Одержима мечтой реальностью

– Хоть один плюс. – Уголок губ Леси пополз вверх.

– У нас еще четыре года впереди, – усмехнулась Лера, беря за руки меня и Лесю.

– Кстати, об этом… – начала Леся, но ее перебили.

– Девчонки, держите себя в руках! – игриво произнес Димка, танцующей походкой приближаясь к нам. – Налетайте по одной, меня хватит на всех.

Лера закатила глаза и, не удостоив Коршуна бо́льшим вниманием, подошла к Тёме, который стоял у запасного входа в зал и махал букетом ландышей.

– Как романтично, – надула губы Саша.

– Куда вы смотрите? – Димка помахал рукой у нас перед глазами. – Я главный экспонат[14], – пропел он слова песни.

– Вот если бы ты был на лабутенах, то точно завладел бы всеобщим вниманием, – засмеялась Сашка, и даже Леся, которая ушла в себя, попыталась сдержать смешок.

Неожиданно перед моими глазами возник букет – пышные бело-розовые пионы, укутанные в полупрозрачную упаковку с бантом. Я даже не сразу поняла, кто его держит, пока за цветами не показалось знакомое лицо.

– Никита… – выдохнула я с неожиданной нежностью.

– Это тебе. – Власенко протянул мне букет, и рядом снова захныкала Сашка.

Только я-то знала, что букет от Лёшика уже лежит у нее дома и дожидается ее прихода. Мой братец предусмотрительно за неделю сделал заказ ее любимых нарциссов.

– Ты выглядишь… глаз не оторвать, – с придыханием произнес Никита и, взяв меня за руку, поднял. – Покружись.

Я залилась краской, но все равно подчинилась – отложив букет, закружилась, чуть приподняв подол платья. Я заметила, как Леся наклонилась ко мне, будто хотела что-то сказать… но Димка уже тянул ее и Сашу за собой в глубь закулисья, напевая что-то вполголоса.

– Осторожно! – Никита едва успел подхватить меня, когда каблук подвернулся. Я почти упала, но Никита удержал, и я оказалась в его руках.

– Вот, снова ты упала в мои объятия, – лукаво улыбнулся он, не отпуская.

– Почему «снова»? – фыркнула я. – В прошлый раз, если помнишь, ты меня сбил с ног. Власенко, – я взъерошила его аккуратно уложенные волосы, – ты буквально каждый раз сносишь меня с ног.

Он помог мне выпрямиться, аккуратно придерживая за спину.

– Может, мне стоит держаться от тебя подальше? – прищурилась я, поправляя бабочку на его шее.

– Ни-ког-да, – прошептал он и, прежде чем я успела что-то ответить, поцеловал меня. Мягко, но с напором, от которого у меня все внутри переворачивалось.

– Голубки, простите, что беспокою, – рядом появилась Оля с микрофоном в руках, – но мы начинаем.

Никита на прощание сжал мою руку.

– Не волнуйся, – прошептал он и взлетел по лестнице на сцену.

– Добрый день, дорогие гости, учителя и родители! – раздался его поставленный голос.

Весь наш класс начал собираться у лестницы. Девчонки торопливо поправляли друг другу ленты с надписью «Выпускник», мальчишки шептались, пряча волнение за шутками. А я стояла и ловила на себе новый, совсем незнакомый, но удивительно приятный эффект – полное отсутствие страха, только легкая дрожь ожидания.

– Приглашаем на сцену выпускников 11 «А» класса! – торжественно объявила Оля, и мы, как репетировали десятки раз, один за другим начали подниматься на сцену.

* * *

Мы отыграли все мини-сценки, в которых воссоздали самые запоминающиеся моменты за одиннадцать лет учебы. Зал то и дело взрывался смехом – особенно когда на сцене ожил легендарный урок физики, где наш учитель демонстрировал эффект статического электричества. Он тогда действительно вызвал двух девочек к доске, потер воздушный шарик об их волосы, и мы с удивлением наблюдали, как локоны начали тянуться вверх.

Но самой смешной, без сомнения, оказалась сценка с нашей учительницей биологии. Я играла ее, а Леся, подыгрывая, исполняла мою роль – немного растерянную Диану в тот день, когда меня отчитали за шалости с Виталей.

– Семёнова, не трогай скелет. Ему больше лет, чем тебе, – произнесла я, с важным видом размахивая указкой, пока Леся делала вид, что фотографируется со скелетом.

Как только в зале поняли, о ком речь, смех накрыл всех волной. Раздались аплодисменты, возгласы, кто-то даже свистнул. А сама Галина Васильевна в первом ряду смеялась так, как никогда прежде. Такой веселой я ее еще не видела.

Затем мы выстроились в две линии и начали танец – тот самый, который, казалось бы, мог превратиться в хаос, ведь на репетициях мы больше смеялись, чем танцевали. Но каким-то чудом он сложился. Я танцевала с Никитой. Его рука была теплой, уверенной, он чуть подтягивал меня на поворотах, и я будто летела. Лера парила рядом с Тёмой, Настя с Колей двигались как одно целое, а Оля, грациозная, как всегда, вальсировала с Димкой.

В итоге он стал героем танцев, когда запутался в своей ленте выпускника. Она соскользнула с плеча и обмоталась вокруг руки, а Димка в попытке ее распутать умудрился чуть не уронить Олю. Та сдержанно хихикнула. Зал снова взорвался от смеха, и даже строгая завуч в первом ряду пыталась сдержать улыбку, прикрывая рот кулаком.

Заключительным аккордом стала песня, которую мы написали вместе в перерывах между уроками, за чаем и смехом. Она была посвящена нашим родителям и классной руководительнице.

Когда запели первые строчки, я поймала себя на том, что голос дрожит, но продолжала петь, уставившись на красно-желтые шары, висящие вдоль рампы. Я сглотнула ком в момент проигрыша и перевела взгляд на центральную стену, украшенную плакатами «Выпуск 2020».

Я знала: если посмотрю в зал, если увижу маму, слезы пойдут градом.

– Мы лишь дети, только дети, ваши дети… навсегда-а-а… – Мой голос предательски сорвался, утонув в общем многоголосии, растворился в хоре, в музыке и смысле этой строчки.

Только Лера, стоявшая слева, почувствовала, что я на пределе. Она взяла меня за руку и, не глядя, большим пальцем погладила ладонь. Это было лучше любых слов.

Общий строй медленно начал превращаться в фигуру сердца. Ребята, стоящие по бокам спустились на первые ступеньки лестницы, а высокие остались позади, образуя две дуги.

Я все-таки краем глаза взглянула в зал. Бабушка шмыгала носом, обмакивая глаза платочком, а мама сидела с красными глазами и гордой улыбкой, глядя лишь на меня. И это, кажется, было важнее всего.

– Мы о главном не сказали… Мы вас любим, мы вас лю-ю-юби-и-им! – выдохнули мы в унисон последнюю строчку песни, показывая в зал сердечки пальцами.

Родители и учителя начали подниматься с мест, аплодируя нам и в унисон скандируя:

– МО-ЛОД-ЦЫ!

Поклонившись, мы спустились со сцены и снова оказались за кулисами. Сердце стучало бешено, в ушах еще звенела музыка, а голос дрожал. Я заметила Сашку, она стояла чуть поодаль и украдкой промокала щеки салфеткой, будто стеснялась своих слез. Димка натянуто улыбался, но глаза его блестели. Когда кто-то из парней его поддел: «Ты че, растрогался, что ли?» – он только отмахнулся.

– Тут просто очень пыльно.

Мы вышли в зал и заняли свои места, а Никита и Оля остались на сцене, продолжая вести мероприятие.

Пока мы отходили от эмоций, на сцену вышли ребята из 11 «Б». Их танец был мягче, чувственнее, а потом они читали стихи, посвященные каждому учителю. И, как только я собралась попрощаться с этой сценой, со школой, с праздником, Никита вдруг резко, с особым акцентом, объявил:

– А теперь… сюрприз! Родители 11 «А» класса подготовили кое-что для вас. Встречайте!

Весь наш класс сидел и хлопал глазами. Кто-то спросил:

– Это что за сюрприз?

Я встретилась взглядом с Никитой, губами спрашивая:

– Ты знал об этом?

Но он только загадочно улыбался.

Я обернулась туда, где совсем недавно сидела мама… но ее место было пустым.

– Ба? – шепнула я.

Она только подмигнула и указала рукой на сцену.

Свет приглушился – и началось. На сцену один за другим начали подниматься родители, в числе которых были моя мама, папы Никиты и Леры. Мы переглянулись, слегка опешив.

Из колонок внезапно заиграли первые аккорды песни «Районы-кварталы» группы «Звери», и зал будто взорвался от предвкушения.

– Девятый, десятый, последний осилен, – пели в микрофоны наши родители, хлопая в ладоши, стараясь держать ритм. – И мы уходим, уходим красиво!

Мы повскакивали со своих мест. Кто-то начал хлопать, кто-то не мог перестать смеяться от восторга, но главное – мы были счастливы. До смешного счастливее, чем в любой момент до этого вечера. Кто бы мог подумать, что именно они, наши родители, а не мы, станут вишенкой на торте праздника.

Песня закончилась под громкие аплодисменты, и в следующее мгновение из-за кулис послышались хлопки. В зал полетели ленты серпантина, оседая на головы, плечи, платья. В воздухе витали слегка горелый аромат конфетти, сладость девичьих духов и запах счастья.

Мама спустилась первой, и я налетела на нее с такой силой, что едва не сбила с ног, и только ее цепкие руки удержали нас обеих.

– Как ты это провернула, живя со мной в одной квартире?! – выдохнула я, то ли смеясь, то ли плача от переизбытка чувств.

– Репетировала на работе, – гордо подняла подбородок мама, а я в тот момент видела только ее глаза, полные блеска и… да, немного грусти. Той самой, тихой, что приходит, когда что-то дорогое подходит к концу.

Я прижалась к ней еще крепче, не находя слов.

– Прости, не рассчитала, – отступив, выдохнула я, заметив, как она едва не задохнулась от силы моих объятий.

– Я уже привыкла, – махнула она рукой, усмехаясь, но все еще переводя дыхание.

– Диана, твоя мама отлично поет! – Ко мне подошел папа Никиты и приобнял за плечо.

– Здравствуйте, Андрей Николаевич. – Я обняла его в ответ.

За прошедший год мы с папой Никиты успели поладить. Прошлой осенью я случайно услышала разговор мамы и Андрея Николаевича на нашей кухне. Я не подслушивала, а просто мимо проходила и решила остановиться. Так вот, мама тогда сказала: «Андрей, спасибо за то, что ты так добр к Диане. У нее рано не стало отца… А когда я вижу, как вы с ней общаетесь, мое сердце немного заживает». С тех пор я ловила себя на мысли, что с ним действительно проще. Он понимал меня, принимал мои дурацкие шутки, поддерживал наши с Настей маленькие шалости и ни разу не ворчал, когда я оставалась у них на ужин до позднего вечера.

– Вы с Лериным папой выглядели на сцене… благородно, – улыбнулась я, отступая на шаг.

– Ди-и-и! – раздался знакомый крик, и кто-то с разбега врезался мне в спину, обвив руками шею.

– Что за обезьянка? – засмеялась я, закружившись на месте с Настюшей, болтающейся у меня на спине, как самая счастливая коала.

– Систер, ты себе самую крепкую лиану нашла, – пошутил Никита, подойдя ближе. Его голос был теплым, будто он радовался этому моменту больше, чем пытался показать.

Настя соскочила на пол, серьезно взглянула мне в глаза и, чуть склоняя голову, задала вопрос:

– Диана, ты будешь приезжать ко мне в гости?

Я присела на корточки, взяла ее за щечки, нежные, с ямочками, уже не такие круглые, как год назад. Она вытянулась аж на пятнадцать сантиметров, повзрослела, но все равно осталась той же: громкой, яркой, искренней до звона в ушах. «Гиперактивная первоклашка», как мы в шутку называли с Ники его сестренку.

– Я еще никуда не уехала, – сказала я мягко. – У нас впереди целое лето. Мы еще столько раз сходим на пляж и в кино, приготовим разных вкусностей… Я тебе точно надоем.

– Не надоешь! – выкрикнула Настя, и от звонкого голоса в ушах неприятно зазвенело. – Я ни-ку-да вас не пу-щу!

Она обняла меня с неожиданной силой, вцепившись, будто боялась, что мы исчезнем.

Я подняла глаза на Никиту, который молча стоял рядом. В его взгляде было что-то невысказанное. Его губы дрогнули в знакомой полуулыбке, за которой всегда пряталась грусть, когда он не мог ничего изменить.

Мама отвернулась, промокая уголки глаз бумажной салфеткой, и даже Андрей Николаевич теперь не пытался скрыть тень, поселившуюся в его взгляде. Не тревогу, нет. Просто тень понимания, что все движется вперед, а дети растут.

Мы с Никитой избегали разговоров о поступлении. Он знал, как болезненна для меня эта тема. Как чиркнуть спичкой над бочкой бензина. Но помимо вопроса «Куда поступать?» меня беспокоил еще один, более важный: «Что будет с нами?»

Иногда Никита мог свести меня с ума одним словом, а иногда – заставить сердце биться чаще лишь взглядом. Он умел быть моей опорой и бурей одновременно. И вот сейчас, глядя на него, я мысленно спрашивала:

«А что будет с нами, если мы окажемся в разных городах?»

Ответа не было, только серпантин под ногами, отголоски песен в сознании и объятия, от которых хотелось остановить время.

Глава 5

Женя Трофимов, Комната культуры – Ночь

После концерта родители быстро разошлись: кто-то поехал домой, кто-то отправился на работу, а кто-то, объединившись, пошел отмечать выпускной[15]. Мы же, не договариваясь, остались вместе и пошли гулять по городу.

Погода нам благоволила: вместо изнуряющей жары была приятная прохлада. Сначала мы просто шли, смеясь и перебивая друг друга, потом оказались в парке, где уже собрались выпускники из других школ. Кто-то из парней вытащил колонку, и музыка полилась как летний дождь.

– Включи «Медлячок»! – крикнула Саша, чуть не выронив телефон прямо в фонтан.

– Да-а-а! – подхватила Леся и тут же начала танцевать.

Песни сменяли друг друга, мы старались подпевать каждой, даже тем, что были на английском. Незнакомые слова заменяли какими-то похожими звуками, и никого это не смущало. Девчонки сняли туфли и плясали босыми на траве, парни катали друг друга на спинах, и в какой-то момент нас стало слишком много, но это казалось правильным. Счастливые выпускники, наслаждающиеся последними мгновениями детства.

Прохожие останавливались. Кто-то улыбался, кто-то поздравлял и, что удивительно, никто не ругался. Даже бабушка, проходящая с собакой, сказала:

– Умнички. Радуйтесь, пока можете.

Видимо, в такие моменты люди вспоминают, что и у них тоже когда-то был выпускной. В этот вечер нас будто освободили от всех правил.

В какой-то момент включилась песня нашего выпускного танца, и мы, не сговариваясь, встали по парам и начали танцевать. Это было коряво и криво, но по-настоящему и искренне. После нас захотели выступить и другие школы, так что вышел импровизированный танцевальный батл. Правда, победителя не определили, но и не нужно было – аплодисменты достались всем.

Ближе к десяти на небе начали сгущаться тучи, ветер стал цепляться за волосы и пальцы, и народ потихоньку принялся расходиться. Кто-то торопился к родителям, кто-то просто устал, но это не мешало обменяться номерами и обняться на прощание с новыми знакомыми. Мы тоже засобирались, как вдруг Тёма глухо, но уверенно сказал:

– Поехали ко мне домой?

– У тебя есть дом? – удивленно спросил Коршун, и Тёма сконфуженно посмотрел на него. – Ну, у всех есть дом, – оправдывался Дима. – Я имел в виду дом… такой большой, – он начал показывать размеры руками, – или квартира?

– Дом-дом, – неловко ответил Тёма, почесывая затылок.

Тёма? Тот самый, который за все время в классе сказал слов двадцать пять. Из них половину на контрольных.

Оказалось, он жил в частном доме и знала об этом только Лера, которая, кстати, ничего нам не рассказала.

– А что тут говорить? – прошипела она, убирая туфли в сумку. – Я же не знала, что это такая важная информация. – Лера злилась то ли на нас, то ли на туфли, которые не умещались в шопер.

Как будто до сегодняшнего дня Тёма не был частью класса. Он пришел в четвертом и с тех пор держался особняком. Не конфликтовал, но и не дружил. Всегда где-то рядом, но сам по себе.

Мы заказали два такси. В одной машине – Лера, Саша, Леся и я, а в другой – Никита, Димка, Оля и Артём. Не знаю, какая атмосфера была у ребят, но мы попросили водителя включить наш плейлист и всю дорогу пели песни. Даже водитель подпевал.

Таксист притормозил у шлагбаума, и Лера первой выбралась из машины, мы же поспешили за ней. Она уверенно подошла к охраннику, показала пропуск, и тот нас пропустил, не сказав ни слова. Лера, не оборачиваясь, двинулась дальше, а мы втроем остались стоять с открытыми ртами, не зная, как на это реагировать.

– Ле-е-ер! – крикнула я, ожидая реакцию подруги.

Громушка остановилась и, немного помедлив, развернулась. Она теребила рукав кофты, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну что?! – выкрикнула она, разводя руками. – Простите, что не рассказала вам. Я правда не знала, что это так важно. И я думала, раз Тёма не говорит, значит, и мне не стоит.

– Ладно, тише, – подошла к ней Саша, приобнимая за плечо. – Все хорошо.

– Мы просто немного удивлены, – уже спокойным голосом добавила я.

– Просто это все… – Леся обвела руками территорию, – немного неожиданно, что ли.

И Леся была права. Мы стояли посреди частного сектора, расположенного в лесном массиве, где даже имелись свое озеро и небольшой парк. Пока мы осматривали территорию, нас догнали ребята, и по единственной дороге мы направились к дому.

На окраине территории стоял трехэтажный коттедж, с собственным выходом к озеру. Родители Тёмы встретили нас с улыбкой и проводили в гостевую комнату на втором этаже. Леся, увидев коллекцию винила, сразу подбежала к стойке, выбирая пластинку, Тёма и Лера зависли возле нее, а я – у окна, потому что ночь была слишком красивая, чтобы не смотреть.

Ближе к полуночи я увидела на телефоне напоминание о том, что у меня утром последний электив по литературе. Ну супер. Я неохотно начала собираться, но Никита… Сколько бы я ни уговаривала его остаться, он себе не изменил.

– Я обязан тебя проводить. – Обняв меня со спины, он положил голову мне на плечо, и любимый запах вишни защекотал нос.

– Ты обязан отдохнуть. – Я погладила его ладони.

– Отдохну, когда тебя домой доставлю. – Ники оставил легкий поцелуй на щеке, как бы ставя точку в этом разговоре.

Город спал, отзываясь эхом прошедшего яркого дня, а отголоски восходящего солнца намекали на скорую разлуку.

У подъезда мы стояли… не знаю сколько. Может, полчаса. Может, вечность. Не могли оторваться. Невозможно описать это чувство: как будто желудок сжимается от одной мысли, что вы расстанетесь хотя бы на ночь. Это была какая-то непонятная одержимость, которая мне нравилась и одновременно пугала. Никита стоял совсем близко, настолько, что наши лбы соприкасались, а дыхание смешивалось, будто мы единый организм. Наши губы почти не касались. Мы просто стояли и дышали друг другом, а я не могла насытиться этим воздухом, этим взглядом, этим «почти».

Я уснула только в полпятого утра, а проснулась в девять. И полетела в школу как сумасшедшая, через полгорода, игнорируя красный свет и перепрыгивая через лужи. Поэтому, когда я залетела в класс и плюхнулась за свою парту, не сразу заметила, что сижу не одна.

– Привет, – раздался низкий голос возле моего уха.

Я повернула голову и встретилась с белоснежной улыбкой человека, которого хотела видеть меньше всего. Со мной за партой сидел Мирон и выглядел так, словно это была наша первая встреча. Он думает, я забыла его хамство? Отведя от него взгляд и не ответив на приветствие, я принялась доставать из сумки блокнот и ручку.

– Приве-е-ет, – протянул он, маша рукой у меня перед глазами.

Я поймала его запястье и резко потянула на себя. Мы шикнули одновременно – я оттого, что он врезался локтем в мое плечо, а он потому, что ударился костяшками прямо о край стола.

– Ау, – прошипел Мирон, потирая руку. – Боевые навыки, да?

– Рефлекс, – буркнула я, прижимая ладонь к ноющему плечу. – Не подходи близко, если хочешь уйти без травм.

Он тихо усмехнулся и… замолчал, что было странно.

– Ладно, слушай, – наконец выдавил он, понижая голос, – я хотел извиниться за ту встречу. Я вел себя как полный придурок. Просто… хотел проверить, идеальная ли ты на самом деле, как все говорят.

Я медленно обернулась к нему.

– Что? Кто говорит?

Он не ответил, а просто вытащил телефон и ткнул в экран. Несколько свайпов – и перед моим лицом появилось окно браузера с ярким заголовком: «Женская команда школы № 77 – серебряные призеры всероссийского турнира по волейболу!» Следом еще одна ссылка: «Золотая шестерка возвращается – Семёнова в строю!», и как вишенка на торте: «Диана Семёнова: лидер, боец и просто крутая девчонка».

Я чуть не поперхнулась воздухом.

– Ты… гуглил меня?

Он пожал плечами.

– Я собираю досье на всех опасных особ. Это хобби. – Уголки его губ приподнялись в почти честной улыбке. – А если серьезно… мне просто стало интересно, кто ты такая. В моей школе все только о вас и говорят.

– Это не отменяет того, что ты вел себя как… – я закатила глаза, – как полный идиот.

– Согласен. – Он сразу поднял руки. – Сдаюсь. И официально прошу разрешения загладить вину.

Я вскинула бровь, скептически оглядывая его.

– Ясно… – Мирон сразу помрачнел. – Парень тебя не отпускает, да? Так и скажи.

Я фыркнула.

– Никита не из таких. Он мне доверяет и не занимается такой ерундой.

– Угу. – Мирон закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос. Что-то вроде «золотой мальчик».

– Что ты сказал?

– Ничего, ничего, – быстро ответил он и добавил уже почти на выдохе: – Слушай, давай просто выпьем коктейль в кафе за углом, без подколов и двусмысленностей.

Я взяла ручку и стала медленно крутить ее между пальцами. В голове всплыла фраза Никиты: «Он хочет понять тебя, разгадать».

Может, стоит попробовать?

– Ладно, – сказала я. – Один коктейль после занятий.

– Есть! – Он вскинул кулак, будто радовался немыслимой победе.

Тем временем в класс вошла Наталья Андреевна. У нее в руках был кипа распечатанных листов с прошлогодними заданиями на ЕГЭ.

– Сегодня разбираем вариант номер семь. Ваша задача – написать максимальное количество заданий за час, затем обсудим ошибки.

Я уставилась на свой лист, активируя режим «все или ничего». Времени было в обрез, пальцы сжались на ручке, как будто от этого зависела моя жизнь. Я начала быстро читать задания, сразу пытаясь вникнуть в вопрос и на ходу продумывая, что написать в мини-сочинении.

Мельком глянула вбок и увидела, что Мирон уже пишет ответ. «Он что, соревнуется со мной?» – промелькнуло в голове. Сердце подскочило, но я быстро вернулась к тексту. Пусть пишет, главное, не отставать.

Когда прозвенел будильник на телефоне Натальи Андреевны, я отложила ручку и только тогда поняла, что запястье будто заклинило. Я с усилием разжала пальцы, чтобы размять кисть, и вдруг заметила, что Мирон продолжает писать. Не думая, я выдернула ручку прямо из его руки.

– Так нечестно, – прошептала я, а губы сами по себе растянулись в улыбке.

– Не любишь проигрывать, Семёнова? – ответил Мирон с лукавой ухмылкой, из-за которой его точно однажды побьют. Под черными локонами светились карие глаза, в которых плясал азарт.

– Я не соревновалась с тобой, чтобы проиграть или выиграть, – гордо вздернула я нос, надеясь, что ложь не слишком очевидна.

– Ну да, ну да, – усмехнулся он и зарылся пальцами в волосы, зачесывая их назад так лениво, что у меня чуть глаз не дернулся.

Пока мы ждали результатов проверки от Натальи Андреевны, я уткнулась в телефон. «Белоснежка и шесть гномов» – командный чат, где тренер был Белоснежкой, а мы гномами… Кстати, название придумала Сашка, что вышло весьма креативно, учитывая вечные подколы про ее рост. Здесь она всех в очередной раз переиграла и обернула все в свою пользу. Тренер все еще хранил интригу по поводу предстоящей тренировки, но вот наконец пришло сообщение:

«Жду всех в зале в два часа».

Отлично! Я мысленно подсчитала, что после занятия успею сходить за коктейлем и вернуться в школу.

– Итак, – встала из-за стола Наталья Андреевна, сложив руки перед собой. – У меня для вас хорошая и плохая новости.

– Давайте сначала хорошую, – отозвалась Настя с последней парты.

– Вы все отлично справились, – с мягкой улыбкой ответила Наталья Андреевна.

– А плохая? – уточнил Мирон, опираясь локтем на парту и не понимая, в чем подвох.

– А плохая в том, что это было наше последнее занятие… и я буду по вам скучать. – В ее голосе зазвучала теплая, грустная нотка. Она начала возвращать нам листы.

Заглянув в свой бланк, я увидела одну фактическую ошибку. Поторопившись, вместо «Болконский» написала «Волконский». Я хмыкнула и заглянула в бланк Мирона. Он успел сделать только два задания, а я написала пару предложений третьего. Это что, победа? Я подняла его бланк, как флаг.

– Я выиграла, – по-детски протянула я и помахала листом у него перед носом.

– Так мы же не соревновались, – подмигнул он, спокойно откинувшись на спинку стула.

– Ничего не слышу! – Я закрыла уши ладонями и начала его дразнить. – Ла-ла-ла, ничего не слышу!

Но сквозь тишину прорвался заливистый бас Мирона. И не ехидный, не злой, не саркастичный. На пару секунд он вдруг перестал быть упрямым, самодовольным парнем в черном и показался… обычным. Даже, что пугает больше всего, адекватным.