Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

Катрин Малниш

Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

Глава 1

Ноябрь в Троелунье выдался довольно – таки тяжелым как для пригородов, так и для крупных городов.

Морозы ударили неожиданно, намного раньше, нежели в прошлых годах, а потому многие предприятия и котельные оказались не готовы к перепадам температур. Лошадей экстренно перегоняли в зимние стойла, дома утепляли, а дворников выгоняли на час раньше, лишь бы они успели расчистить площади и главные транспортные улицы городов от снега.

Даже у схода к воде на набережной в Столице образовалась кромка тонкого льда, омывающийся ледяными солеными водами. В лесах выбрались зимние животные на охоту, птицы клиньями устремлялись на юг, а рыбаки выходили все реже в море, так как оказались не готовы к столь ранним холодам, от этого в промышленных центрах почти исчезла вся рыба.

И в такие времена, пока города перестраивались на временные рельсы консервов с фермерских хозяйств, Феликс был искренне рад, что гости именно у Киприана.

Канцелярский глава не был запасливым, однако даже в его кладовой нашлись рыбные консервы очень неплохой сносности. Даже Лидия, придирчивая к рыбе, оценила качество сельди, тунца и форели.

Феликс сам не страдал от дефицита рыбы, так как не особо и ел ее, однако подрастающему организму Михаила, а также окончательно выдохшемуся Киприану, подхватившему где – то и грипп, был просто необходим и рыбий жир, и омега, и кальций…

– Это как вам удалось так заболеть? – удивлялся Феликс, смотря на градусник. – Вроде и на карете своей катаетесь, и в кабинете отдельном сидите…

– Да сто процентов из бухгалтерии пришла зараза… Эти девчонки где только не шатаются…

Киприан зашелся кашлем и сжался, завернувшись сильнее в плед.

Драгоновский почти три дня не выходил из комнаты, чтобы не разносить заразу по дому, а Феликс почти неделю бродил по особняку в тканевой маске, иногда прокашливаясь, но не заходя в крыло к Лидии и Михаилу. Общались они исключительно через слуг и письма.

– Еще и вас впутал… во все это… боже… когда это закончится… что это?..

– Грипп ходит, уже говорил вам, – спокойно сказал Феликс, растворяя очередной порошок от кашля в теплой воде.

– Опять пить?! – возмутился Драгоновский, прикрыв рот при кашле. – Я уже не успеваю бегать… Доктор Ланской, вы собрались меня вылечить или посадить мне почки?

– Не волнуйтесь, если ваши почки пережили институтские пьянки – то им уже не страшны никакие испытания, – Феликс протянул одну из чашек с отваром Киприану, и тот ее беспрекословно взял и начал пить.

Сам Ланской уселся в кресло рядом и, вытянув устало ноги, почти в три глотка выпил сладкий отвар. Эту смесь трав принесла Лидия и, хоть Феликс и желал отругать ассистентку, все – таки должен был ей сказать «спасибо». Отвар из хвои, чабреца и коровяка выполнял свою миссию не хуже уколов, от который почти все ягодицы Киприана были синими.

– И все равно спасибо, доктор, – вдруг сказал Киприан, тио кашлянув два раза. – Все лучше, чем я позавчера тут валялся в бреду.

– Лидию будете благодарить, – заметил Феликс, потягивая остатки отвара. – Но вам все равно еще нужно лежать. И желательно – до послезавтра. Так как вам вести нас до Огарева.

– Довезу, не беспокойтесь, – усмехнулся Киприан. – Я подал прошение в Министерство. И оно выдало нам немного бюджета. И на эти деньги я смог снять небольшое имение вблизи усадьбы Елисеевых.

Феликс в изумлении поднял брови, и отхлебнул отвара. А Киприан, наслаждаясь реакцией доктора, улыбнулся и, отставив чашку, указал Ланскому на свой рабочий стол у противоположной стены.

Феликс тут же подошел, взял лежавшие листы и папки, отдал все Драгоновскому и через пару минут получил в руки письмо от некоего министра в звании генерала – майора К.Л. Люстера:

«Уважаемый К.К. Драгоновский,

Рад вас известить, что Экономический Комитет одобрил ваше прошение, в связи чем вам будет выделено ровно двадцать тысяч лир ассигнациями. Комитет изъявил прошение об отчете на эти деньги в течение всего расследования.

Помимо этого, Экономический Комитет просит Вас не растрачивать казенные ассигнации на нужды госизменников и их пассий.

С уважением и благодарностью за службу,

Генерал – майор, Карл Людвиг Люстер»

Феликс наскоро прочел, усмехнулся про «госизменников» и «их пассий», после чего передал письмо обратно в руки Киприану. Драгоновский же, также улыбнувшись, убрал письмо и, сев ровно в кровати и поправив одеяло, вдруг сказал:

– Люстер стал что – то часто вас поминать «добрым» словом.

– Видимо, снюсь ему каждую ночь.

– Держите свои фантазии при себе, – поморщился Киприан, но больше демонстративно, для смеха. – А вообще… мне крайне не нравится эта его активность. Люстер… это, конечно, не Разуминин, он не так опасен… но!.. Но… и у него есть козыри. И я боюсь, что знаю не о всех.

Киприан вновь закашлялся, после чего допил отвар и вернул чашку в руки Феликса. Но прежде, чем уйти, Ланской заметил:

– Знаете, во время войны меня трижды чуть не убили. И угроза четвертого моего эшафота уже не кажется мне чем – то страшным. Нет… мне даже интересно.

– Что именно? – удивился искренне Киприан.

– Смогут ли мне снести голову на эшафоте в этот раз… или моя миссия на этой земле еще не окончена?

***

—На Ярмарку? – удивилась Лидия, когда только услышала о намерении доктора прогуляться. – Но ведь вам нельзя пока выходить. Ваше здоровье…

– Все в порядке, – он улыбнулся девушке и, взяв из шкафа пальто, натянул, сразу поправив висевший на той же вешалке белый шарф. – Лида, ты не хочешь? Тогда скажи, что купить…

– Я хочу, – возразила строго Лидия, встав с кресла. – Но я не могу оставить Мишу. Господин Киприан болеет, а Саранта пока что занята своими прямыми обязанностями.

– Значит, Михаил идет с нами.

– Да что с вами?

Лидия подошла и со всей серьезностью приложила тыльную сторону ладони ко лбу, а потом и щекам Феликса. Они были слегка горячими, но в пределах нормы. Более того, глаза доктора сияли как никогда ярко, словно Ланской получил крупное наследство или прекрасные вести насчет своей карьеры.

Лидии оставалось лишь гадать, отчего взгляд Феликса засиял, однако она не стала спрашивать. Молча собралась сама, пригласила из покоев Мишу и, предложив прогулку до Универмага, около которого и развернулась ярмарка, увидела на лице мальчика удивление.

– Ты чего? Не хочешь? – уточнила Лидия, искренне изумленная такой реакции ребенка.

– А что такое ярмарка? Феликс Аристархович, это какая – то больница?

И в этот момент удивился уже сам Ланской.

В свое время он побывал всего на трех Столичных Ярмарках: на Мартовской и Рождественской. Отец тогда вывез его в город за прилежную учебу и отличные оценки. И Феликс запомнил навсегда: карусели, пальбу из игрушечных луков по мишеням в виде уток, множество сладостей, скоморох и танцоров в универмаге, которые приготовили для всех представление не хуже, чем в цирках.

Конечно, прошло время, и Ярмарка стала своеобразным базаром, где можно было купить что – то с южных берегов у торговцев или же приобрести себе в гардероб восточные пальто, западные украшения или северные меха.

Феликсу же хотелось присмотреть себе новую шляпу, так как предыдущую он благополучно забыл на кладбище. А когда вернулся – ее, конечно, уже украли. А вещица была хорошей, французской, сшитой на заказ и инкрустированная именной вышивкой на внутренней подкладке.

– Нет, это точно не больница, – усмехнулась Лидия, подав Мише его пальто и шапку. – Ярмарка – это веселье, танцы и много вкусностей. Ты что любишь?

На это Миша тоже промолчал, подняв голову, чтобы «мисс Лидия», как он ее звал, завязала ему под подбородком шнурки шапки. а Феликс, посмотрев в окно на прохожих, пожертвовал мальчишке свой теплый шарф, купленный в Швейцарии.

– Куплю ему что – нибудь, – пообещал доктор, протягивая руку мальчишке. – Пошли? Покажу тебе кое – что красочнее книг по биологии.

Миша протянул руку, и Феликс, взяв ее, помог Шелохову – младшему спуститься по длинным лестницам особняка, потом осторожно сойти на дорогу в саду и забраться в приготовленный экипаж.

Феликс заранее распорядился, чтобы подготовили транспорт, так как морозы ударили нешуточные. Даже ему, в теплом пальто с меховым воротником, но без шарфа и свитера на рубаху сверху, было неприятно находится на улице. Но доктор сдержался, чтобы не вернуться в дом и переодеться.

Они не были на улице больше недели из – за оформления бумаг в Канцелярии, а потом – из – за простуды Драгоновского. И сейчас выход на ярмарку был для Феликса как истинное новогоднее чудо, до которого парню было далеко.

Экипаж их вскорости высадил на Центральной площади, прямо перед Универмагом.

Массивное серое здание с золотыми вставками уже украсили гирляндами и бантами с лентами, а вдоль длинных стен расположилось множество ларьков с лампочками, горячими вкусностями и разложенными для Столичных светских дам нарядами, украшениями и восточными духами.

Лидия, только выйдя на улицу, раскрыла рот от радости. Она сама не заметила, как засияли ее глаза. Феликс это заметил и, не отпуская Михаила, вставшего неподвижно рядом с доктором, предложил левую руку девушке. И Ильинская, изогнув элегантно бровь в недоумении, приняла его руку, выпрямив спину и подняв гордо голову.

Ярмарка была в самом разгаре. Они еще и пришли в пятницу вечером, отчего народу на площади было достаточно. Около ларьков с едой было не протолкнуться, ближайшие кафе и рестораны оказались переполнены. В бутиках одевались дамы для грядущего Рождественского бала во Дворце Короля, а особо искушенные подходили к торговцам в надежде, что окажется их размер заграничного платья.

Лидия было порывалась куда – то отойти, но сразу себя останавливала. И Феликсу было как – то неудобно ей намекнуть на то, что деньги он ей выделит.

– Что ты хочешь? – уточнил доктор, вновь почувствовав порыв Лидии отойти.

Но Лидия отвернула голову, и Феликсу не составило труда проследить диапазон, куда бы мог быть направлен ее взгляд. Девушку явно не интересовал ларек с оружием, значит, оставались два: павильон с охотничьими шкурами и ювелирный шатер.

– Сережки хочешь? Или колье?

– Господин Феликс, держите себя в руках, – заметила строго Лидия. – Вы больны, и я не стану пользоваться вашим временным помутнением рассудка. Не так меня воспитывали.

– Лида, мне кажется, что бредишь тут ты, – с улыбкой сказал Феликс, посмотрев в глаза девушке. – Я хочу сделать тебе подарок. У тебя тоже не так давно был день рождение. И я не успел ничего подарить.

– И не нужно.

– Лида.

– Господин Феликс, прошу вас, пойдемте.

И вдруг доктор понял: Лида его торопит. Она не смотрела на ларьки и украшения. Ее организм был в позиции защиты: она осматривалась, выслеживала и наблюдала. Она не искала себе колье или духи. Ильинская торопилась уйти от чего – то… или кого – то?

Феликс уже было сделал шаг, как вдруг услышал справа от себя:

– Неужто?! Лида! Ильинская!

И тут Ланской почувствовал, как девушка чуть не осела на колени. Он выпустил на минуту руку Миши, чтобы придержать ассистентку, и в эту минуту к ним подошел незнакомец в соболиной шубе, с зализанными назад воском черными волосами и пронзительными синими глазами.

Молодой человек держал в руке трость с набалдашником в форме золотой обезьяны, его туфли сверкали рубиновыми пряжками, а на брюках присутствовала идеальная стрелка, по линии которой шел золотой шов.

Кого – то этот незнакомец напомнил Феликсу, но доктору было не до воспоминаний. Лидия оказалась почти у него на руках, так как резко ослабела и опустила взгляд. При этом девушка вцепилась в рукава пальто доктора и так крепко сжала, что ткань на спине натянулась до предела.

– Лидия…

– С кем имею честь, сударь? – уточнил Феликс, ослабив шарф Лидии и осматривая покрасневшие щеки ассистентки.

Незнакомец одарил доктора строгим взглядом, который вскоре перерос в пренебрежительный. Словно Ланской уже заведомо был чем – то виноват перед неизвестным.

– А вы еще кто?

– Доктор Ланской, – тихо представился Феликс, придержав Лиду. – Что вы хотели от моей ассистентки?

– Ассистентки?! – изумился незнакомец. – Не стыдно ли вам звать эту прекрасную даму просто «ассистенткой»?

– А как мне ее назвать?

– Служанкой.

И тут уже настала очередь Феликса удивляться. Он заранее встал в боевую стойку, так как почувствовал: от этого молодого человека стоило ждать беды. За красивой оберткой уже явно не скрывалось ничего хорошего.

– Простите?

– Прощаю. Вы в курсе, кто сия девушка?

– Повторюсь: моя ассистентка, – гнул свое Феликс. – А вот кто вы такой? Хотя бы с кем имею честь, если что, стреляться?

– Дуэль? – незнакомец расхохотался в голос.

Пока он смеялся, Лидия оклемалась, встала ровно и, поправив и шарф, и шляпку, посмотрела исподлобья на неизвестного. Феликс взял девушку за руку, но она резко дернула. Да так сильно, что сам доктор не ожидал. Он отпустил Ильинскую, и чудом успел ее вновь схватить за плечи, когда она замахнулась, чтобы ударить по улицу ухмыляющегося незнакомца.

– Держите свою служанку ближе к себе, – вдруг рыкнул парень, покрутив набалдашник трости и еле оголив клинок. – Иначе я ей все – таки снесу голову.

– Держите и вы свой язык при себе, – заметил Феликс, выйдя вперед и уже стянув перчатку. – Иначе…

– Что? Вы мне угрожаете?! – возмутился наигранно молодой человек.

– Предупреждаю.

– Меня?! Да вы… ты… Что ж, – как – то резко смягчился незнакомец, поправив и так идеальную прическу, – ты всегда хорошо приспосабливалась, Лидия… А сейчас отхватила себе, судя по всему, лакомый кусочек из медицинского корпуса?

– Молчи, – прорычала Лидия, сжав пальцы в кулаки.

– В отличие от тебя, я имею право голоса. Ибо не предавал свою страну.

– И я не… предавала…

– Да что ты? – его плечи вновь содрогнулись от смешка. – А чьих родственников вздернули десять лет назад прямо тут, на площади? М? Не подскажешь? Лично видел, как они дергались… а у твоего старика, так и вовсе, выпучились глаза… и…

Он не договорил.

Феликс, не выдержав, со всей силы заехал наглецу в солнечное сплетение, чем заставил того согнуться. После чего Ланской толкнул незнакомца в кучу убранного дворниками снега, перемешанного с грязью и песком.

Парня, казалось, парализовал ужас, так как он смотрел на доктора немигающим взглядом и как будто пытался осознать невероятную вещь: его смогли ударить.

– Я предупреждал, – потирая запястье, сказал строго Феликс.

Лидия прикрыла рот от ужаса, а Миша, все это время молча наблюдавший, прижался к Ильинской и схватился за подол ее шубки.

Феликс же, развернувшись на каблуках туфель, уже было направился в другую сторону, потянув за собой и Лидию, и Мишу, как вдруг почувствовал мощную хватку на плече. Его грубо развернули, заехали в челюсть – и повалили на мостовую.

Феликс и сам не понял, как завязалась драка.

Как он начал бить, как сам получил три хороших удара по ребрам и как вскоре их разняли вызванные жандармы – всего этого Феликс почти не запомнил. Осознание содеянного пришло к нему, когда в лицо полетела кожаная дорогая перчатка незнакомца, а до ушей донесся его поросячий визг:

– Дуэль! Немедленно! Сейчас же!

– Да ради бога! – Феликс бросил в ответ перчатку. Она упала поверх той, что бросил незнакомец. – Место и время.

– Вам скажут в приватном письме, – прошипел парень, утирая платком кровь с лопнувшей губы. – И не опаздывайте, доктор… За свою шавку будете отвечать лично!

И в следующую секунду Лидия, выхватив свой револьвер, сняла предохранитель и пустила в воздух пулю. Над Ярмаркой так прогрохотало, что у незнакомца зашевелились на висках приглаженные пряди, а у Ильинской не дрогнул ни один мускул.

– Прочь, – приказал стальным тоном Лидия.

И на удивление Феликса, незнакомец тут же ринулся бежать. Он даже забыл свою перчатку.

Лидия же, обернувшись к Феликсу, мочал посмотрела ему в глаза и, спрятав револьвер под шубку, сжалась, словно приготовившись к удару. Но Ланской не стал ей ничего высказывать.

Отряхнув брюки и пальто, поправив выбившиеся из хвоста волосы и утерев платком кровь с лица, Феликс выбросил недавно купленную ткань в мусорное ведро и заметил:

– Сделаем вид, что это досадное недоразумение.

– Недоразумение?.. Недоразумение?! – закричала Лидия.

– Лида, прекрати.

– Нет! Этот подонок! Он должен быть… он не мог…

– Лида!

Феликс редко повышал голос. Настолько редко, что Лидии было непривычно даже слышать его крик. Тем более в отношении себя. С ней доктор всегда общался либо спокойно, либо так тихо, что ассистентке приходилось напрягать слух.

А тут крик…

Феликс подошел к Лидии и, взяв двумя пальцами ее подбородок, заставил поднять голову. Девушка посмотрела ему в глаза, но не увидела и тени злобы.

– Лида, выдыхай. Не порть мне вечер. И Мише – тоже, – Феликс посмотрел на застывшего мальчика. – Поговорим дома. А пока – пошли. Нужно показать Михаилу оставшуюся часть Ярмарки.

Феликс не помнил, сколько они еще ходили между рядов и ларьков, однако, когда забирались обратно в экипаж, в руках у Лидии был пакет из парфюмерной лавки, у Миши – увесистый кулек с конфетами фабрики тех самых Елисеевых и Панкратовых, а также несколько затянутых в новогоднюю обертку петушков.

Михаил даже сначала и не понял, что перед ним сладости, пока Феликс не подсказал, какие вкуснее и не дал мальчику по дороге назад попробовать пару штучек. Ланской не собирался портить себе последний спокойный вечер перед кончиной скандалами и руганью.

При этом Феликс не мог сказать, что он боится. Нет, страха уже не существовало. Его сердце успокоилось, дыхание выровнялось, а ранки на лице присохли на морозе.

Доктор даже и забыл на какое – то время о случившемся, пока не переступил порог особняка Драгоновского и не столкнулся в гостиной лицом к лицу к хозяином.

– Что случилось? – беззаботно спросил Феликс, отдавая пальто белой от страха Саранте.

Но вместо ответа Киприан поднял руку с небольшой запиской.

Он протянул ее Феликсу, и тот, быстро открыв сложенный вдвое лист, увидел короткое послание:

«Чертова Пустошь, около Вознесенского кладбища. В одиннадцать вечера. Секунданта можете не брать, я обеспечу вас.

Доктору Ф. Ланскому от К. Елисеева»

Лицо Киприана исказила гримаса злобы, а у Лидии побелело лицо не хуже, чем у Саранты, когда она увидела Феликса с запиской. Она все сразу поняла, но, как только вышла вперед и открыла рот, чтобы объясниться перед Драгоновским, тот остановил ее жестом.

После этого, подойдя к Феликсу, Киприан посмотрел доктору в глаза и тихо спросил:

– Вы осознаете свою ошибку?

– Да. Но не желаю о ней.

Киприан отвернулся, опустив взгляд и зло цокнув языком.

После чего подошел к вешалке, снял с нее пальто, шарф и, повесив на пояс рапиру с кобурой, приказал строго Лидии:

– Уведите Михаила в комнату. Саранте я дам указания, она вас накормит и уложит Михаила. Но вам, мисс Лидия, я запрещаю покидать особняк. Охрана также в курсе.

– Господин Драгоновский!..

– Поздно, – вдруг сказал парень. – Вы подписали доктору Ланскому смертный приговор.

– С чего это? – Феликс вновь глянул в записку. – С каких пор кондитеры научились стрелять?

– С тех пор, как получили ордена за военные заслуги, – еле сдерживаясь, прорычал Киприан. – А Константин Николаевич Елисеев, как на беду, еще и снайпером был в Шестой войне. Поверьте, стреляет он прекрасно.

Феликс ощутил, как его сердце замерло в груди, а дыхание остановилось. По спине пробежал холодок, а руки задрожали.

Лидия же, упав на колени, закрыла лицо руками и, не сдержавшись, зарыдала.