Ненужная. Рецепт для Дракона

– Вернулась, – прошипел Корин.

– Что тебе нужно? – голос прозвучал тише и неувереннее, чем я хотела. Проклятие!  – Мы вчера все обсудили. Ты должен радоваться, что я не буду мешать вашему счастью…

– Не ушла, а сбежала! Сбежала, как последняя воровка!

– Воровка? – я искренне не поняла своего мужа.

Он хочет забрать подарки? Платья, украшения, последние деньги? Решил обобрать меня до нитки? Это было бы в его стиле – добить поверженного противника окончательно.

– Ты забрала то, что принадлежит мне! – Корин начал нервно метаться по тесной комнате. – Ты не имела права!

– Речь об украшениях?

– В пекло украшения! – рявкнул Корин. – Рецепты! Я знаю, ты забрала их. Блокноты!

Ах, вот оно что!

Внезапно ситуация стала откровенно забавной. Корин примчался за моими формулами. Но зачем? У него целая армия алхимиков и зельеваров на зарплате.

– Мои рецепты – моя собственность, Корин, – холодно сказала я, подняв подбородок.

– Не смеши меня! – Корин стремительно подошел ближе, нависая надо мной своей тушей, его лицо исказилось от неприкрытой ярости. – Все формулы, все рецепты… По закону принадлежат моей аптекарской сети!

Я не сдержалась и разразилась смехом – громким, почти истерическим, граничащим с безумием.

– Боюсь, ты что-то путаешь, милый!

Корин на мгновение застыл, точно пораженный моей наглостью, а затем резко метнулся к потертому саквояжу, небрежно стоявшему у железной кровати. Одним грубым движением он опрокинул его вверх дном, безжалостно разбрасывая мои немногочисленные вещи по всей комнате – платья, нижнее белье, скромные украшения. Все полетело на пол, точно мусор.

– Где они? – рычал он, не стесняясь топтать мои вещи.

Я стояла, парализованная шоком от его беспредельной бесцеремонности. Когда Корин наконец извлек из самой глубины саквояжа стопку потрепанных кожаных блокнотов, его глаза загорелись нездоровым, алчным блеском – как у алкоголика, увидевшего бутылку после долгого воздержания.

Опомнившись от ступора, я отчаянно кинулась к мужчине:

– Они не твои! Отдай немедленно!

Корин попытался протиснуться мимо меня к двери, но я преградила ему путь. В его налитых кровью глазах мелькнуло что-то темное, по-животному опасное.

Не произнеся ни слова, он резко оттолкнул меня с такой силой, что я отлетела к противоположной стене и с размаху ударилась головой о выступающий угол деревянной обшивки.

Оглушительный звон в ушах. Пронзительная боль. Я инстинктивно дотронулась дрожащими пальцами до пульсирующего виска и увидела ярко-алую кровь.

Комната закружилась, стены плыли, как в дурном сне, но я заставила себя подняться. Покачиваясь, двинулась вслед за Корином, который уже торжествующе выскочил в коридор.

В просторном холле первого этажа нас поджидал весьма неожиданный сюрприз – двое представителей местной полиции в темно-синей форме с начищенными до зеркального блеска пуговицами. Вероятно, их поспешно вызвал встревоженный хозяин гостиницы.

– Что здесь происходит? – строго спросил старший из стражей порядка.

– Вы явились как раз вовремя, уважаемые офицеры, – мгновенно переменился в лице Корин, становясь воплощением оскорбленной добродетели. – Эта женщина – моя, к сожалению, еще законная жена – бессовестно похитила важнейшие коммерческие документы, являющиеся исключительной собственностью моей аптекарской сети. Прошу принять меры!

– Это ложь! – я подошла ближе, чувствуя, как тёплая кровь медленно стекает по виску. Металлический привкус проник в рот, смешавшись с горечью от несправедливости происходящего. – Эти блокноты – мои личные записи!

Младший из полицейских заметил мою рану:

– Мадам, вы ранены…

– Жена ударилась, когда пыталась помешать мне вернуть мою собственность, – быстро вставил Корин, не моргнув глазом.

– Он толкнул меня! – возмутилась я. – Ворвался в номер, разбросал вещи и украл мои блокноты!

Полицейские переглянулись.

– Похоже, здесь требуется разбирательство, – сказал старший. – Господин, вы можете доказать, что эти документы принадлежат именно вам?

– Разумеется, – самодовольно ухмыльнулся Корин. –  Адвокат подтвердит, что все разработанные формулы принадлежат моему делу. У меня есть соответствующие документы.

Корин обернулся, смакуя момент. Его глаза сверкали наглой уверенностью и злорадством. В этом взгляде читалось: "Думала, что сможешь меня переиграть? Ты забыла, с кем имеешь дело".

Я едва сдержалась, чтобы не плюнуть в это самодовольное лицо, чтобы не стереть противную ухмылку собственными руками.

– Хорошо, – кивнул полицейский. – Давайте проясним. Отправимся к вашему адвокату и разберёмся.

Мы странной процессией двинулись по улицам города: впереди шёл Корин с полицейскими, изображая из себя пострадавшую сторону, сзади плелась я, прижимая к пульсирующему виску чистый, белый платок, который мне молча протянул младший офицер.

Полуденное солнце безжалостно жгло непокрытую голову, заставляя щуриться и морщиться от боли. От потери крови и удушающей жары меня немного пошатывало, мир время от времени плыл перед глазами, но я упрямо шла вперёд, стиснув зубы и не желая показывать этому подлецу ни малейшей слабости.

Прохожие останавливались и оборачивались вслед, некоторые даже специально переходили на нашу сторону улицы, чтобы получше разглядеть необычное зрелище. Ещё бы! Ведь это настоящее представление: известный владелец крупной аптекарской сети в сопровождении двух полицейских ведёт свою окровавленную, растрёпанную жену куда-то посреди белого дня!

Я заметила, как одна дама средних лет в изысканном голубом платье, резко остановилась, поднесла руку в кружевной перчатке ко рту и что-то испуганно прошептала своей спутнице. Та мгновенно ахнула, покачала головой и бросила на меня взгляд, полный такого неподдельного ужаса, что мне захотелось провалиться сквозь булыжники прямо в преисподнюю.

Шёпот и пересуды следовали за нами по пятам: “Смотри, это же жена Лаара!”, “Боги, что с ней случилось?”, “Говорят, у них в семье не всё ладно…”. Каждое слово резало слух острее ножа.

Наконец мы подошли к конторе Ренца. Секретарша Софи вскочила со своего места, когда наша процессия ворвалась в приёмную.

– Господин Лаар! – девушка побледнела, увидев полицейских, а затем заметила меня и окровавленный висок. – Что случилось?

– Где Ренц? – отрывисто спросил Корин.

– Он… он….

– Это срочно! – перебил её Корин. – Позовите его немедленно!

Через минуту мы стояли в кабинете. Выражение лица Ренца, когда он увидел нас, было достойно запечатления на холсте. Шок, замешательство, тревога и, наконец, профессиональная маска спокойствия – всё это промелькнуло на его лице за доли секунды.

– Ренц, – начал Корин безапелляционно, – объясните этим господам, что все формулы и рецепты, являются собственностью моей компании.

Ренц на мгновение задумался, а затем взял в руки один из блокнотов и медленно пролистал его.

– Действительно, – начал адвокат осторожно, – согласно внутренним правилам, всё, что создаётся работниками компании “Лаар” в рабочее время и с использованием её ресурсов, является интеллектуальной собственностью компании.

Корин победно усмехнулся и выпрямился во весь рост, предвкушая триумф.

– Но, – продолжил Ренц, и его голос стал твёрже, – госпожа Лаар никогда не подписывала с вами трудовой договор. Она не числится в штате.

Улыбка тут же сползла с лица Корина, точно её стёрли влажной тряпкой.

– Не говори ерунды, Ренц! Она моя жена! Всё, что она делает, принадлежит мне!

– Боюсь, что закон так не работает, господин Лаар, – спокойно возразил Ренц. – Да, госпожа Лаар – ваша жена, но это не делает её вашей собственностью или работником вашей компании.

Старший полицейский прокашлялся:

– Господин Ренц, могу я уточнить: вы утверждаете, что блокноты и содержащиеся в них формулы принадлежат госпоже Лаар?

– Да, это так, – твёрдо ответил Герман. – Если только господин Лаар не может предоставить документ, где его жена явно передаёт права на свою интеллектуальную собственность.

Корин стоял посреди кабинета, медленно сжимая и разжимая кулаки. Я видела, как на его виске вздулась и бешено застучала вена, а на лбу выступили капельки пота.

– Ты пожалеешь об этом, Ренц, – процедил он сквозь зубы.

Герман Ренц невозмутимо кивнул:

– Мне искренне жаль, что я не могу быть более полезным в данном вопросе, господин Лаар.

Полицейский повернулся к Корину:

– В таком случае, господин Лаар, вам придётся вернуть блокноты их законной владелице.

– Нет! – Корин схватил блокноты и прижал их к груди. – Это моё! Это всё моё!

– Господин Лаар, – голос полицейского стал жёстче, – не заставляйте нас применять силу.

Корин лихорадочно обвёл взглядом кабинет – от строгого лица Ренца до моих испуганных глаз, от молчаливых полицейских до тёмного дерева книжных шкафов – отчаянно ища хоть каплю поддержки, но встретил лишь холодные, отстранённые и осуждающие взгляды.

Внезапно его тело содрогнулось, и он разразился смехом, от которого у меня по спине побежали мурашки.

– Хорошо, прекрасно! – Корин резко, с ненавистью швырнул блокноты на полированную столешницу. – Берите! Но ты, – Корин повернулся ко мне, – не думай, что мы закончили.

Муж резко развернулся и стремительно направился к двери, но внезапно остановился на самом пороге, обернувшись через плечо:

– А что касается тебя, Ренц – ядовито бросил он, – я более не нуждаюсь в твоих услугах. Ты уволен!

Дверь захлопнулась. Звук перерубил последнюю нить напряжения, державшую меня. Мир качнулся, зрение подёрнулось серой пеленой, а ноги, лишившись опоры, превратились в безвольный студень. Я рухнула в ближайшее кресло.

Я победила.

Эта мысль билась в пульсирующем виске вместе с тупой, ноющей болью. Я смотрела на свои блокноты, сиротливо лежащие на столешнице… Я их отстояла. Я их вернула. Но внутри, вместо триумфального гимна звенела оглушающая пустота, а на языке остался горький привкус пожарища, где сгорело что-то безвозвратно важное.

Цена. Вот что отравляло эту выстраданную победу.

Мой взгляд метнулся к Герману Ренцу. Он стоял у окна, спиной к нам, и смотрел на улицу, куда только что умчался, возможно, его самый прибыльный клиент.

– Мадам, – официальный, но не лишённый участия тон главного полицейского вырвал меня из оцепенения. – Вы в порядке?

– Да… да, всё хорошо, спасибо.

– Я настоятельно рекомендую вам написать заявление. Прямо сейчас.

– Заявление? – сквозь вату в ушах я не сразу разобрала смысл.

– Ваш муж вас ударил, – напомнил он мне.

Я инстинктивно коснулась виска кончиками пальцев. Вспышка боли. Липкая теплота медленно стекающей крови. Пульсирующий ад под кожей. Всё это вдруг навалилось снова, но казалось таким мелким, таким ничтожным на фоне главной битвы, что я почти успела об этом забыть.

Полицейский терпеливо смотрел на меня, ожидая ответа.

Писать заявление? Объяснять, доказывать? Терпеть перешёптывания за спиной, сочувствующие взгляды, в которых всегда сквозит толика осуждения?

Внутри что-то треском оборвалось. Я больше ничего не хотела. Ни борьбы. Ни справедливости. Ни даже мести. Я просто устала. Устала до смертного предела, до желания свернуться в комок и исчезнуть.

– Нет, – я медленно покачала головой, и это простое движение высекло из виска сноп искр. – Спасибо. Я не буду ничего писать.

– Мадам, вы уверены?

– Я уверена. Всё кончено. Просто… давайте обо всём забудем, – мой голос был пуст и глух.

Полицейский пожал плечами, обменялся многозначительным взглядом с напарником, застывшим у двери. Видимо, они видели и не такое.

– Как скажете, мадам. Всего доброго. Господин Ренц.

Удаляющийся стук их ботинок в приёмной был единственным звуком, который я смогла услышать.

Я подняла глаза на Германа Ренца. Он медленно обернулся. На его лице не было ни упрёка, ни злости, ни даже сожаления. Только крайняя степень усталости… как и у меня.

– Простите, Герман, – просипела я. – Из-за меня вы потеряли…

Он прервал меня едва заметным движением руки.

– Вам лучше уехать, и чем скорее, тем лучше. Скажите, у вас есть место, где можно остановиться?

– Да… – выдавил я из себя. – Есть одно место. Всего одно.

Глава 10

Ренц вызвал доктора. И пока врач осматривал мой висок и накладывал заклинание, чтобы остановить кровь, меня сжигало изнутри едкое чувство стыда. Герман Ренц… Я доставила ему столько хлопот. И не просто хлопот – из-за меня он лишился работы. Вернее, главного клиента, что в условиях нашего городка было равносильно профессиональной смерти.

Он, конечно же, уверял, что всё это пустяки, что ничего фатального не произошло и на место одного клиента непременно придут другие. Но… Я ему не верила. Такие клиенты, как Корин на дороге не валяются.

– Спасибо вам, Герман.

Благодарность. Бесполезный пепел, который я могла ему предложить. Единственное, что у меня было. Вот только этим пеплом не накормишь голодных детей, которых у Ренца, насколько я знала, было трое.

Внезапно перед глазами встала ужасающая картина: трое ребятишек и их мать, смотрящие на меня с немой укоризной.

Они возненавидят меня. Непременно возненавидят.

– Всего вам доброго, мадам… – мужчина на мгновение запнулся, и в этой паузе было всё: и нежелание произносить фамилию Корина, и деликатная попытка поберечь мои истерзанные чувства. – Этери, – мягко закончил адвокат. – Искренне надеюсь, что всё у вас сложится хорошо.

Я смогла лишь молча кивнуть и, как во сне, вышла из кабинета на улицу.

Меня встретил тот же город. Раскалённая сковородка, не иначе. А густой, тягучий, как мёд, воздух, пропитанный приторно-сладким ароматом цветущих лип, казалось, можно было резать ножом…

Блокноты, моё единственное сокровище, я прижимала к груди.

Пока я шла к гостинице, то постоянно, как безумная озиралась по сторонам. Казалось, что Корин может налететь на меня как коршун и вновь попробовать отобрать формулы. В какой-то момент я почти физически ощутила на себе чей-то взгляд, точно укол в затылок.

Я резко обернулась, лихорадочно обшаривая глазами прохожих, фасады домов, тёмные арки, но не увидела ничего подозрительного.

Возможно, это всего лишь побочный эффект обезболивающей настойки, которой меня щедро угостил доктор. В составе её был борец, или аконит, как его именуют в народе. Если хоть немного ошибиться с дозировкой, яд начинает играть с разумом, вызывая такие яркие и причудливые галлюцинации, что любой художник продал бы за них душу.

Кажется, мой калейдоскоп кошмаров уже начал свою работу, превращая реальность в зыбкое, враждебное марево.

Ренц прав. Нужно уезжать. Сегодня же. Нет. Сейчас же!

Дойдя до гостиницы и, незаметно прошмыгнув мимо её хозяина, поднялась по лестнице. В комнате царил беспорядок, устроенный Корином. Вещи были разбросаны по всему полу – жалкое зрелище.

Я опустилась на колени и начала собирать разбросанное. Когда всё было уложено, с усилием защёлкнула замки саквояжа. Сейчас он показался мне ещё более потрёпанным и усталым – точь-в-точь как его хозяйка.

Спустившись на первый этаж, подошла к стойке.

– Я выселяюсь.

Хозяин поднял голову, и его лицо нахмурилось. Я вся напряглась, ожидая неминуемой бури. Сейчас он потребует дополнительной платы за причинённые неудобства, за скандал, за беспокойство других постояльцев… Но мужчина только тяжело вздохнул. Он молча открыл гостевую книгу, что-то чиркнул в ней пером, а затем развернул ко мне.

– Подпишите здесь, – сказал хозяин гостиницы, протягивая мне перо.

Рука дрогнула, когда я поставила подпись рядом со своим именем. Чернила растеклись немного больше, чем нужно, образовав маленькое пятно – последнее напоминание о том, что даже здесь я оставила после себя беспорядок.

– Всего доброго, – произнёс хозяин без особого энтузиазма.

Я кивнула и покинула гостиницу. Теперь уже навсегда. Но у меня оставалось ещё одно, последнее важное дело.

Дойдя до центра города и, поднявшись по широким, выщербленным ступеням, вошла в здание администрации. Знакомый коридор привёл меня к кабинету мастера Кронга. Постучав и услышав резкое “Войдите!”, переступила порог.

Мастер Кронг поднял на меня глаза и, узнав, чуть приподнял брови.

– Это снова вы. Чем могу помочь на этот раз?

– Я покидаю город, – сказала я. – Хотела оставить адрес для отправки свидетельства о разводе.

Кронг молча кивнул и с деловитым видом извлёк из ящика стола папку.

– Диктуйте, – сказал он, обмакнув перо в чернильницу.

Я назвала адрес.

– Где же это? – удивлённо поинтересовался мужчина.

– В Серебряной долине.

– Так вы готовы променять наш цветущий край на… – Кронг осёкся, поняв свою бестактность.

– Там мой дом, – ответила без колебаний.

Чиновник поджал губы, сделал последнюю отметку в бумагах и с недовольным хмыканьем убрал папку в сторону.

– Свидетельство будет отправлено в течение недели после вступления развода в силу. Однако… – Кронг задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Порталы, даже административные в вашей Долине то и дело барахлят. Почта теряется. Так что, если не получите документы в указанный срок, обратитесь в местную администрацию.

– Я вас поняла. Благодарю, – я развернулась, чтобы уйти, но остановилась у самой двери. – Мастер Кронг?

– Да?

– Если мой муж… бывший муж… будет спрашивать, куда я отправилась…

Кронг понимающе кивнул:

– Мадам, эта информация конфиденциальна.

Разумеется, Корин знал и о Серебряной долине, и о доме. Мы всё-таки жили там какое-то время после свадьбы. Но мне хотелось верить, что он никогда больше туда не сунется. Слишком дурные воспоминания. Даже для него…

К тому моменту, как я дошла до вокзала, солнце уже начало клониться к горизонту. Воздух стал чуть прохладнее, но всё ещё оставался душным и тяжёлым.

Мысли путались. Серебряная долина… Я не была там почти три года. После того случая Корин настоял на переезде, и я, как всегда, подчинилась.

Когда просторная площадь вокзала открылась моему взору, замедлила шаг. Здание из светлого камня возвышалось в центре, его купол сиял в лучах заходящего солнца. Люди сновали туда-сюда с котомками, сумками и чемоданами. Массивная металлическая вывеска “Магический порт” отбрасывала длинную тень.

Я остановилась, глядя на мерцающие символами арки. За ними – другие города, другие судьбы. Мне и самой нужна была другая жизнь, чтобы, наконец, отмыться от той грязи, в которой я так безнадёжно измазалась.

Оказавшись у кассы, я положила на прилавок свой кошелёк.

– Один билет до Серебряной долины, пожалуйста.

Служащий, поднял на меня взгляд и покачал головой:

– Прямого портала нет. Придётся сделать пересадку в Рябиновом Кресте.

– Хорошо, – кивнула я, доставая монеты.

– Мы предупреждаем всех пассажиров, – продолжил он, – порталы в Серебряную долину работают с перебоями. Может быть задержка.

– Я знаю, – ответила я. – Сколько с меня?

Он назвал сумму, от которой у меня внутри всё сжалось. Но выбора не было. Я отсчитала монеты и положила их на прилавок.

Мне выдали два билета – тонкие пластинки из зачарованного металла с выгравированными символами.

– Восьмой портал на Рябиновый Крест, отправление через двадцать минут. В Кресте вам нужен будет второй восточный терминал, портал на Серебряную долину.

Я поблагодарила его и отошла в сторону. Двадцать минут. Достаточно, чтобы собраться с мыслями, но слишком много, чтобы не нервничать.

Люди вокруг меня суетились, обнимались на прощание, выкрикивали последние наставления. Я же стояла одна, отрешённо глядя на играющие разноцветные символы над арками порталов.

Наконец, над восьмой аркой вспыхнул зелёный свет – сигнал к началу посадки. Я подошла к очереди и встала в конец, сжимая в одной руке саквояж, а в другой – билет.

Когда подошел мой черед, служитель у портала взял билет, провёл над ним рукой и кивнул:

– Проходите.

Вблизи арка выглядела ещё более внушительно – руны пульсировали по краям как живые.

Когда я шагнула в переход тело словно ухнуло вниз, а желудок наоборот подскочил к самому горлу. Абсолютная темнота окружила меня, и на мгновение показалось, что я растворяюсь в ней. Но через несколько секунд вновь почувствовала под ногами твёрдую землю.

Рябиновый Крест встретил меня шумом и суетой. Портальная станция здесь была гораздо больше, чем в нашем городке – высокие своды, мраморные колонны, десятки арок, выстроенных полукругом. Повсюду сновали люди: торговцы, путешественники, студенты магических академий в мантиях с эмблемами факультетов.

Я сверилась с билетом и направилась к восточному терминалу. Голова слегка кружилась после портала, но я все равно шла быстро.

Восточный терминал оказался в дальнем крыле здания. По мере продвижения туда, толпа редела, и вскоре я оказалась в почти пустом коридоре с несколькими арками. Над одной из них висела деревянная табличка с надписью “Серебряная долина”.

У портала стоял только один служащий – молодой парень с веснушчатым лицом. Увидев меня, он оживился, явно обрадованный появлением хоть кого-то в этом пустынном месте.

– Добрый вечер, мадам! – поприветствовал он меня. – Направляетесь в Серебряную долину?

– Да, – я протянула ему билет.

Пальцы служащего накрыли металлический прямоугольник.

– Надеюсь, вас не забыли предупредить?

– Что портал работает с перебоями? Я в курсе.

– Эти энергетические бури с рудников… – парень замялся, словно ему было неловко сообщать плохие новости, к которым он не имел отношения. – Есть вероятность небольшой задержки на той стороне.

– Что значит “задержка”?

– Ничего страшного, – поспешил успокоить меня работник вокзала. – Просто иногда перемещение занимает больше времени, чем обычно. Вместо мгновенного перехода вы можете провести в портальном коридоре от нескольких минут до получаса. Но это абсолютно безопасно, просто… неприятно.

Неприятно. Что ж, последние дни моей жизни тоже были весьма “неприятными”, так что это вряд ли меня испугает.

– Я согласна на любые условия, – твёрдо сказала я.

Парень кивнул, провёл ладонью над моим билетом и вернул его мне.

– Тогда прошу вас.

Я сделала глубокий вдох и шагнула в портал.

На этот раз ощущения были иными. Вместо обычного мгновенного перехода я оказалась в странном пространстве – ни свет, ни тьма, а что-то среднее. Словно туман, сотканный из серебристых нитей, окутывал меня со всех сторон. Тело потеряло вес, и я парила в этой странной субстанции, не чувствуя ни холода, ни тепла. Время перестало существовать – не было ни прошлого, ни будущего, только бесконечное настоящее.

Где-то вдалеке мерцали странные огоньки. Они пульсировали в каком-то непостижимом ритме, гипнотизируя и завораживая. Я попыталась заговорить, но звук просто растворился в этом пространстве, не оставив ни эха, ни отклика.

Задержка… Что ж, теперь я понимала, что служащий имел в виду. Это было похоже на застревание между мирами – ни здесь, ни там. Как будто сама ткань реальности замедлилась и растянулась.

Я не знала, сколько прошло времени – минуты или часы, когда туман начал сгущаться. Давление нарастало, и внезапно меня как будто выбросило из этой межпространственной ловушки.

Яркий свет ударил в глаза, и я инстинктивно закрыла лицо руками. Когда зрение адаптировалось, обнаружила себя стоящей на каменной платформе в небольшом портальном зале. Гораздо меньшем, чем в Рябиновом Кресте – всего три арки, полукругом расположенные вдоль дальней стены. Потолок поддерживали деревянные балки, на каменных стенах висели тусклые светильники, наполненные мерцающим магическим светом.

В отличие от шумных и многолюдных вокзалов, которые я покинула, здесь было практически пусто. Только пожилая смотрительница дремала за стойкой в углу, да пара местных жителей сидели на скамье у выхода, видимо, ожидая кого-то из прибывающих.

Город встретил меня мелкой, назойливой моросью и въедливым запахом алхимических реактивов. Да, я определённо была дома.

Серебрянная долина… Казалось, она ничуть не изменилась. Её вечно хмурый, неприветливый вокзал – тому прямое доказательство.

Город, закованный в камень и стекло, где вместо буйной южной зелени – лишь мокрый асфальт и холодные витрины. Здесь не встретишь расслабленных, улыбающихся лиц. Прохожие спешили по своим делам, хмурые и сосредоточенные, будто каждый из них вынашивал в голове какой-то тайный замысел. Город алхимиков. Город артефакторов и ювелиров, где у каждого своя тайна.

Я вышла с вокзала и, поёжившись, двинулась по широкому проспекту. После удушающей южной жары здешний влажный воздух казался настоящим спасением. Дышалось свободно, но это было единственным облегчением. С каждым шагом по мокрому граниту я чувствовала, как промозглая сырость пробирается под тонкое платье, но физический дискомфорт был ничем по сравнению с внутренним.