Моя. Я тебя забираю

Двойняшки испуганно жмутся к своему отцу, интуитивно понимают, что мы с нашей совместной матерью говорим о чем–то неприятном. Взгляд Вячеслава темнеет, но отрицательные эмоции направлены как будто не на меня, а на собственную супругу.

– У меня нет тех денег, я все вложила. Или считаешь, что мои волшебные штучки способны создавать дома из воздуха? – кривится мать.

– Мне не нужны те деньги, мой брат всегда обо мне заботился и не жалел денег в том числе. Наверное, он восполнял свою тоску по нормальным родителям, воспитывая меня, но не суть.

– Марина, ты еще и сына от нас скрывала? – упавшим голосом произносит Вячеслав.

– Нет–нет, моего брата она не рожала, вы не думайте! – спешу вмешаться. – Да и про меня скоро сможете забыть. Мне нужны не деньги, которые у тебя очень даже есть, я чувствую твою ложь, на тебя я настроена, мамочка, меня ты не проведешь. Мне нужна помощь в проведении ритуала, больше ничего. Если откажешься, я ведь могу сообщить, где ты находишься некоторым твоим знакомым. Все считают, ты уехала, вот они удивятся, да?

Глава 6

– Мой муж принял тебя, как родную в нашем доме! – разъярённой кошкой шипит мать. – А ты так платишь за заботу?!

– Нет, – отвечаю спокойно, – я ведь о тебе говорила, а не о твоей семье. Я попрошу брата, он поможет увезти Вячеслава с детьми в безопасное место, он примет их, ему будет достаточно того, что мелкие одной со мной крови. Ты меня не подловишь на нарушении закона гостеприимства, я не наврежу тому, кто принял меня у себя и дал еду. Но ведь это все сделала не ты, на тебя этот древний закон не распространяется, не защищает. И то, что ты моя мать, дала мне жизнь, тоже не поможет тебе. Слишком плохо ты ко мне относилась, я имею право ответить тебе так, как посчитаю нужным.

Неприятно ухмыляюсь, смотря на женщину, давшую мне жизнь, и на самом деле ничего к ней не испытываю. Даже обида и боль перестали травмировать мое сердце и душу. Я сумела абстрагироваться, убедить себя в том, что мать – мой путь к свободе от Эдгара, а ради этого ее можно переопределить в наименьшее зло.

И потом, что мне с ней делить? Нечего. Да и давно я ничего не жду от родительницы, чтобы обижаться. Слезы были неоправданными, у меня прекрасная жизнь, замечательная любящая меня семья, просто она находится не в этом доме.

– Какая ты злая девчонка, – цедит сквозь зубы матерь моя, – впрочем, неудивительно, ведь тебя оборотни воспитали.

– Один оборотень, – поправляю мать, – и ты необъективна, все не люди опасаются ведьм, именно вас считают самыми злыми и коварными.

– Мамочка не злая! – влезает в разговор девочка.

– Да, и не коварная, – вторит ей ее брат и топает ножкой для пущей убедительности.

– Как скажете, милые, – улыбаюсь детям, помимо воли они пробуждают нежность в моей душе, – вам лучше знать. Я вашу мамочку не видела очень давно.

– Значит, оставайся и узнай! Она хорошая, сказки красивые на ночь показывает, – доверительно сообщает мне сестра.

– Да, моя супруга умеет творить красочные иллюзии, этого у нее не отнять, – вступает в разговор Вячеслав. – И вы в любом случае остаетесь у нас на сегодняшнюю ночь, уже поздно, ни в какую гостиницу мы вас не отпустим. Район у нас, сами видели какой, но Марина говорит, что в подобных местах ее силы на защиту участка затрачиваются минимальные, да и обереги на всех на нас есть, так что и в магазин можем выйти без опасений. А у вас такого нет, – качает головой мужчина, – и вы слишком красивая и хрупкая, чтобы ходить по нашей улице после захода солнца.

– Слава, ты слишком говорлив, милый, – с трудом сдерживает раздражение мать, – я ведь просила не рассказывать посторонним о том, что я умею.

– Так это же не посторонняя, это твоя дочь! – искренне удивляется Вячеслав. – К тому же она и сама необычная, насколько я понял по вашему разговору, и о твоих способностях знает не понаслышке, так чего скрывать? И ты прости, Марина, но я плохо отношусь к тем, кто бросает своих детей, – голос мужчины становится более жестким, – ты знаешь почему.

– Но все не так! У нас все было не так, как в твоей семье! – бледнеет мать. – Да и не голодала она, сам на нее посмотри, у нее брендовая одежда, бриллианты в ушах, волосы окрашены в дорогом салоне, в обычном такой натуральный цвет не получится.

– Должно быть потому, что я их не окрашиваю, это и есть мой натуральный цвет, мой брат тоже блондин, – усмехаюсь я, – в цвете волос тоже не твоя кровь победила, мама, я не потемнела с возрастом.

Мать бросает на меня косой взгляд, но тут же возвращает свое внимание мужу. Она явно им дорожит, а, может, и любит, раз стелется. Ведьмы чаще одиночки, не могут они, наделенные определенным могуществом, терпеливо проживать на одной территории с теми, кто их слабее, уж по крайней мере они точно не лебезят перед обычными людьми.

– Я все сказал, – Вячеслав поднимается на ноги. – Анна, я вам постелю в гостевой комнате, полотенце и пижаму мы вам найдем. О ваших делах с моей женой продолжите разговор с утра на свежую голову.

Глава 7

Я не планировала ночевать у «дорогой» матушки, но меня и впрямь оставили здесь.

«Вот это любовь, – думаю с завистью, смотря на взаимоотношения матери и ее мужа, – и истинности никакой не надо. Ведьма слушается человека, ничего себе».

Да, под послушанием я подразумеваю тот факт, что Вячеслав сказал, что я останусь ночевать у них, я и остаюсь. А ведь по матери видно, что она против, была бы ее воля, она бы меня поганой метлой из дома выгнала, да еще и наградила чем–нибудь вроде шепотка на потерю памяти в спину. Не факт, конечно, что ее колдовство причинило бы мне хоть какой–то вред, поскольку я ее дочь, но попробовать она бы точно попробовала.

– Мама, можно мы поговорим с сестрой?

– Анна ведь наша сестра?

– Так здорово, что у нас есть такая большая сестра!

– А она поведет нас в зоопарк?

– У Машки в садике сестра водит ее в зоопарк и парк аттракционов, когда приезжает с учебы.

– А наша сестра тоже училась, да? Мы поэтому ее раньше не видели?

Наперебой задают вопросы двойняшки, а мать мягко, но настойчиво отправляет их в свою комнату, готовиться ко сну.

– Какой сон? А фильм! Еще рано, вы нам сказку обещали показать!

Возмущаются детки, и я их понимаю.

– Хорошо, будет вам сказка, я просто забыла, простите, – сдается мать, целует детей в макушки и подталкивает в сторону, – но все равно вам нужно еще столько вечерних дел закончить, идите уже.

Смотрю я на эту сцену и понимаю, никакая эта женщина для меня не мать, а Марина. Гораздо проще и лучше для моей психики называть ее Мариной, меньше новых обид в моей душе укоренится.

– Пойдемте, Анна, я вас устрою с комфортом, – подходит ко мне Вячеслав. Я киваю и молча следую за мужчиной. – Вот, наша гостевая комната, здесь немного прохладнее, чем в остальном доме, но можно включить кондиционер на тепло.

– Да, спасибо, – снова киваю и рассеянно наблюдаю за тем, как муж матери, то есть Марины, ловко и быстро стелет мне постель.

«Он еще и хозяйственный, не мужчина, а прямо мечта», – усмехаюсь про себя.

Вскоре Вячеслав заканчивает, от семейного просмотра фильма я предпочитаю отказаться, остаться одной. Так будет лучше и для меня, и для Марины. Да и устала жутко, даже не замечала до этого. Физически я в порядке, но эмоционально выжата полностью.

Быстро принимаю душ и забираюсь в холодную постель. Пожалуй, неплохо, что я осталась здесь, а не отправилась в гостиницу, едва ли там были бы такие же удобные кровати.

С этой мыслью я не замечаю, как засыпаю, а просыпаюсь на рассвете под тревожный крик петуха. Жутковатые звуки все никак не прекратятся, а я лежу с открытыми глазами и не сразу понимаю, где нахожусь. Это еще сильнее ускоряет мой и без того куда–то бегущий пульс, приходится сделать несколько глубоких успокоительных вздохов и напрячь память, чтобы более–менее прийти в себя.

Сажусь на кровати и свешиваю ноги вниз, на мне старая пижама Марины, ее фигура сейчас изменилась, стала более женственной, и наряд для сна, что надет на мне, скорее всего ей маловат. Подавляю зевок и смотрю в окно, отодвигая шторы.

– Какие еще петухи? Вроде не было никакой живности на территории участка, – бормочу под нос.

На улице еще ночь, хотя времени пять утра. Из положительного – я выспалась, из отрицательного – зачем мне так рано вставать?

Обуваю тапочки, щедро выделенные мне хозяином дома, и выскальзываю в коридор неслышной тенью. Чай попью хотя бы или кофе, пока все спят. Но на кухне меня ждет сюрприз, моя мать не спит.

– Утро доброе, – здороваюсь я первая, сытный ужин и полноценный сон примирили меня с реальностью. По крайней мере сейчас нет никакого желания собачиться с Мариной. – Не думала, что еще кого–то разбудили эти петухи, вы ж вроде должны быть привычными к своей живности.

– Ты слышала их крик? – удивляется мать.

– Сложно было не услышать, – пожимаю плечами, не понимая удивления, поворачиваюсь спиной к Марине, хочу включить чайник, и тут происходит странное…

Глава 8

– Я идиотка, я такая идиотка, просто клиническая, – воет мать, качая головой, – как же так, как так? – причитает она.

Я же испуганно отшатываюсь вместо того, чтобы подойти и утешить. Не знаю почему, но моя интуиция не велит мне подходит сейчас к матери, предупреждает от этого действия.

– Случилось что–то? – все–таки спрашиваю, стараясь задать вопрос нейтральным тоном.

Воспитание брата и совесть велят проявить хоть каплю участия, да и тот факт, что меня приняли дома как дорогую гостью велит отблагодарить хозяев хотя бы вежливым вниманием.

– Случилось, – кивает мать, а слезы льются ручьем из ее глаз, – еще как случилось.

– Воды? – наконец соображаю я помочь делом. – Или кофе? Хотя лучше чаю, кофе не успокаивает, а возбуждает нервную систему.

– Вещества, содержащиеся в чае, будоражат ее еще сильнее, особенно, содержащиеся в зеленом чае, – неожиданно спокойным голосом произносит мать.

– Как скажешь. Так что будешь пить?

– Ничего, – отмахивается она от меня, – садись и рассказывай, какой ритуал тебе нужен.

Какой резкий переход, я аж замираю, зажав чайник в руках.

– По какому поводу была твоя истерика? Ты не ответишь? Очень ты меня заинтриговала. Никогда не видела тебя такой человечной, а ведь память у меня отличная, к сожалению.

Марина тяжело вздыхает, я уже решаю, что она не ответит, сменит тему, уйдет в себя и так далее, в общем, не жду откровенностей, наливаю себе кофе и матери заодно. Ничего не могу с собой поделать, то мать по имени называю, то по формальному званию.

– Держи, – ставлю кружку, – я у вас молоко нашла, с молоком можно, не так крепко, – Сажусь рядом и отпиваю с наслаждением напиток. – Хороший кофе у вас, а вот молоко я обычно миндальное использую, надеюсь, дурно от употребления коровьего мне не будет.

– Мы для детей берем коровье, у них молочный белок хорошо усваивается, непонятно, почему у тебя уже плохо, ты ведь молоденькая совсем, – отвечает мать, машинально делая глоток. – А кофе Славик покупает, он любит. Он и готовит часто, очень хозяйственный, тебе бы такого мужа.

На секунду перед моими глазами появляется картинка Эдгара в фартуке. Едва ли он привык наводить уют своими руками, у него для этого слишком много денег, но готовить этот гад умеет и любит, судя по всему. Тот, кто не любит возиться с едой, заказывает доставку и не мучается. Эдгар может себе позволить сорить деньгами.

– Мы теперь поговорим о том, какого жениха мне выбрать, серьезно? – насмешливо произношу. – И я обойдусь без мужа–повара, я и сама могу справиться.

– Справиться–то ты можешь, но выходит ли у тебя как следует? Вот в чем вопрос, – качает головой мать. – Ох, я должна была понять еще в детстве, ты ведь пыталась со мной отвары варить, тебе нравилось, процесс смешивания разных ингредиентов завораживал тебя, вот только у тебя никогда не выходило то, что нужно. Хотя ты строго следовала инструкции. Как же я ошиблась, – качает она головой, – теперь еще и эти петухи. Твои брат с сестрой ничего, кроме повышенной интуиции, не унаследовали по той простой причине, что ты была первой.

– Я тоже не унаследовала, заканчивай с причитаниями, – раздражаюсь, хорошее настроение, появившееся у меня после крепкого сна, стремительно улетучивается.

– Да в том–то и дело, что унаследовала! Ты взяла ровно половину от меня и от отца! А мы, два барана, этого не увидели! – восклицает мать эмоционально. – Ты уехала с братом, он тебя ни к чему не принуждал, не заставлял развиваться против воли, вот ты и стала тем, кем стала сейчас.

– Я лишь недавно стала сильнее. Собственно, потому я и здесь. Причина – мой истинный. Проведи ритуал, чтобы я снова была свободной, – говорю отрывисто, заталкивая просящиеся наружу эмоции вовнутрь.

И все–таки что–то детское кричит во мне радостно: «Я не неудавшийся эксперимент, я вполне себе удалась со всех сторон, вот только экспериментаторы подкачали. Это их вина, не моя».

– Так что, проведешь? – торопливо переспрашиваю мать, как–то она слишком уж подозрительно притихла после моего откровения.

Глава 9

– Наверное, к лучшему, что тебя забрал твой брат, – произносит наконец мать, но совсем не по той теме, которая волнует меня. – Так ты выросла сбалансированной личностью. И близость с твоим истинным не сделала тебя сильнее, ты ошибаешься, – качает она головой, – она лишь пробудила твой потенциал полностью. Ты не стала оборотнем, чтобы ты о себе не думала.

– Так я что, ведьма? – спрашиваю, обрадовавшись.

Ведьма точно сможет провести ритуал избавления от связи, ведьма еще и не на такое способна.

– Нет, ты и не ведьма, – припечатывает мать, роняя меня с небес на землю. – Ты универсал. Ты ровно посередине, идеальный баланс. Мечта многих, между прочим!

– Но вы с отцом, помнится, хотели сверхсущество, а не баланс, – насмешливо произношу.

– Да, мы были глупы. А твой отец, должно быть, таким и остался. Ты ведь пришла ко мне, а не к нему.

– Не обольщайся, я пришла к тебе, как к ведьме в первую очередь, а не к матери.

– Понимаю. Вот только, дочь, – Я аж непроизвольно дергаюсь на этом ее обращении ко мне, – я едва ли смогу позволить тебе провести этот ритуал.

– Почему это?! – я злюсь и повышаю голос.

– Да потому, что я не занимаюсь убийствами, что бы ты себе не думала обо мне. Я тебя вдовой не буду делать и тебе не позволю. Тебя настигнет откат, мучиться будешь больше, чем твой истинный.

– Тьфу ты, – с облегчением выдыхаю, – ты решила, что я его убить хочу. Интересная мысль, конечно, но я пришла за ритуалом разрыва связи, он никак не должен повлиять на меня, отката не случится.

– Не совсем, – хмурится Марина, – все ритуалы так или иначе способны повлиять на ведьму и ее ближайшее окружение. Разорвав связь, ты рискуешь остаться без избранника навсегда, для многих это серьезное наказание.

– Слушай, – нетерпеливо перебиваю, – давай с моралью ты будешь обращаться к моим младшим брату и сестре, хорошо? Я девочка большая, выросла без тебя, не нужно мне о любви рассказывать, пожалуйста. Мой истинный – козел, он хочет от меня сына и больше ничего. Когда я рожу, он планирует от меня избавиться. У него даже женщина есть, он ее встретил до меня, но она не может ему родить, а на него давит потребность продолжить род.

– Ты уверена? – удивляется Марина. – Он, конечно, мог быть скотиной, мог завести отношения, но после встречи с тобой он должен был забыть обо всех!

– Не забыл, – мрачно отвечаю, мысленно возвращаясь в утро после нашей проведенной ночи, – я слышала разговор по телефону с его настоящей любовью.

– Не верю, – качает головой мать, – быть такого не может! Ты что–то не так поняла, услышала часть разговора, вырванного из контекста!

– Мама, ты совсем, что ли?! – взрываюсь я помимо воли. – Я по–твоему не в состоянии понять чужую речь? Он не на другом языке говорил! И он не шпион, чтобы тайными шифрами изъясняться!

– Хорошо, не нервничай. Просто, – Марина замолкает на секунду, подбирая слова, но они не подбираются, – просто это странно, не может такого быть. Твой отец, каким бы не был козлом, однако, когда у него была истинная, вел себя с ней идеально. И был всегда с ней и только с ней.

– Была? – приподнимаю бровь в удивлении.

– Она умерла при родах, родила ему твоего брата. Наверное, потому–то отец его так и не полюбил, хотя воспитание дал, – отвечает задумчиво мать.

– Как много ты знаешь о Милославских и, – задумываюсь на секунду, понимая, что не так, – это ж сколько тебе лет?! Если ты знаешь такие подробности.

– Много, дочь, очень много, – на секунду мне чудится, что передо мной сидит не моложавая женщина, а седая старушка, но это наваждение практически сразу исчезает. – Ладно, мы проведем ритуал, но…

Мать замолкает на секунду, но почти сразу продолжает:

– На многое не надейся, он и у стопроцентных ведьм редко получается, провидение против разрыва связи истинных.

– Слушай, мне все равно, я попробую. Провидение должно знать лучше меня, что Эдгар плохой, он сам противится связи, – устало произношу.

Я убедила мать, я использую свой шанс, и, если повезет, я буду свободна.

Глава 10

Эдгар

– Это как понимать, ее нет с вами? – спрашиваю, с трудом сдерживаясь от крика.

Я разговариваю с родственниками истинной, я должен сохранять спокойствие, быть вежливым, проявлять к ним уважение. Не говоря уже о том, что этот щенок Милославский с легкостью уложит меня на лопатки в совместном спарринге. Он сильнее меня, жаль, конечно, мое мужское самолюбие задето, но я способен принять этот факт. В конце концов, я ведь выбрал цивилизацию, а не глухие леса для жизни, мне не нужно постоянно драться за территорию, я вполне могу договориться с оппонентами словесно.

– Вот так, – прищуривается Адам, – ты ничего не хочешь сказать? Айлин говорит, это ты виноват в том, что Анна сбежала. Я ошибся в тебе, да? Связь ни черта тебя не изменила?

– Прикажи своей Айлин замолкнуть, а не то я помогу, – произношу, абсолютно не думая.

И точно так же не думая, но вполне закономерно, я получаю кулаком в нос.

– Твою ж налево! – восклицаю, прикладывая два пальца к переносице. – Не мог в челюсть двинуть? Нос–то тебе что сделал? Еще и кровь потекла, а мне нравилась эта рубашка.

– Ничего, оставишь ее как напоминание о том, что нужно держать язык за зубами, и, может, начнешь думать прежде, чем оскорбить какую–либо девушку, – хмуро отвечает Милославский.

Руки он убрал обратно в карман своих джинсов, даже не боится моего возможного ответа. Наглый щенок, но родственников не выбирают. Он брат Анны, а, значит, теперь и мой брат.

– Ладно, это все, конечно, мило, – По–простому вытираю нос рукой и с легким отвращением смотрю на собственную кровь. Да, неприятное зрелище, не такой я железный, каким стараюсь казаться на публике. – Но где твоя сестра? В каком смысле она сбежала, и почему в этом виноват я? Не могла бы твоя многоуважаемая истинная просветить меня, дурака.

Да, в моем голосе есть и издевательские нотки, но в то же самое время я ведь вежлив, а щенок Милославский хотел от меня вежливости.

– Не знаю, вот этого она мне не сказала, – задумывается Милославский, – сам бы хотел знать. Я ведь до сих пор тебя защищаю, до сих пор верю в то, что ты исправился, по крайней мере, в отношении моей сестры. Меня поругали, – как–то совсем обиженно заканчивает он.

– Забавные вы, – весело усмехаюсь, – неужели и мы с твоей сестрой будем такими?

– Ты ее сначала найди, умник, – за спиной Милославского внезапно появляется Айлин. – Ты сильно оплошал, я бы на месте Анны исчезла далеко и надолго. Благо, у меня уже и опыт имеется, – девушка задумчиво качает головой.

Милославский хмурится, а я не выдерживаю:

– Да что я такого натворил–то? Говорите загадками, а прямо, слабо?! – выкрикиваю, абсолютно не сдерживаясь.

– Тихо, – Рука Адама ложится на мое горло, – у меня тут уважаемый отель, а не вечерняя забегаловка для сомнительных личностей.

– Вот–вот, за языком не следишь, а потом удивляешься, что ты натворил! – причитает Айлин за спиной своего Альфы. – Адам уверяет меня, что быть такого не может, но я верю Анне. Уходи, Эдгар, просто уходи.

– Да, лучше уходи, мы попробуем вернуть сестру, а ты только мешаешь, – соглашается со своей истинной Милославский и, неожиданно, отпускает меня.

Дверь номера передо мной некрасиво захлопывается, а я, постояв немного, разворачиваюсь к лифту. Можно было бы пройтись по лестнице, размяться, но мой мозг сейчас слишком перегружен и выбирает ближайший путь.

Ночью все было отлично, я был нежен с Анной, я был обходителен и внимателен, а сколько комплиментов я произнес! Ни одна девица такого не удостаивалась. Даже Регина. Особенно Регина. Она никогда не была нежным цветком, как Анна, никогда не была только лишь моей. Но с ней было удобно вести дела, из-за чего наша интрижка незаметно переросла в отношения.

«Черт, – останавливаюсь посреди холла, я спустился на лифте на первый этаж, и тут меня осенило, – я ведь разговаривал с этой стервой, Региной, утром, когда Анна была у меня. Она не должна была услышать наш диалог, – качаю головой, – не должна, но… Кажется, все–таки услышала», – заканчиваю я убито.

Глава 11

– Господин, вам нехорошо? – обращается ко мне служащий отеля. – может быть, присядете? Воды? Врача? – перечисляет регистратор.

Смелый парень, достоин легкого восхищения. Но сейчас я способен лишь на проявление раздражения, а не восхищения.

– Уйди отсюда, – практически рычу, а ведь в произнесенных словах нет звука «р», – просто уйди отсюда. Неужели до сих пор не научился определять, кто является оборотнем, а кто человеком? У тебя хозяин оборотень!

– Не оборотень, а Альфа, и он мне не хозяин, а работодатель, – скучающим голосом отвечает парень. – И я вижу, кто вы, но это не отменяет того факта, что, если вы отключитесь в холле нашего отеля, у нас будут проблемы. Дурная слава нашему заведению не нужна, у нас не тот формат, у нас респектабельная гостиница.

– Хах, – усмехаюсь, – точно. Ладно, парень, бывай. Ухожу я, не волнуйся, не отключусь у тебя здесь на придверном коврике и на ступеньках снаружи тоже не свалюсь, не бойся, успею отойти. Такой расклад тебя устроит?

– Хм, – регистратор всерьез задумывается или делает вид, что задумывается, – а насколько далеко вы уйдете? Видите ли, все, что близко, тоже может повлиять на репутацию. Гости могут начать думать, что в нашем районе небезопасно, раз тут стало плохо целому Альфе.

– Какой ты нудный, – качаю головой и, ничего больше не добавляя, ухожу, покидаю столь гостеприимное заведение.

– Снобы какие–то, а еще меня невоспитанным считают, – бормочу себе под нос, – вот у кого настоящие проблемы с воспитанием так это у местных мажорчиков.

Щелкаю брелком от сигнализации и залезаю в машину, вот только куда ехать–то? Запах Анны одновременно везде и нигде. По ходу, только я, дурак, считал, что она не обладает талантами. И ведь уже со второй дамой впросак попал! То за Айлин гонялся безуспешно, то вот, не распознал дары истинной.

«Она тебе, дураку, не открылась, метки не поставлены, связь не закреплена. Может, утром было бы хоть что–то, но ты все спустил в унитаз своими же руками», – мое подсознание беспощадно, как всегда.

И ведь оно полностью право, я сам во всем виноват. Не поговорил, не объяснил, даже не позаботился о том, чтобы меня не услышал не только человек, но и кто–то со сверхслухом. Еще и амбициозно посчитал, что ночью я был великолепен.

Я–то, может, и был, своей мужской силой я горжусь, у Альф не бывает с ней проблем, да только трепетной девице нужны признания, разговоры о чувствах и прочее, а не одни лишь комплименты и восторги по поводу того, как она отлично слажена, и как же здорово, что до меня она не сближалась с мужчинами.

Последний факт мне особенно понравился. Ведь студенты как обычно живут? Правильно, от вечеринки до вечеринки, от сессии до сессии. А тут еще и студентка–мажор.

Но нет, двадцать два года, и ждала меня.

«Идиот, тебя никто не ждал, к тебе пришли от безысходности, решили дать шанс, но ты все спустил в унитаз, мачо доморощенный», – снова язвит мое подсознание.

Тут на сидении рядом начинает вибрировать мой телефон, я заочно благодарен звонящему, вывел из оцепенения, так можно целый день сидеть, зависать и ни черта полезного не сделать.

– Да!

А вот отвечаю я на звонок совсем невежливо, натурально рявкаю. Да потому что бесят!

Как так, не найти кого–то, у кого есть телефон! Ведь Анна связывалась с Айлин! Не по голубиной же почте они общались.

«Идиот, телефонные автоматы до сих пор существуют», – очередное колкое замечание приходит весьма своевременно.