Над русским шиком – по одной любви

Ирреальности снова гротескного – мира,

Чтобы серый поклон мне не мучил – края

От тиснения редкого стиля – понять -

Злое небо в фантомной слезе – провернув

На кону эгоизма от плотного – риска.

Что остался один эпилог – между снов,

Что в ряду одиночества будет – тот лоск

Мне пытаться играть неумением – лет

От второй половины, затронув – помост

Между крайней фатальностью или – слезой,

Где уже до Москвы не дойти, но – тропа

Проявляется в низменной гордости – вдаль

Одиночества мира – о том рассказать.

Слова от мысленного поля – идеала русского

За словами уже постою – в ноябре

Всё по той же истории или – строке,

Что роман по идейности здесь – напишу

В идеалах реальной утопии – к людям,

Но за мысленным слоем в себе – не хочу

Прикрывать этот мир от такой – пустоты,

Просто снова в том поиске мира – найду -

Зрелый оттиск пронзённого берега – в тон.

За словами от стиля писателя – в ряд -

Долгой боли устройства простора – ночей

Я не буду стихать или что-то – терять

От материи жизни, подумав – над ней,

Что внутри за словами в тот мир – постою,

Как и поле в душе на безбрежной – игре

Идеалами русского стиля – принять -

Утомительный слов неприцельный – полёт.

Что он меньше меня, что он снова – болит,

За затрещиной мозга в таком – бытие,

Где не любишь ты снова в помине – меня,

Но летишь, прикорнув для такого – в углах,

Наклоняясь от редкости смысла – в нутро,

Что себе – убеждённый поэтом острог,

Ты наставил сегодня и может – помог

Быть реальности – долгой утратой и горем.

Но усладой не держишь такие – дожди,

Ты дороже от пряной фантома – слезы,

Что идёшь городской пустотой – не прильнув

На короткой ноге изваяния – в миф,

Что угоден ты сам мне по русской – тиши,

Где играешь на признанной боли, отнюдь,

Но глодаешь себе упразднённый – поклон

Между берега дружбы, что силит там – он

Мне копьё между страстью – внутри от души,

Долгий сон панорамного очерка – в стиль

И не может уже там одним – согрешить,

Словно русское счастье в загробной – тиши,

Что беру я тот верхом отсыльный – манер

И не глядя пройду от такой – пустоты -

Вдаль по Питеру, думая, что – очертил

Ты строение позднее, где бы – прожил -

Ты свободу такую от русской – души,

Там мелькая на привязи сломленных – черт,

Между дальности белого острова – лет

И другой оконечностью блага – в потере,

Чтобы снова рождаться в такой – пустоте,

Где и слово внутри по России – слеза -

Мне играет на привязи долгого – зла -

И не может уладить тот выход – в ответ.

Случайное ли время обещает стать – творением?

Случайностью, как высохшим дождём

Ты ночью ждёшь сову и может – я

Там буду ждать тот ветер – от имён

И дёргать полой сущностью – подняв -

Им стержень самоличной – красоты,

Чтоб стать тебе творением – в любовь

Такой же боли в бдительности – лишь,

Ты стал мне привыканием – пленять -

Мой ветер в мозг и этим – отменять

Погоду старой вотчины – под блеск,

Что водишь ты творение – зеркал -

В давно любви туманной – красоте,

А вечер, как заправский стержень – лет

Не хочет быть понятным – будто я -

Не дама в прошлой мантии – победы,

Где будет жить принцесса – ото дня,

Где будет воля праздновать – этюд

В давно судьбой намеченной – красе -

Тот выход символизма – будто все

Не вышли вдаль случайностью – покоя,

Но стали вновь волками думать – лишь

По краю мелкой впадины под – рок,

Где ты не можешь будущее – мнить,

Как русский в том отмеченный – пророк.

Что слово сохранил внутри – лица

И стал себе писателем ты – вновь,

Но ждёшь давно затисканный – магнит,

Чтоб стать уже творением – в покорстве

На снах такой же древности – обид,

Как русской воли в принципе – за страсть,

Где водит душу в небольшой – тиши -

Ей смерти поводырь, чтобы – пропасть.

Туда – одним движением в ночи,

Оттуда – в мелкой вотчине вокруг -

Такой оценки боли, чтобы – вдеть -

Туманный остров времени – под круг,

Но стать в умах творением – в любви

Одной печали в редкой – тишине,

Где сам ты не объемлешь думать – мне

На том лишь отношении – в отчаянии.

В случайность превратившись – насовсем,

Продумав маской вотчины мне – явь,

Чтоб смыть давно потребности – ответ

Напротив серой массы, чтоб – кричать

О личности погодной, где бы – мель -

Не стала вдаль песочной кровлей – лет,

Как пишет вдаль проявленный – поэт -

Свои глаза, чтоб нам – не отвечать.

Знаки иллюзий не ищут – свободы

Знаки творений не ищут – по праву

Ветреный снег или личности – правду,

Знаки иллюзий не ходят – под строем

В низменной гордости душ – за собой,

Но от свободы ты сам – не рискуешь

Выглянуть в тихое памяти – скорби,

Коль напророчил себе этот – отдых

В стать гробового устройства – насквозь.

В этой свободе не ждёшь – преткновений,

Хочешь увиливать или – летаешь -

Вдаль привидением, чтобы – немножко

Думать строптивостью опыта – дальше

Или лететь по капризам – Вселенной,

Там не согнувшись в пути – по карнизу,

Чтобы свободе не стали там – призраки

Выдумкой лжи в безграничности – стали.

Может внутри ты и сам – иллюзорный

В русском покое той медленной – боли,

Может устал ты играться – на жажде

Или вести свой спокойствия – воин -

Между одеждой, что будешь – на весе

Ты, как приказчик играючи – падать

В низменный холод, откуда бы – ладить

Сможешь внутри с неприятелем – поздним.

Он, как и русский фасон – не приемлет

Снова поток сюрреальности – в каждом

Новом глазу, чтобы выдумать – прежний

Слову фаянс – за манерой в одежде,

Но как по серой стене мне – придумать

Маленький такт идеальности – гордо,

Что до поры ты не стал бы – никчёмной

Думой времён в антиподах – сращённой

В принципе ада – под свойским нутром.

Мне до него не добраться, но – тени -

Стали сгущаться в пылу – этих линий,

Взяв иллюзорное в обществе – мудро -

Будто бы русское время – под жилой

И в расстоянии слипшихся – кровель,

Будто на свете нет страха – причастной,

Будущей разницы думать – о лете,

Чтобы мечтать там иллюзией – дальше.

Ей напророчу свой вид – между эго,

Тонко по крыше ту оземь – природу -

Снова возьму между длительной – нишей

И проверну иллюзорно – под крышей,

Где негодует опричник – под страхом,

Словно он русский потёмок – над ночью

В сгорбленной круче фривольной – отныне

Степени думать там – новое имя.

Над этим отношением – ты частая вина

Ты много думал может – до меня,

Но шёл на полнолунной – перспективе,

Чтоб лес томил мой противо – намёк

На близость обывателей – под срок

Любить внутри фатальности – систему,

А также бредить доблестным – на круче,

Мне новым днём, что можно – по укору

Им также мнить вину, ступая – вниз

Над этим отношением – под всполох

Другой такой фривольности – очнуться,

Чтоб выглянуть напротив серой – массы

Вещей – из судеб для лихой судьбы.

Я жду её, но многим днём – не скажет

Мне путь внутри по отмели – на крыше,

Что можно говорить и там – услышать

Свой берег чувства русский – волевой,

Чтоб смерть оставить или же – пытаясь,

Играть – в одну замеченную важность

На кровле обывательщины – вперясь -

В культуру смелой маски – под нутром.

Над этим отношением ты – вольность,

Как дама внутрь вины – мерцаешь или

Считаешь форму древности – по крыше

Второй своей оценкой в видной – тьме,

Ты ей отдал бы русский воли – праздник

И вышел здесь на бытие – вращаться

В спокойный тлен манерной боли – целить

Пустой вагон стремлений – обращать -

Свободу от вины внутри – под сущность

В такую полынью, чтоб стыло – в коже

Сегодня оправдание быть – дамой,

А завтра в том не чувствовать – пролог

В тоске всемирной схватки – между эго,

Где сам ты не обязан быть, как маска

В пустой любви строптивого – поэта -

Той волей от вины, что гложешь – эго

Ты сам сегодня – в древности молчанием.

Над этим отношением – в подлунной

Системе слов, чтоб выдумать прилюдный

Мне мир такой оценки – между кровлей

И формой самозванной боли – в каждом,

Отныне человеке, где – печальность -

Не серой таски мучимая – дальность,

Но вид России, чтобы – не сгибаться

В кону свободы гениев, а – мчаться

От готики в природе терпкой – лжи.

Психологическая честность – нам ответ

Ты много знаешь, может – без того

Бежишь – внутри подняв себе на лени

Тот утренний пейзаж, что – завезли

Крамолы к частной боли – бытия,

Где не был ты, но в сказанном – раю

Уставился вокруг таких – делений

В поджарой боли мифов – через блеск

На русской воле к личности – под нерв.

Ему сегодня сам ты видишь – первый,

Как день не разгорелся вдаль – химеры,

Как опыт стал витиеватой – рамкой

В культурном поле бдительности – лезть

На трон манер, и как бы видя – поздний

Ответ внутри софистики – ты лучше

Сегодня знаешь время в этой – луже,

Чтоб быть себе той честностью – наверх.

Когда ты сам не видишь – откровений,

Как наглый стыд виляет вдаль – строений,

Как будет лист ложиться – между правдой

И снова выделять свой сонный – миф,

Что снова ты глазеешь между – правом

И правдой быть люминесцентной – лампой

На том конце иллюзий, где бы – завтра

Ответ внутри фривольности – хранить.

Его свободный ток, что починяет

Естественный намёк на ужас – мысли,

Его свободу – будто русский чает -

Тебе в глазах ту оттепель – насквозь

Риторики от были в благо – ложной

Системы привидений, как ничтожны

Мы стали в старой рамке – откровений,

Чтоб выделить ей прочный неба – свод.

Он так корит по сумеркам мне – пищу,

Что ты уже не ищешь Питер – выше,

А только камнем сел в придирке – завтра

И хнычешь в милой прозе слова – вслед

Такому чувству к бдительности – мёртвой,

Где смог бы сам ты убедить – приметой

Ей судьбы – между маленького лета

В кону искусства, пригибая – в честь -

Ей тонны лет, а может силы – взглядов,

Одну мораль, что бытием – не надо

Искать сегодня призраки – за прошлым

В ответ таких сомнений или – вслед -

Прямого чувства ужаса, чтоб – риски

Не стали мне играться томно – в памяти,

Но там прожили лёгкий берег – чисто,

Как сон апофеоза в мир – без бед.

Измеряем свет проношенной – души

Измеряем сегодня не такой – понедельник,

Не такие рассветы, но в сумерках – судим,

Как проношенный полдник накануне – от лета

Ты искал бы близ сердца и другого – вокруг,

Как измерил им право и ничуть – не жалеешь

Быть источником силы – для пути в никуда,

Быть проношенной маской и уже – откровением,

Близ которого гении выделяют мне – два -

Не таких пьедестала, но минуют – на притче

Форму личности прошлого, словно бы – два

Мне осталось примера – быть сегодня на цели,

Но внутри, не измерив – говорить бы туда,

Что сегодня увидел не такие б – рассветы,

Что украдкой не продал лик иллюзии – злой,

Где не ходят поэты, не сжимаются – грани

От иллюзии падкой на людей – в красоте,

Что уже ты отшельник и – немного не телишь

Форму бдительной маски, что воруешь её

Ты сегодня под смертной оболочкой – на деле,

Но играючи в каждой добровольной – звезде.

Ты устал ей пытаться поднимать – идеалы,

Ты висишь, как проношенный берег – к душе,

Но внутри не познаешь укрощение – важной,

Мне доселе приданой сути мнений – в руке,

Что ушёл ты сегодня – вдоль по русской дороге,

Что не чаешь искусственный берег – за тот,

Мне коварный приём лишь, за которым оценкой

Ты вращением меткий, говорящий – апломб.

Ждал бы ночи, но сам ты проносил – на уделе

Снова душу в доверии к личности – всей,

Ей не холишь под Питером вечное – в холках,

Но играешь так долго, говоря, что – ничей,

Что утратил ты редкий монолог – на картине,

Что ушёл бы в помине и нашёптывать – рад

Эту силу былую, где не стало там – русской,

Ей гротескности близко, но усилием – в час -

Стало Солнце на сцене обращаемо – грустью,

Стало мнительной боли говорить – в никуда,

Что ушёл там минутой ты уже – на идеях

И не ходишь подумать о душе – никогда,

Но висишь, как пародия – в медленной пене,

Наклонившись от спеси на другом – кто её -

Видит также красиво или думает – встретить

Мир внутри не прозрачный, но искавший – лицо,

Над которым бы тени стали мне – притворяться,

И играя косили бы в лучший здесь – ком -

Иллюзорности прошлого или – под смертью

Выли в тот понедельник, нагибая мне свод

На любви в человеческий мир – без идеи,

Над которым ты ходишь этой позой – и лжёшь,

Над своим оправданием или – потерей,

Что устало там право провожанием – в дождь.

Стиль апокрифический – как русский свет

Ты немало не ждёшь идеалы – под суд

На такой высоте близ каёмки – густой,

Где летишь этим образом – будто простой

Просветитель искусства и мерный – апломб,

То не тонет проявленной боли – секунда,

Поровняясь на ложности мысли – от чуда,

Где и сам не рисуешь ты властью, откуда

Стало небо заметней под мифом – на свод.

Всё одни привидения или же – грани -

Стали смело смеяться от души – на потоке,

Но внутри за апокрифом прячешь – не ноги,

А тоскливое к будущей личности – всей,

Чтобы русское время не играло – под тонны

Мне в душе привидений или смысла – на явном,

Чтобы видел апокриф на такие бы – своды

Только мир безграничный и этику – в ней,

Что внутри упаду лишь и буду – пытаться

Бредить русской расщелиной мимо – печали,

Видеть подлинный стыд, от кого – обращали

Свет дневной на позор – для такого в любви,

Где немало не ждёшь мне уже – привидений,

Словно русское время и в истинах – ковка -

В занимаемой точности видеть – прозрение

Для любви одиночества, словно – уловка -

Стала русской судьбой или думой – на темени,

Стала редкостью близкого страха, редея -

Между низменной силой, от которого – долго

Ты не будешь играться и тому – поведению,

Но уловишь им маски и почти что – на плахе

Ты воркуешь от честности силы – приятной,

Что уладил апокрифом небо – под платой

И не любишь свой мир, как и вызов – к душе,

Но по свету тому пронесёшь снова – игры

И не будешь увиливать русской – харизмой,

Что её ты сегодня не сладил – под призмой,

Задавая вопросами мир – через хруст -

Мономеров внутри за апокрифом – стиля,

Параллелей для слов в непомерной – догадке,

Что уладишь ты редкостью силы – намедни

Мне большой откровения светоч – в душе.

Где светить будешь радостно или – неделей,

Как по русскому чувству уже – перед этим,

Где идёт за апокрифом тоннами – вида

Мне потёмок культуры и вид – узнаёт,

Что пристало в глазах на такое мне – тело -

Только видимой боли исчадие – в ритмах

И нелёгкой судьбой за откормленный – берег

Станет чистой рекой – точно русскому взлёт.

Чёрная печать твоей модели – света

За чёрный свет не носишь – этот глаз,

Он топчет формой русское – в душе,

Ты льёшь сегодня день другой – уже

И тянет в личность прошлую – погнуть

Мне вызов к бесконечности – уснуть,

Чтоб вызнать чёрный светоч – перед этим

Хранилищем погодной смерти – в ряд,

Что будит ясность времени – под нить.

Ей точно буду к завтра – привыкать -

Уже в России или в этом – тернии,

Надев фасон за призраком – души

На днях такой же пропасти – наверх,

Что можешь ты сегодня видеть – лжи

Модели света перед днём – поделенно,

Где сам ты веришь прошлому, а – стыд

Померк в картине личности – прожить.

Одну мораль под вороном – внутри

Ты ищешь, чтобы будущие – тернии

Скостили сердце в нервной – суете

Над русской бесконечностью – в глазах,

Чтоб смог ты над печатью – провести

Свой беглый взор от юмора – на времени,

Как глаз не делит почерком – трагедии,

Но смотрит в мир, наевшись прошлой лжи.

Теперь бы русской болью – неумеренно

Ты стал пытаться думать этим – странно,

Ты вышел весь и падает под – мерином -

Одно в душе устройство вдаль – к любви,

Но странно проросли тебе – усердием -

Те стены русской каторги, что хочется

Играться в путь от надобного – почерка,

Чтоб старость в них не отпускать – на лжи,

Чтоб думать только в русском – одиночестве

И вслед любви трагедии – не высмотреть -

То утро – от предельной боли, если бы -

Ты стал уже искусственным – внутри.

Символический апостроф русской – печали

Как на дню загибаешь уже – пережиток,

Ты не любишь искусственно – время печали,

Но молчишь за московскими стенами – если

Там немного бы душу проронил – на молчании,

Стало небо светлее и русскому – воину -

Стало замертво смыслом уже бы – погоднее

Притворяться от личности, как на негоднике

В обязательстве призраков, чтобы – прожить

День уже волевой или пламя – под нервами,

Стиль обычный путём, на котором бы мерами

Ты ложился апострофом точки – за радиус

И кидался по памяти в смертной – тоске.

Над твоей головой не бывает там – радуги,

Но внутри, как по русской печали – обрадует

Мир прямой в поведении, чтобы – за стенами

Ты игрался бы в душу на прощание – в слой

Этой мёртвой системы построения – ужаса,

Этим днём или памятью времени – лучшего,

Что идёшь ты апострофом мимо – за бременем

И играешься в подлинник мира – под злом.

Всё сегодня ложится внутри – философией,

Но украдкой ты ждёшь этим небо – за опытом

Или обществом громкого стиля – за пройдённой,

Мимолётной фатальностью в нужной – руке,

Забавляя бы стиль этим утром – на личности,

Точно русской потребности жить – поэтически,

Или делая свой монолит между – слаженным

Искромётным апострофом в небе – души.

Он сегодня прошёл, словно дождь и – деление,

Над которым не любишь и ты – снова образы,

Но фантомы за вечностью ждёшь – в повелении,

Чтобы выяснить подлинность опыта – в нём.

Этим сам ты печалишься или – под тернием

Объяснил мне фривольное небо – за плотностью

Между берега долгого в русском – строении,

Чтобы строчку оставить в залитом – окне

Новой моды души или смерти – в реальности,

Новой пользы обыденной гласности – довода,

Что играешься ты в неприятеля – долго бы,

Но напишешь апостроф – в непримерной тиши,

Где за серой стеной нет приятеля – мудрого,

Но внутри, как бы русское стилем – минутное,

Мне уйдёт красноречие, чтобы – доказывать

Стиль манерного опыта в вехе той – лжи,

Что один ты идёшь и наверное – в Питере

Стало небо зелёной оценкой мне – видеть бы

Эту нить просторечий и образом – многое

Между ревности полной, захолустной – тиши,

Между разницей квантовой боли – на верности

Этой русской химеры обольстителей – ревности

Или трезвой градации пользы – за отпуском

От нечаянной воли – быть сегодня в той лжи.

За взятой политической смертью – времени

За взятой болью в точности – ножа

Ты ищешь резче плотные – мозги,

Ты ждёшь, что будут образом – на раз

Мне смыслы вылеплять – в который глаз

То общество от пользы – между днём

И поиском под русский стиль – углов -

То время, что не стало бы – под стон

Фигурой подле счастья ниже – слов.

Как был ты сам под чудом – демократ

И выше стал уже пытаться – жить,

Но стелет смерть ножи, чтобы у льда

Искало время в тождестве – ту нить

На прошлом ряде случаев – понять -

Всю суть фантомной боли – через край,

Где русский снег не думает – пленять

Мне ветер возле тождества – в вину.

За взятой смертью большее – внутри

Ты ждёшь от света в сердце – на годах,

Ты выше стал и крышей сверлит – вниз

Мне голубь возле страха, что – упал -

Бы ветер от забвения в твой – стиль,

Чтоб выло там предание мне – в смерть

Такой же воли бдительно – понять -

Тот русский светоч в квази – пустоте.

Гуляешь формой квантовой – руки

И мир не ищет берег вдаль – от глаз,

Ты стал сегодня русской волей – вниз,

Как голубь в сердце Питера – искать -

Ту благости слезу, чтобы – ожить

И выделить там смертный боли – приз,

Где сам не вечен в памяти той – вниз

Стоять и сном выдерживать – пари.

За взятой смертью или же – под ней

В пути огромной бренности – быть нам

Уже дородной болью вдаль – игры,

Где думает философ сделать – шрам

От боли в современности – прожить -

То общество сквозь мифы – на кону,

Что стал ты политическим – тонуть

Туда уже – отшельником под жизнь.

Сколько отверженных праву модерна – утопий?

Сколько людей не умеют уже – на лице

Двигать искусственно образ, спадая ко сну

Временем пользы за долгое мира – вовне

Слов обратимой тоски, что мерцаешь – ему

Ты, как и гордый моряк, но уже – не беда

Стала в душе от утопии видеть – рассвет,

Чтобы не требовать обликом гнева – добра

Свой посторонний на свете поэтом – ответ.

Мир не сдвигает людей, но уже – не прошла

Слову война от модерна, откуда – стоит

Польза в лице поколений такого – добра,

Будто бы русский ответ мне приятно – дивит

Слабое тождества в древности – для никого,

Там в нигилизм обращая погодой – дожди,

Где ты отвержен и терпкому слою – любви

Будешь играться от ревности – на этаже.

Эта дорога из низменной гордости – зла

Стала пытаться искать это небо – в уме,

Но и для права ты стал – в небывалое зря

Видеть понурое общество – под диалект,

Будто напрасные в небе скопились – дожди

Или под русской приметой – не в ширь у воды

Ты обращаешь претензии мне – на кону -

Лёгкой утопии в небе устройства – на сне.

Этому страху отверженной гордости – глаз

Стала утопия делать там небо – на раз,

Этой критичности ветра, что небо – темней

Верит уже в современность, которая – гнев

Внутрь забирает от тлена пародии – в час

Или кладёт этим сахар на тело – внутри,

Чтобы на вечности выдумать образом – чай

Или в годах современности – просто молчать,

Делая па – из последнего слова при ней,

Словно сползая внутри от гротеска – любви,

Где бы за русской идиллией стало – темней

Мне от игры постороннего неба – внутри,

И как бы думая в личности стало – виднее -

Вдаль утончённому вереску пыли – для нас,

Что не сбывается волнами неба – скромнее,

Чем от пути в запотевшей истории – шанса

Ты проводил бы утопию к личной – душе,

Ты, как и русский манер на предании – Бога -

Стал бы блуждать иллюзорному вереску – лет,

Стал осуждать на эпитетах волю – людей,

Где за громадной скульптурой уже – не идёшь,

Но говоришь, что устало в кону – привидений

Праву модерна в утопии слепка – в цене -

Двигать тот космос по правилу или – лететь

Вниз от конечного ужаса, чтобы – пронять

День идеальный в непрошеной маске – теней,

Радость внутри от утопии, чтобы – понять

«Русское завтра» – в наложенной боли огней,

И перед ним не искать от конечности – яд,

Но повторять этот стиль на лице – от людей.

Восходя звеном времени – по бездорожью

Только внутри, восходя – на пороге

Ты обязательству ниже – не прячешь