Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

Катрин Малниш

Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

Глава 1

Ноябрьв Троелунье выдался довольно – таки тяжелым как для пригородов, так и длякрупных городов.

Морозы ударили неожиданно, намногораньше, нежели в прошлых годах, а потому многие предприятия и котельныеоказались не готовы к перепадам температур. Лошадей экстренно перегоняли взимние стойла, дома утепляли, а дворников выгоняли на час раньше, лишь бы ониуспели расчистить площади и главные транспортные улицы городов от снега.

Даже у схода к воде на набережной вСтолице образовалась кромка тонкого льда, омывающийся ледяными солеными водами.В лесах выбрались зимние животные на охоту, птицы клиньями устремлялись на юг, арыбаки выходили все реже в море, так как оказались не готовы к столь раннимхолодам, от этого в промышленных центрах почти исчезла вся рыба.

И в такие времена, пока городаперестраивались на временные рельсы консервов с фермерских хозяйств, Феликс былискренне рад, что гости именно у Киприана.

Канцелярский глава не был запасливым,однако даже в его кладовой нашлись рыбные консервы очень неплохой сносности.Даже Лидия, придирчивая к рыбе, оценила качество сельди, тунца и форели.

Феликс сам не страдал от дефицита рыбы,так как не особо и ел ее, однако подрастающему организму Михаила, а такжеокончательно выдохшемуся Киприану, подхватившему где – то и грипп, был просто необходими рыбий жир, и омега, и кальций…

—Это как вам удалось так заболеть? —удивлялся Феликс, смотря на градусник. — Вроде и на карете своей катаетесь, и вкабинете отдельном сидите…

—Да сто процентов из бухгалтерии пришла зараза… Эти девчонки где только нешатаются…

Киприан зашелся кашлем и сжался,завернувшись сильнее в плед.

Драгоновский почти три дня не выходилиз комнаты, чтобы не разносить заразу по дому, а Феликс — бродил поособняку в тканевой маске, иногда прокашливаясь, но не заходя в крыло к Лидии иМихаилу. Общались они исключительно через слуг и письма.

—Еще и вас впутал… во все это… боже… когда это закончится… что это?..

—Грипп ходит, уже говорил вам, — спокойно сказал Феликс, растворяя очереднойпорошок от кашля в теплой воде.

—Опять пить?! — возмутился Драгоновский, прикрыв рот при кашле. — Я уже неуспеваю бегать… Доктор Ланской, вы собрались меня вылечить или посадить мнепочки?

—Не волнуйтесь, если ваши почки пережили институтские пьянки — то им уже нестрашны никакие испытания, — Феликс протянул одну из чашек с отваром Киприану,и тот ее беспрекословно взял и начал пить.

Сам Ланской уселся в кресло рядом и,вытянув устало ноги, почти в три глотка выпил сладкий отвар. Эту смесь травпринесла Лидия и, хоть Феликс и желал отругать ассистентку, все – таки долженбыл ей сказать «спасибо». Отвар из хвои, чабреца и коровяка выполнял своюмиссию не хуже уколов, от который почти все ягодицы Киприана были синими.

—И все равно спасибо, доктор, — вдруг сказал Киприан, тио кашлянув два раза. —Все лучше, чем я позавчера тут валялся в бреду.

—Лидию будете благодарить, — заметил Феликс, потягивая остатки отвара. — Но вамвсе равно еще нужно лежать. И желательно — до послезавтра. Так как вам вестинас до Огарева.

—Довезу, не беспокойтесь, — усмехнулся Киприан. — Я подал прошение вМинистерство. И оно выдало нам немного бюджета. И на эти деньги я смог снятьнебольшое имение вблизи усадьбы Елисеевых.

Феликс в изумлении поднял брови, иотхлебнул отвара. А Киприан, наслаждаясь реакцией доктора, улыбнулся и,отставив чашку, указал Ланскому на свой рабочий стол у противоположной стены.

Феликс тут же подошел, взял лежавшиелисты и папки, отдал все Драгоновскому и через пару минут получил в руки письмоот некоего министра в звании генерала – майора К.Л. Люстера:

«УважаемыйК.К. Драгоновский,

Рад вас известить, что Экономический Комитет одобрил вашепрошение, в связи чем вам будет выделено ровно двадцать тысяч лир ассигнациями.Комитет изъявил прошение об отчете на эти деньги в течение всего расследования.

Помимо этого, Экономический Комитет просит Вас нерастрачивать казенные ассигнации на нужды госизменников и их пассий.

С уважением и благодарностью за службу,

Генерал – майор, Карл Людвиг Люстер»

Феликс наскоро прочел, усмехнулся про «госизменников»и «их пассий», после чего передал письмо обратно в руки Киприану. Драгоновскийже, также улыбнувшись, убрал письмо и, сев ровно в кровати и поправив одеяло,вдруг сказал:

—Люстер стал что – то часто вас поминать «добрым» словом.

—Видимо, снюсь ему каждую ночь.

—Держите свои фантазии при себе, — поморщился Киприан, но больше демонстративно,для смеха. — А вообще… мне крайне не нравится эта его активность. Люстер… это,конечно, не Разуминин, он не так опасен… но!.. Но… и у него есть козыри. И ябоюсь, что знаю не о всех.

Киприан вновь закашлялся, после чегодопил отвар и вернул чашку в руки Феликса. Но прежде, чем уйти, Ланскойзаметил:

—Знаете, во время войны меня трижды чуть не убили. И угроза четвертого моегоэшафота уже не кажется мне чем – то страшным. Нет… мне даже интересно.

—Что именно? — удивился искренне Киприан.

—Смогут ли мне снести голову на эшафоте в этот раз… или моя миссия на этой землееще не окончена?

***

—НаЯрмарку? — удивилась Лидия, когда только услышала о намерении докторапрогуляться. — Но ведь вам нельзя пока выходить. Ваше здоровье…

—Все в порядке, — он улыбнулся девушке и, взяв из шкафа пальто, натянул, сразупоправив висевший на той же вешалке белый шарф. — Лида, ты не хочешь? Тогда скажи,что купить…

—Я хочу, — возразила строго Лидия, встав с кресла. — Но я не могу оставить Мишу.Господин Киприан болеет, а Саранта пока что занята своими прямымиобязанностями.

—Значит, Михаил идет с нами.

—Да что с вами?

Лидия подошла и со всей серьезностьюприложила тыльную сторону ладони ко лбу, а потом и щекам Феликса. Они былислегка горячими, но в пределах нормы. Более того, глаза доктора сияли какникогда ярко, словно Ланской получил крупное наследство или прекрасные вестинасчет своей карьеры.

Лидии оставалось лишь гадать, отчеговзгляд Феликса засиял, однако она не стала спрашивать. Молча собралась сама,пригласила из покоев Мишу и, предложив прогулку до Универмага, около которого иразвернулась ярмарка, увидела на лице мальчика удивление.

—Ты чего? Не хочешь? — уточнила Лидия, искренне изумленная такой реакцииребенка.

—А что такое ярмарка? Феликс Аристархович, это какая – то больница?

И в этот момент удивился уже самЛанской.

В свое время он побывал всего на двух Столичных Ярмарках: на Мартовской и Рождественской. Отец тогда вывез его вгород за прилежную учебу и отличные оценки. И Феликс запомнил навсегда:карусели, пальбу из игрушечных луков по мишеням в виде уток, множествосладостей, скоморох и танцоров, которые приготовили в Универмаге для всехпредставление не хуже, чем в цирках.

Конечно, прошло время, и Ярмарка сталасвоеобразным базаром, где можно было купить что – то с южных берегов уторговцев или же приобрести себе в гардероб восточные пальто, западныеукрашения или северные меха.

Феликсу же хотелось присмотреть себеновую шляпу, так как предыдущую он благополучно забыл на кладбище. А когдавернулся — ее, конечно, уже украли. А вещица была хорошей, французской, сшитойна заказ и инкрустированная именной вышивкой на внутренней подкладке.

—Нет, это точно не больница, — усмехнулась Лидия, подав Мише его пальто и шапку.— Ярмарка — это веселье, танцы и много вкусностей. Ты что любишь?

На это Миша тоже промолчал, поднявголову, чтобы «мисс Лидия», как он ее звал, завязала ему под подбородком шнуркишапки. а Феликс, посмотрев в окно на прохожих, пожертвовал мальчишке свой теплыйшарф, купленный в Швейцарии.

—Куплю ему что – нибудь, — пообещал доктор, протягивая руку мальчишке. — Пошли?Покажу тебе кое – что красочнее книг по биологии.

Миша протянул руку, и Феликс, взяв ее,помог Шелохову – младшему спуститься по длинным лестницам особняка, потомосторожно сойти на дорогу в саду и забраться в приготовленный экипаж.

Феликс заранее распорядился, чтобы подготовилитранспорт, так как морозы ударили нешуточные. Даже ему, в теплом пальто смеховым воротником, но без шарфа и свитера на рубаху сверху, было неприятнонаходится на улице. Но доктор сдержался, чтобы не вернуться в дом ипереодеться.

Они не были на улице больше недели из –за оформления бумаг в Канцелярии, а потом — из – за простуды Драгоновского. Исейчас выход на ярмарку был для Феликса как истинное новогоднее чудо, докоторого парню было далеко.

Экипаж их вскорости высадил наЦентральной площади, прямо перед Универмагом.

Массивное серое здание с золотымивставками уже украсили гирляндами и бантами с лентами, а вдоль длинных стенрасположилось множество ларьков с лампочками, горячими вкусностями иразложенными для Столичных светских дам нарядами, украшениями и восточнымидухами.

Лидия, только выйдя на улицу, раскрыларот от радости. Она сама не заметила, как засияли ее глаза. Феликс это заметили, не отпуская Михаила, вставшего неподвижно рядом с доктором, предложил левуюруку девушке. И Ильинская, изогнув элегантно бровь в недоумении, приняла егоруку, выпрямив спину и подняв гордо голову.

Ярмарка была в самом разгаре. Они еще ипришли в пятницу вечером, отчего народу на площади было достаточно. Окололарьков с едой было не протолкнуться, ближайшие кафе и рестораны оказались переполнены.В бутиках одевались дамы для грядущего Рождественского бала во Дворце Короля, аособо искушенные подходили к торговцам в надежде, что окажется их размерзаграничного платья.

Лидия было порывалась куда – то отойти,но сразу себя останавливала. И Феликсу было как – то неудобно ей намекнуть нато, что деньги он ей выделит.

—Что ты хочешь? — уточнил доктор, вновь почувствовав порыв Лидии отойти.

Но Лидия отвернула голову, и Феликсу несоставило труда проследить диапазон, куда бы мог быть направлен ее взгляд. Девушкуявно не интересовал ларек с оружием, значит, оставались два: павильон сохотничьими шкурами и ювелирный шатер.

—Сережки хочешь? Или колье?

—Господин Феликс, держите себя в руках, — заметила строго Лидия. — Вы больны, ия не стану пользоваться вашим временным помутнением рассудка. Не так менявоспитывали.

—Лида, мне кажется, что бредишь тут ты, — с улыбкой сказал Феликс, посмотрев вглаза девушке. — Я хочу сделать тебе подарок. У тебя тоже не так давно был деньрождение. И я не успел ничего подарить.

—И не нужно.

—Лида.

—Господин Феликс, прошу вас, пойдемте.

И вдруг доктор понял: Лида его торопит.Она не смотрела на ларьки и украшения. Ее организм был в позиции защиты: онаосматривалась, выслеживала и наблюдала. Она не искала себе колье или духи.Ильинская торопилась уйти от чего – то… или кого – то?

Феликс уже было сделал шаг, как вдругуслышал справа от себя:

—Неужто?! Лида! Ильинская!

И тут Ланской почувствовал, как девушкачуть не осела на колени. Он выпустил на минуту руку Миши, чтобы придержатьассистентку, и в эту минуту к ним подошел незнакомец в соболиной шубе, сзализанными назад воском черными волосами и пронзительными синими глазами.

Молодой человек держал в руке трость снабалдашником в форме золотой обезьяны, его туфли сверкали рубиновыми пряжками,а на брюках присутствовала идеальная стрелка, по линии которой шел золотой шов.

Кого – то этот незнакомец напомнилФеликсу, но доктору было не до воспоминаний. Лидия оказалась почти у него наруках, так как резко ослабела и опустила взгляд. При этом девушка вцепилась врукава пальто доктора и так крепко сжала, что ткань на спине натянулась допредела.

—Лидия…

—С кем имею честь, сударь? — уточнил Феликс, ослабив шарф Лидии и осматриваяпокрасневшие щеки ассистентки.

Незнакомец одарил доктора строгимвзглядом, который вскоре перерос в пренебрежительный. Словно Ланской ужезаведомо был чем – то виноват перед неизвестным.

—А вы еще кто?

—Доктор Ланской, — тихо представился Феликс, придержав Лиду. — Что вы хотели отмоей ассистентки?

—Ассистентки?! — изумился незнакомец. — Не стыдно ли вам звать эту прекраснуюдаму просто «ассистенткой»?

—А как мне ее назвать?

—Служанкой.

И тут уже настала очередь Феликсаудивляться. Он заранее встал в боевую стойку, так как почувствовал: от этогомолодого человека стоило ждать беды. За красивой оберткой уже явно нескрывалось ничего хорошего.

—Простите?

—Прощаю. Вы в курсе, кто сия девушка?

—Повторюсь: моя ассистентка, — гнул свое Феликс. — А вот кто вы такой? Хотя бы скем имею честь, если что, стреляться?

—Дуэль? — незнакомец расхохотался в голос.

Пока он смеялся, Лидия оклемалась,встала ровно и, поправив и шарф, и шляпку, посмотрела исподлобья на неизвестного.Феликс взял девушку за руку, но она резко дернула. Да так сильно, что самдоктор не ожидал. Он отпустил Ильинскую, и чудом успел ее вновь схватить заплечи, когда она замахнулась, чтобы ударить по улицу ухмыляющегося незнакомца.

—Держите свою служанку ближе к себе, — вдруг рыкнул парень, покрутив набалдашниктрости и еле оголив клинок. — Иначе я ей все – таки снесу голову.

—Держите и вы свой язык при себе, — заметил Феликс, выйдя вперед и уже стянувперчатку. — Иначе…

—Что? Вы мне угрожаете?! — возмутился наигранно молодой человек.

—Предупреждаю.

—Меня?! Да вы… ты… Что ж, — как – то резко смягчился незнакомец, поправив и такидеальную прическу, — ты всегда хорошо приспосабливалась, Лидия… А сейчасотхватила себе, судя по всему, лакомый кусочек из медицинского корпуса?

—Молчи, — прорычала Лидия, сжав пальцы в кулаки.

—В отличие от тебя, я имею право голоса. Ибо не предавал свою страну.

—И я не… предавала…

—Да что ты? — его плечи вновь содрогнулись от смешка. — А чьих родственниковвздернули десять лет назад прямо тут, на площади? М? Не подскажешь? Личновидел, как они дергались… а у твоего старика, так и вовсе, выпучились глаза… и…

Он не договорил.

Феликс, не выдержав, со всей силызаехал наглецу в солнечное сплетение, чем заставил того согнуться. После чегоЛанской толкнул незнакомца в кучу убранного дворниками снега, перемешанного сгрязью и песком.

Парня, казалось, парализовал ужас, таккак он смотрел на доктора немигающим взглядом и как будто пытался осознатьневероятную вещь: его смогли ударить.

—Я предупреждал, — потирая запястье, сказал строго Феликс.

Лидия прикрыла рот от ужаса, а Миша,все это время молча наблюдавший, прижался к Ильинской и схватился за подол еешубки.

Феликс же, развернувшись на каблукахтуфель, уже было направился в другую сторону, потянув за собой и Лидию, и Мишу,как вдруг почувствовал мощную хватку на плече. Его грубо развернули, заехали вчелюсть — и повалили на мостовую.

Феликс и сам не понял, как завязаласьдрака.

Как он начал бить, как сам получил трихороших удара по ребрам и как вскоре их разняли вызванные жандармы — всегоэтого Феликс почти не запомнил. Осознание содеянного пришло к нему, когда влицо полетела кожаная дорогая перчатка незнакомца, а до ушей донесся егопоросячий визг:

—Дуэль! Немедленно! Сейчас же!

—Да ради бога! — Феликс бросил в ответ перчатку. Она упала поверх той, чтобросил незнакомец. — Место и время.

—Вам скажут в приватном письме, — прошипел парень, утирая платком кровь слопнувшей губы. — И не опаздывайте, доктор… За свою шавку будете отвечатьлично!

И в следующую секунду Лидия, выхвативсвой револьвер, сняла предохранитель и пустила в воздух пулю. Над Ярмаркой такпрогрохотало, что у незнакомца зашевелились на висках приглаженные пряди, а уИльинской не дрогнул ни один мускул.

—Прочь, — приказал стальным тоном Лидия.

И на удивление Феликса, незнакомец тутже ринулся бежать. Он даже забыл свою перчатку.

Лидия же, обернувшись к Феликсу, мочал посмотрелаему в глаза и, спрятав револьвер под шубку, сжалась, словно приготовившись кудару. Но Ланской не стал ей ничего высказывать.

Отряхнув брюки и пальто, поправиввыбившиеся из хвоста волосы и утерев платком кровь с лица, Феликс выбросилнедавно купленную ткань в мусорное ведро и заметил:

—Сделаем вид, что это досадное недоразумение.

—Недоразумение?.. Недоразумение?! — закричала Лидия.

—Лида, прекрати.

—Нет! Этот подонок! Он должен быть… он не мог…

—Лида!

Феликс редко повышал голос. Настолькоредко, что Лидии было непривычно даже слышать его крик. Тем более в отношениисебя. С ней доктор всегда общался либо спокойно, либо так тихо, что ассистенткеприходилось напрягать слух.

А тут крик…

Феликс подошел к Лидии и, взяв двумяпальцами ее подбородок, заставил поднять голову. Девушка посмотрела ему вглаза, но не увидела и тени злобы.

—Лида, выдыхай. Не порть мне вечер. И Мише — тоже, — Феликс посмотрел назастывшего мальчика. — Поговорим дома. А пока — пошли. Нужно показать Михаилуоставшуюся часть Ярмарки.

Феликс не помнил, сколько они ещеходили между рядов и ларьков, однако, когда забирались обратно в экипаж, вруках у Лидии был пакет из парфюмерной лавки, у Миши — увесистый кулек сконфетами фабрики тех самых Елисеевых и Панкратовых, а также несколькозатянутых в новогоднюю обертку петушков.

Михаил даже сначала и не понял, чтоперед ним сладости, пока Феликс не подсказал, какие вкуснее и не дал мальчикупо дороге назад попробовать пару штучек. Ланской не собирался портить себепоследний спокойный вечер перед кончиной скандалами и руганью.

При этом Феликс не мог сказать, что онбоится. Нет, страха уже не существовало. Его сердце успокоилось, дыханиевыровнялось, а ранки на лице присохли на морозе.

Доктор даже и забыл на какое – то времяо случившемся, пока не переступил порог особняка Драгоновского и не столкнулсяв гостиной лицом к лицу с хозяином.

—Что случилось? — беззаботно спросил Феликс, отдавая пальто белой от страхаСаранте.

Но вместо ответа Киприан поднял руку снебольшой запиской.

Он протянул ее Феликсу, и тот, быстрооткрыв сложенный вдвое лист, увидел короткое послание:

«ЧертоваПустошь, около Вознесенского кладбища. В одиннадцать вечера. Секунданта можетене брать, я обеспечу вас.

Доктору Ф. Ланскому от К. Елисеева»

Лицо Киприана исказила гримаса злобы, ау Лидии побелело лицо не хуже, чем у Саранты, когда она увидела Феликса сзапиской. Она все сразу поняла, но, как только вышла вперед и открыла рот,чтобы объясниться перед Драгоновским, тот остановил ее жестом.

После этого, подойдя к Феликсу, Киприанпосмотрел доктору в глаза и тихо спросил:

—Вы осознаете свою ошибку?

—Да. Но не жалею о ней.

Киприан отвернулся, опустив взгляд изло цокнув языком.

После чего подошел к вешалке, снял снее пальто, шарф и, повесив на пояс рапиру с кобурой, приказал строго Лидии:

—Уведите ребенка в комнату. Саранте я дам указания, она накормит и уложитМихаила. А вам, мисс Лидия, я запрещаю покидать особняк. Охрана также в курсе.

—Господин Драгоновский!..

—Поздно, — вдруг сказал парень. — Вы подписали доктору Ланскому смертныйприговор.

—С чего это? — Феликс вновь глянул в записку. — С каких пор кондитеры научилисьстрелять?

—С тех пор, как получили ордена за военные заслуги, — еле сдерживаясь, прорычалКиприан. — А Константин Николаевич Елисеев, как на беду, еще и снайпером был вШестой войне. Поверьте, стреляет он прекрасно.

Феликс ощутил, как его сердце замерло вгруди, а дыхание остановилось. По спине пробежал холодок, а руки задрожали.

Лидия же, упав на колени, закрыла лицоруками и, не сдержавшись, зарыдала.

Глава 2

На удивление в ту ночь метель улеглась.

Снег расстелился пушистым покрывалом,небо озарилось от сияния полной луны и россыпи звезд, а лед на мелких речушкахи озерах казался таинственными зеркалами, которые, коли в них глянуть, могли быи отправить в иные миры.

Машина Киприана остановилась на небольшойполяне около лесополосы, где автомобиль и остался. Сам же Драгоновский,выпустив с заднего пассажирского Ланского, указал доктору на белоснежныйпроблеск среди высоких сосен.

Феликс, вдохнув еловый аромат и ощутивпокалывание в носу, потер указательным пальцем под ним, а потом, обернувшись,увидел, как с переднего сидения выходит поднятый по звонку из Канцелярии Эдгар.

Цербех откровенно клевал носом, хотя ибыл уже вторые сутки выходной на работе, однако он сразу же собрался и даженашел в своем арсенале нужные ампулы для сердца и дыхания, чтобы реанимироватьколлегу в случае угрозы жизни.

Однако сам Феликс, как только Эдгар сним поравнялся по дороге к поляне, уточнил:

—Фонарик есть?

—А ты что, ослеп?

—Есть?

Эдгар обернулся и, посмотрев в глазаФеликса, остановился.

Открыв свой ридикюль, Эдгар порылся ввещах и достал небольшой белый фонарик на батарейках. Передав устройствоФеликсу, Цербех тихо спросил:

—А зачем оно тебе?

—Хочу убедиться кое в чем.

Драгоновский, все это время следовавшийвпереди и не обернувшийся ни разу, резко остановился. Его спина напряглась,плечи выпрямились, а из горла вырвался нервный кашель, согнувший канцелярскогоглаву пополам.

Феликс и Эдгар тут же поспешили к нему,но, когда подбежали и посмотрели на небольшую поляну в заснеженной низине,сразу все поняли. Внизу, где дорога плавно переходила в пригорок, стояло двановых автомобиля дорогой марки, дежурили двое охранников, а вокруг прибывшегораньше Константина Елисеева вились три врача, секунданты и распорядитель в видеего же младшего братца Игната.

Драгоновский, прижав руку к груди,начал жадно глотать ртом воздух, а Эдгар, схватив его за запястье, прошипел:

—Еще тебя тут только не хватает…

Феликс же, быстро расстегнув пальто иразмотав с шеи шарф, начал медленно спускаться вниз.

Киприан было протянул руку, чтобы егоостановить, но вместо этого, ведомый Цербехом за руку, пошел следом. Его сердцеколотилось на пределе, боль под ребрами была настолько колючей, что нормальновдохнуть было невозможно, однако Киприан все равно не желал отпускать Феликсана верную смерть в одиночку.

Киприан спустился за Феликсом — и почтисразу встретился со всеми своими главными занозами, которые ему зачастую оченьсильно мешали то в Парламенте, то в Совете.

Эдгар успел подбежать и, еще разпроверив состояние Киприана, тихо сказал:

—Успокойся, или тут прибавится трупов…

Но Драгоновский лишь отодвинул доктора,встретившись взглядом с секундантом Константина.

Игнат Елисеев, о котором Киприан не такдавно разговаривал с Феликсом, стоял в черной соболиной шубе, темно – серыхбрюках и зимних туфлях, его руки покрывали кожаные перчатки, а поверх —сверкали два фамильных перстня и обручальное кольцо с рубином.

Иссиня – черные волосы теребил ветер, прищуренныеглаза смотрели ястребиной сосредоточенностью за процессом подготовкиКонстантина к дуэли, а взгляд не выражал ничего, кроме презрения. ДажеДрагоновский был для Игната не авторитетом: для Елисеева – среднего Киприан былтакой же проблемой, как для самого канцелярского главы вся эта семейка.

Феликс спокойно стоял в стороне, смотряв упор лишь на Константина.

Тот только периодически фыркал, смотряв сторону, а после того, как его руки обнажились, а перчатки перекочевали к брату,Феликс и сам стянул свои.

Для Ланского все происходило как взамедленной кинопленке.

Он давно не был на дуэли, а потомузабыл и порядки, и традиции, и правила. Но ему быстро напомнили, когдапоставили напротив Константина и открыли перед ними ларец с одинаковымиоднозарядными револьверами.

Один перекочевал в руки Игната, которыйего быстро зарядил, а второй был отдан Киприану.

—Вообще – то, вы нарушаете правила, — вдруг сказал Игнат, отдавая револьвербрату. — Служивые люди, тем более — такие высокопоставленные, не могут бытьсекундантами.

—Покажите, где такое писано в кодексе? — сразу оскалился Киприан, зарядивпредложенный распорядителем пулей револьвер Феликса.

Игнат промолчал, а вот Константин,смотря на Ланского и ехидно ухмыляясь, прорычал:

—Пора платить по счетам, доктор…

—Пора, — спокойно ответил Феликс, приняв из руки Киприана револьвер.

Еще со школьных времен доктор помнил,как нужно было расходиться. Не более чем на сорок пять шагов. Но распорядитель,приведенный с собой Константином, определил минимальный диапазон: двадцатьпять.

Барьеры были установлены, Киприан иИгнат отошли на три шага в сторону.

Эдгар встал за спиной Драгоновского,приготовившись к любому исходу.

Сам же Ланской, почувствовав, какколотится его сердце, невольно приложил руку к груди. Эдгар было раскрыл рот,чтобы остановить дуэль, но Киприан его остановил.