Перекрестки

– Ну что же, давайте отложим на потом, – согласилась я. – Кто вы?

– Можешь звать меня Отшельником. Бояться не нужно, плохого я не желаю ни тебе, ни всем, кого по нелепой случайности занесло в эту пустыню.

– А я и не боюсь. Научилась уже чувствовать в людях некоторые вещи. В вас нет агрессии, так что нечего тут бояться. К тому же, постоять за себя я в состоянии.

– Ах, да! У тебя же есть прекрасный наставник. Я и забыл про твою кошку. Она очень мудрое создание, поэтому ее уроки могут оказаться для тебя бесценными. Особенно здесь.

– Откуда вам про меня столько известно? – Я снова почувствовала, как начинаю медленно закипать. – Шпионите вы за мной что ли?

– Ну что ты, какой уж тут шпионаж. Все гораздо проще и сложнее одновременно, – попытался объяснить он. – Дело в том, что я – это ты. Порождение твоего подсознания, Раксана. Вспомни, ведь в глубине души ты всегда мечтала, чтобы рядом был кто-то мудрый, способный поддержать и помочь, дать совет в нужный момент. Вот и получилось, что перекресток уловил твое тайное желание и исполнил его. В сущности, мы с тобой единое целое, но в разных проявлениях.

– С ума сойти! Какие еще сюрпризы мне преподнесет этот перекресток? Желания мои тут исполняются. Мысли материализуются, что дальше будет? – Я поняла, что окончательно запуталась в происходящем.

– Держи себя в руках, – попросил Отшельник. – Не стоит тратить энергию на пустые эмоции, Радость ведь говорила об этом, не забывай.

Мне вдруг отчаянно захотелось послать его к чертовой матери и оказаться где-нибудь подальше отсюда, чтобы отсидеться до тех пор, пока все не закончится. Усилием воли я подавила в себе это подленькое желание и старательно попыталась собрать мысли в кучу.

Пока я разгребала свалку в голове, он уютно устроился на нагретых солнцем камнях и вовсю раскуривал трубку. Про себя я отметила, что мы с ним действительно были чертовски похожи. Одни и те же жесты, позы, одинаковые интонации. Даже мимика оказалась настолько похожа, будто я на себя в зеркало смотрела. Решив не отставать от жизни, я устроилась напротив и тоже закурила.

– Почему ты появился только сейчас?

– Я появился чуть раньше тебя, – поделился он. – Не знаю, как так вышло, поэтому даже не спрашивай.

– Это ведь ты предупредил остальных, что нам нечего бояться?

– Да. В первые несколько минут в Колизее была такая паника, что их на всю пустыню было слышно. Пришлось немного успокоить.

– Допустим, – кивнула я. – Ты-то откуда знал, что им ничего не грозит?

– В первое время я знал, что здесь происходит. Не просто чувствовал, а именно отчетливо знал. А чуть погодя мне как будто доступ к информации закрыли, – попытался объяснить он. – Единственное, что я теперь знаю совершенно точно, не стоит доверять Советнику. Старайтесь особо не показывать ему своих мыслей, боюсь, он может использовать их против вас же самих.

– Как? Нам в его присутствии совсем думать переставать? – съязвила я.

– А ему не обязательно присутствовать рядом, он и на расстоянии вполне успешно копается в ваших мозгах. Закрывайтесь от него, особенно ты. Научи команду скрывать свои мысли, у тебя же неплохо получается. В крайнем случае, Радость тебе поможет, если вдруг не получится. И присмотрись к этому Советнику повнимательнее. Кого-то он мне напоминает, но я никак не могу понять, кого.

– Я тоже не могу понять, – задумчиво отозвалась я.

– Вот-вот. Образ где-то рядом совсем вертится, а вспомнить никак не получается.

– Ладно, при первой же возможности присмотрюсь к нему, – поднимаясь, пообещала я. – Если я правильно понимаю, ты-то точно отсюда никуда не денешься, поэтому увидимся еще. Надеюсь, что увидимся.

– Конечно, – кивнул он. – Мне отсюда и деваться-то особо некуда.

Бредя по этой абсолютно белой пустыне в сторону уже ставшего привычным Колизея, я чувствовала на себе взгляд Отшельника. Странный такой взгляд. До боли знакомый. Это была смесь нежности, удивления и чего-то еще. Обычно я так смотрела только на свою кошку. И на себя в зеркале иногда.

Так уж издавна повелось на Руси, что кухня – самое сакральное место в доме. Беседы по душам, скандалы, и просто шумные посиделки лучше всего проходили именно на кухне. Видимо, это то место, в котором накапливалась какая-то особая энергетика, располагающая к откровениям. Даже банально напиваться всегда получалось лучше всего именно на кухне. Вот и у меня именно эта часть дома была самым сокровенным местом, где порой вершились самые разные дела и происходили самые значимые разговоры.

– У нас в Колизее, точнее в пустыне, еще один обитатель завелся, – едва переступив порог квартиры вечером, поделилась я.

«Хоть этот-то нормальный?» – полюбопытствовала Радость.

– Как тебе сказать. Говорит, что он – это я. Мол, такая вот интересная персонализация моего подсознания. Представился Отшельником, обитает в горах, которые из Колизея вообще не видно, представляешь? Оказывается, это он появлялся в самый первый раз, чтобы успокоить ребят. Говорит, они там паниковали так, что слышно было в соседних мирах.

«И ты ему веришь?».

– А у меня нет оснований ему не верить, – пожала печами я. – Потому что по моим ощущениям мы с ним действительно одинаковые. Прости, Радость, я не знаю, как это перевести на понятный язык. В общем, это действительно какая-та моя внутренняя сущность, которую этот ваш перекресток решил воплотить для своих каких-то неведомых целей.

«Настолько сложно, что без пол литра не разберешься», – вздохнула кошка.

– Могу предложить тебе виски, будешь? – пошутила я. Но, к моему нескрываемому удивлению, эта шерстяная всезнайка вызвалась попробовать. Вы когда-нибудь пили виски в компании кошки? Я да.

«Понимаешь, искусственные реальности придумывают люди и прочие обитатели всяких разных вселенных. И придумывают они их не просто так, а с определенной целью. Например, заманить кого-то», – рассуждала Радость, распробовав виски. «Осталось только понять, кто и зачем придумал этот ваш перекресток вместе с Колизеем. И зачем там собрали вас всех, вот главный вопрос. Я не слишком верю в необходимость защищать это место любой ценой».

– Пушистик, у тебя паранойя. Подумай сама, зачем кому-то надо было заманивать в искусственный мирок кучку отъявленных обормотов? Кому мы сдались в этих соседних мирах, если до нас в своем-то никому особого дела нет? Да и вояки из нас так себе, если уж совсем откровенно.

«Но ведь и на простое совпадение не слишком похоже, тебе не кажется? Думай, кому вы там могли понадобиться, в этом своем перекрестке», – настаивала кошка.

Приходилось с ней соглашаться, ибо я тоже не верила в столь необычные совпадения. Но как я не ломала голову, так и не могла понять, кому понадобилась вся эта затея с перекрестком, и уж тем более, каким боком туда затесались мы все. За несколько часов наших посиделок на кухне мы так и не смогли прийти хоть к чему-то конкретному. Слишком много было вопросов и ничтожно мало ответов.

Утром я проснулась на удивление бодренькой, даже голова не болела. Кошка поведала мне много нового и увлекательного об особенностях кошачьего восприятия, когда я спросила, не болит ли голова у нее. Оказалось, мы знали об этих прелестных созданиях неприлично мало, практически ничего. Зато они о нас знали вполне достаточно. Признаюсь честно, меня нисколько не удивлял факт таких вот душевных посиделок с собственной кошкой. Но вот рассказать кому…

Я взрослый, адекватный человек. Психических отклонений у меня не наблюдалось, головой вроде бы нигде не билась, а пьянствовала за компанию с кошкой. Да за такие истории мне можно было бы смело выделять отдельную палату в каком-нибудь уютном доме скорби. Потому я благоразумно решила не упоминать на людях об этом случае. И правильно, кстати, сделала.

А вечером того же дня к нам неожиданно пожаловал Леха. В жилетку поплакаться на непростое свое существование.

Глава 4

Время шло, в Колизее ничего не происходило. Ребята старались выяснить пределы собственных возможностей. Как показывала практика, любые пределы были заложены исключительно в наших головах, ибо здесь не было ничего невозможного. Иногда возникали потасовки на тему, у кого что лучше получалось, но до серьезных разборок ни разу не дошло. Хвала Богам, ребята начинали привыкать друг к другу, поэтому ругались чисто от нечего делать. Скучно всем было.

Скука – предательское состояние. Оно порождает собой рассеянность и притупляет внимание, что может привести к печальным последствиям. Именно на этом мы и прокололись. Слишком расслабились, слишком утратили бдительность.

Был самый обыкновенный день здесь. Кто-то играл в карты, кто-то читал, кто-то попросту спал. Идиллию нарушил радостный крик Кейт:

– Ребят, смотрите! Там птицы! Целая стая!

Надо признать, всех нас это изрядно удивило, так как с первого дня пребывания в Колизее каких-либо признаков жизни, кроме нас самих, придуманных нами же растений и залетных гостей вроде господина Советника, тут не наблюдалось. Ни зверей, ни даже насекомых. Именно поэтому отреагировали все, что в итоге и спасло наши шкурки.

Птицы приближались с приличной скоростью. И достаточно быстро к нам пришло осознание, что они явились явно не с мирными целями. Когда новоявленные помеси ворон с летучими мышами пошли на первый заход, стало окончательно понятно – они видели в нас только мясо и ничего больше. Но мы ответили им полной взаимностью. Самых заторможенных представителей местной фауны поснимали всякой ерундой, вроде молний или огненных шаров. А вот с теми, что оказались попроворнее, пришлось изрядно повозиться. Самый действенный способ уничтожения предложила Мария. Если мысленно разрывать их пополам, то в реальности они лопались как воздушные шарики, некоторые даже с характерным хлопком, что вызывало приступ откровенно идиотского веселья у всей команды. С шуточками и хихиканьем с тварями мы благополучно разделались минут за десять. Упавшую в Колизей тушку изучили, как могли, со всех сторон. При ближайшем рассмотрении они действительно оказались чем-то средним между вороной и летучей мышью. Особой опасности не представляли, если не подпускать близко. Все же зубы, они и в других мирах зубы. А уж этим добром наших «пташек» природа наградила от всей широты души.

По итогам первого раунда счет был один – ноль в нашу пользу, причем со стопроцентным перевесом. Как выяснилось на практике, за прошедшую неделю ребята не теряли времени даром и многому научились. И вот первая же возможность применить умения на практике показала, кто чего стоил. Все оказались молодцами, но… работать в команде мы явно не умели. Да и не думали как-то об этом. Здесь каждый изначально был одиночкой, а потому сам за себя. Осознание того, что при более реальной опасности поодиночке мы бы не справились, заставило нас утроить некое подобие военного совета. И тут же было принято решение хоть как-то вырабатывать навыки работы в группе.

Только вот задачка оказалась не из легких. Каждая совместная тренировка, а точнее попытка таковую организовать, превращалась в откровенные баталии внутри команды. Единственными, кто был способен работать в паре, оказались наши американские друзья. Остальным же упорно хотелось быть героями исключительно для самих себя и отвечать исключительно за собственные шкурки без оглядки на остальных.

Вторая попытка попробовать нас на зубок оказалась полной неожиданностью и наглядно продемонстрировала нам нашу собственную глупость. Полчища странных тварей, похожих на змей в черепашьих панцирях, просто посыпались на нас со стен. Конечно же, мы не были готовы к такой подлости со стороны окружающей реальности. На стены никто не лазил, часовых мы не выставляли, и это оказалось одной из самых больших наших ошибок.

Наступление в тот раз продолжалось достаточно долго, ребята начинали уставать. Умения умениями, но выносливости нам всем очень сильно не хватало. За время, проведенное в Колизее, мы слишком расслабились и откровенно обленились. Подозреваю, что в момент схватки с этими тварями, каждый в глубине души дал себе зарок, если выживет, то обязательно начнёт заниматься собой и чуточку больше внимания уделять тренировкам.

Последствия второго раунда оказались более чем печальными. В схватке мы потеряли товарища из солнечной Армении, Алика. Одна особо пронырливая тварь, обмотав парня хвостом, попросту переломала ему все кости. Подобный исход основательно подорвал эмоциональное состояние всей команды. Внезапное осознание, что все мы действительно смертны, заметно остудило наши буйные головы и поумерило пыл.

Закончился тот поединок так же внезапно, как и начался. Твари просто организованно скрылись в неизвестном направлении, оставив нас зализывать раны и размышлять о сущности бытия и поразительной хрупкости наших эгоистичных жизней. И именно эта внезапная трагедия показала, что зачатки командного духа в нас, все же, присутствовали.

Похоронить беднягу Алика было решено в дальней и самой большой нише Колизея, там, где не было каменных плит. Каково же было наше изумление, когда через несколько часов после схватки его тело просто рассыпалось на тысячи ярких, сверкающих искр, которые постепенно гасли одна за другой, оставляя в зрачках разноцветные отблески. Хоронить оказалось попросту некого. Ребята в знак уважения выбили на камнях его имя и дату гибели и поклялись обязательно отомстить любой твари, которая сунется в пустыню.

После той схватки нас не трогали дней десять. Лишь иногда в небе над Колизеем появлялись редкие птицы, которые, видимо, пристально следили за нами. Мы, в свою очередь, старались сбивать их сразу же, как только успевали заметить. Создавалось впечатление, будто к нам присматривались, внимательно изучали и копили силы на следующий раунд. Но и мы, усвоив урок, не теряли времени даром. С того злополучного дня все наше время в Колизее посвящалось постоянным тренировкам. Для этих целей мы даже придумывали и воплощали собственных тварей, на которых и отрабатывали все свои умения. Каждый вдруг совершенно отчетливо осознал, что лень может стоить жизни.

Через несколько дней после трагедии появился Отшельник. Он, как и все мы, был опечален гибелью Алика, но высказывать высокопарных сожалений не стал. И без лишних слов все было понятно. И все же, именно он принес нам совершенно неожиданную идею, которая зародила в душах команды робкую надежду.

– Вы не пытались выяснить, что произошло с Аликом в вашем мире? – будто бы невзначай спросил он.

– Не пытались, – пожал плечами Саня. – Даже не думали об этом как-то. Попросту не дошло, что так можно было.

– Настоятельно советую выяснить. Мне кажется, за его смертью здесь в вашем мире скрывается что-то еще более дикое и ужасное. Это всего лишь смутное ощущение, но, за неимением лучшего, я бы ухватился и за это.

– И зачем нам подробности чужой жизни? – вставил Артем. – Нам тут своих забот хватает, поэтому ни к чему лишний раз себе настроение портить.

– Я понимаю, вам тяжело. – Отшельник вздохнул. – Но вы должны научиться анализировать собственные ошибки и применять новый опыт себе на пользу. В конце концов, вы ведь не дети малые, и сами прекрасно все понимаете.

– А ведь он прав, – неожиданно заявила Мария. – Мы действительно должны выяснить, что случилось в нашем мире. Должна же какая-то связь между реальностями существовать. Вдруг эта самая связь нам хоть как-то поможет в дальнейшем?

– Доля логики в этом есть, – после некоторых раздумий, согласилась я. – Если рассуждать, то мы и сами являемся связью между нашим миром и перекрестком. Теоретически, любое событие здесь может отразиться и там. Вопрос лишь в том, как именно оно отразится и чем это может быть чревато. Пожалуй, я тоже за то, чтобы узнать хоть какие-то подробности. Может быть, в нашем мире не все так плохо.

Человеческая природа такова, что всегда искренне хочется верить в лучшее. Вот и всем нам тогда отчаянно хотелось верить, что Алик жив, просто не может попасть обратно в Колизей в силу каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. Каждому из нас представлялось, что погибнув здесь, мы может благополучно выжить там. И все же, прокручивая в голове все, что успела узнать от Радости, я сомневалась в столь радужных перспективах.

Вернувшись домой, я поделилась с кошкой всеми подробностями прошедшего в Колизее дня. Как оказалось, дальнейшая судьба Алика в нашем мире её тоже крайне интересовала. Радость упорно настаивала на том, чтобы я узнала все подробности, и обязательно поделилась с ней. Пришлось попросить её подождать несколько дней для надёжности. Она согласилась, но через два дня буквально достала меня с расспросами.

Прошерстив странички Алика в социальных сетях, я написала нескольким его друзьям. И получила ответ, который заставил нас с Радостью содрогнуться…

Как оказалось, два дня назад парень погиб при весьма странных обстоятельствах. Он выпал из окна одиннадцатого этажа и скончался от множественных переломов. Известно было даже приблизительное время смерти. Сопоставив некоторые факты, я сделала ужасающее умозаключение. Выходило, что в нашем мире он погиб спустя всего каких-то пару минут после возвращения из Колизея. Кошмарное получалось стечение обстоятельств. Столкнуться с собственной смертью два раза подряд – это было как-то чересчур.

Подводя итог нашим с кошкой рассуждениям, мы сделали вывод, что теоретически моё предположение относительно развития событий в этой реальности оправдалось. Переживая гибель в Колизее, человек возвращался в наш мир еще живым. Но что же происходило после? Как мы не ломали свои бедные головы, к конкретному выводу так и не пришли.

Внезапно меня осенило.

– Радость, ты говорила, что возможно воскрешать память вещей, – осторожно начала я. – А что, если попробовать?

«Ты предлагаешь заглянуть в память вещей Алика?».

– Ну да. Он же у себя дома из окна выпал, следовательно, там должны были сохраниться какие-то образы, воспоминания или что там еще можно добыть. Быть может, так нам удастся если и не выяснить всю правду, то хотя бы какую-то дополнительную информацию получить. Ты не могла бы попробовать?

«Идея кажется вполне разумной. Я попробую, но не могу гарантировать тебе результат», – согласилась кошка.

Я кивнула и поспешила ретироваться с кухни на балкон, чтобы не мешать. А когда вернулась минут пятнадцать спустя, Радость медленно потягивалась, чтобы согнать с себя лишнее напряжение.

– Ну как, получилось?

«Получилось. На удивление легко получилось. Вот только хорошего там мало», – поделилась кошка.

– Не томи. Я же с ума сойду и от любопытства, и от нетерпения.

«После смерти на перекрестке Алика выкинуло обратно сюда, в наш мир. Хочу заметить, живого и в добром здравии. Он пытался вернуться обратно, но по каким-то причинам не смог, а несколько минут спустя в его доме появился человек. Незнакомый человек. Лица Алик не видел, так как стоял к нежданному гостю спиной. И этот гость, скажем так, помог бедняге выйти в окно», – сообщила Радость.

– Погоди, так он не сам из окна вышел? – растерянно переспросила я.

«Конечно нет. Он и не собирался. Кто-то несказанно добрый буквально выбросил парня в это грешное окно. И сделал это настолько аккуратно, что не осталось никаких лишних следов. Поэтому смерть Алика считают самоубийством».

– Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось избавляться от человека, который чудом выжил?

«Признаться, я и сама не понимаю», – Радость вздохнула и снова потянулась. «У меня появилось еще больше вопросов, на которые нет ответов. Быть может, вам следовало бы получше расспросить Советника о тех, кто пытается уничтожить перекресток?».

– Может быть, – согласилась я. – Только где ж его искать? Что-то мне подсказывает, что сам он изволит явиться еще не скоро. Ты научишь меня воскрешать эту самую память вещей?

«Научу. Но сейчас тебе стоило бы поделиться информацией с остальными. Полагаю, им следует знать, чего нужно опасаться».

Радость была права. Ребятам действительно следовало знать, что опасность подстерегает всех нас не только на перекрестке, но и в пределах родного мира. Я ласково потрепала кошку за ухо и шагнула в Колизей прямо из собственной кухни. Впервые за все время у меня это получилось.

В процессе наших постоянных тренировок мы сумели сделать пару неожиданных и весьма полезных открытий. Во-первых, из нашего Колизея при должной концентрации можно было попасть в абсолютно любую точку планеты Земля. Во-вторых, мы могли общаться друг с другом и на расстоянии, что существенно упрощало сбор команды в экстренных случаях. В-третьих, все уже знали, что у нас есть весьма необычная помощница в лице моей кошки. Поэтому я посчитала, что команда должна узнать новости как можно скорее, и объявила общий сбор.

Ребята подтянулись в Колизей минут за десять. Я быстро пересказала им все, что удалось узнать о дальнейшей судьбе Алика. Внимательно выслушав, все некоторое время молчали, сосредоточенно переваривая новую информацию. Первым молчание нарушил Дэнни.

– Алик высоты боялся до ужаса, поэтому даже на стены Колизея не поднимался, – зачем-то поделился он. – Радость не смогла узнать, кто это сделал?

– Увы, – вздохнула я. – К сожалению, она тоже не всемогущая. Тот, кто убил Алика, сделал все возможное, чтобы скрыть свою личность. Но теперь мы знаем, что в теории у нас есть шанс выжить. Если присматривать друг за другом, то…

– Мы можем друг друга спасти, – закончил мою мысль Саня. – Выходит, нам действительно нужно привыкать к мысли, что отныне мы одна команда не только здесь, но и в своем мире тоже. Вопрос лишь в том, куда закинет того, кому не посчастливилось погибнуть здесь.

– Кошка предполагает, что в такой ситуации нас с почти стопроцентной вероятностью выбросит отсюда домой, – поделилась я. – Теоретически, мы могли бы наведаться друг к другу в гости, чтобы иметь представление, куда нужно прыгнуть за менее удачливыми товарищами. Но пока это только предположение.

– Может, надо расспросить Радость? Вдруг каждый из нас оставляет за собой какой-нибудь след, по которому другие смогут найти? – предложила Мария. – Это могло бы упростить поиски, если что-то случится. Одного выбросит отсюда, а кто-то другой мгновенно шагнет следом и окажется рядом.

– Доля логики в этом есть, – согласилась я. – Обязательно узнаю. Быть может, Радость даже предложит нам еще какой-нибудь вариант.

За неимением других идей, мы действительно устроили коллективный рейд по домам друг друга, стараясь запомнить как можно больше деталей. Во время нашествия в мою скромную обитель ребята лично познакомились с кошкой, дружно выразили восхищение и так же дружно затискали эту пушистую зазнайку. Впрочем, кошка абсолютно ничего не имела против, наоборот, даже рада была такому количеству внимания к своей персоне.

Все наши скитания по просторам планеты Земля заняли от силы часа полтора. Распрощавшись с командой, я шагнула из Колизея прямо на собственную кухню. И у меня снова получилось на удивление легко.

«Вы пришлись по душе своему иллюзорному перекрестку», – заметила Радость, устроившись на табуретке и поджав лапки. «Я следила за вашими перемещениями, мне было очень интересно. Знаешь, мне кажется, вы действительно очень нравитесь своему Колизею. Настолько нравитесь, что он начинает приобретать черты реального мира».

– Что это значит? – растерянно поинтересовалась я.

«Что однажды он действительно может стать настоящим перекрестком, не иллюзией. Просто потому, что сам этого хочет. Я не смогу объяснить понятным для тебя языком, поэтому просто поверь мне на слово».

– Верю. Хоть и не очень понимаю. А что изменится, если он станет реальным?

«У него появятся границы, которые он сможет защищать сам, без посторонней помощи. Вот только случиться это может еще не скоро. Иллюзии, даже такой качественной, нужно время, чтобы воплотиться. Иногда несколько месяцев, иногда тысячи лет».

– Выходит, если мы сможем уберечь это место от вторжения, оно может стать настоящим миром? Прямо как наш? И какие-то свои обитатели там появятся?

«Не обязательно. Ты не представляешь, сколько существует пустых миров. Не потому, что обитателей не нашлось, а потому, что их самих все устраивает. Им просто нравится быть пустыми. Но у перекрестка есть все шансы и обитателей завести, ему нравится движение жизни. На то он и перекресток».

– Это все так странно, – задумчиво отозвалась я. – Миры, перекрестки, иллюзии. В голове не укладывается, как все это возможно. И в реальность происходящего не очень-то верится до сих пор. Знаешь, Радость, порой меня посещает мысль, что та грешная маршрутка все же попала в аварию, и я теперь лежу в коме. И все это мне просто мерещится, потому что сильно ударилась головой.

Радость неспешно спрыгнула с табуретки, подошла ко мне и выпустила когти мне в ногу. От боли я даже подпрыгнула.

«Похоже на галлюцинацию?».

– Как-то не очень, – внимательно разглядывая царапины, ответила я. – Не думаю, что галлюцинации могут причинять боль. Во всяком случае, не физическую точно. Спасибо, пушистик. Наверное, иногда нужно вот так напоминать мне, что происходящее со мной и вокруг меня, абсолютно реально.