Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

Игнат вновь одарил их презрительнымвзглядом и, взглянув на братца, улыбнулся как дьявол, словно знал секрет победыКонстантина.

—Сходитесь, господа! — дал команду распорядитель.

Феликс сделал пару шагов, уже сжавревольвер, чтобы поднимать руку, как вдруг Константин, остановившись, выпросталвперед руку — и выстрелил первым.

Над темным лесом прогрохотало так, чтоФеликсу на мгновение показалось, что его душа покинула тело, а потом со свистомветра и под карканье слетевших с веток воронов вернулась обратно.

Боль доктор ощутил не сразу.

Киприан с трудом удержал Эдгара, схвативпарня за руки и пригрозив ему чем – то, что шепнул на ухо, а Игнат, уже нескрывая своей радости, наклонил вправо голову, посмотрев на вышедший из – за облаковмесяц.

Феликс пошатнулся, схватившись запростреленное левое плечо, но стиснул до того зубы, что челюсть отозваласьболью, а мышцы на шее заныли. Дыхание он задержал, чтобы не заорать и вытерпетьпервый шок от боли, а потом, взглянув на стоявшего неподвижно Константина,увидел, как Елисеев бросил в сторону револьвер и рассмеялся.

—Что, доктор, слабо? Или ручка болит так, что вы упадете тут в обморок?

—Вы не имеете права, — прошипел Эдгар, смотря с беспокойством на Феликса.

Снег между ног Ланского начиналокрашиваться в розовый от падающих капель крови. Левый рукав рубашки промок засчитанные минуты, а правая ладонь, сжавшая больное место, и древко револьверастали алыми от стекающих бордовых струек.

Но Феликс держался.

Киприан видел, как ему тяжело сохранятьравновесие и смотреть в глаза насмехающемуся Константину, однако Драгоновскийверил: Ланской справится. Не раз уже увидев, на что способно тело доктора,канцелярский глава готов был класть голову на эшафот, что Феликс выдержит и этупытку.

—Ну что же? Мы так и будем тут стоять до рассвета? — поторопил Константин, расправивруки в стороны, словно птица крылья. — Доктор, ну же! Сделайте свой выстрел.Вот он я, как на ладони…

—Право слово, сколько ждать! — вырвалось с раздражением у Игната, доставшегосвои карманные часы. — Время скоро час. Нужно ехать по домам. Проиграли — такпризнайте, а коли нет…

Ему пришлось замолчать, но раскрыть отизумления рот.

Феликс, наконец – то продышавшись ипривыкнув к боли, выпрямился и поднял руку с револьвером. Ланской вполне могпохвастаться своей меткостью, так как стрелял он неплохо и на войне, и на охотев гостях у своих друзей, однако сейчас, когда тело колотило от боли, словно влихорадке, а пазл в голове Феликса сложился, доктор принял решение.

Направив револьвер прямо в грудь Константинаи уже приготовившись нажать на спусковой крючок, Феликс резко отвел руку вверх —и нажал на курок.

Еще один грохот оглушил лес, а такжесмог напугать стоявшего неподвижно в изумлении Игната. Елисеев дернулся таксильно, что споткнулся о сугроб — и повалился на пятую точку. Константин лишьпоежился при звуке выстрела, рефлекторно начав себя ощупывать и искать рану,однако Феликс спокойно сказал:

—Я не стреляю по калекам… предав всех, я не изменил своим принципам, господинЕлисеев.

И в этот момент настал моментизумляться Константину.

Он сделал шаг в сторону, такжеоступился — и рухнул в снег.

Феликс отбросил пустой револьвер всторону — и осел обессиленно на колени.

В этот момент Эдгар и Киприан, окруживего, закрыли тем самым от косых взглядов всех людей Елисеева.

—Феликс, осторожно сядь, — приказал Эдгар, помогая коллеге сменить положение. —Сейчас перетяну, до города дотянешь. А там уж вытащу и зашью. Жить точнобудешь. А пока — вдохни и терпи.

Эдгар выудил из внутреннего карманапальто металлический кейс с ладонь размером и, открыв его, выудил один изприпрятанных внутри шприцев с уколом обезболивающего. Убрав мешающую ткань, Эдгар,не задумываясь, вколол иглу рядом с дыркой от пули — и Феликс, закинув головуназад, ощутил у себя во рту подсунутый Киприаном шарф.

—Вот так, все хорошо, сейчас легче будет, одевайся.

Киприан принес пальто и шарф Феликса,набросил их на плечи доктора и вместе с Эдгаром повел Ланского к пригорку,откуда они и пришли. Однако Драгоновский сам себе бы не простил, если бы необернулся к Елисеевым, проходя мимо, и не сказал:

—Ждите письмо. Дуэль была проведена со всеми нарушениями.

—Но ведь… господин Драгоновский… неужто за предателя вы так будете впрягаться!? —изумился Игнат, одевая на плечи брата пальто. — Пусть гниет, как сгнили те, накого он наслал беду!

—Вы сейчас доиграетесь до второй дуэли, — заметил строго Киприан. — А я — недоктор Ланской. Мои принципы куда менее… гуманистические. И да, кстати, засокрытие факта инвалидности вашего брата и разрешение ему участвовать в дуэли,вы ответите лично.

И тут Игнат побелел до того, чтоФеликс, увидевший это все, еле улыбнулся. Ему было больно и плохо, он почти нестоял на ногах и не чувствовал пальцев на ногах и руках из – за мороза, ноЛанской был только рад: даже, если ему конец, в чем лично доктор сомневался, тохотя бы перед смертью он увидит страх на лице того, кто считался всемогущим.

***

Сколько ехали обратно, Феликс незапомнил.

В машине Киприана он согрелся, Эдгарприложил сразу три платка к ране, чтобы Феликс не терял кровь, и Ланской, ксвоему удивлению, задремал. Правда — ненадолго.

Его разбудили, когда машина подъехалако входу в дом Драгоновского.

Эдгар и Киприан помогли доктору выйти,подняться по лестнице до входа и, скинув в сенях верхнюю одежду, крикнутьСаранту, появившуюся за считанные секунды.

—Горячую воду, срочно! — приказал Эдгар, усадив Феликса в кресло около камина. —И принеси травы, чтобы обеззаразить. Кир, есть спирт и хлоргексидин?

—Да.

—Тащи!

Киприан умчался куда – то наверх, авместо него вниз сбежала Лидия.

Напуганная, белая от страха, с опухшимот слез лицом и красными глазами, она подбежала к Феликсу, упала рядом наколени и, схватив доктора за руку, сосчитала быстро пульс.

—Феликс… Господин Феликс… живой… господи…

Но Ланской этого даже не почувствовал.

Эдгар специально кивнул на красноепятно на плече и посмотрел с укором на Лидию:

—Вот, к чему могут привести не те связи, мисс Лидия…

Но она пропустила его слова мимо ушей.Встав с колен, она наклонилась к лицу Феликса и, взяв свой платок, утерла солба и скул холодный пот. И Ланской, с трудом различив силуэт девушки в общейгамме цветовых пятен и услышав знакомый цветочный флер, протянул здоровую рукук ней.

И Лидия тут же ее подхватила, прижав кгруди.

—Кир, — Эдгар обратился к вернувшемуся со второго этажа Драгоновскому, — естьсвободная комната и стол в ней? Пуля на вылет прошла, кость целая. Тут толькообработать и зашить.

—Слава богу, — выдохнула Лидия, посмотрев в потолок и потом закрыв глаза.

—Не бога благодарите, а слепого Константина, — заметил строго Киприан, отдавнеобходимое Эдгару. — А вообще… это и правда чудо, что Елисеев так промахнулся.Правда, доктор, — ледяная рука Киприана легла на горячее, но здоровое плечоФеликса, и доктор приоткрыл глаза и посмотрел на него, — вас прямо оберегаютнекие силы.

Промыв наскоро рану и стянув с Феликсаокровавленную рубашку, Эдгар и Киприан дотащили Феликса до одной из гостиных,которой Киприан уже давно не пользовался — только изредка в ней сидел и что –то писал по работе, — после чего положили доктора на вытертую Сарантойспиртовым раствором поверхность стола.

Свет вспыхнул, выхватив комнату изсумрака, а Эдгар, воспользовавшись набором из кейса Феликса, который любезнопредоставила Лидия, уточнил у девушки:

—Будете ассистировать?

Но Лидия сразу помотала головой.

Она подняла руки и вытянула ладони кмолодым людям. Эдгар и Киприан сразу заметили, что девушку бьет тремор.

—Я вас попрошу покинуть комнату, — строго приказал Эдгар.

И Лидия подчинилась, что не смогло ненасторожить Киприана. Чтобы Ильинская была послушнее циркового пуделя — да не вжизнь бы он не поверил в такое.

—Мисс Лидия, последите за Мишей, — попросил Киприан, дав девушке на прощаниеуказания. — Саранта, последи за ними. И смотри, чтобы ребенок сюда даже невздумал идти.

—Будет исполнено!

В этот момент Феликс, на собственноеудивление, придя в себя, посмотрел относительно осознанным взглядом на Эдгара,надевшего маску и перчатки, а также на оставшегося рядом с ним по правую рукуКиприана.

Драгоновский был весь красный, еготакже трясло, однако он старался держаться: кусал губы, ломал пальцы, потиралплечи — делал все, чтобы тело пришло в норму.

Эдгар же, увидев, что пациент началреагировать на внешние раздражители, вновь вобрал в шприц обезболивающее исказал:

—Будет больно, но ничего, потерпишь, — Эдгар протер смоченной в спирте ватойвокруг раны на плече, и Феликс поморщился. — Но потом иди в храм и ставь свечкувсем святым, что пуля прошла насквозь, а кость целая осталась.

—Обязательно – о – а – а!..

Феликс дернулся, когда ощутил иглурядом с раной.

Киприан схватил его и удержал в лежачемположении, но от вспышки в плече, от собственного ора и от гневного комментарияЭдгара, Феликс в итоге отключился.

А очнулся уже под утро, когда ощутилболь в плече.

Ноющая, где – то в спине даже колючая,отдающая в левое предплечье и ключицу. Феликс приоткрыл глаза, думая, что всееще в машине, однако увидел над собой лишь балдахин кровати, справа —занавешенное тюлем высокое окно своей комнаты, а слева — тусклый светкеросиновой лампы.

До слуха донесся треск дров, однако доразума так и не дошло до конца: где он. Комната была ему знакома, но Феликсупорно не признавал ее, а далекие голоса, слышавшиеся как из – за стенки,заставляли его напрягать слух и мучиться от боли в голове.

И единственным спасением в этомполумраке предрассветного часа, оказалась фигура подошедшей бесшумно Лидии.

Она перенесла керосиновую лампу наподоконник, но прикрыла ее шторой, чтобы свет не бил по глазам Феликса. Лидияприсела на край кровати доктора и, ничего не боясь, прикоснулась ледяной рукойк горячему виску Ланского.

—В… вре… время…

—Без пяти шесть утра, — тихо, с хрипом, напрягая каждую сязку, прошептала Лидия.— Все хорошо, не говорите. Вам надо отдыхать. Рана пустяковая, Эдгар зашил. Сказал,что пару дней вас полихорадит, а потом можете даже и бегать…

Она гладила его по волосам, ловилакаждый взгляд, направленный то в сторону, то на нее саму, улавливали всетяжелые вдохи и выдохи доктора, и Феликс, вытянув здоровую руку из – под теплогоодеяла, положил Лидии на коленку.

Она тут же покрыла своей ладонью его и,утерев быстро выступившие в уголках слезы, склонилась к Феликсу и коснуласьшершавыми и ледяными, как у покойницы, губами скулы доктора.

Ланской приобнял девушку за плечо — ине дал ей подняться, разрешив Лидии лежать у себя на груди.

—Ты можешь… до утра…

—Остаться? — шепнула Лидия, — Конечно. Я посижу с вами. Ничего не бойтесь, всехорошо. Спите. Вам надо набраться силы.

Ее слова не были магическими и не имелиособого смысла, но на Феликса подействовали лучшего всякого снотворного. Онзакрыл глаза, какое – то время помучился, привыкая к боли в плече, а затем упалв лихорадку — и до полудня даже не открывал глаз, смотря свои сумеречныегаллюцинации от температуры в различных сновидениях.

Глава 3

(2 дня спустя)

Если Огарев Феликс запомнил очень даженеплохо после дела Шелоховых, то вот пригород Пирогово стал для Ланского новойточкой на личной карте Троелунья.

Доктор плохо знал в целом и Лурино, иОгарев, и простиравшуюся за ними территорию в районе северо – востока, однако,когда Киприан проехал Огарев и свернул на знакомой Феликсу дороге направо —Ланской окончательно расслабился.

Изначально скорая поездка напрягала егоне только торопливостью Драгоновского выяснить суть случившегося в детскомлагере близ фабрики Елисеевых, но и болю в плече. Хоть Эдгар и выдал несколькоампул хорошего обезболивающего, Феликс понимал: много колоть тоже нельзя, иначериск запачкать всю комнату своим завтраком и обедом превратиться в гадкуюреальность.

Лидия все время была рядом,сопровождала Феликса везде, даже в ванной, так как каждую ночь перед отъездомнаходила доктора в лихорадке. Да и сам Ланской осознавал: ему плохо, он невосстановился, моральное истощение добивало, как вонзенный в спину клинок. Ноделать было нечего: он согласился на сию авантюру, а теперь еще и должен былКиприану.

Все – таки Драгоновскому удалось нетолько остановить начавшуюся волну негодования в семье Елисеевых из – за дуэли,но и пригрозить встречным иском в суд.

До Пирогово было уже не более пятнадцатикилометров, однако Киприан, остановившись на крестообразной развилке, заглушилмотор автомобиля и сказал:

—Выйдите, подышите.

—О чем вы, господин Драгоновский? — удивилась Лидия, осмотревшись.

Феликса также напряг суровый тонКиприана, однако он повиновался негласному приказу главы канцелярии и покинулавтомобиль.

И почти сразу ему в нос ударили убойныесмеси запахов: сера, уголь, сгоревший шоколад, сахароза, свинец… И все это шлосо стороны темных дымчатых облаков, которые неслись по чистому голубому небу ирастворялись ближе к далекой белоснежной кромке леса.

—Это еще что? — возмутилась Лидия, чихнув.

—Это фабрика Елисеева, — легко ответил Киприан, присев на длинный капотавтомобиля и закурив через мундштук купленные в Огареве сигареты. — Несмотря навсе кампании, которые проводит семейство, они используют в производстве мышьяк,свинец и множество других соединений, которых около детских сладостей, в целом,быть не должно.

—То есть вы думаете…

—Пока вы валялись в лихорадке, мои кое – что раздобыли, — губы Драгоновскогоискривились в дьявольской улыбке. — Они обнаружили связь: все жертвы отравленийели конфеты двух фабрик: Елисеевых и Панкратовых. Последняя не функционируетуже полгода, значит, остается только прямой конкурент.

—Они травят детей?! — изумилась Лидия.

—Да. И самое главное, как обнаружила господа Ларсен, перебирая архивы вредакции, за последние полгода уже было возбуждено три уголовных процессапротив Елисеевских предприятий. Больнее всего ударили по центрально фабрикевблизи Столицы, но дело замяли. Как — не ведаю. Если я о нем не знал, значит,еще на этапе формирования отчетов кто – то спустил все это на тормоза.

—Но это значит, что у Елисеевых появился мощный покровитель, — сухо заметилФеликс, смотря на дым. — Раз вы ничего не слышали, имея такие связи…

—Вот это меня тоже обеспокоило, — не сал скрывать Драгоновский. — Однако ясписал это все на предрассудки. Так как остальные два дня дела все – таки пошлив суд. Правда… были выиграны самими Елисеевыми.

—И что вы предлагаете? — уточнил Феликс вкрадчиво.

—Предлагаю следующее…

Киприан залез на пару минут в машину,открыл бардачок, достал оттуда свою папку и, раскрыв ее, показал Лидии иФеликсу текст на бумагах. И почти сразу Ланской и Ильинская переглянулись,посмотрели на Киприана как на сумасшедшего — и взяли в руки папку сдокументами.

—Вы в своем уме?! — вырвалось у Феликса. — Господин Драгоновский! Да вас знаеткаждая собака! А меня… после ваших интервью — каждый таракан в самой отдаленнойбольнице!

—Нас знают Елисеевы, которые уведомлены о нашем визите, — подтвердил Киприан. —Но! — он поднял палец вверх, — На фабрике нас никто толком не знает. Думаю,даже управляющие наняты тут из местной шелухи. А посему — нам будет легкослиться с толпой.

—Особенно — вам, — фыркнул Феликс, закрыв папку и потерев занывшее от резкогодвижения руки плечо. — Господин Драгоновский, нас узнают.

—Для этого у нас и есть документы, подготовленные в Канцелярии.

Не дожидаясь ответных реплик, Киприанвыудил из – под черного оборота папки готовые три паспорта.

Внутри уже были измененные фотографии,а заодно и наглядные прообразы будущих лазутчиков на фабрику, а также вписаныфамилии и отчества, которые никак не соответствовали реальности. Единственное,что осталось у обоих — их имена.

Феликс также заметил, что ему изменилидату и место рождения, а вот Лидии оставили как есть.

Не удержавшись, доктор перелистнул тристраницы и, где должен был быть штамп о заключении брака, а потом о разводе,оказалась хорошо подделанная печать какого – то поселка под Дельбургом, а подней приписка: «Женат. Супруга…».

У Феликса приподнялись брови, послечего голова сама повернулась к Лидии. Она также заглянула на пятую страницупаспорта — и с ужасом обнаружила такой же штамп, в котором она была глубокозамужем, а супругом являлся…

—Объяснитесь, господин Драгоновский, — сурово потребовал Феликс, помахав передглавой Канцелярии подделкой. — Это как понимать?

—Ну а куда я могу деть мисс Лидию? — насмешливо развел руками Драгоновский,показав и свой новый паспорт. — Я вот вообще, судя по фантазии нашихспециалистов, был трижды женат.

—Так вот и женились бы еще раз на Лиде! — вырвалось больше с издевкой, чем созлобой, у Феликса. — На кой черт этот спектакль?!

—Дабы вопросов не было, — серьезнее пояснил Драгоновский. — К супругам,сбежавшим от родительского гнета, а также их верному другу поверят куда больше,чем в троих пришедших из Столицы в поисках работы на фабрике в Пироговотоварищам.

Лидия топнула ногой, не желая кричатьили выражать словесно свое негодование, а Феликс, спрятав паспорт во внутреннийкарман пальто, взял замерзшие пальцы Ильинской и, крепко сжав их, уточнил уКиприана:

—Но где мы будем принимать новый облик?

—О, за сие я тоже договорился! — радостно заметил Драгоновский. — Помните, яговорил, что смог снять нам дом?

—И?

—Так вот, это имение находится тут в пяти километрах. Плюсом — старый запорожец,на котором я, хоть и никогда не ездил, но думаю, что справлюсь. Так что доработы через поля ходить точно не будем.

—Ну хоть тут бог нас миловал, — сурово прошептала Лидия.

Несколько минут они еще утверждалиопределенные правила и детали взаимодействия друг с другом в имении подПирогово, а затем, сев в машину, направились к серому контуру на горизонте, которыйбыл ничем иным как…

Когда – то давно когда Феликс только –только пошел в Гимназию, его тогда еще живой и здравствующий батюшка, АристархГерченев, талантливый и опытный фармацевт, направился в командировку подПирогово и, поскольку младшего сына девать было попросту некуда, забрал его ссобой.

Феликс помнил огромные сугробыбелоснежного снега, примороженную и обкатанную дорогу, а также хрустящий снегпод двойкой вороных коней. Они домчали тогда отца и приемыша до Цветаево закаких – то пару часов, а после — оставили там на две недели, пока Герченев –старший работал с коллегами над новым препаратом от тифа.

Феликс запомнил, что городок былкрошечным, с одной единственной улице, тянущейся на десять километров к заливу,отчего тут зачастую подхватывали пневмонию или простуду даже самые стойкиерыбаки и охотники.

С залива дул ледяной ветер, дома,стоящие в одной линии, друг против друга, казались единым нечто разного цвета ис отличающимися по уровню достатка дверями и окнами. Позолоченные белыеналичники говорили о высоком доходе семейства, а вот деревянные с затолканной вщели ватой — о среднем.

Тротуаров тут не существовало, толькоединая асфальтированная тропа, по которой и ходили, и ездили. Из развлеченийЦветаево мог предложить лишь небольшой камерный театр, пару ресторанов, а такжеиногда заглядывающих сюда артистов бродячих цирков.

Но все остальное было только вПирогово, потому почти у каждой семи тут были кони или подержанные старыеавтомобили, которые ездили только летом и ранней осенью в районный центр иоттуда завозили продукты, одежду и торговцев.

Ребенком Феликс тут грустил: если бы неотец, который часто пускал его к себе в лабораторию, то у Ланского была бы однаучасть: бежать к заливу через всю улицу или поехать с кем – то на лошади, тампоиграть в снежки на заснеженных склонах — и вернуться в город к ночи.

И единственное, чем жил городок, былиярмарки с рыбной продукцией. Близость залива, а также исторический промыселоснователей Цветаево оказался спасением для выживания. Отсюда везли консервы,рыбу и икру в Дельбург, а уже оттуда — в Столицу.

Феликс невольно поморщился, когдаКиприан остановил машину и они вновь вышли из салона. В нос ударил рыбныйдушок, а щеки закололо морозом. До слуха донеслись песни на несколькоизменённом языке, который смутно напоминал Феликсу помесь итальянского илатинского, а над головой пронеслись две чайки.

—Вот и добрались.

Киприан указал на возвышавшийся желтыйдом с облупившейся шпаклевкой, отпадающими элементами лепнины под балконами, атакже деревянными окнами, в щели коих было затолкано столько ваты и сена, что уФеликса пробежали по коже мурашки: сколько же ему сегодня ночью вставать, чтобытопить печку или камин…

Имение оказалось брошенным домом купцаПавлова, который разорился еще лет десять назад, прожал имущество с аукциона, адом оставил местным властям — и убрался подальше на юг. Дом выкупили, но вскоретакже отдали на откуп губернатору, который устроил там что – то наподобиесъемного жилья для приезжающих поохотиться или порыбачить барских семейств.

Киприан же разыграл карты, как посчиталФеликс, как нельзя лучше. Пользуясь неосведомленностью людей и редкойкорреспонденцией из большого города, Драгоновский представился фамилией,указанной в ложном паспорте, и заметил:

—Это — кузен, Феликс Вилозский.

—А сия мадам? — уточнил управляющий, заполняя бумаги в холле имения.

—Так это… супруга его, — выдал легко Киприан, и Лидия ударила его немымпроклятием вспыхнувших злостью зеленых глаз. — Лидой звать.

—Цель приезда?

—Порыбачить, да поохотиться, — не моргнув глазом, ответил Киприан, ведя себя какнаивный дурачок. — Говорят, у вас тут сейчас сезон тетерева? А еще куропатки вэтом году пошли, мне сказали…

—Есть такое дело, — старик заполнил бумаги, отдал на подпись всем троим, ивдруг, взглянув на паспорта Лидии и Феликса в графу семейного положения,зацокал языком.

—Что – то не так? — удивился Киприан, уже готовя оправдательные речи.

—Нет, просто… в мое время... — он посмотрел на Лидию и Феликса, — в мое время,молодые люди, в вашем возрасте уже думали о пятом. А у вас во, — он указал напустую страницу, где вписывали детей, — голая бумага. Неужто хворые?

—Нет, что вы, — всплеснул руками Киприан, — они просто просвещённые. Вот живутуже сколько, а детей не желают заводить. Говорят, мол, «надо для себя пожить»,

—Что вы несете, госпо… господь всемогущий, — выкрутился Феликс, вовремя себяостановив и приняв роль кузена. — Дорогой мой друг, Киприан Велимович, будьтетак добры, не распространяться о моей жизни посторонним господам. Уж извините,— Феликс кивнул старику, но тот и усом не повел.

—Что – то еще? — уточнил Киприан, кивая на бумаги.

Но вместо ответа старик лишь передалему два комплекта ключей, показал быстро, где дрова и где их можно наколоть,провел короткую экскурсию по четырем комнатам двухэтажного имения и распрощалсяс гостями, взяв плату за две недели вперед.

И стоило старику закрыть за собойкалитку, как все трое, усевшись в гостиной, расхохотались.

Даже Лидия, которой было все этодейство неприятно до глубины души, не могла не признать, что Киприану нужнобыло идти не в следователи, а в актеры. Так прекрасно играть и врать настолько,что даже у знающих ситуацию, на секунды возникало ощущение реальностипроисходящего, было высшим пилотажем.

—Я тебе припомню, кузен… ай! — Феликс схватился за плечо, так как от смехаактивизировались вновь нервные окончания.

—Господь с тобой, Феликс Дмитриевич… аха – ха – ха…. Иди, лучше, детей заводи…

—Мы же просвещенные! — напомнил сквозь слезы от смеха Феликс.

—Ну вот и просветитесь в постели…

В Киприана полетела подушка с дивана,но Драгоновский ее быстро поймал и, отложив в сторону, откинулся на спинкудивана и закинул ногу на ногу.

Лидия продолжала сверлить канцелярскогоглаву недовольным взглядом, в то время как сам Киприан, обратив свой взор на Феликса,приподнял правую бровь в немом вопросе. И доктор не мог не отреагировать.Слегка подавшись вперед и уперев ладони в колени, Феликс уточнил:

—Вижу в ваших глазах, дорогой кузен, вопрос. Не касается ли он призраков?

—А вы теперь еще и пророком у нас заделались? — усмехнулся Драгоновский. — Нода, вы правы. Неужели тут совсем нет ничего паранормального?

Феликс мельком осмотрел гостиную.

Обычная комната, с потемневшим отвремени камином, запылившимся стеклом зеркала над ним, поставленной по кругукожаной мебелью, деревянными столиками, подставками и шкафами около стен. Окнаоказались завешены плотными красными портьерами, за которыми красовалсяспокойный белый тюль.

И только в этот момент Феликс осознал:они находились в гостиной не менее часа, пока подписывали документы иосматривали особняк, а ему не было холодно. Даже Лидия, чувствительная ктемпературам, ни разу не поежилась и не пожаловалась на холод.