Моя. Я тебя забираю

– Да! – повторяю я, поскольку в динамике молчание. – Отвечайте!

– Как–то ты слишком груб со своей кошечкой, милый, – следует недовольный ответ Регины.

«Вот и еще одна моя проблема «пожаловала»…

Глава 12

Анна

К моему великому сожалению, приступить сиюминутно к ритуалу никак не удается. Даже более того, нужно ждать целых три дня, когда наступит полнолуние.

– Ты ведь хочешь добиться результата? А на результат нужно работать, – насмешливо смотрит на меня Марина.

Она словно отпустила что–то внутри себя и стала общаться со мной нормально, без надрыва, без ненависти. Я, в свою очередь, тоже стараюсь не выказывать отрицательных эмоций.

– Но ты понимаешь, что все это время я буду торчать в твоем доме с твоей семьей? Я хороша в том, чтобы сбить со следа, но только на короткий промежуток времени. Я не могу позволить себе столько времени торчать в гостинице со своим специфическим запахом.

– Понимаю, что поделаешь, – пожимает она плечами. – Зато мы сможем понять твой настоящий потенциал, – оценивающе смотрит на меня.

– Даже не думай, – качаю головой, – если у нас с тобой временное перемирие, это не значит, что я стану твоей ученицей, придется как–то по–другому выкручиваться, искать кого-то еще. Мы ненавидим друг друга, помнишь? Тот факт, что я все-таки оказалась удачным экспериментом, скорее усложняет все, а не облегчает.

– Я с тобой не согласна, дочь, но будущее зыбко, может случиться разное. А пока, – она встает из–за стола, – давай–ка займемся отварами.

С этого момента начались мои самые странные три дня. Я была в гостях у матери, я перебирала с ней травы, варила отвары, а еще я играла с ее детьми и вежливо общалась с ее мужем. Черт, да я даже фильмы по вечерам с ними смотрела. Это ли не семейная идиллия?

– Ничего не понимаю, почему у тебя не то? Почему всегда не то?! – вопрошает вслух мать.

Думаю, на третий день ей надоело находить в моей кастрюле совершенно не то, что там должно было получиться.

– Наверное, не такая я сбалансированная, как тебе показалось, все–таки я неудачный эксперимент, – произношу нарочито небрежно, но внутри у меня на душе скребутся кошки.

Вот так и начинаешь верить в то, что все наши психологические проблемы идут с детства. Ну, или с непроработанных обид.

Пожалуй, последнее вернее. Просто моя обида тянется с детства, вот я и собрала полный психологический комплект.

– Прости, ты не неудачный эксперимент, – винится мать.

Она даже звучит и выглядит искренне, не могу придраться ни к чему.

– Но то, что я эксперимент ты не отрицаешь, да? – насмешливо спрашиваю.

Но вместо ответа на мой вопрос Марина вдруг снова возвращается к отвару.

– Я поняла! У тебя получился отвар не от головной боли, а от мигрени! Потому цвет иной, свойства у этих двух недугов разные, хотя и родственные, – радостно восклицает она. – Ты по–своему гений, – уважительно кивает она. – Ничего не знаю, но ты становишься моей ученицей!

Глава 13

После этих слов на целую минуту мне и впрямь хочется стать ведьмой. Или ученицей матери? Думаю, второе вернее.

Либо я в детстве переобщалась с психологами, либо мне и впрямь слишком важно родительское одобрение, которое я недополучила вовремя. И теперь я готова любую похвалу принимать за чистую монету и, совершенно не отдавая себе отчет о том, что нужно именно мне, идти на поводу у матери.

«Лучше бы Адам не верил в детских психологов, – думаю с легким раздражением, – иногда мне кажется, что я чувствовала бы себя более нормальной, если бы не знала, что, оказывается, родители нанесли мне непоправимую психологическую травму. Так бы они были просто бросившими меня матерью и отцом, безо всяких травм и нагнетаний сознания».

– Ты задумалась? То есть у меня есть шанс, – радостно произносит Марина.

Для моего же душевного равновесия безопаснее снова называть ее Мариной хотя бы про себя.

– Ты думаешь, я не знаю, почему ты вцепилась в меня? – прищуриваюсь, так легче выглядеть пренебрежительной. – Ты растеряла все свои контакты, ни с кем не общаешься, тебе не найти ученика на стороне. А ведь к тебе просились за знаниями, несколько раз причем просились, но никто не был достоен великой тебя. А теперь ты влюбилась в человека, изображаешь из себя простую мать семейства, и я твой единственный шанс не умереть раньше времени в жутких муках, ведь любимые детки получились слишком человечными. Сроки уже поджимают, да? – мать не отвечает, но по ее глазам я вижу, то попала точно в яблочко. – Что ж вы все меня домогаетесь, когда вам уже поджимает. То Эдгар появился по зову инстинкта продолжения рода, то ты вот, – заканчиваю с горечью в голосе.

Марина молчит, лишь тяжело вздыхает и отводит глаза, не торопится с ответом.

– Характер у тебя дурной, в папочку, видимо, – цедит она. – И даже если у меня что–то поджимает, это не отменяет того, что знания нужно сохранять в семье, по крайней мере, мои знания. Моя мать тоже не брала учеников на стороне, а до этого так делала ее мать и бабушка. И дело не в нашей семейной спесивости, языкастая ты девчонка, – Марина поднимается из–за стола, и мне вдруг видится не моложавая человеческая женщина, а древняя и опасная ведьма, я инстинктивно отшатываюсь от нее. – Не бойся, я сама виновата в твоем дурном характере и куче обид. Ученичество тебе придется принять. Если я его на тебя повешу, никуда не денешься, кровь призовет. А пока проведи остаток дня в очищении души и тела. Есть тебе сегодня больше нельзя, ритуал проведем на рассвете, советую лечь спать засветло.

Она выходит из кухни, а я остаюсь один на один со своим чудо–средством от мигрени. Надо бы сдвинуться хоть на миллиметр, но у меня никак не получается.

«Интересно, если явиться к отцу, он тоже меня удивит? Или сразу прибьет? – появляется в моей голове любопытная мысль. – Нет, точно сразу прибьет. Он меня совсем не растил, он даже к Адаму мало светлых чувств испытывает».

– Что, отчитала вас Марина, да? – в кухню входит Вячеслав. – Сам до сих пор не до конца привык. Большинство времени она позволяет быть главой семьи мне, но в те редкие мгновения ее гнева я понимаю, что я всего лишь крошечный человек, – он ободряюще хлопает меня по плечу и уходит.

«Нет, к отцу точно нельзя. Если и он увидит во мне какой–то там потенциал, со свободой я точно попрощаюсь», – киваю сама себе и наконец отмираю.

Глава 14

– Вставай, соня, пора, – моего лба на мгновение касаются руки матери, давно позабытое чувство, если честно. Она меня всегда так будила, ласково и нежно, чтобы потом стать вновь холодной и черствой. – У тебя полчаса, одевайся.

– Спасибо, – сдавленно бормочу, одновременно пытаясь прогнать дрему и нахлынувшие эмоции.

Какая–то слишком чувствительная я стала в этом доме, все время норовлю предаться ностальгии. Или, быть может, это нормально? Все–таки столько лет не виделась с матерью, да еще и перерабатываю свою застарелую «травму».

– Вернусь – скажу Адаму самому пойти к психологу, пусть тоже узнает, что у него травма, – беззлобно ворчу, поднимаясь с кровати.

С вечера меня ждет подготовленное белое одеяние, по–другому назвать этот наряд язык не поворачивается. Свободная хлопковая длинная рубаха и широкие такие же белые и хлопковые штаны – это нечто.

– Белое? Серьезно? – удивилась я вчера и нарушила свой молчаливый бойкот матери.

– Ты снова со мной разговариваешь? Я тронута, – усмехнулась она прежде, чем дать ответ по существу. – Да, белое, а ты чего ожидала? Черного? Или кроваво–красного?

– Ну, – на миг стушевалась я, – хотя бы болотно–зеленого, как–то все эти цвета ведьмам больше подходят, нет?

– Нет, – закатила глаза Марина и вышла из комнаты.

Жаль, пояснений я так и не получила, почему именно белое, но да ладно. Если придется стать ее ученицей, тогда и узнаю. Хотя я даже рада, что не будет ничего темного, душе приятнее.

Повязываю широкий пояс на талии, такой же идет и на голову, им я повязываю лоб, а чистые волосы оставляю распущенными. Бросаю мимолетный взгляд в зеркало – да я легко сойду за иллюстрацию к статье об этнических народах.

Усмехаюсь про себя, кладу ладонь на ручку двери и тихонько выхожу в коридор, дети вместе с Вячеславом спят, не стоит их будить.

– Холодно! – константирую, выходя на задний двор.

Он в отличие от декораций, через которые я проходила в прошлый раз, выглядит вполне себе прилично.

– Естественно! А еще и темно. Предрассветное время оно такое, – произносит мать, чертя геометрические фигуры на бетоне. – Пробуди в себе скрытый огонь – он тебя согреет.

– Какой еще внутренний огонь? – привычно ворчу.

– У оборотней он тоже есть, ты мерзнешь по своему желанию, – отбривает меня Марина.

– Да–да, я сама выбрала путь игнорирования собственной сущности, ага, – соглашаюсь, в раздражении закатывая глаза.

– Я тоже долгое время согревалась, разжигая в себе злость, – одобрительно хмыкает моя мать, – помогало. Это самый легкий путь.

– Что?

Хочу спросить: «Что ты несешь?». Но прислушиваюсь к себе, мне и впрямь тепло.

– Не волнуйся, я дам тебе время на принятие своей сущности, не настолько меня поджимают сроки, что бы ты там себе не напридумывала. Я не какая–то бабка–чернокнижница из старых сказок, которой раньше любили пугать детишек.

– Ясно, – отвечаю и поджимаю губы.

Ощущаю себя избалованным капризным ребенком. Какое тонкое манипулирование, однако!

– Все, становись в центр, я буду передвигаться по всему периметру, но тебе, запомни, нельзя выходить из малого круга ни за что на свете, поняла? – строго спрашивает мать.

– Поняла, – пожимаю плечами, – чего здесь не понять–то.

Занимаю свое место и настраиваюсь на лучшее, вот только вскоре я понимаю, что происходит совсем не то, что должно…

Глава 15

Мать нараспев читает катрены, а я погружаюсь в транс, пока что все идет, как должно. Но вдруг налетает сильный ветер, он гасит зажженные свечи и заставляет мать замолкнуть, а меня открыть глаза. Несколько мгновений, а, может, несколько долгих минут, трудно сказать точнее, он завывает, с силой колышет деревья, раскидывает листву по двору и прочий мелкий мусор, но мы с матерью так и стоим каждая в своем круге, не шевелимся.

Мне отчаянно хочется задать вопрос, осведомиться о том, что происходит, и что нам делать, но я не решаюсь. Страшно, если честно. Сейчас ветер не трогает нас, буянит за пределами начерченного матерью большого круга, но, если заговорить, он может заметить нас. Почему–то мне кажется, что он вполне себе способен, не прилагая больших усилий поднять в воздух человека, а то и двух.

Но, к счастью, ветер пришел к нам ненадолго, и как он резко появился, так же резко и исчезает. Мы с матерью выжидаем еще несколько секунд, не двигаемся и молчим.

– Не уверена, что нам стоит продолжать, – шепотом произносит Марина.

– Полагаешь, это знак? – так же едва слышно спрашиваю я.

– Полагаю, стоит пойти другим путем, сдаваться сразу глупо, не в нашей с тобой сути, – преувеличенно бодро заявляет мать. – Ты стой, как стояла, а я зажгу травки, попробую попросить помощи у леса.

Моя интуиция молит остановиться, не действовать упрямо, но я же ее не слушаю, решаю, как мать, в этом мы с ней похожи. И, глубоко вздохнув, закрываю глаза и очищаю сознание, прогоняя тревогу, или, вернее, загоняю ее глубоко–глубоко.

По началу все идет хорошо, запах тимьяна успокаивает и радует, я даже начинаю верить, что в этот раз все точно получится. Расслабляюсь и уже строю планы о том, как я возвращаюсь домой и посылаю Эдгара к его драгоценной любовнице. Его род прервется, он потеряет свою силу, вскоре состарится и станет совсем никому не нужен.

«Какая я мстительная, во мне точно есть что–то ведьмовское, впрочем, как и во всех женщинах в вопросах мести обманувшим их мужчинам», – думаю злорадно.

Но тут вдруг случается новая напасть, нет, не ветер, на этот раз меня локально пытается вытянуть из круга неведомая сила. Словно кто–то невидимый толкает меня с разных сторон.

– Ааа! – не сдерживаюсь, кричу.

– Держись! – говорит мать. – Меня тоже выталкивает, но осталось совсем чуть–чуть.

Она делает круг за кругом, шагая с трудом, но все–таки продолжает свое дело. Меня качает, но ноги я пока могу удержать на месте, правда, боюсь, это ненадолго, силы стремительно покидают меня, сказывается полуголодный вчерашний день и отсутствие завтрака.

– Да будет так! – кричит мать и гасит вдруг благовония, а потом просто садится на бетон, но за пределы круга так и не выходит. – Можешь и ты сесть.

Она тяжело дышит, мне за нее даже тревожно становится.

– Надо было мне все делать, – произношу с сожалением в голосе.

– Нет, со мной больше шансов, да и обучить тебя так быстро я бы не смогла. Ведь главное не только техника, но и понимание процесса.

– Ммм, – мычу, не зная, что еще сказать.

Если честно, я не чувствую в себе никаких изменений, понять бы, удалось или не удалось.

– Что ж, по крайней мере, нас не наказали за наше своеволие, – говорит мать окрепшим голосом, – силы ко мне возвращаются, а ты как себя чувствуешь?

– Обычно, – пожимаю плечами, опасаясь высказать всю глубину своего разочарования вслух, а то невидимая сила еще обидится и накажет–таки нас с Мариной.

– Это неплохо, – кивает мать, – но результат пока непонятен.

– Да, – соглашаюсь с досадой в голосе и тут вдруг чувствую сильное жжение на правой ключице. – Ай! – вскрикиваю я.

– Что такое? – поддается ко мне Марина. – Где болит? Покажи! Это метка разрыва связи или что–то другое? Пришел ответ?

– Пришел, – киваю, с мрачным предчувствием догадываясь, что мне не понравится то, что я увижу на собственной ключице…

Глава 16

– Никакая я не ведьма, – произношу убито после проведенного ритуала, – и в ученицы ты меня не возьмешь. Вроде я и сама не хотела, однако, когда это решилось без меня, стало откровенно обидно. Вот такая у меня дурацкая психика.

– Не у тебя, все мы так устроены, – неловко хлопает меня по плечу Марина. – Но ты ошибаешься.

– В чем? Ты не заметила метку Зверя? Она видна только мне, хочешь сказать? – горько усмехаюсь.

– Я ее вижу, но то, что Магия решила, что ты должна быть соединена со своим истинным, не отменяет того факта, что ты вполне себе ведьма, и от обучения ты не будешь избавлена. Силу нужно уметь контролировать.

Тяжело вздыхаю и в раздражении закатываю глаза. Кто о чем, а мать только об одном.

– Ты меня прости, но ты уверена, что ты не свихнулась на почве отсутствия преемницы? Потому что ты когда-то избавилась от меня с удовольствием, не верится мне, что сила столько лет дремала. Может, я и впрямь универсал, как ты меня обозвала, но уж точно не такой силы, чтобы обязательно учиться держать себя в узде.

– Милая, я, конечно, сильно сглупила, но, если бы ты не встретила своего Альфу и не инициировала с ним связь, сила бы в тебе так и дремала. Так что поздравляю! Первый ритуал проведен, я составлю график занятий, ты необычная ученица, с тобой нужно не так, как со всеми, не так, как учили меня. Результаты твоих действий непредсказуемы, – тараторит Марина возбужденно, ее глаза горят, а руки бурно жестикулируют, словно она уже мысленно разрабатывает план занятий.

– А когда сюда придет мой Альфа, ты что ему скажешь? Приходите через годик, Анна еще не доучилась? – ехидно осведомляюсь, сбрасывая мать с небес на землю.

– Годик? – переспрашивает она рассеянно, взглянув на меня расфокусированным взглядом. – Нет, с твоим потенциалом, думаю, нам хватит и полгодика. В тебе ведь сильная кровь с обоих сторон, а отрабатывать ты можешь и из дома. К счастью, миновали времена бумажных писем, теперь у нас есть электронная почта и видеосвязь. Задания я тебе и так смогу давать, твой Альфа не сможет тебе препятствовать. Он ведь не дикарь, он должен знать о предназначении ведьм.

– То есть так, да? – мрачнею на глазах. С губ готовы сорваться злые ехидные слова, а в душе ядовитой змеей расцветает обида. – Хорошо, – киваю и заставляю себя подняться на ноги, – я тебя услышала.

Труднее всего молча уйти в дом, не высказав все, что накопилось у меня на сердце. Подумать только, а ведь за эти несколько дней, проведенные в семье Марины, я всерьез решила, что ей не наплевать на меня. Но нет, эта семья именно что ее, и мне в ней нет места. За счет меня она лишь устраняет свои проблемы, позабыв, зачем я пришла.

«Да под крылом у истинного я буду даже более покорная, чем сейчас, ей будет выгодно, если Эдгар меня найдет. А точно ли мать проводила ритуал отречения от связи? Может, эта уродливая метка на моей ключице и была ее настоящей целью?» – осеняет вдруг меня.

Снова тяжело вздыхаю и глотаю слезы обиды. Больше всего на свете мне сейчас хочется прижаться к Адаму и попросить его решить все мои проблемы, как он делал всегда. Настоящий старший брат, не каждая может похвастаться таким.

«У него есть, кого оберегать. И он не сможет пойти против твоей истинной связи с Эдгаром», – отрезвляет меня мое подсознание.

Печально, но я справлюсь. Нужно почаще вспоминать свое раннее детство и пореже более позднюю мажористую жизнь. И тогда я буду чувствовать себя сильнее. Или нет.

Качаю головой, наскоро что–то перехватываю из холодильника, сейчас домашние Марины будут только просыпаться, я успеваю уйти, не попрощавшись. Захожу в выделенную мне комнату, переодеваюсь, собираю свои вещи и выхожу в коридор, где стоит мать. Как–то я не подумала о том, что она станет препятствием.

– Уходишь? – спрашивает она обманчиво спокойным голосом.

– Ты знаешь, да. Спасибо за гостеприимство и прочее, но я, пожалуй, засиделась на одном месте.

– Не пущу!

Глава 17

Говорит она и для большей убедительности расставляет в стороны руки.

– Ты должна быть здесь, это твое предназначение. И Альфу твоего мы обработаем, он подождет, никуда не денется.

Качаю головой, что за упертая женщина, а, главное, совсем меня не слышит:

– Вот только я как раз хотела, чтобы он делся, мама, куда угодно, но, главное, подальше от меня.

Мать досадливо поджимает губы, я могу в прямом эфире наблюдать за тем, как меняются эмоции на ее лице, как она пытается переобуться на ходу, дабы показать себя заботливой родственницей.

– Так я это и имела ввиду, Аннушка, ты что–то не то подумала, – говорит она, лебезя.

Не идет ей такое выражение на лице, и интонации тоже не идут. Словно не моя мать передо мной, а ее восковая копия, не нравится мне.

– Никакая я тебе не Аннушка, – делаю шаг вперед, – пусти, дай пройти.

– Не дам, – Марина снова становится собой, – никуда ты от меня не уйдешь, ты моя.

– Я своя собственная, – парирую, – и ты не даешь мне других вариантов.

Вытаскиваю руку из кармана и распыляю жидкость из маленького флакончика прямо в лицо матери. Она от неожиданности чихает, но и вдыхает тоже, часть капель попадает на ее слизистую и начинает необратимую реакцию.

– И что это? Антисептиком для рук решила меня напугать? Он у тебя даже не спиртовой, глаза не щиплет, абсолютно безвреден, – усмехается мать.

– Это не антисептик, это сонное зелье. Помнишь, ты научила меня варить? От одной чайной ложки все твои куры вырубились на сутки.

Марина бледнеет, а потом отчаянно зевает, опираясь плечом о стену, едва не съезжая по ней вниз.

– Нет, я не верю, ты блефуешь, – частит она, – ты давишь на мою психику, этот, ой, – она снова зевает, – эта реакция организма, она исключительно психологическая, ненастоящая, я на самом деле не засыпаю, нет–нет, я…

Мать замолкает на половине фразы, ее глаза закатываются, а сама она–таки медленно съезжает на пол по стеночке.

– Ну и не верь, я тебе что, – пожимаю плечами, прячу ценный флакончик в карман и перешагиваю через ноги матери.

За ее самочувствие я не переживаю, она побольше и покрепче куриц будет, да и попало в нее всего несколько капель, а не целая ложка. Вот чего я совсем не ожидаю, так это того, что за следующим поворотом я столкнусь нос к носу с Вячеславом и его детьми.

– Ой, здравствуйте, – произношу, резко останавливаясь.

Их я усыплять не планировала, да и неизвестно, как подействует мое убийственное варево на простого человека, а про детей я и вовсе молчу. Нет–нет, нельзя рисковать их жизнями, я же не плохая, я хорошая, гораздо лучше матери. Я надеюсь.

– Доброе утро, – кивает Вячеслав, – а Марина где? – приподнимает он вопросительно бровь.

– Марина прилегла отдохнуть. Вы не переживайте, она очень крепко уснула, но она обязательно проснется! – спешу добавить.

– Мамочке плохо? – тут же пугаются двойняшки.

«Блин, надо было через окно вылезать, зачем я отправилась через весь дом?» – думаю с досадой.

– Нет–нет! Ей хорошо, все взрослые мечтают о долгом крепком сне, – произношу неуверенно.

Тут сзади меня Марина вдруг издает громкий храп, и он, на удивление, разряжает обстановку.

– Это точно, ей не помешало бы выспаться, – произносит Вячеслав с улыбкой.

– Да, мамочка рано встает и поздно ложится, у нее проблемы со сном, – со знанием в голосе произносит мой младший брат.

– Мы не будем ее трогать, только уложим в кроватку, – кивает девочка.

– Вот и славно! – отлегает у меня от сердца.

Марина жива, здорова, я не стану причиной осиротенья этой семьи.

– А вы уже уходите, да, Анна? – бросает на меня проницательный взгляд Вячеслав. – Вы потому помогли Марине поспать?

– Ну, – я тушуюсь, – в общем, да. Но это вышло непреднамеренно! Честно! – спешу добавить.

Мне стыдно перед этими тремя, не перед матерью, она–то как раз заслужила.

– Понимаю, – тяжело вздыхает Вячеслав. – Берегите себя.

– Вы тоже! – скомкано произношу и тороплюсь на выход.

Лучше уйти сейчас, пока двойняшки убежали к матери, пока не вернулись и не поняли, что старшая сестра уходит, не найдя в себе силы попрощаться с ними…

Глава 18

Уже на улице стираю непрошенные слезы и снова натягиваю на себя капюшон. Светлые пряди волос так и лезут мне в глаза и рот, раздражают, если честно.

«Постричься и покраситься, что ли?» – думаю я отстраненно и всеми силами цепляюсь за эту мысль. Покраситься мне точно надо, нужно было это сделать, пока я безвылазно сидела в доме матери. Но я не рисковала выходить в магазин, возможно, зря. Теперь–то я точно мишень для Эдгара.

Вернее, не так.

Теперь я мишень с усовершенствованным сильным маячком, до этого была со слабеньким. Н–да, попыталась избавиться от связи и сделала только хуже. Интересно, это всем девам в беде так везет или только неопытным?

Айлин, истинная Адама, бегала от оборотней целых два года, пока не переехала в город к моему брату. А у меня еще и месяца не прошло как я в бегах, а свое положение я не улучшила, а ухудшила.

– Черт, я же совсем забыла! – восклицаю себе под нос и останавливаюсь прямо посреди дворовой дороги.

Достаю из левого кармана еще один флакончик и брызгаюсь им от души, словно духами. Я еще и нейтрализатор запахов сварила, не совсем, правда, понимая, как он работает. Учитывая, что от моего авторства, эффект может быть непредсказуемым, проверить я не успела, не стала говорить матери о своем эксперименте.

– Теперь можно и дальше идти, – киваю сама себе и шагаю дальше.

Вокруг туман и противная морось, местные дворы еще спят, хотя им бы вставать пораньше, чтобы заработать на лучшую жизнь, но они обычно предпочитают выйти на улицу попозже, чтобы организовать себе жизнь веселую. Я не осуждаю, я вообще стараюсь никого не осуждать, но я не одобряю такой образ жизни.

Укоризненно качаю головой, отбрасывая носком обуви использованное резиновое изделие, и иду дальше. Интересно, как Вячеслав и мать решают вопрос прогулок и садика с кружками для детей? Явно ведь с местными детьми они их не отпускают на улицу. Что–то я не обратила внимание на такие простые вещи, да и все как будто оставались дома в эти три дня.

«Либо я ужасно невнимательная, либо жилище матери таит в себе гораздо больше сюрпризов. Не удивлюсь, если у нее есть дверь в соседний район города», – хмыкаю себе под нос.

Выхожу на оживленную улицу с четырехполосной автомобильной дорогой и словно в другой мир попадаю. Вот честно.

Я даже оборачиваюсь назад убедиться, что за моей спиной остался неблагополучный район, и здесь все тот же город, просто в этой его части все живут немного по–другому, исповедуют иные принципы.

А еще здесь есть супермаркеты, и они уже открыты. Нравится мне, что супермаркеты у нас открываются спозаранку, а закрываются уже в ночи. Не уверена, что работники супермаркетов тоже этому рады, но для простого обывателя это очень удобно, возможность приобрести в магазине хлеб практически в любое время суток ассоциируется у большинства с цивилизацией, с ее благами.