузчики пугаются этого и вскакивают. Начинают толкаться.

– Они не нужны мне! Слышишь?! Не нужны! Я хочу упасть в темноту! Я хочу провалиться в небытие! Я хочу уплыть в царство покоя!

Грузчик начинает кричать и ползти в сторону Иона и Лазы. Поднимается паника.

– Назад! – рычит Ион, запуская плазменный резак.

Остальные в толпе начинают бесноваться. Один из грузчиков резко бьет товарища в живот чем-то острым. Крики, стоны и безмозглые мычания облетают все помещение.

– Я хочу отдохнуть! Хоть минуту! Секунду! Дай мне отдохнуть! ДАЙ МНЕ ОТДОХНУТЬ!!!

Когда обезумевший грузчик подходит слишком близко, Ион вонзает ему в шею плазменный резак. Безглазая голова слетает с плеч и глухо ударяется о пол. Кровь шипит на раскаленном кончике резака.

– Последний раз говорю – назад!

Начинается полная неразбериха. Лаза слышит позади себя быстрые шаги. Из-за угла появляется еще полдюжины озверевших работников.

– Бежим!

Лаза хватает Иона под руку и кидается вперед. Они клином прорезают толпу, расталкивают безумцев и выбегают в огромное депо в виде купола. Широкие лестницы распускаются во все стороны как цветочные лепестки. По левую и правую руку – большие подъемные платформы для техники. Шахты лифта уходят в темноту на все четыре стороны.

– Что делать?!

Безумцы не отстают. Ион слышит, как они выплевывают что-то про покой и смирение, а некоторые умоляют убить их. Когда они почти догоняют их, Лаза прыгает через перила на подъемную платформу. Подбегает к панели управления и чуть не роняет челюсть. Ни кнопок, ни рычагов и тумблеров – только какой-то странный шар или трекбол, а под ним – паутина дорожек.

Полоумные погрузчики напирают все сильнее и сильнее. Ион пинает одного, а другого калечит плазменным резаком. С верхних уровней слышится галдеж и крики. По лестнице спускается еще два десятка безумцев.

– Быстрее! Валим отсюда! – кричит Ион, не в силах сдерживать наплыв.

– Я пытаюсь!

Лаза дергает и катает шар, но ничего не происходит. Пытается проводить пальцем по дорожкам, но тоже бесполезно. Он не выдерживает, бьет по панели кулаком, и тут шар подпрыгивает, зависая в воздухе. Лаза слегка касается его, и платформа дергается с места, как дикая лошадь. Ион валится на спину, Лаза ударяется локтем о перила, а несколько грузчиков с воплями летят в бездну.

Лаза поднимается и хватает шар всей ладонью, как спелое яблоко.

– Держись крепче!

Полный вперед. Платформа снова дергается и на всех порах улетает в тоннель, оставляя озверевших грузчиков позади. Когда крики сходят на нет, и погоня заканчивается, Лаза отпускает шар. Они останавливаются посреди широкой шахты из серого камня.

– Твою мать, – шепчет Ион, падая на колени. – Что же это такое…

Лаза медленно спускается спиной о панель управления.

– Во что ты нас ввязал…

– Прекрати раскачивать лодку! Хватит меня обвинять! Ты сам предложил с ними поговорить!

Лаза хочет ответить, но не находит в себе сил. Он чувствует себя перегоревшим после всех этих скачков адреналина. Язык во рту не слушается, ощущается мягким, как жвачка. Каждое слово, каждая мысль дается с боем.

Иону ничуть не лучше. Он надувает щеки и громко дышит ртом. Пытается сдюжить ноющую боль в сломанной руке. Плазменный резак, все еще раскаленный, как лава, неприятно обдает жаром. Он лежит, пока легкий ветерок теребит его волосы. Но вскоре ветерок становится сильнее. До Иона доносится эхо электромагнитного гудения.

– Ты тоже слышишь это? – тревожно спрашивает Лаза.

В конце тоннеля вспыхивают три фары. Они медленно едут навстречу. Лаза тянется к шару, хочет дать деру, но Ион останавливает его.

– Подожди.

– Ты с ума сошел?

– Это не люди…

Ион всматривается и видит что-то вытянутое и длинное, похожее на голову жирафа. Снова напрягается и на всякий случай включает плазменный резак.

– Будь наготове. Если что – сразу драпаем…

Лаза кивает. Странная платформа ровняется с ними. Она гораздо меньше и компактнее, совсем не похожа на ту, что у них, – явно не для перевозки техники или груза. Ее корпус матового белого цвета и идеально гладкий, будто выполнен из монолитного полукруглого камня. Длинной шеей оказывается изящная механическая рука. На ее конце – овальный монитор. На нем изображен минималистичный человеческий глаз. Вокруг него летают крылатые кольца. Глаз медленно моргает, глядя на Иона и Лазу. Повисает гнетущая тишина.

– Биометрическая идентификация не удалась. Причина – объекты не занесены в реестр TARDEMA, – бархатным человеческим голосом говорит глаз.

Ион и Лаза молча переглядываются между собой, роняя челюсть. Глаз закрывается, кольца вокруг него начинают летать чуть быстрее. Через пару секунд – приятный звук, будто на колокольчик упала капля.

– Сообщение передано в администрацию и службе охраны TARDEMA. Пожалуйста, оставайтесь на месте и ждите дальнейших указаний.

Платформа начинает жужжать и медленно удаляется прочь. Глаз напоследок проговаривает самому себе: