Над русским шиком – по одной любви

В тонком платье давно позабытой – души

И не стану играться в почёт – между рек,

Где бы чёрные образы ставили – май -

Мне наверно за прошлой судьбой – на руках

Или в нужности будущей мысли – под страж,

Что не годен ты сам мне играться – в тупик

Или думать, что русскому полю – приник

На последнем вагоне в метро – между нас

И как будто в истории прошлого – взяв -

Эпатажное чувство от мыслей – под нимб,

Где-то в саже искусственной боли – к приливу.

Чтобы видеть по утренней слову – Неве -

Только чаек от роскоши гнёта – в тот мир

И не думать, что все мы тот опыт – храним,

Будто сон мне и чёрный осколок – в поэтах,

Он сегодня проснулся под страхом – вокруг,

Чтобы воды, как смелостью влаги – песок -

Стали думать мне нужное право – под смерть

И кривить удивительный отблеск – под нравом,

Где в Неву опускается здание – в май -

И не трогает формулой счастья – тот век,

Что в кону иллюзорности стал бы – ты сам -

Непроявленной маской под блеск – человека

И отжил бы в такой полноводной – красе,

Где-то в чёрном осколке той мании – думать,

Чтобы душу чинить, потакая – под визг -

Старой башне искусства, что взял – напрямик

Ты свой ветер, а также свой трон – бытия

И внутри на последнем вагоне – под визг -

Там устроился в частности выделить – взгляд

Между прошлым и будущим, думая – мыслям

Чёрный отблеск и опыт покорного – сна,

Время пройденной доблести между – углов,

Чтобы выделить взгляд завсегдатая – нам

И не спрашивать топкий каприз – между дам,

Где отплыл по равнинам ты сам, мне – приняв

Долгий слову гудок – между памятью прав

И не учишь там в детстве играться – под рок,

Только пробуешь частность на зуб – до того

Идеального страха, чтоб нравиться – здесь

В неприкаянной воле искусства, как – взвесь

Стала мыслью лететь по прибрежной – Неве

И тому опрокидывать счастье – под воздух.

Мне она, словно чёрная дама – под страх

На барочном кругу идеального – сердца -

Тонко тронет за платьем тот веер – души

И не станет играться под мыслями – в ад,

Но за долгой искусством Невой – проведёт -

Томный шум разговоров, а может и – время,

Чтобы русские стилем шаги там – под ряд

Стали временем поздним под счастьем – гореть,

Как за каменной страстью в отжившей – звезде,

Долго в путь отражающей сердце – для нас,

Где в природе ты сам окаймлён – между сном

И дрожишь между сажей искусства – проняв,

Свой вопрос, как чертёнок и подлинный – мир,

Где не станет там дама держать – берега,

Словно сон от искусства, а будет – сама -

За притворной оценкой тех лет – убеждать

Свой приятный от голоса ветер – под страстью,

Где и ты пробежишь ей внутри, словно миф,

Как чертёнок из сажи под мысленным – злом,

Но внутри оказавшись там принцем – дрожишь,

Чтобы сон не кончался, как внутренне – жизнь.

Свет изгоев мирной тени – рабства

За светом постою – ведь никого

На русской воле бдительной, а – надо

Искать пути рождения – к уму -

В протоптанной критичности – на кон,

Что можно быть изгоем или – опытом

Достигнуть свет реальности – на этой,

Движением поддетой фразе – около,

Направив слой под рабством – на боках.

Ты весь лежишь и светит – настроение

Внутри такой вот тени мирных – ножен,

Но внутрь изгоев сам ты – от рождения -

Пускать не станешь бытие – врагов,

А томно ляжешь снова – в привидение,

Чтоб русский хлыщ подсказывал – приятно,

Что можно думать лучшее – не вымерив -

Там мирной тени в будущем – под взгляд.

Ты смотришь на меня как раб – с рождения,

Но выше свет не тянешь в милой – позе,

Ты здесь один и станет – проявлением -

Тот ужас детства, что почти – прошёл,

Он вынул чёрный фант, меняя разницу

В гадательной традиции – под временем,

Но я тому не верю, просто танцами -

Сегодня закрываю свой – восход.

Пока нет ночи днём и поздно – думаешь

Ты в этом рабстве будущего – гения,

Пока в лице посмотришь ты – на мнение,

Но сам тому не выйдешь мимо – платы,

А нервно раскидаешь оземь – позднее -

В традиции той доблести – по осени,

Как русский смысл, чтоб думать – подозрением

И нить держать хвостом – сегодня вверх.

Ведь сам ты стал изгоем или – муками

Там видишь поздний день, но – не проводишь

Искусство долгой личности, а – трогаешь

Свой ум – напротив движимой свободы,

Чтоб сделать мир таким же – по рождению,

Но выше плыть, набрав сегодня – явной -

Традиции ментальной боли – вычеркнув -

Там род чертей – от нрава безымянный.

Вот так изгои в мирной тени – кажутся

Мне болью поколений мимо – хоженой

Проблемы лет, чтоб манию – на возрасте

Отправить в сон ночной себе – наверх,

А после видеть правом – между ужаса,

Как падают, стремглав туда – не заданно

Все дни от рабской кучи быть – обратною

Системой линий в мнительном – плато.

И так по кругу вечности – и заново -

Ты прыгаешь в свой русский день, что общее

Сегодня поле нравов – больше радует,

Чем сердце изничтожит в том – на облике,

Где сам ты снял ту душу – безымянную

На свой манер, где обликом – не кажешься

Свободой дум, но думаешь – под нравами,

Что там один ты глушишь – эту боль.

Она мне стала русской, словно – барыня

И нет людей, что объективно – думали

Плохой совет искусству – быть, как надо бы

В культуре может личности, но вымерить

Тот стиль манерной глади – изумительной,

Чтоб больше лет так радовать – безумие,

Что нет чудес, а только боли – к обществу,

Как русской смерти паводок – под лень.

Она не знает черт такого – в мудрости -

Спокойствия, чтоб там сидеть – и радовать,

Но тени от изгоев будут – пробовать

Искать людской системы глаз – теперь -

Пародии – от ночи злой по древности

И час родства такой же – современности,

Чтоб слыть приятной робой – от рождения,

Где ты сегодня раб любви – под слой -

Той формы русской или может – личности,

Но стал искать любовь мне – безымянную,

Чтоб вычеркнуть там обликом – космическим

То утро может к праву – вдоль чудес,

А может стать довольством – от надмения,

Где раб чудес не станет сам – прохладою,

Но выжмет русский день – напротив древности,

Чтоб взгляд изгоев думать – перестал.

Схожесть сна – на русской готике

Где бы опытом времени – ты перестал

Мне щемить снова душу и мерно – восход,

Где топорщатся линии вдоль – между нот

Обывательской готики, чтобы – найти

Сонный мир или прошлое, чтобы уложено

Стало небо напротив той ревности – около

Серой воли катарсиса, чтобы – не радовать

Мир нещадной пародии в стиль – городской,

Там московские улицы мерят им – правило,

По которому готика стала бы – ревностью

И себе этот выход уже бы – представила,

Чтобы схожесть людской красоты – показать,

А потом содрогнуться в уме – от общения

И прильнуть на коротком следу – в обращении

На покой современности, чтобы к обычному

Виду общества снова прийти – на уме.

Ты был опытом времени в старом – заглавии

И внутри показалось там русское – прошлое,

Чтобы видом от готики думало – здание,

Что стоит этой ночью оно – между дней

И не знает путей снова жалкого – прошлого,

Но внутри поколения славит там – мерками

То же утро, а может и то же – деление

На плохое от чувства и призрак – людей.

Где не видишь ты сон – он уже, как за мыслями

Стал сегодня играть, словно драму – условие

Между ревности боли, а может – сословие,

Чтобы выстрелом в сердце опять – осознать

Новый день, а быть может уже – поколение

Там основы под готикой или – рождаемой

Воли плотности боли, откуда бы – радовать

Ты теперь мир не хочешь, но скажешь – уже,

Что похожа на сон эта готика – злобная -

В мир теней откровения душ или – маленькой,

Упрощённой идеи быть опытом – должному

Устремлению слова под мнительный – день,

В час, когда он прошёл над могилами – ужаса

И сегодня не видел там поле – признания -

Вслед искусства любви, как тому – осознания,

Чтобы знать уникальный совет – городской,

Где лежишь ты во сне – между зданием около

Многомерной судьбы, но не думаешь – обликом

Там устать между черт устремления – нового

Символизма чутья, что обычно – заковано -

В преднамеренный казус и там же – не радует,

Но любовный ответ на системе – по готике -

Видит – точно бы русское поле предания

И вопрос откровения в личности – памяти.

Ты возьмёшь этот стиль и немного – уложено

В мире маленькой боли, откуда бы – сложено

Там судьбы единение в тёмной – окалине

Между стен городского пейзажа – под рок,

Что нашёл бы сегодня свой свет – притязания

И внутри, словно русское имя – не пробует -

Свой манерный ответ, но в наитии – опыта

Станет видеть всю схожесть игры – на углу

Этой боли внутри, словно русской красавицы

И себе перманентной искусством – строения

Воли личности, словно бы там – повторения

Над открытой фатальностью в мир – неземной.

Что пройдёшь ты сегодня и может – уложено

Станет в небе могильной основой – на дождике

В самой страшной стене меркантильного – ужаса,

Что застыла и хочет играться – внутри -

Между глаз или русской харизмы – под гением,

Словно в полной среде объективного – прошлого,

Где от готики стало бы время там – брошено

В непроявленный берег дожитого – в смерть,

Где по белым следам от наития – тянется -

Только мир притязаемой боли, как – прошлое

Или свет от готической линии – к мании -

Злой критичности воли, откуда бы – чёрт -

Стал тебе, как приснившийся снова – на мании,

Злобный миф или областью сна – восприятие,

Что не можешь ты сам объяснить – и понятие,

По которому сон под готической – мглой -

Проведёт снова смыслом твои – откровения

Или сдавит под сердцем искусство – над образом,

Чтобы лучше и лучше играться – под ропотом

Смерти может искусственной или – под рок

Той среды обаятельной сна – между разумом,

Что хочу в меркантильности снова – к понятию

Видеть, словно бы день снисхождения – облика,

Как людское похожее заново – спрашивать,

Что сегодня ты в готике – новый поэт.

Свободная собранность – русской маски

Ты свободен, как слово людское – ума

И нет места искусству искать – допьяна

Тёплый облик такого кровавого – дня,

Чтобы снова упасть, как на маске – виной

Или в мнительный довод тому – тишиной,

Приподнявшись – расправить фамильный ответ

Между множества долгой рутины, как я -

Буду также искать по тебе – силуэт.

Он по синей стене, словно маске – зовёт

И практически новый от муки – под взгляд,

Ты гордишься, что стал, как философ – ему

И сегодня ты собран внутри – в тишину -

Той же робости бледной Луны – между нас,

Чтобы русские маски искали свой – глаз,

А потом от соперников в долгой – грязи -

Проводили бы случай под нежностью – были.

Там сегодня нет места держать – этот яд

И корить удивительный берег – подряд

От забытой практичности возле – любви

И осмысленной гордости думать – себе,

Что почти ты прошёл свой оскал – бытия,

Где свободен, как русский и мало – уже

Этой боли критичности думать – опять,

Как стоять мне на серой стене – и кричать.

В тёплом облике муки под славным – путём,

Долгой формой дороги, откуда бы – звон

Принимал мне реальности мысли – подряд

На такой высоте между общества – в ряд,

Поиграя под честностью возле – людей,

Если сможешь ты давний поток – заострить

И внутри полюбовной черты – между дня -

Приготовить свой действенный берег – в огне,

Где свободой от собранной боли – стоишь,

Но не любишь тот облик пустого, клеймя -

День из нищенской глади такой – темноты

Или маски, что собран немило – в черты -

Ты другого родства, где не можешь – уже

Приготовить свой облик искусства – к тому,

Неприятному образу быть – между нас -

Точно ветра актёр или маленький – глаз.

Он застынет по русской красе – между лет

И не сможем мы вычеркнуть пламя – огня,

По которому вижу там берег – из черт,

Где глазами хватают свой круг – бытия,

Словно волей упал он под воду – за мной

И не может уже дотянуться – под хват

Этой призмы искусственной мании – дней,

Где лежать ты не можешь, и сам – не богат,

Но от маски твоей расправляет – любовь -

Тихий неба надзор, чтобы думать – в аду,

Что никчёмностью страха уже – передал

Ты свой мир диалектики между – народа

И под маской сегодня в политике – льёшь -

Только смелый поклон, как потребности дождь,

Где остались мы временем в прошлом, увы,

Как заметные тени – в отжившем погосте.

Им немного в той памяти прошлого – взять,

Как по маскам искусства и сердце – дознать,

Чтобы поле людской красоты – подралось

С безымянностью белого прошлого – ныне,

Что однажды ты сам превзошёл – этот свет,

Как песок в незапамятной боли – под миф

И лежишь – этим возрастом, в небо прилив -

Только болью в тоске, как под каменным сном

И одной очевидностью думать – потом,

Что не сможешь ты вылить такое – внутри

Окаймление долгого облика – оземь,

Только спросишь в ответ – преднамеренно я,

Чтобы маска там знала сегодня – твоя,

Как вчера ты любил этот опыт – внутри,

А сегодня по русской расщелине – можешь

Видеть белое Солнце в той норме – Земле,

Или мир, от которого стало – темно -

Нагибаться в той прошлой судьбе – потому,

Что не смог ты оценкой – свободно лететь,

Словно маска из личности, падая – вниз

Между прожитой вольности или – в клеймо,

От которого душу щемит – так давно,

Что не сам ты в неё окунаешься – прошлым,

А она – превзошла белый свет под нутром,

За которым нет смерти, а только – разгон

В безымянности фатума мыслей – опять,

Что негоже тому бы сегодня – пленять

Мир людского наития в смерти – под блеск,

Чёрный стиль экзальтации, словно облез

Ты за прошлой инертностью, как на дожде

И не можешь играться – под русское время,

Но удержишь ладонью внутри бы – песок,

Чтобы думать и думать, откуда – в висок

Поиграться потом пистолетом – в аду

Или выдернуть прошлый ответ – между ножен,

Забывая свой мир осторожности – вниз

От культуры реальности лиц – без актрис,

Без любви режиссёрской оскомины – дня,

А почти в откровенном преддверии – тона,

Где у маски души – нет той повести лет,

Нет и бледной стены экзальтации – для

Осторожности боли искать – этот мир,

Что угадывать сможешь ты сам – у меня

Только берег литой – между русской тропой

И другой повседневностью, что – обошли

Там судьбы откровение – снова дожди,

Где снуёт этот мир, как за правилом – выше,

Но себе не осудит там время – под явь,

Что за маской от русской тиши – всё болит

Историчности прожитой ветвь – от обид,

Где у стиля характером сам ты – уложен

И не ладишь сегодня под слой – бытия,

Выбирая там смертный поклон – от ноля,

Понимая свой мир – между этим углом,

Где задумал быть роскошью или – кнутом

На таком расстоянии стилей – в нутро,

Что уже бы сегодня там сделать – поклон

Стало лично обидно, но в смерти – вина -

Стала русской эмблемой внутри – допьяна

Спать и видеть тот ад экзальтации – лет,

Чтобы прожитый опыт сам видел – поэт

И немного, прищурившись стал – между нас

Только выдохом формы свободы – об осень,

Где тебе не прельщает там время – поднять

Мир, как русской культуры деления – дня,

Только вычеркнуть старое обликом – в такт

И тому покориться под сердцем – в руках.

Им сегодня не можешь ты в русской – игре

Видеть сложные тени, но утром – манишь

На свободу в обратной реальности – дня,

Чтобы русскую маску собрать – между истин,

Где устала она мне под вечностью – тьмы,

Где не можешь ты долго искать – пелены,

Точно сам от восторга упал – между снов

И поднял ту реальность внутри – от углов,

Напоследок закрыв только двери – ума

В гробовой тишине удивления – слов,

В надмогильном катарсисе – между огня,

Где фатальностью воли не хочешь – менять

Ты свободу – по русской душе между нас,

Как любви изобилие в частности – глаз,

Где не смотрим по маске такого – вокруг,

Но куём только древности боль – на кону

Необъявленной плоти внутри – привыкать,

Словно маске сегодня под русский – играть,

Обращаемый волей внутри – диалект,

Как не любишь ты степенью формы – идей

Этот свет, и не можешь уже – принимать

Смыслом боли – ту готику, чтобы летать

По судьбе обещаний, а может – в пути -

По такой откровением боли – над счастьем.

Мне оно посмотрело в придирке – к лицу

И уже не подскажет, как стало – темно

Для гротеска по русской оскомине – вдаль

Между личностью боли внутри – этой падать

И тому не любить снова маски – идей,

Доказав серый облик спонтанности – дней

Вслед дожитой вопросом идиллии – муки

Или памяти сделать там явь – от разлуки,

Как наглядный разлом в объективности – нас,

Чтобы выделить слабый пути – декаданс

И внутри претворить бы сигнал – бытия,

Точно там в объективности буду – и я,

Точно сам ты играешь уже – между слов,

Как по нотам искусственной боли – углов

Между маской скульптурного гнёта – в края

Иллюзорности русского сердца – под опыт.

Достигнет стиля русской – идентичности

Ты достигнешь свой мир – перелётной звезды,

Где не будешь корить удивительный – яд,

Ты другому историей скажешь, что – ты

Стал искать утопичности смелый – наряд,

Но найдя этот мир – ты такой же дурак,

На котором все птицы совьют – только мрак

И пути идентичного ужаса – в крой -

Сложной боли играться по истине – в кровь.

Ты достигнешь той пазухи мысли – проймя

Долгий трепет души, что не любишь – меня,

Но и я, словно ласковый цвет – не люблю

Дивной проседи жизни, а просто – кривлю

Там заочно – тот путь удивления вниз,

Чтобы русской картиной ты видел – вокруг

Только древние стены манеры – под визг

Славной боли внутри откровения – выжить.

Там живёшь ты свой мир, проживая – капель

Из бесчисленных капель серьёзности – в дверь,

По которой раскрыть этот ужас – смогу -

Вслед за русской стеной – между имени моды.

Только стало там время искать – между мной

Тихий опыт от заводи в близкой – тропе,

Что немногим ты был мне сегодня – седой,

Но уставился в русский портрет – с головой

Там бесчисленных мук идеалов – под вихрь -

Бледной пользы в отжившем аду – проживать,

Как маньяк в идентичности боли – ко сну,

Чтоб кричать о фамильной ущербности – лучше,

Чем ты смог бы по русскому цвету – в глазах -

Видеть полные Луны той боли – сквозь яд

И винить этим жизнь, как понурую – в слой

Откровения даму, где снова – хотят -

Пылкой боли те русские в притче – глаза -

Вынимать смелый блик отражаемой – тьмы

И гадать, как получше играться – впотьмах

Над искусством по русскому цвету – прилива,

Словно кровь запеклась бы в иллюзии – ран

И ушла – между прошлым куда-то назад,

Покачнувшись от истины в мерном – гробу,

Чтобы думать там стало приятнее – к мысли,

А потом понимать бы, что стал ты – вампир

Или русский потомок иллюзий сквозь – ряд -

Этой долгой беды – вынимать словом мир

На второе рождение в душу, чтоб взять -

Только стиль идентичности в смертном – аду,

Или снова бессмертие, словно бы – мнил -

Ты покой инородной истерики – взять -

Долгий повод играться тому – от перил

И искать этот русский ответ – без идей,

Но в душе, чтоб собраться уже – на покой

От реальности долгой внутри – роковой,

Что не смотрит, а думает мыслям – в ответ.

Где в вагоне метро между тяги – подряд -

Я не буду искать этот мир – между взглядов,

А в себе пронесу снова опыт – под кровь,

Где достигнет внутри темнота – ту погибель

И не будет корить мой же мир – между нас

На аду, что внутри мне так мило – тепло

И касается боли там низменный – взгляд -

Снова истину воли над выступом – мира,

Словно скальной породы та дивная – смерть

Стала снова глазами под вереск – искать

Мне второе рождение в лицах – под зной,

А быть может, корить иноземный – покой,

От которого также темно мне – внутри,

Только сосны не трогают мир – между грёз,

А касаются стен иллюзорной – грозы,

Осенив там то время от прошлого – в мире

И придав стройный космос иллюзии – в глаз,

Где не сможешь ты сам поиграться – в руке

Этой боли картинной, где мне – передал -

Бы привет иллюзорный – от мнительных скал,

Что внутри по московской тяну – мостовой

Эту боль – или личности истину в слой -

Говорить – только первый ответ между грёз,

Где бы сам ты касался тот свет – о поклон

И не думал о морге, но в кровь – передал -

Идентичности слово, чтоб выдумать – рай

Или снова искать там прелюдии – в мире,

Потакая своей же системе – идиллий.

Им сегодня так смертно и очень – темно,

Что за чёрной окраской внутри – никого,

Но от прошлого сняли там мёртвый – поклон

Эти стены руин – мне в глазах бы идиллии,

Как прошла идентичности маска – под ряд

Снова русской души, чтобы высмотреть – ей

Обольстительный берег прелюдии – спать

На такой же руке между опыта – линий,

Что внутри там не будешь ты мне – убывать,

Как Луной расстояние времени – вспять,

Но пробудешь в пути надмогильному – сну,

Чтобы кровью свой дух непомерно – искать

И пути в надлежащей картине – смотреть,

Где бы русскому стилю там верить – на нить