Чайная на Перекрёстке Слов

Эффект был не мгновенным, но неотвратимым, как движение ледника. Скрежет не прекратился – он сменился тихим, изумлённым шуршанием, будто невидимая рука перестала рвать страницу и начала её осторожно, почти с почтением, разглаживать. Духи замерли в своём хаотичном танце. Их рваные, расплывающиеся, как акварель на мокрой бумаге, формы начали стягиваться, уплотняться, обретая чёткие, узнаваемые контуры. Самый крупный дух, его глаза-валуны, которые секунду назад были пустыми ямами, теперь смотрели не в пустоту, а на камни под своими эфирными ногами, с медленным, тяжёлым, потрясённым узнаванием. Он протянул к Элли сгусток тумана, похожий на руку, и в воздухе, пробиваясь сквозь тишину, прозвучал не скрежет, а глубокий, каменный, полный облегчения вздох. Затем духи один за другим не растворились, а вписались обратно. В узор кладки, в прожилки влажного мха, в тёмное отражение в воде под аркой. Как чернила, впитывающиеся в пергамент, становясь его частью.

На мосту воцарилась не тишина, а мир. Глубокий, прочный, исходящий из самих камней, из самой реки. И камни в ответ отозвались – едва заметной, но несомненной вибрацией, которая прошла снизу вверх, от опор к перилам, как дрожь пробуждающегося ото сна гиганта. Согласие.