Над русским шиком – по одной любви

Свой современный ответ – будто Боги

Стали тебе объяснять – этим пламя

По бездорожью души, как по круче

В гордости будущей сказки – примерив

Плотный туман – к необъявленной двери,

Вслед постановочной маски – в тот рок.

Ты восходя за опорой мне – светишь

В бледный фонарь – из-за русского ада,

Ты непригляден, глотая там – первым

Свой объяснения стиль – под утратой,

Что восходил ты движением – платы,

Но поднимаясь по каждой – ступени -

Водишь свой космос в кону – привидений,

Точно отличник под ракурсом – звёзд.

Там за беспечностью или – прохладой

Ты, как на Солнце спадаешь – под завтра

Или внутри повторяешься – нервным

Вдаль окончанием к смерти – в тот рог,

Где современники станут мне – мельче,

Чем одиночество вдаль – по утратам,

Чтобы вдали, как по русскому – завтра

Ты обошёл тот же уровень – грёз.

Стал бы блуждать за звеном – к бездорожью,

Но от потуги той формы – под кручей,

Где не бывает там слёз – близоруких,

Где не петляешь ты истиной – в суть,

Чтобы искать опрометчивый – хаос,

Где бы ты жил, как застенчивый – рядом,

Снова эфир – под прицеленным взглядом

В томной печали под русской – игрой.

Там же на круче от давности – смыслов,

Чтоб обстоятельство вышло – на ранах,

Что одиночеству беглая – дама -

В дар постоянной картины – в тот хвост,

Чтобы за днём этой формулы – криков -

Ты отпустил близорукости – крылья

Или не думал, как мало там – зыбких

Вдаль королей между нежностью – розг,

Где не обучен ты сам – между русской

Степенью важности видеть тот – узкий

Вход в бесконечное пламя – под свежесть

Новой градации к личности – в потуг.

Ей ты уже, как бы русский для – смерти,

Но не конечный от древности – к сердцу,

Вжатый от низменной боли – под раной,

Тоненькой областью крыльев – в тот квант,

Где бы у космоса стало мне – сниться

Веком пустое внутри – повторение -

Или звенело там в истинах – зрением -

Формой второе бахвальство – под тучей,

Чтобы по русскому полю – могучий -

Шёл ты сегодня и звал бы свой – полный

День бездорожья, как пасмурный – воин

В древнем проклятии форм – от идей.

С социальной тоски – умирающей ночью

С социальной тоски не спускаю – глаза,

Только тоненькой струйкой спускалась – слеза

Мне за шиворот трезвости или – под бледной,

Недоверчивой рознью картины – на днях.

Я внутри не бываю придирчиво – пользой,

Но в себе умирающей ночью – не страшной,

А другой современницей в опытах – важных,

Где иду, совершая свой день, как – полёт.

Он секундой не вызнал сегодня – пустое,

Мне пришельца реальности время – простое,

Но поёт от тоскливости между – неделей

И внутри повторяемой важности – в слёт -

Как по маскам судьбы или делая – эхо,

Чтобы путь умирающий видели – сердцем

На природе поэты – от заблудшего риска

Быть сегодня российскими или – лететь

По капризной погоде, что стало – недолго

Поле бдительной розги оттуда – сжиматься

Или думать, как зрелое сердце – от танца

Раскрывает ту ясности ветвь – о полёт,

Между нежностью смысла и пользы – о время,

Чтобы думать за маской старения – в небе

Или сделать вираж на такой – параллели

Между слов умирающей вольности – в гнёт,

Что опять ты по русской идёшь – параллели,

Но не думаешь выжить от низменной – боли

В дар такого веления, как бы – с любовью -

Ты уже не дружил от приятия – стилей,

Если станешь опять наготове – сражаться

Со второй опрометчивой сызнова – линией -

То играючи вслед от притравленной – маски,

Если смог ты достигнуть опять – эхолот

На душе современников или – под серость

Этой злобной души, что не любит – пытаться

Открывать это небо – в затисканном танце

Или думать по-русски над точностью – в слёт.

Что прошли бы плохие курьёзы – по мере -

Или вызнали слово под каверзой – в чувствах,

Чтобы стать от тоски на ночном – переливе

И пытаться указывать плотный – полёт -

В неестественной роли такого же – чувства

Или в низменной гласности, что – показалось

Это небо – гротескным от тени, где вжалось

Направлением к личности – точно в полёт

И летит от пришельцев в такой – перспективе

Перелётной отныне мне птицей, что – имя

Нарисуешь от важности возле – гротеска

Или будешь опять ты под русский – курьёз

Снова думать плохое, что стало мне – в роли

Это небо – внутри удивлением смыслов -

Умирающей ночью прибиться – от чистой

Там в душе параллели от шанса – помочь

На запятнанной боли, никак – не гарцуя -

Для посредственной роли в тени – от изгоев,

Что в пути негодяев устал – над утопией

Ты свой сон проводить – на кону в эту ночь.

Характер памяти на русском – возрасте

Внутри от привереды – повторяешь

Ты вид простой от общества и – где-то

Идут тебе пародии – под сердце,

Чтоб возраст там на крене – отражать

И вызнать путь обыденный, что – ново

Гулять по Петербургу вдаль – над нивой

И пробовать там ясности – приливы,

Что день сегодня русский – о полёт.

Он стал тебе характером – сквозь имя

И тешит боль по надобности – дружбы,

Когда ты подводил тот ужас – или

Пытался вдеть расстроенный – предлог

На тело вдаль понятной воли – мирной,

Подняв корабль исчерпанного – смысла

В том поле диалектов, что – сносили

Мы светоч форм в устройстве – дураков,

Но думали в кону – близ привереды,

Что станем полным возрастом – упрямо

Искать глаза за образами – завтра,

Чтоб там сошлись бы сумерками – в ложь

Твои года, твой ужас или – в честность -

Тот стиль внутри искусственный – убого,

Где вид – одна потребности дорога

От найденного чувства в тот – восход.

Что стал он вновь стоять – на переливах

Той боли недоделанной – под призрак

И выше всё ты смоешь тени – к слову,

Чтоб снова Петербургом – обращать

Тот миф – от обоюдной боли в жало,

Где смерть внутри идейности – нажала

На трогательный образ – будто полно

Там смыт придворный мир пути – на плёс,

Чтоб видно было русские – устои,

Их день и ночь, как опыт мне – в простое

Владение искусством жизни – завтра -

Под трогательный берег в части – слёз,

От глаз которой в пропасти – мы стали,

Что чёрной пули ветры, где бы – выше

Сошли в кону той памяти – над нами -

Седые стены поколений – приторных,

Как муки привереды будят – в розни -

То поле вдаль от возраста быть – частью

От сердца в путь обыденного – кроя

Моральной тверди бытия – назад,

И память, как потерянная – маска -

Сжимает верх цинизма – одиноко,

Чтоб вычеркнуть тот образ – будто Бога

Из личной воли, всматриваясь – в пасть.

Отношению ты – честь и памяти вина

Не вынес новый стиль уже – в кону,

Но смотришь на восток, как тишину,

Чтоб здесь увидеть белый снег – пустой

И возраст за которым – сам ты взял

Мне пядь загробной блеском – тенеты,

Чтоб вычеркнуть виной туда – глаза,

И став уже затравленным – сказать,

Как будешь ты искусством – по уму -

Сегодня видеть свой природный – квант,

А завтра будоражить день – меж нег,

Что вынес снова в чувствах – человек

Ты слой внутри программного – добра,

Как квази путь от меры быть – никем,

Не познанным в лице противной – мглы,

Что пал на дно искусства этим – ты

И видеть вновь не сможешь там – меня,

Меняя русский стиль судьбы – наверх

На противо прилежность – между глаз

Внутри гротескной проруби – на раз -

Изъездить путь плохой гордыни – вслед

Той памяти обычной неги – в пасть

Одной звезды под рупором – пропасть

Мне вслед природной силы – между тем

Кто смог бы говорить в кону – проблем

Свой мир от диалектов в ровный – ад,

А также бредить потугом – в Москву,

Что стала вдаль пытаться видеть – сад

В заброшенности берега в тот – стиль,

Что есть сегодня память – под виной,

Что было всё напротив белой – мглы

И ветер вскрыл потребностью – углы

От каждой боли видимой нам – вверх,

Но выше от циничной благом – вспять

Потребности – не можешь ты достать

До роли пользы, чтобы быть – никем -

В той маске между возрастом – проклятий.

Её несёшь в космической – среде -

Ты также отношением – к вине,

Что стал, как стали ветреная – пыль

И образ в обереге вдаль – под сны -

Мне думая – хотеть прожить там явь

И черепом в приглядной смерти – мнить

Давно внутри заброшенный – пароль,

Чтоб страсть в природе опыта – иметь

И видеть русский стиль – уже на стон

Другого чувства пользы – между нас,

Что сам виной ты в древности – погас,

Где в ней не видел смерти – будто глаз.

Парадокс зеркальной тени – мира человека

Над просторным притвором – уже не могу

Помогать откровению боли – извне,

Но шучу в человеческий образ – прильнуть

На такие глаза в обывателях – к миру,

Что себе, представляя там имя – несу

Я в зеркальный пролог от любви – к суете

В неприлежности русской, что стали уже

Мне глаза – коронованной боли отвагой.

Там иду по зеркальной норе – между тел

И немного в себе, притворившись – отдам

Сложный путь эфемерности, чтобы вовне

Мне петлял парадокс по крутым – берегам,

Заполняя несносность в кону – новостей

Между жилами прочной фантазии – тише,

Чем могу в объективности думать – уже

Я второй половиной под сон – в неглиже.

Что устало то зеркало в памяти – мирно

И не любит просторные тени – под нами,

Где движением призраков стали бы – рано

Мы блуждать, как отшельники – на стрекозе,

Наблюдая под дерзостью мысли – на память,

Накидая там прочный ответ – понапрасну,

Чтобы выдумать день необъявленной – стати

Или вычеркнуть поздний мотив – в рукаве.

Он уже мне – по русской примете ответил

Всю несносность вращения пользы – на свете,

И стоит, приравняв там фамильностью – боли

Снова благо – под русский сюжет на идее,

Что за серостью риска у памяти – взглядов -

Только почерк зеркального ада – понятий

Или вверенный символ такого – бахвальства

Проявлять синхроничности подлую – явь,

Но не думать в душе, что в усилии – воли

Ты устал бы лететь по зеркальной – утопии

И себе понимать бы такое – под свежесть

Упомянутой разницы в почерках – лжи.

Парадоксом от мира в зеркальной – измене

Постоянного ужаса, чтобы – под тленом

Ты искал бы вопрос, за которым – немило

Стал итогом вращения космоса – к нам

Исторических правил, но думал, как – эго

Станет новому космосу вдаль – диалекта

Видеть плотные тени в туманном – пределе,

Над которыми старят там ветви – под бег,

Или снова вращают глаза – от подсказки -

Быть сегодня услужливой точностью – даже,

Не притронувшись к низменной боли – устоев,

Где бы видел ты русский сюжет – в голове,

Где уставился к мании пользы – на корке

Синкретичного мира вдали – от утопии,

Но искал бы по белому свойству – плохое -

На лице оправдание жить – в этом поле.

Доказывая подлость – ты стал предубеждением

Доказывать не любишь – снова рай,

Но тешишь в форме облака – зарю,

Как вычеркнутый светоч, где парю

В красивости гротеска – между стен

Плохого современника – прождать

Мне ссученность пародии в той – мгле,

Чтоб выше стало небо в дар – пленять

Внутри – монументальный ужас вспять.

Такому сердцу стал ты мне – игрой

Доказывать, что в жизни – перебой,

Как ласточка под прежней волей – в стать

Такого хода в призраках – над сном,

Но сам в предубеждении – погас -

Ты к мёртвой роли бренной – мостовой,

Что шёл сегодня в русской воле – глаз,

Не разу не открыв там древний – слой

Плохого чувства к людям – между зла

В истерзанной потребности – играть

Тому лишь демонический – ответ,

Как стержень грёз в запретной – пустоте,

Чтоб русский видеть стиль – и перелёт

От той своей трагедии – под смерть,

Где ты не сможешь выдумать – манер,

Но будешь жизни точностью – иметь -

Другое чувство в квази боли – к нам,

Слова обидной пропасти, чтоб ждать

Пустое эго в честь пародий – глаз

И небо безответственности – здесь,

Как шатко стало в низменность – окно

Такой надежды в грёзах – высыхать,

Чтоб русский стиль угрюмостью – его

Нести по обоюдной ночи – в гроб,

А может в демонической – тоске -

Закручивать в свой мир – судьбе наверх,

Что можешь ты искусственно – в неё

Запрятать болью верности – свой дождь

И сделать полной меры день – из грёз,

Чтоб шёл тот дождь всю жизнь, когда игра

Бы стала в стиле готики – с утра -

Приравнивать свободу – будто в кость.

Когда её не держишь – ото зла,

Но сам ты взвинчен к робости – иметь

Тот спаянный сосуд, мелькая – в смерть

От боли разновидной скорби – в соль,

В которой стала облаком мне – медь,

А сны простили свойский стержень – лиц,

Где сам ты забываешь страхи – в кон

Моральных благ от перелётных – птиц,

Доказывая подлость – словно рай -

В изнеженной потребности – прожить

Свой русский стиль апломба – по тоске

Хранить один ответ в морали – смерти,

Что хочешь быть потребностью – ума

В глазах уже не прошеной мне – тьме,

Но делаешь поклон в такой – узде,

Что демон смерти на виду – к могиле.

Конъектура политичности – из зеркала любви

Ты не любишь внутри – дорогие духи,

Но от правды уже не проводишь – поклон

Мне в тугое поверье, что вышла бы – вон

Из проблемного зеркала в памяти – мира,

Но играюсь к печали в такой – пустоте,

Будто заяц из прошлого в вытертой – ниве

И могу проложить свой запретный – ответ

В конъектуре фатальности прожитых – лет.

Чтоб политики крылья не спадали – в глазах,

Чтобы множили прожитый ад – наготове

Мне пути современников, где бы – летать

Стал ты сам к конъектуре пропащей – игры,

Для того прикрывая мне стиль – вековой

Или низменной гордостью пламя – от плахи,

Что умножишь ты снова гротеск – от идей

И не будешь уже повторением – спать,

Что изгой или призрак в картине – людей,

Что трагедия подлинной нивы – о пошлом

Мне пути поведения, где бы – хотеть -

Стал ты визг идеальности в русской – игре,

Этот берег пропащий сквозь воду – углов

Или пропастью скрученный мир – на итоге,

Чтобы в озеро прошлого снова – принять

Мне второе довольство от старой – игры.

Этой памятью вижу твой берег – опять

И внутри закрываю им серые – стены,

Чтобы образ вуали мне смерил – поклон

Между гордостью сна на высокой – траве,

Между мира людей в конъектуре – пути

Обладания редкости слова – под трансом

Выть погодой усидчивой боли – о ветвь,

Над которой бы стал ты, как русский игрок.

Трогать зеркало воли и снова – менять -

Путь доселе опричников, чтобы свобода

Спала к редкой твоей полосе – между стен

И отсыльной фатальности небо – менять

От стихии политики в дар – между тем,

Что укроет пути объективности – больше,

Чем война за кровавое небо – под смерть

Идеальности плотной Луны – мне иметь

Утончённый манер обоюдного – завтра.

Как прошла на такой бы я русской – косе,

И внутри, не дотронувшись Солнца – на выси,

Там постигла бы день необъятный – ко сну

В опрометчивой боли на небо – смотреть

Или видеть в себе этот мир, как – лису,

Что за чёрной стеной неразгаданной – встречи

Там смогу провести весь остаток – чудес,

Будто стала в реальности жизни – простой.

Чтобы видеть тот день или памяти – рамку,

Чтобы путь конъектуры казался мне – криво

Этой маской свободы, как долгому – кругу

В обоюдной критичности вдаль – по нутру -

Я могу пробежать или стану – пытаться

Ублажать идеальное качество – в морге

Ирреальности слов от такого – коварства,

Где ищу отражение в зеркале – войн.

Новому свету моральной – печали

Новому дню в незамеченной – маске

Шепчешь ты крайнее слово – под жилу,

Новому сердцу, чтоб эхо – прижилось

В стать откровениям к мысли – людей,

Или дотронувшись стало бы – в память

Верить, как загнанный зверь – накануне,

Если ты сам не умеешь – поладить -

С вечностью прошлой гордыни – к нулю.

Светом морального счастья – от тела,

Но в обоюдной печальности – в каждой

Сердцем такой непригодности – вылить

Слой парадоксов, чтоб снова – общаться

В стиле химеры от ловкого – хода

Вдаль незамеченной плотности – стиля,

Если ты сам не умеешь – бодаться -

К лёгкости вепря под длинной – косой.

Новому сердцу в той маленькой – призме

Светлого облака в стиле под – память,

Чтобы за русским ответом – не помнить

Эхо внутри под борьбой – волевой,

В новое там превращая бы – время

Или же пламя пародии – к чувствам,

Будто забыл ты свой берег – на грусти,

Выманив светоч под низменной – мглой,

Чтобы очерченный стиль – привидений

Снова в моральном ответе мне – завтра

Так понимать, чтобы – русское время

Стало в глазах утомлением – квантов,

Выжгло бы вечностью пламя – плохое

Или посредственный берег – от страха,

Чтобы лететь – будто «новое завтра»,

В том прикорнув над обычностью – слов.

Русских иль снова под нами – заветных,

Смертных, но этим в кону – мимолётных

Видеть задуманный мир там – полётом

К русской фантазии в бренности – дней,

Делая пользой обычное – в толках -

Мне привидение к личности – новой,

Или вращая посредственный – космос,

Чтобы под дальностью стать – на тоске,

Чтобы иметь снова жизни – достаток,

Но за вещественной областью – завтра

Знать, что конечностью пользы – ты рад

Видеть гротеск от предвечных – наград.

В чьём-то стиле мысли – конформной

В чьей-то проруби ходит – опять по росе

Мне прицельный ответ в иллюзорности – всей,

В чьём-то вотуме права наглядно – корит

Новый день, от того, что внутри – говорит,

Я ему не поверю, но буду – под тьмой -

Обижаться и снова страдать – до потери,

Словно пульсом в элегии низменных – стен,

Где бы сам ты фантазией стал – для меня.

В обращении пройденной гордости – или

В привидении белой пустыни – под нежность,

Что одна по квартире хожу – от забвения

И имею там против стремления – вечность,

Но от стиля поэтов не думаю – прошлым,

Только лью привидений фантомы – по крыше,

Что уже мне на русской поэзии – вышли,

Как обычное небо из будущих – приисков.

Там на сказке в печальности неги – по круче

Ты бежишь, как мужское предание – или

Выше стал бы подравнивать стены – на аде,

В чьей-то мысли, что сам накануне – поверил

В отражение двойственной боли – по смерти,

Где и трупа не видно, но холит – примета

Мне ответы в пародии личности – встретив

Там фантом обязательства – к нежной руке.

Он ведёт, как и русской отшельник – сегодня,

Он – конформное благом утопии – выше,

Чем сегодня устройство элегии – к норме -

Быть потерянной болью фантома – в душе,

Привыкать, словно русской картиной – из тела

На себе рассекать зрелый день – наготове,

Что уложишь ты ровные крылья – на боли,

Чтобы вычеркнуть свет, напророчив – итог.

Он и стал мне, как русское время – по телу

Обходить ту конформную степь – по изгоям

И пытаться внутри украшать – переливом

Тонкий стиль элегантности – после людей,

Но в себе, как конформное поле – на маске,

Что любви ты уложишь погоду – по крою

Этой будущей воли – приладить подсказку

На прелюдии встреченной верности – воли,

На макушке сознательной гордости – или,

Показавшись от снов на пленительной – скорби,

Чтобы стать бы, как русское имя – на небе

Или выть по прилюдной своей – тишине,

Приласкав этим дни или маски – по кровле

Утопичности зрелой элегии, чтобы -

Там бы жизни конформное поле – не вверить

За собой – в оправдание смерти к росе.

Почётный стержень на мечах – пародии

Если видишь ты стройное – наедине,

Только тронутой позой уже – на вине -

Дамы зеркало в моде, а может – тюфяк,

Что ничтожен от грубости мира – и так,

Ты – внутри, как почётный и там же – изгой,

Будешь долго сидеть, оттопырив – края -

Между личностью русской, что там – не твоя

Уникальная роль бы сегодня – в минуте.

Только тронул её незабвенный – уют -

И уже – от пародии в сердце мне врут -

Кавалеров шаги – между тысячной мглой,

Что негоже убраться внутри – между мной

На мечах или в листьях такой – темноты,

Что отправил бы шпаги сегодня – и ты -

Мне под пропастью веры, а может – в «Никто»

Этой бренной Вселенной от долга – быть лучше,

Чтобы снова стоять на притворном – шагу

Между мыслями вдаль по московским – шагам,

Между пропастью воли искусства, как – дам -

Этой рознью любви – только стержень на моде.

В авангард, приподняв снова стилю – черты

Или в дух кавалеров – под мысленный гнёт,

Чтобы снова зеркальный увидеть – полёт -

Между тысячной пользой давно бы – на нервах

Или вызнать тот мир, по которому – сам -

Стал неявным искусством – греметь к небесам,

Словно рок поколений – в отжившей красе,

Чтобы видеть культурное поле, как – все.

Но почёт, что пародия в мысленных – снах,

Словно дама присела вокруг там – под миф

И не хочет испытывать дерзостью – ран -

Эту волю искусства под истинный – мир,

Только русскому глядя в то утро – в окно,

Между множества чаек, чтоб видеть – запал

Междометий искусственной близости – нам

Или сделать плато уникального – в сердце -

Интереса – быть дамой, а может – пропасть

В той же русской культуре, откуда бы – страсть

Разбавляла сегодня под опытом – дождь -

На последней странице газетного – шика

Или стала там думать, что все мы – никто -

Между страшной трагедией в частности – скал,

И как будто бы мыслью под ночи – пропал -

Ты у дамы в губах этой вверенной – встречи.

Там менял бы свой дух от пародии – вдаль

По Французской Ривьере, а может – на том -

Показался мне лучшим мужчиной – опять

Вслед искусства, узнав этим опытом – верно,

Что за белой стеной быть усилием – дам -

Также глупо, как видеть под чайками – хлам

В устремлении множества истин – сковать

Мне претензии будущей страсти – под Римом,

А потом там пронзить уникальный – ответ

В приготовленной маске сегодня – искать -

Откровенное поле реальности – в долгой,

Уникальной истории к сердцу – вдруг ждать,

Что приду я, как дама в пародии – черт

И не стану в тисках всё умильнее – снов,

Только волей в зеркальный от пут – парадокс

Заведу, чтобы русское в истинах – моды -

Стало временем пользы, а также – в лицо -

Долго думать искусству по миру – на взгляд,

Что пути идеалов там долго – стоят,

Наблюдая искусством фамильное – имя

И не могут в подсказках теперь – убежать,

Только в поле зеркальном всё думать и – ржать,

Как затерян от мысли в Европе ты – видно,

Где не стал в объективности долга – играть.

Философский чёрный очерк – сна

Словно в саже чертёнок и мысли – опять

Стали трепетно думать о лучшей – беде,

Что закрою я двери от вымыслов – вспять

И не будет там душу щемить – на воде -

Мне искусство, как чёрное облако – вдаль

Или точечный опыт – в подвластной Неве,

Что прочёл ты искусственный берег – и мне

На таком современном почёте быть – первой.

Я приду, открывая там улицей – лет -