Над русским шиком – по одной любви

Как лёгкая смерть или подлинно – малая

Сегодня любви обоюдность – под жилами -

Тому привидению в каждой – трагедии,

Где мы умираем, на том лишь – ожившими

Сегодня в душе современников – ранами,

Но путаем смерти концы – из-за робости,

Чтоб сделать внутри городское – приличие,

Чтоб завтра оно мне влекло – за утробами

Ту волю в глазах привидением – личности.

Как можно играться внутри – повторением

И жить ставропольской любовью – от этого,

Не думая в повести временем – к личному -

Свободы достойной возможности – вечером,

А может в глазах, что наверное – думаем

Мы только трагедию в подлинном – ужасе

За день городского стремления – будто бы.

Социальный резонанс обращённого – в вечность

Севастопольской бухтой – уже не могу

Двигать подлинный ветер, откуда-то в нас,

Там белеют от мачт в первородной – тиши

Только древние формы – приятной души.

Им ты снова мне воздух под сон – уведёшь

И не будешь, как ток обращённой – слезы

Верить прошлому, словно и там – подошли

Мы к лицу на конечности – общество бросить.

Но тому ты не стал отводить бы – блага,

Ты пронзил мой космический фатум – на мель,

Где и сам ты не любишь играться – пока -

Там идёт в корабельной в тебе – акварели

Сон плохой или думает в бухте – на мир -

Посмотреть, словно в прошлое мы – поредели

И устали, как сизые вдаль – облака -

Проникать над космическим полем – доверия.

В резонанс ты практичный мне вывел – укор,

Но в глазах подобрел – будто старит не поле,

Но умом – этот подлинный ветер у слов,

Как и мачты в концах берегами – под зов

Там сегодня отплыли бы, меряя – полночь

Или дух севастопольской тени – под мир,

Где один он в глазах заправляет – утопию

И не любит людской современности – в нас.

Этим жёлтый поток – будто солнечный ветер

Стал в надеждах искать утопический – рок,

Он в людской красоте там отныне – увидел

Социальное облако – вдаль берегов,

Чтобы страхи внутри покорялись – по виду

И искали бы в точности стилей – волков.

Им сегодня не нужно угадывать – вереск

Между тысячной областью ниже – углов,

Там спросил бы твой мир – утолённые ливни,

Как забыть этот город – в картине потока

Снова водной прелюдии, чтобы – под жизнь

Стало белой прохладой там время – уложено

Или мнило в глазах резонансный – ответ,

Что внутри севастопольской бухты – и нет

Мне любви, но в судьбе неоконченной – новости

Есть обратный отсчёт – будто радости вид,

Он сегодня за крымской утопией – ходит,

Чтобы видеть отныне там времени – сдвиг

И касаться бы знойного счастья – на выверте

Под уверенной маской там думая, что -

Ты не стал мне уже – там играться, но вывел

Севастопольский берег – под наглостью птиц,

Обвивая пороги в той вечности – если -

Мы устали там думать в кону – не умея

Привыкать к нетипичности делать – минутой

Всё свои современные стили – в рождении -

Или думать, как стихло в реальности – облако

Вслед за бухтой рождения или – упало бы -

В севастопольский мир мне, однако, по жизни,

Что играю там в стиль кораблям – над минутой,

И немного поверив мне стынет – под кровом

Севастопольский опыта серый – пришелец,

Что угадывал сам одиночество – ропотом,

Как внушение сердца за новой бы – песнью.

Где одна она знает минутами – ровными

Всё строение стиля под заревом – памяти,

Лишь коснёшься ты сам – обращения ропотом

И немного вольёшь повседневности – имени

Над глазами сегодня свободного – опыта

Или в дар городского томления – личности,

Будто крымский ответ мне уже – уготовано

Будет в долгое эхо там думать – подковано

И лететь кораблём по натуге – за разницей,

Прикасаясь любовью по крымскому – образу,

Где уже – этой белой сиренью над опытом

Стал ты – видимой ролью поэтому вечности,

Стал снимать привидений на жизни – и ровными

Мне спадать в поколении сердца – узорами.

Нетленный гламур – из конечной заботы

Мне сегодня не жаль обращение – длин,

Вслед погоды неяркого общества – глин,

Там веду этот серый остаток – любви,

Словно томской причиной тому – обвинить

Будни общества – или в глазах для другой

Показать снова берег реальности – злой,

Чтобы стал он – гламурной и новой игрой

В поколении мук – между готикой стиля.

Вслед за томской весной не приходит – одна

Из конечной заботы там вверено – миру -

Мне свобода быть честной прелюдией – глаз

И по-русски кроить это небо – насквозь -

За гламурной игрой от погодного – образа,

Загибая там вид, как нетленное – море

Между страхов прибыть на кону – аллегорий

В этом древней иллюзией в шарм – неземной.

Точно вижу я томский поток – откровений

Над наследством итогов быть этому – поздно

На лице – уготованной новостью гениев

Или хитросплетением в мании – помнить

За искусством людей – эту позднюю осень

Или маленький стиль повседневности – зная,

Что по томскому слову возможности – просит

Там природа – играться за гранью сознания.

Потому я возьму этим образом – осень

В психоделике слаженной боли – под разум

И не буду по русской игре этим – просто -

Обещанием – видеть там медленный образ,

Но в себе, медитируя стану бы – в жизни

Прикасаться к наивности в дар – откровений,

Чтобы томское Солнце играло бы – после

Мне людское признание в стиль – поколений,

Как по страсти ты можешь уже – перегибом

Укрощать снова мир – под нетленностью видом,

Что условие после гламурной – причины -

Быть сегодня людской современностью – глины

И искать этим листья в стремлении – падать

Под своей философией, чтобы там – крылья

Стали новому образу в дар – привидений -

Только готикой в разности мысли – от гениев

Или маленькой, подлинной сутью – старения

У лица повседневности – будто бы русское

Стало мне на кону бы тогда – привидение,

Что играет по томской картине – изысканно

И не будет внутри утопать от – прелюдии,

Как цена парадокса под жадностью – образа,

Закрывая глаза мне наверно – на полночи,

Где-то стилем устройства предела – у космоса.

Что устал он сегодня и вверит – по-новому

Мне играться в людском обаянии – подлинном,

Как гротеск на гламурном вине – притязания

Или стиль аллегорий в проверенном – знании,

Что ведёт этим русский покой – между ужасом,

Наблюдая всю сущность картины мне – вверенно

По любви из последнего ужаса – времени,

Как полёт городского предания – слушаться

Мне в любовные сказки, а может бы – нужное

Пролагать для пути, как по Томску – на опыте,

Где дорога твоя – не бывает ослушана,

Но ведёт этим стиль повторения – лучшего,

Как гламур за спокойствием опыта – личного

Или стиль проявления русского – в подлинном,

Где готической формой спадают – по линиям

Мне эстетики надобной глади – искусствами -

Поколения дум, что в России – бы страхами

Ты играешься в томской причине – конечного,

Над заботой не думая в принципе – завтра бы

Покоряться там умыслом в небе – привычками.

Отвага положения в беспечной войне – идеала

Ты сегодня не ноешь и сам – не вопишь,

Но усилием машет напротив – ножа -

Твой исступленный ветер, роняя по крыше

Тот отрывок прибрежного поля – со дна,

Что отвагой дошёл ты сегодня и – видом

Стал на Курской дуге – своё тело снимать,

Как внутри от войны и ожившим – не видно

Белый пепел в культуре вопросов – о стать.

Там стоишь и не видишь уже – современность,

А воюешь в беспечной войне – между слов,

Ты просил бы песка, а конечная – верность -

Стала медленной дамой пытаться – блистать,

В час, когда ты несёшь ей отрывок и – веря -

Будет тоненькой тросточкой – небо пленять,

Завывая под сущностью вида – Вселенной,

Словно русская исподволь нежность – опять.

Мне она перед взглядом откроет – на время

Курский степени факт, что умеет – играть

Над подобием общества – будто бы пленный

Ты уже мне отнял этим видом – маяк -

На затронутой вышке любви – о Вселенную,

Где источником слова – устало бежишь -

Ты одной современностью – будто бы полно

Там над встречей и долей уже бы – дрожишь.

Пусть неблизкой, но курская воля – о форму

Стала медленной ношей уже – занимать

Твой ответ от игры придорожного – поля,

Эту сущности серую мышку – под страсть,

Что и русскому сердцу нельзя – по карману

Быть сегодня на счастье, а только – манить

Этот выдох внутри от доверчивой – правды,

Что остался ты мне напоследок – за страх.

Там песок положил – словно курское время

И наверно – ничтожностью им не лежишь,

За отвагой внутри положения – к миру,

Что доволен бы смелой сединой – ты в миг

И не можешь к беспечности выглянуть – или

Стать уже, как загробное исподволь – слов,

Мне второе в конце потому бы – рождение,

Где играет по Курской дуге – лишь любовь.

Стала осени там мне одна ей – Вселенная

Двигать подлинный этнос, а может – уже

Делать старое видом презрение – пленной,

Как оставил войне ты внутри – этот мир,

Но на чёрной стене возле белого – рока -

Только мох искупляет там речи – под вид,

Где идёшь ты на отмели выдумать – миру

То предание или под страстью – волков -

Обращение полной луны – между флиртом

И такой опрометчивой волей – близ глаз,

Что песок бы от нас растворился – наверное,

Как война из критичности, высмотрев фарс.

Мне уже не лежит этот стиль – современный,

Он внутри отошёл бы под мир – сгоряча -

Над такой постановкой в культуре – приливами

И секунде – быть этому радостью, мча -

Там войну из заветной картины – над длинами,

Что устал идеальный ответ – принимать -

Ты сегодня, и ночью не встретишь – приливами

Это общество в редкое поле – под плач,

Но в России там выйдешь уже бы – наивными,

Первозданными стону мне воплями – в такт,

Где стоит эта смерть или веет – над мирными

Лишь отвага понять этот трепет – в глазах.

Конечный свет – на квантовой доске времени

Этим временем – в каждой крупице, ища

Ты не можешь вилять отвращением – дня,

Этим падая в полночь уже, как – изгой -

Или новый под квант пешеход – надо мной,

Где к доске я прибила тот ветер – один,

Как и русский сигнал от доверчивых – длин,

Что быть может, устал ты и мне – на кону

Вылеплять снова истину к полю – одну.

За уморой под псковское имени – снов -

Я бегу, чтобы снова конечностью – взять -

Этот город, а может и жёлтый – маяк,

Что не водит мне исподволь мира – чулан,

Только тронет в толпе элегантные – дни,

Там затронув свой светоч, а может – и снег

Между разницей призраков думать – одним

Расстоянием времени в – страстных руках.

За доской после времени – также ты взял

Ту судьбу от доверчивой боли, где – стыд

Мне приятен, но выльет потомок – в губах,

Что внутри, как и Псков – остаётся один,

Мне доверчивый филин – на сером краю,

Что уступками сердца не сразу – найду -

Я тот мир привидений, а может и – снег

На другой стороне от российского – стиля

Или берег застыл мне в глазах – на намёк,

Быть уже, словно русское сердце – со строк,

Вылеплять этим пламенем душу – под зной,

Будто квант не играет уже лишь – со мной

Танец мудрости, но постоянно – молчит,

Чтобы выдумать век мне двадцатый, а вдруг,

Стал он серой строкой – из застенчивых мук,

Что уже отложили бы душу – под память

Или стали, как маятник снова мне – жить -

На другой параллели от слов – между нас,

На другое прикинувшись, чтобы – читать

Укротителей лучшего в свете – былиной.

Там её от серебряной ночи – я жду,

Потакая свободе от редкой – слезы,

Так не буду мучителем к слову – вокруг

Из конечной преграды мне вылепить – миф

Или статься под той современностью – мук,

Будто стихло там прошлое или – в доске

Стал ты обликом русским уже – от потуг -

Разгонять мне и тучи над мыслями – вдруг,

Что устало бы зло мне игриво – шутить

На такой параллели безумной, как – стиль

Из конечного фатума в сердце – входить,

А потом заворачивать мир – будто визг

Из непрошеной дельности слова – за мной,

Будто ветер о псковский предел – волевой

Или смазанной бренности стать – о края,

Что не буду игривой тому бы – и я,

Но притронусь на сердце уже – между стен

К обоюдной расщелине сделать – прыжок,

Как сознательный вид из застенчивых – лет,

Что у слога России там думают – в срок,

Разгоняясь над телом в глазах – между лет

И угрюмостью низменной боли – о стыд,

Где бы ловко прошёл ты сегодня – на вид

И не выяснил сон мой, откуда – болит -

Это псковское тело под сердцем – для нас,

Этот серый поклон из застенчивых – глаз,

Что одна я в надежде там вдаль – выхожу

И не буду уже бы – конечностью времени,

Но внутри подсвечу этот шарм – бытия,

Снова думая в истинах к яркости – дней,

Что не станет Россия пылать – между я

И другой современностью в пробе – огней,

Но прольёт мне фантомы по виду – на стиль

Из путей необычных, откуда бы – стал -

Ты внутри, как и псковский манер – идеала -

Мне разительным городом – к миру огней,

Что в себе ты не светишь, а стало – в глазах

Небо – жёлтой стрелой на виду от слезы,

Чтобы солнечный отблеск играл – на укор

Только сердце приличное вдаль – между дней

Или думал в развалинах смерти – понять

Серый оттиск морального слоя – на вид -

Упрощения спаянных в сердце – обид,

От которых бы стал ты конечным – идя,

И не думая вылепить счастье – близ глаз,

Но пути от российской истории – в стиль,

Где в лице ты не видишь проклятие – дня,

Но собой заслоняешь там ветер – один.

Последний блеск психоделической природы – мира

Над обществом оврагом – обогну -

Тот меткий шум дождя, но – не подвигну

Ему сегодня – сон плохой под блеск,

Всеядной глади личности – прожить

Свой образ многолетний, где не слез

Ты сам внутри от оренбургской – моды,

Как делаешь ей чистый ад – близ стен

Такой причины в млечности – в саду.

Когда бы стал ты сам уже – последний,

Подробный мир и думаешь им – право,

Но сделать в страсть подобием – не можешь

То утро над оврагом, чтобы – ждать

Свою свободу обществу, как – сложность,

Как редкий стиль апофеоза – в ливнях,

Что стал ты сам ей думать – так наивно,

Что сон внутри дождя – сбивает мрак,

Потом приходит в вольности – очнуться

И выиграть след от заданной – приметы,

Где мы, быть может на кону – не вышли

Уже причиной света – многолетней,

Но стали психоделикой – играться -

От бренной глади сущности, как – время

Там сможет для любви опять – пытаться

Увиливать в той маске слов – на смерть.

Играешь ты, но стало в небе – звёздной

Мне тучей – прыгать в общество иное,

Оно застыло в мир, как будто случай -

Там стал бы унижать причуду – воли,

Где сам в глазах ты веришь, что наивность

Устало выльет свет приятной – маской,

Что выше ты, но Оренбург – не машет

В такой подробной личности – на сыщик,

Где ты искал бы мёртвый берег – или -

Снискал там сущность старую – покуда

Одна она оставила мне – в чувствах -

Заветный мир, чтоб превратиться – в ноль,

Где он неярко будет к смерти – личной -

Тому искать мне город – между сказкой,

Но будто говорить в гортани – притчами,

Что ветер оренбургской, милой – мании,

Когда его ты сложишь в тело – тайной,

В себе в кулёк, и сразу станет – криком -

То поле идеальной воли – к разнице -

Искать спокойный ветер в рамке – бликов.

Они стоят под городом в той – смерти,

Но видят психоделики – ничтожность,

Узнают редкий мир, чтоб стало – чётче

Искать второй возможности мне – в боли,

Где видит человек в годах – всю сложность

В тоске набитой скромности – быть где-то,

Но в том – на стороне в культуре к миру,

Который стал бы бесконечен – к множеству.

Твоих идей, а может в страсть – мотивов,

Такой игры от равенства – под счастьем,

Что страх воды там бредит – возле вида,

Как образ оренбургской глади – завтра,

Где ты пейзаж не чертишь, но – покрыло

Всё солнце вдаль – мне вечности примету -

Ожить внутри конечной боли – вымерев,

Как старый в том отшельник – на молитвах.

Он ближе всё и крайний ветер – в тучах -

Кидает фарс на монументах – к жизни,

Где стилем психоделики – был случай,

А ты не стал там думать в совесть – кручи,

Но вышел ей за образ – многолетний,

А может в оренбургской, доброй – лени,

Где стал бы городской там – в откровении

Сегодня сыщик в надобность – столетий.

Основанный на пользе и потере

Пусть рязанские воды уже – не бегут

По моей обнажённой иллюзией – шее,

Пусть сегодня внутри никого – не прождут,

Но в глазах облекают тот сон – на двоих,

Что сегодня уставился ты – перед миром,

Чтобы долго свой берег искать – на идее

От потери ей пользы, а также – строения

Быть любовной иллюзией в шарм – неземной.

Там идёт снова маска, чтоб жизни – на деле

Отомкнуть это утро под зарево – к мысли,

Ты проложишь ей форму предельности – к мели,

Но особенной, чистой судьбой – на неделе,

Что почти бы не стал ты потерей, но – ливни

Так и видят твой образ сомнения – если -

Ты сказал там ценой, что один – на уделе -

Недостоин быть важностью эго – по цели,

Что вчера проложил бы опять – напоследок,

В час – по городу смело гуляя, чтоб – снами

Говорило там облако мысли – проверив -

Сердце близкое или под смертностью – дали,

Сердце нужное, чтобы свой вид – не украли

Мы сегодня – на площади верха на важность,

Будто сами его на огонь – поставляли -

Над своим современником к важной – одежде.

Там рязанский покров или обществом – эго

Ты уже понимаешь им цену – последней

Утопичности – в стойком ответе быть небу

Той любви городской статуэткой – для света,

Но в Рязань не поверить, а тихо – по дружбе

Сделать милое в полночь уже – между шанса,

Быть тому лишь в глазах обольстителем – или

Стать ценой укрощения бренности – завтра.

Там гуляем мы снова под стиль – осязаний,

Подвывая в свой белый ответ – на неделе,

Что опять там условили поздние – листья

И ответили в том по критичности – боли

На свои пережитки от страха – проверив -

Гиблый ад – над конечностью, что – ниоткуда

Ты бы дал там у ценника воли – искусство,

Чтобы в целом сегодня наследии – верить.

Но прошёл тот ответ и сегодня – на маске

Под рязанское общество нас – не осудят,

Не привьют элегантности древнее – чудо,

Но в глазах к обоюдному страху – прижмут

Оконечное поле блуждающей – маски,

Чтобы видеть потерянный космос – по жиле

Или там – выставлять утомительный рода,

Мне ответ современности – в важной строке.

Я её напишу под рязанский – источник -

Между каждой оценки под мыслью, где верю,

Что оставил ты сам для игры бы – потери

И упал по конечности выдумки – в них,

Что уже ты играешь на пользе – о воды

За судьбой постоянного света – природы,

Но не хочешь прожить это бликом – на жало,

А пытаешься вычеркнуть смелости – взгляд

И тому повредить всё устройство – на веке,

Где отходит предел утомлённого – завтра

И летит объяснение жить – в человеке,

Чтоб заставить поверить в уме, что – сначала

Ты и сам набиваешь им цену – близ мысли,

Там другой ей, а новое в квантах – не водит

Лишь рязанский ответ, что на деле – восходит

Над судьбой единения в квантовой – мгле.

Лишь когда я не вижу потерянный – космос,

Но иду снова в городе, чтобы – очнуться -

От цены первозданной природы и – гнуться

На судьбе пережитков в то тело – насквозь,

Что одно оно выйдет и мне – понимая,

Где не стали мы видеть в конце – на утрате

Означение времени – сделать там завтра -

Только сном утолённого сердца – по знаку,

Что приносит довольство, а может – и рано

Мне уводит той пристальной мыслью – на теле

За угрюмостью выждать иллюзии – если -

Мы и сами в тот ад навсегда – улетели б.

Страх марсианской причины – на странном её берегу

Я страх в наконечнике мира уже – не веду,

Не знаю, что сам он уложен и – где-то мерцает

Под робостью слова, что завтра его – обойду

И там же не буду кручиниться – на эпатаж,

Что воле уже в марсианской картине – прибуду,

Я зная свой странный манер – нетипично бегу,

Где трогают воли причины – мне множество жизней,

А может уже в объективности – страх подождут.

На странном своём берегу, что однажды – обида

Мне стала бы русской сегодня, отмеренной мглой,

Что заново буду её укорять, что – не видно -

Мне месяц и лунный пейзаж – за своею спиной,

Но Марс – будто зодчий и времени эта потеха

Там скажет минорное облако в звуке – под клич

Мерцающей древности быть – на годах идеалом

И смерить преддверие тонкого воздуха – в смерч.

Где я марсианской причиной – бы, думая – множу

Свой выступ из множества гиблого века – насквозь,

Что буду играться в лице и тому – не уложено

Внутри от поднятой картины – такому хотеть

Достичь уникальной приметы, а может – на тени

Узнать, что есть русское время, а что – от дождя

Там будет уже, как причина – над стоном делений

В тебе выгибать обоюдное зрение – зря,

Но трогать в глазах нетипичность, глотая укор,

Что новому дню ты не видишь, лаская причину -

То время – и подлинный ветер, как образы – скал,

Что будут тебе изъясняться, внутри не поверив,

Но новый в лице Петербург там играет – в одно

Надгробие формы слезой, от того, что не просит

Укрыться в себе идеальностью – новой звездой,

А может быть маской в кону – не такого взросления.

Он сразу упал от причины – в наследники к нам

И мы не приемлем убрать этим Марс – на неделе,

Но думаем в страхе уже и тому – передать -

Свой выброс реальности нового чуда – на веке,

Когда ты не скажешь внутри обоюдно: «Прощай!» -

Не выльешь причинное облако в дар – поколений,

Но люди узнают то время, чтоб высмотреть – им

Там старый маяк, за которым был должен – и ты

Убрать измерение страха, чтоб думать – уже,

Что в чёрной стене не играет там облик – наивный

По русскому сердцу, но думает снова – сказать

О снах марсианской причины – на тонкой росе,

Что нет ей упрёков, но будет к тому – благородно

Играться там воздухом мания – вдаль по тебе,

А может совьёт утомительный берег – на завтра

И слову бы даст ту причину, что мы – узнаём,

Наевшись судьбы – будто выдумки сделать на явном,

Ту даль, как и берег за тощей культурой – ума,

Что можно уже не открыть на кону – привидений,

Но снова увидеть там страхи и выдержать – два

Себе повторения мысли, как будто бы – падал -

Ты сам в этой пользе огней, что у города – мысли -

Там знал беспокойное страха иллюзии – мне,

Но выключил пользой заветное пробы – окно.

Оно и сегодня на Марсе играет – по венам,

А ты не заметил, как стало и там – ремесло -

Тебе – обращаться за пройденным страхом намедни,

Но думать, что всё это было уже – решено,

Что падали осенью слов – эти новые грани -

Качнувшись нам оземь по сторону – воли души,

Где берег от смысла – не рай на прохладе влияний,

А ты не мечтаешь укрыться, погибнув за то,

Что было на Марсе в кону привидений – от яда,

А стало к тебе привыкать на минуте – уже,

Что долгая боли дорога, когда бы ты – рядом

Искал мне минутное поле, дождавшись полёт