Некромант на пенсии. Шалость удалась!

Мертвец приосанился, задрал повыше синюшный подбородок и выставил вперёд откормленную ножку.

– Лорд Филиван Норважский.

Дерек Кровин присвистнул и, отойдя к письменному столу, быстро черкнул имя пациента в журнал. То же самое сделал и комиссар. Только он, в отличие от коронера, не проявил ни одной эмоции.

– Спросите, что последнее он помнит из своей жизни.

– Что ты помнишь последнее из своей жизни? – как попугай повторила я.

– Перед смертью, – уточнил мужчина.

– Перед смертью, – послушно перевела, потому как слова полицейского пролетали мимо больших оттопыренных ушей покойника. Зато на мои вопросы он не скупился с ответами и оказался весьма словоохотливым.

– Ой, это было ужасно! – патетично возвёл руки к небу мертвец. – Иду я, значит, иду… а потом бац, и умер! А потом води-и-и-ичка…

– Э-э-э-э… – я покосилась на комиссара, но тот только записал полученную информацию и задал следующий вопрос:

– Какие эмоции испытали перед смертью?

– Какие эмоции испытали перед смертью? – послушно проговорила я, перетаптываясь с ноги на ногу. Хоть бы кто стул предложил, в самом деле. От пережитых страхов и акробатических трюков ноги немного подрагивали, так что хотелось сесть и их вытянуть. Но так как из сидячих мест тут присутствовала только каталка, с которой спрыгнул утопленник, то я решила продолжить мужественно стоять.

Тем временем откровения жертвы продолжались. Причём говорил он исключительно в мою сторону.

– Иду я, значит, иду! А потом бац, и умер!

– Эмоции! – с нажимом повторил комиссар, почему-то переведя недовольный взгляд именно на меня.

Я нахмурилась и, поставив руки в боки, перевела стрелки.

– Эмоции, лорд Филиван!

– Я почувствовал удивление, – послушно вытянулся в струнку мой подопечный.

– Удивление? – не поняла я. – А ещё?

На этот вопрос зомби не дал ответа, вылупившись на меня влюблённым взглядом и застыв как истукан.

Сколько бы ещё вопросов от комиссара я ему не передавала – всё оказалось без толку. Он твердил только про то, как «бац, и умер», а из эмоций смог назвать только удивление.

– Какой тупой этот ваш лорд! – вконец рассердилась я, обессиленно усаживаясь прямо на холодный пол, предварительно пару раз подвернув под себя подол. Мужчинам вокруг стали видны мои острые коленочки, от чего часть из них покраснела – это я об Осове, часть побелела – это о коронере. А вредный начальник первых двух лишь поджал губы. Ну ничего, пусть мужчины наслаждаются видом, зато мне не холодно.

– Кхм… – вылез из-под моей шляпы крысёныш и довольно бесстрашно повёл носом в сторону собрата по несчастью.

– Так это не лорд тупой, а зомби тупой, – сказал он как бы между делом, почесывая костлявой лапой себя за ухом.

– Будто разница есть…

– Конечно, есть! – удивился он. – Умертвие лишается души. Остаются только базовые инстинкты и кратковременная память. Его поведение и характер передаются от некроманта, его поднявшего… как и мозги.

– Чего?! – возмутилась во весь голос, замахиваясь на нахала. Сбоку фыркнул в кулак Осов, но, увидев мой взбешенный взгляд, подавил приступ смеха, покраснев ещё сильнее. – А сам-то? Прежде, чем оскорблять, лучше бы на себя посмотрел.

– Во-первых, – важно вытянулся крыс, – я не твой, а свой собственный, – при этом он так на меня глянул, что тут же исчезли все сомнения: его подняла бывшая Элеонора, и вот о её умственных способностях он куда лучшего мнения, чем о моих. – А во-вторых, я – венец творения!

Я уже хотела было ответить ему с сарказмом, как вмешался комиссар:

– Венец творения? Хм, я так и думал, что это ваш фамильяр. Уж больно умный для простой нежити.

Блохастый приосанился и довольно показал мне длинные острые зубы.

– Всё, Элеонора, – не дал мне закончить перепалку мужчина. – Всё, что могли, мы узнали. Упокойте его.

Я хлюпнула носом и, схватившись рукой за штанину Осова, тяжело поднялась на ноги.

Упокоить – легко сказать! Поднять я его подняла, а вот обратно в каталку уложить…

Зомби, до этого стоявший неподвижно, видимо понял, что запахло жареным. Потому как весьма заволновался, переминаясь с ноги на ногу.

Я закатала рукава и с самым решительным видом прочистила горло…

Но прежде чем успела выкрикнуть приказ, который мысленно пару раз отрепетировала, покойник сорвался с места и бухнулся мне в ноги.

– МАМА! Не надо!!!

От неожиданности я дёрнулась в сторону и рухнула на ни в чём не повинного Осова.

– Помогите, – прохрипела едва слышно, пытаясь ногами отбиться от неожиданного поклонника.

Но зомби не хотел, чтобы от него отбивались. Поэтому он со всей силы дёргал мой подол на себя, чем вгонял в ещё большую панику.

– Пусти меня! – я завопила на всё отделение полиции, ударом каблука отправляя мертвеца в полёт. – Я не твоя мама!

– МА-А-А-МА!!!

– Я бы поспорил, – проговорил сбоку грызун, с усмешкой оценивая мою панику. – Ты его возродила, ты ему жизнь дала. Теперь отказываешься от сЫночки?

Я вытаращилась и перевела ошалелый взгляд на утопленника. И это он-то сыночка?

– Так он же взрослый, живой… был. И, судя по физиономии, препротивного характера, – попыталась было отбиться от подобной чести.

– Так характер-то ваш, – робко вставил слово Осов, поднимая меня обратно на ноги и отряхивая подол. – Мне показалось, что ваш фамильяр говорил о том, что некромант наделяет нежить собственными чертами. Так как своих у него уже нет – господин Филиван Норважский умер, и теперь перед нами просто его оболочка.

– Да не хочу я быть мамой! – возмутилась я, весьма брезгливо посматривая на дело своих рук.

Там, придерживая сломанный нос, потихоньку поднимался с пола мертвец, и сейчас он посматривал на меня весьма обиженно.

– Мама меня вызвала! – проговорил он, снова вытягиваясь в струнку. – Мама мне жизнь дала, буду маме служить!

И на этот раз в мою сторону посмотрели все присутствующие. Я нервно дернула головой и поняла со всей отчётливостью, что теперь упокоить его точно не смогу. Скосила глаза на комиссара и сразу же об этом пожалела, так как мужчина стоял с суровым выражением лица, весьма недружелюбно оглядывая зомби.

– Если собираетесь его оставить, – пронзили меня чёрным цветом глаз, – не забудьте зарегистрировать и его, и вашего фамильяра, – тут он кивнул на крысёныша, – в отделении полиции. Как разумную нежить.

– А других скелетиков?

– Они разумные?

Я вспомнила, как костлявые вырывали друг у друга руки, и отрицательно помотала головой.

– Нет, не думаю.

– Тогда не задавайте глупых вопросов, – на этих словах мужчина развернулся и направился в сторону выхода из помещения. – Дерек, отчёт о состоянии утопленника – мне на стол, Элеонора Томпсон?

– А? Что?

– За лорда Норважского отныне отвечаете головой.

При этих словах мужчина вышел вон, игнорируя мой испуганный вздох.

Дерек Кровин пожал плечами и вернулся к изучению собственного журнала, пробормотав себе под нос:

– Всё, что мог, я уже в лорде вскрыл. Простите, не знал, что вы его заберёте, а то бы зашил получше.

– Зашили получше? – мне поплохело от одной мысли о том, что утопленник ещё и разваливаться под моей опекой начнёт.

– Ну да, но если что-то я забыл, то постараюсь передать вам весть и навестить вашего подопечного. Не закапывайте его, пожалуйста.

После этой просьбы мне кивнули на дверь, и я, переглянувшись с Осовым, направилась в сторону выхода.

За мной поплёлся свежеподнятый труп, а на плечо уселся дохлый грызун.

Знала бы Элла Гавриловна, как низко она падёт! В новом мире у меня личная дохлая свита…

Правда, когда я потянулась следом за комиссаром, то услышала за спиной странный звук, будто пара сотен лапок по каменному полу заскрежетала. Я застыла ни жива ни мертва, боясь поворачиваться обратно. Скосила глаза на крысёныша, который испуганно пискнул.

– По-моему, – тихо проговорил он, – у нас проблемы…

Осторожно повернув голову, я узрела целую армию нежити, про которую уже успела благополучно забыть. Вся ватага мышей, крыс, кузнечиков, каких-то неопознанных мелких тварей дружно потянулась за нами вслед. Я сделала шаг – и всё это море двинулось следом; я сделала ещё один шаг, ещё один…

– Элька, – грызун впервые назвал меня так, – ты, это… беги!

Подхватив юбки, я сорвалась с места и с визгом пронеслась мимо Осова к лестнице, а там, перед самым входом в отделение, оттолкнула комиссара и, выскочив вон, застыла как вкопанная.

Переборов ступор, сделала шаг назад, уткнулась спиной в крепкую грудь мужчины и еле слышно прошептала:

– Это не я!

– Ведьма! – прошипел он, отталкивая меня и бросаясь на выручку своим коллегам, которые висели на стенах словно коконы. Всё отделение сейчас напоминало один сплошной клубок из толстых веревок. Сначала я не поняла, откуда взялись эти канаты, но когда повернула голову, мне поплохело ещё раз.

– Пустынные Тарантулы! – завопил на ухо грызун, больно вцепляясь когтями в кожу и пытаясь спрятаться в моих волосах. – Элька, ты чокнутая, они же нас сожрут! Они тупые как пробки!

Я лишь испуганно икнула, а комиссар Шелл тем временем пытался снять кокон с полицейским со стены. Его телодвижения заметил один из пары паучков, размером с хороший такой шкаф, и угрожающе поднял лапы, явно не собираясь упускать свою добычу. На лице мужчины не дёрнулся ни один мускул, когда он достал из кобуры револьвер и без промедлений выстрелил одному из пауков в голову. Морда хищника мотнулась в сторону, но осталась абсолютно целой, словно пуля прошла навылет, не повредив ни один сосуд, а паук развернулся к нам, и, честное слово, мне показалось, что он не только оскалился, но и слюной закапал.

И тогда я поняла, почему он не пострадал – невозможно получить ранение, если ты уже умер.

Это же понял и начальник полиции, потому как повернул голову в мою сторону и прорычал не хуже бешеной пантеры:

– А ну, уберите их немедленно!

– Я не могу! – пискнула, оседая на пол от страха; боковым зрением увидела несчастного Осова, который умудрился потерять сознание на верхних ступенях лестницы и теперь валялся на них аки печальная тряпочка. По его телу бегали дохлые мыши, активно работая носами и обнюхивая пространство. Крысы, как более умные, затаились поодаль и лишь подсвечивали красными глазами тёмную лестницу, но не решались зайти на территорию пауков.

Позади этой кучи как ни в чём не бывало стоял лорд Норважский и бездумно улыбался, глядя на меня влюблённым взглядом.

И в этот момент начальник полиции сделал то, чего я от него совершенно не ожидала, – он направил дуло револьвера в мою сторону.

– Сейчас же убери твоих питомцев, некромантка, – проговорил он негромко. Но от его голоса у меня волоски на руках встали дыбом, – иначе я пущу тебе пулю в лоб.

И то, как он это сказал, не оставляло сомнений – он сделает это…

Судорожно дёрнувшись, я обратилась к паукам:

– Прекратите… Прекратите!

Тот, который в дальнем углу вязал довольно упитанного полицейского, от страха потерявшего сознание, остановился и вопросительно взглянул на меня. А вот второй, находившийся к нам ближе, весьма возмутился вмешательством в его дела и сделал вид, что мои слова не достигли остатков сознания. Сейчас он заносил огромную мохнатую лапу над мужчиной, который словно скала стоял посреди разгромленного отделения полиции и не спускал глаз… Нет, не с паука. С меня. И глаз и дула револьвера.

– Сейчас прихлопнет, – мрачно прокомментировал ситуацию грызун.

Я не стала уточнять, кто именно кого прихлопнет: паук комиссара или комиссар меня, а взяв с пола тяжёлую папку с бумагами, запустила её в голову нежити.

– Я сказала, остановись! – гаркнула во всю мощь лёгких. То ли от страха получить пулю в лоб, то ли от злости, что всё идёт наперекосяк.

Папка просвистела словно пушечное ядро и, врезавшись чётко в голову умертвию, снесла её с мохнатой шеи.

– Едрит налево, – проговорил грызун, глядя, как паук складывает лапки и падает на волосатое пузо, – Элька, ой, то есть Элеонора, я не буду тебя злить, честное слово. Страшная ты женщина!

Я же обессиленно опустила руки и выдохнула, когда мужчина медленно, не отрывая глаз, убрал револьвер и засунул его обратно в кобуру.

– Вы подняли всех мертвых существ в радиусе пары километров, – как ни в чём не бывало проговорил он, одновременно вспарывая кокон с полицейским канцелярским ножом. – К счастью, кладбище расположилось подальше, поэтому на ваш призыв откликнулись лишь останки животных, да эти два чудовища, – кивнул он на пауков.

– И что делать? – спросила я, выдохнув и поглядывая на разбегающихся по отделению мелких зверушек, которые поняли, что пауки, застывшие на месте по моему приказу, больше не представляют для них опасности. Хотелось встать и залезть на ближайший стол, чтобы мимо ног не пробегали дохлые мыши, но у меня уже не было на это сил. Я лишь безразлично наблюдала за тем, как ближайшая крыса щекотала мой тапочек длинными усами…

– Вы меня спрашиваете? – развернулся в мою сторону комиссар. – Упокойте их!

– Где?

– На улице, – лишь махнул он рукой. – Осов!

– Да, комиссар, – отозвался с пола пришедший в себя, но совершенно зелёный паренёк, который держался на последних волевых, чтобы не вывалить содержимое собственного желудка.

– Отведи ведьму на улицу и проследи, чтобы она упокоила всю лишнюю нежить! – велел его начальник, парой хлёстких ударов по лицу приводя в сознание освобождённого из кокона коллегу.

– П-пойдёмте… – заикаясь, велел парень, показывая в сторону выхода. Потом подумал и, подхватив меня под руку, помог подняться на ноги, – а то шеф ругаться начнёт…

Я лишь кивнула, потому что сил говорить просто не осталось. Обойдя по широкой дуге огромного паука, я первой открыла дверь на улицу и скомандовала своей дохлой армии:

– На выход!

Когда животные тонкой струйкой потянулись на улицу, из-под шляпы показалась довольная морда крыса.

– А ты хороша!

– Ма-ма хорошая! – подтвердил лорд Норважский, становясь рядом и перехватывая дверь вместо меня. Не факт, что он понял, что вообще тут происходило, но комплимент в мою сторону его товарища зомби явно пришёлся по душе.

Я впервые за день улыбнулась и вдруг… почувствовала кончиком языка что-то странное на десне. Провела им ещё пару раз вверху и внизу и испуганно спросила у грызуна:

– У меня, по-моему, это… Зубы режутся… Такое вообще возможно?

Тот довольно потёр лапки и хихикнул.

– Замечательно! Начинаешь в силу входить, подселенка!

Глава 9 Впечатления от совместной работы

Руперт Шелл

– Комиссар, получается, ничего не вышло? – после того, как я вернулся в отделение, секретарь выглядел расстроенным настолько, что у него даже кудряшки на голове печально поникли.

– Почему? – я оставался спокоен, словно до этого не бегал весь день, то борясь, то освобождая подчинённых, а сидел в своём кабинете и пил ромашковый чай, который принёс с утра мой помощник.

– Ну, покойник же ничего не сказал! – парень старался не выглядеть разочарованным. Бедный, он надеялся на феерическое признание зомби.

– Неужели, Осов, ты и правда думаешь, что печально известный лорд Норважский сразу, как его разбудили, рассказал бы нам всю правду?

– Ну… а разве нет? Он же не может ослушаться некроманта.

– Он и так сказал довольно много.

Секретарь свёл брови вместе и целую минуту думал.

– Что? – наконец, не выдержал он.

– Ну, например, то, что он удивился перед смертью.

– Так я бы тоже удивился, если бы внезапно умер.

– Нет, ты не понял, – я усмехнулся и подошёл к шкафу с документами. Вытащив оттуда нужную папку, положил её на стол и улыбнулся. – Он удивился и всё. Это его единственная эмоция. И вот с этим уже можно работать. Чем и предлагаю тебе, офицер, заняться. Разыщи родственников нашего утопленника и сообщи им новость. Не забудь уточнить, что тело пропало.

– Как пропало? Оно же…

– Не думаю, что люди из благородной семьи обрадуются, узнав, что их богатый дядюшка где-то ходит с опухшей головой, немного воняет и называет нашу новую местную ведьму мамой, – секретарь явно хотел сказать что-то ещё, даже рот открыл, но я лишь отмахнулся, – остальное сам думай, офицер. Всё, не мешай работать.

Открытый рот захлопнулся, а его обладатель вытянулся в струнку.

– Есть, шеф!

Когда за помощником закрылась дверь, я взял в руки остывшую чашку с чаем и сделал глоток.

Интересно складывались события сегодняшнего дня…

Ведьму под конвоем я отвёл обратно на кладбище вместе со всем мёртвым скарбом. Что удивительно, она даже ни разу не попыталась сбежать, не одурманивала меня зельями и не устраивала кровавые побоища. Ну, не считая нашествия нежити и огромных тарантулов. Но даже они не причинили никому из полицейских вреда – это говорило о том, что приказа нападать не было. А вот напугать – напугали так, что мало не показалось.

Бедный сержант Рыкс, которого я в первый же день лишил звания лейтенанта, несмотря на свои немаленькие габариты и недюжинную силу, оказался на поверку полным слабаком. Когда его распеленали и привели в сознание, он ещё пару часов провёл в туалете, а вылез оттуда зелёный, как дохлая рыбина.

– Мерзкая ведьма! – прохрипел он. – Встречу – своими руками задушу!

– Боюсь, что сделать это сложнее, чем вы думаете, сержант, – отозвался я, помогая подчинённым приводить в порядок разгромленное помещение. Вместе с тарантулами, к счастью, упокоились и грызуны. И все на заднем дворе отделения. Я уже заказал магический артефакт из столицы, чтобы сжечь дотла эту выкопанную армию, которая приводится в действие буквально щелчком пальцев. Мне такое соседство за спиной не нужно. – Ведьмы довольно коварны. И всегда окружены нежитью.

– Неважно! – мужчина алчно сверкнул глазами и сделал руками движение, будто отрывает голову. – Главное, подойти незаметно.

– Незаметно у вас не получится, – холодно уведомил я, – и будьте уверены, если поднимете руку на женщину, находящуюся под охраной короны, только лишь из-за личной мести, то проведёте остаток жизни за решёткой. В полицейской работе нет места личным счётам. Я понятно объясняю?

– Так точно, шеф, – скрипнул зубами подчинённый.

– Но некромантка же не стала нападать, – несмело проговорил сотрудник, имя которого я пока не запомнил. – Даже пауков своих отогнала.

– А вот доверять этим женщинам я бы тоже не рекомендовал, – посоветовал ему. – Они могут запудрить мозги и обольстить кого угодно, поэтому что?

– Обольстить? – у сержанта явно начало улучшаться самочувствие. – Да она страшная, как чёрт! Кого может обольстить подобное мерзкое страшилище?!

– А вот оценочные суждения оставьте при себе, – мой тон уже не советовал, а приказывал. – Вы на государственной службе, а не на рынке находитесь.

Мужчина замолчал, но продолжал посматривать на меня весьма враждебно. Правда недолго, так как я вернулся в свой кабинет и теперь сам обдумывал ситуацию.

Ведьма повела себя странно, не воспользовалась моментом, хотя я приготовился к долгой и затяжной драке.

Всё это немного ставило в тупик, но не так, чтобы хоть на секунду ослабить бдительность. Прожив столько времени в столице и повидав за свою карьеру достаточно этих страшных по натуре женщин, я не собирался терять контроль над ситуацией и сейчас был готов ожидать любое развитие событий, потому что вполне возможно, что убийства продолжатся, и мне придётся работать с ведьмой Элеонорой дальше…

****

Элла Гавриловна и ведьма Элеонора в одном лице, уже после того, как её вернули на кладбище. Злую и голодную…

– Лорд Филиван Норважский, – сквозь зубы выговорила я, – либо вы сами зайдёте в дом, либо я дам вам пинка и отправлю ночевать на кладбище, несмотря на все ваши жалобы.

– Но ма-ма! – зомби покачнулся и вытаращил и так выпученные глаза. – Лорд Норважский не пойдёт туда! Лорд Норважский благороден! Горд! А это… – какое-то время умертвие подбирало слова, роясь в своей синей головушке, а затем торжественно выдало: – Халупа!

– Сам ты халупа! – оскорбилась я, залезая по ступенькам в свою избушку и довольно вытягивая затёкшую спину. – Мы с грызуном столько времени этот дом облагораживали.

Зомби недоверчиво покосился на плохо заколоченную дыру в стене, оставшуюся после взрыва зелий. Но на этот раз ничего не сказал, развернулся и начал мрачно закапываться в землю рядом с другими холмиками, где отдыхало моё костлявое воинство.

– Туповат, конечно, – задумчиво проговорил крыс, залезая под лавку и вытаскивая авоську с головкой сыра и палкой колбасы. – Но от тебя я даже этого не ожидал. Признаться, удивлён.

– Лучше не делай мне комплиментов, – попросила я, обессиленно плюхаясь на табурет перед столом. – Главное, понять, что с ним делать. Зачем нам ещё один зомби, будто мне тебя и костлявых мало?

– Да ещё с таким капризным характером, – хмыкнул грызун. – Весь в мамочку.

Я лишь глаза закатила.

– Ладно, не будем переживать. Будет, не знаю, дворецким, что ли…

На меня посмотрели, как на дуру, но если я что и усвоила за время работы, так это то, что ни в коем случае нельзя брать свои слова назад. Какими бы странными они ни были. Так что просто перевела тему.

– Кстати, а как тебя зовут? Я всё забываю спросить.

– Ты не забываешь, – проницательно прищурился грызун, – ты всеми силами пыталась не давать мне имя, так как надеялась, что я куда-нибудь исчезну.

– Неправда, – открестилась я. – Если бы тебя не было, то кто бы мне еду таскал? Вон, даже комиссар пообещал, а по факту оставил голодающей!

– Он не обещал.

– Ну, почти обещал, – не растерялась я. – Он не отказал! А для женщины это то же самое, что и пообещал… В общем, всё равно оставил нас без обеда. Как только всех упокоили – запихал в карету и выкинул на кладбище. А сам уехал.

– Настоящий мужик.

Я поморщилась.

– В общем, только ты еду и таскаешь, – подытожила, нарезая колбасу для бутербродов. К счастью, нежить их не ела, питаясь всякой мерзостью вроде опарышей. Да и то больше за компанию, так как жизнь, точнее существование в нём поддерживала моя магия.

– Вот только поэтому и терпишь, – пожаловался он.

– Так. Не переводи тему. Какое у тебя имя?

Какое-то время меня изучали одним прищуренным глазом – второго-то просто не было – а потом нежить всё же решилась.

– Гадость я.

– Это понятно. А имя?

– Глупая баба! Это и есть моё имя! – взорвался мохнатый. – Имя, которое мне дали ещё при жизни! Элеонора называла меня: «Гадость любимая».

На секунду я впала в ступор, а потом недоверчиво переспросила:

– Ты не шутишь?.. Вот прямо Гадость?

– А что? Считаешь, что плохое имя? – тут же нахохлился он.

– Нет, ни в коем разе. Гадость так Гадость.

– Ну вот, то-то же, подселенка. Раз вместе теперь куковать будем, значит, придётся привыкать друг к другу. Тебе ещё в полную силу входить. А значит, скоро к нам потянутся клиенты.

– Откуда ты знаешь? – прищурилась я на него.

– Раз силы пробудились, то людские пороки это чувствуют, – ухмыльнулся он. – Вот увидишь, начиная с завтрашнего утра, и дня не пройдёт без того, чтобы кто-нибудь не пришёл навести порчу на соседа.

– Не собираюсь я этим заниматься! За мной следят!

– Тогда живи старой, – пожал плечами Гадость. – Ведьма входит в полную силу только когда ворожит. А твоя стихия – заговоры и проклятия.

Я скрипнула деснами от досады и почесала макушку.

Совесть у меня давно уже не вякала, а вот страх оказаться на костре всё же на горизонте маячил.

– Ладно, – решила наконец. – Подумаю об этом завтра.

И уже ночью, когда я сладко посапывала в своей кроватке, услышала сначала шелест, а потом топот по влажной земле.

– Что это? – испуганно спросила у Гадости, который свернулся клубком на ещё одной подушке в глубине стеллажа с зельями.

– А это, – хмыкнул он, – дворецкий твой службу исполняет.

– Что? – я непонимающе села на кровати, но прежде чем успела встать, дверь приоткрылась, и в щель заглянула страшная морда утопленника.

– Лорд Норважский несёт службу! Маме просили передать!

С этими словами зомби торжественно прошёл внутрь избушки и водрузил на стол довольно объёмный свёрток.

Я осторожно подошла ближе, боясь, что мне подкинули бомбу, но потом, почувствовав запах картофельного пюре с мясом, резко развернула ткань.

– Батюшки!

– Жрачку принесли, – безразлично прокомментировал со своей полки грызун.

Зомби развернулся и с видом выполненного долга вышел на улицу, а я вне себя от счастья взяла в руки небольшую записку, где резким размашистым почерком было выведено всего два слова:

«Я забыл. Ш.»

Глава 10 Настоящее дело для ведьмы

Через три дня на кладбище стоял страшный вой. Это я страдала от того, что старая и некрасивая.