Перекрестки

– А если ничего не получится?

– Если не получится, последствия могут быть самые ужасные, – ответила тень. – Дороги между мирами никогда не открываются просто так, запомни это. Чувствуя опасность, которая грозит нам всем, мы были вынуждены показаться тебе. К сожалению, сказать большего я пока не могу.

– И на том спасибо. Не думал, что все так плохо, – отозвался Леха. – Я обязательно вспомню. Обещаю.

Уже лежа в постели, он прокручивал в мыслях слова Арьяны о дорогах между мирами. В отрывках снов, которые ему удалось вспомнить, были какие-то темные коридоры или мосты. Они всегда выводили его в одно и то же место. Это была пустыня, ровная как стекло. Песок совершенно белый. И где-то вдалеке необычного вида строение из красного кирпича. В строении совершенно точно были люди, он видел их на стенах. Но дойти до него не получалось ни разу. Из этой пустыни Леху каждый раз закидывало куда-нибудь в другое место. Что происходило после, он не помнил вовсе.

Размышляя над всем этим, он заснул. И снова оказался на мосту. Вокруг было темно и тихо. И он пошел вперед. Как и следовало ожидать, мост привел его в ту самую пустыню. Людей видно не было, но Леха чувствовал, что они там, внутри. Через мгновение его подхватил невесть откуда взявшийся вихрь и закинул непонятно куда.

Желтое небо нового мира словно излучало свет само по себе. Кругом были невероятные растения всех цветов радуги. Некоторые, как выяснилось, были не совсем растениями. В крупных цветках обнаруживались вполне приличные зубы, так что пальцы лучше было не совать. Даже звуки оказались непривычными. Он не имел ни малейшего представления, куда идти. Но идти было просто необходимо. И он пошел. На его пути попадались самые невообразимые существа: жабы с крыльями, какие-то невероятные птицы. Даже то, что он изначально принял за растение, на деле оказалось живым и шустрым. Заметив Лёшкино приближение, это чудо природы утробно зарычало и на хорошей скорости смылось в близлежащие кусты.

Неожиданно ему вспомнились слова тени: «Не всегда ты остаешься собой в тех местах». От этой мысли накатила дикая злоба на весь мир, на все возможные миры.

«Почему я должен что-то искать? Подумаешь, пострадают они! Да плевать я на них хотел. Никогда ничего хорошего они мне не делали, так за что я должен их жалеть? Пусть страдают! Ненавижу людей! Всех ненавижу!».

Какая-то часть сознания нашептывала, что это чужие мысли и им не место в голове. Но поделать с собой он ничего не мог. Неуправляемая ярость захлестывала сознание, погребая под своими волнами все светлые мысли. Это пугало.

Неожиданно пришло понимание, что это уже не сон. Вместе с тем, он понял, что имела в виду Арьяна, когда говорила о перевоплощениях в других реальностях. Он уже не был собой, словно в него вселился кто-то незнакомый и агрессивный. И этот кто-то пытался подавить Лёшкину волю, подчинить ее своим мрачным замыслам.

Чужой мир оказался таким же настоящим, как и привычный. Здесь обитали существа, для которых он был такой же дикостью, как и они для него. Туман в голове начал проясняться, но негативные эмоции все еще оставались. И вдруг он вспомнил, что нужно было искать в этих чужих мирах…

Новый день Леха начал с совещания со своими сущностями. Ему не терпелось поделиться с ними сделанным во сне открытием.

– Всем доброго утра! – начал он. – У меня для вас новость.

– Тебя туда же, чудовище. В то же самое место, той же палкой, – ухмыльнулось отражение. – Посмотри на себя, красавчик неписанный, – заявило оно, поворачиваясь так, чтобы были видны все прелести собственного лица.

– Да уж. Хорош, дальше некуда. Надо нам с тобой, дружок, побриться что ли…

– Господа, все акты нарциссизма откладываются на потом! – заявила тень. – Сначала кофе и новости, а потом делайте, что хотите. Кофе я сварю, а ты давай рассказывай.

– Я во сне сделал одно интересное открытие. Сны мне вспомнить так и не удалось, да и сегодняшний не особо запомнился. Но я понял, что должен искать!

– И что же? – спросила Арьяна.

– Ну… Если коротко и по существу, то мне нужно найти самого себя. Вот только как, ума не приложу. Может, вы мне поможете?

– Ума мы тебе точно не приложим, – подковырнуло отражение. – Но разъяснить некоторые моменты постараемся. Дело в том, что многие миры являются отражениями друг друга в той или иной степени. Действия, совершенные здесь, могут вызывать последствия там и наоборот. В каком-то из этих миров существует твое воплощение, которое ты и должен найти. Вопрос лишь в том, насколько сильно оно отличается от тебя настоящего. Если разница не велика, то и с поиском проблем не будет. А вот если наоборот, то придется сильно постараться. Если ты помнишь, Арьяна говорила, что в некоторых реальностях ты перестаешь быть собой. Если между тобой и твоим тамошним воплощением есть существенные различия, тебе просто необходимо будет вспомнить происходящие с тобой перемены. Именно они могут подсказать, как найти самого себя в чужом мире.

Слова отражения заставили серьезно задуматься. Изменения происходили совершенно точно. И судя по ощущениям, это были не совсем позитивные изменения. Во сне он начинал злиться на себя, на людей, да и на весь мир. Но все эти рассуждения он решил отложить до вечера.

После завтрака он заперся в ванной, и начал донимать отражение вопросами. В частности, его интересовал один единственный вопрос.

– Слушай, расскажи мне, какая она?

– Арьяна? Она прекрасна, уж поверь мне.

– Ну, расскажи!

– Она жгучая брюнетка с длинными волосами. И у нее ярко-сиреневые глаза, а еще родинка над левой бровью, – поделилось с ним отражение.

– Эх, завидую я тебе. Вот бы мне на нее посмотреть, – мечтательно промурлыкал Лёшка.

– Даже не мечтай! – фыркнуло отражение и примолкло.

Его обиды хватило на то, чтобы весь день вообще не разговаривать и никак себя не проявлять.

«Мальчишки», – усмехалась Арьяна, которая прекрасно слышала все их мысли.

Глава 3

Умение общаться с собственной кошкой стало для меня настоящим подарком. В первую очередь, навык этот действительно требовал хорошей концентрации внимания, а именно ее-то мне всегда очень не хватало. Буквально за несколько дней я узнала от своей любимицы столько нового об устройстве нашего мира, сколько ученые даже представить себе не могли. Она многое поведала о других реальностях и об особенностях перемещения между ними. Оказалось, кошкам свойственно от природы без лишних усилий путешествовать по просторам вселенных. Как выяснилось, большую часть времени они только этим и занимались, а сон у них выступал в качестве прикрытия. Невероятно, но у этих пушистых хитрецов существовало великое множество воплощений в иных мирах, поэтому кошки не умирают. Они просто переносятся в соседнюю реальность и продолжают спокойненько жить там.

«Пойми, если живое существо способно целенаправленно применять всю свою внутреннюю энергию, значит, при особом желании и должном уровне подготовки, оно может жить сказочно долго», – терпеливо объясняла Радость. «Вы, люди, бездумно растрачиваете заложенную в вас силу на какие-то совершенно незначительные мелочи. Только представь, тысячи проблем в своей жизни вы создаете одними лишь негативными эмоциями».

– Как так? – удивлялась я. – При чем тут вообще эмоции?

«Допустим, ты обожгла руку о край раскаленной сковородки. Что ты обычно делаешь в такой ситуации? Ругаешься и впадаешь в раздражение, еще и всеми карами небесными грозишь непонятно кому. А вместе с раздражением и руганью выбрасывается твоя энергия. Того количества энергии, что была потрачена на агрессию, хватило бы на мгновенное исцеление десятка таких ожогов. Главное, правильно ее направить».

За мое обучение Радость взялась с упорством, достойным лучшего применения. Заставляла постоянно тренироваться, практически на износ. На любую мою попытку выразить недовольство у нее был один единственный весомый и болезненный аргумент – когти. Против такого способа убеждения оказалось очень сложно спорить, а потому приходилось слушаться. Стоило признать, из этой шерстяной всезнайки получился просто прекрасный учитель. Да и я оказалась вполне способной ученицей. Уже на третий день наших с ней «занятий» любые ожоги и царапины заживали на мне в течение пятнадцати минут, синяки вообще сходили минут за десять. Такой результат вполне устраивал и ее, и меня.

Следующим пунктом научения меня неразумной всему важному и полезному было чтение чужих мыслей. Тут все оказалось намного сложнее. Я постоянно отвлекалась даже по самому незначительному поводу. То собственные мыслишки с толку сбивали, то шорох какой-то странный, то еще что-нибудь. Считаю необходимым отдать должное моей пушистой наставнице, она проявляла поистине безграничное терпение и коварный метод всаживания когтей в мою многострадальную бровь. Вместо заземления, так сказать, и чтобы я не слишком расслаблялась.

Но все же, эта наука давалась мне с великим трудом. Хуже всего было с ковырянием в человеческой памяти. Ибо я со своей-то толком разобраться не могла. Подавляющее большинство моих воспоминаний вызывали до неприличия негативную реакцию и сплошное отторжение. Я расстраивалась, впадала в ярость, раздражалась по пустякам, порой доходило даже до слез. Настолько мне не хотелось копаться в собственном прошлом даже под чутким руководством Радости.

И все же, она аккуратно, практически ювелирно вынуждала меня снова и снова совать свой нос в дела давно минувших дней.

«Запомни, то, как ты относишься к давно минувшим событиям, влияет на твое настоящее», – терпеливо втолковывала она. «Ведь это тоже эмоции, а значит, растрата энергии. Постарайся пересмотреть свои мысли. Наведи, наконец, порядок в голове. Чем быстрее ты разберешься сама с собой, тем легче будет дальше».

И я сосредоточенно перекапывала «образы давно минувших дней». Признаюсь, благодаря этому действительно жить становилось значительно легче. Печальные происшествия и утраты уже не казались такими страшными. После инвентаризации в собственной голове чужие мысли стали поддаваться гораздо охотнее. И к счастью и спокойствию всех окружающих, меня возможность подглядывать в чужие мысли мало заинтересовала, так как подавляющее большинство людей думали исключительно об одном и том же.

За прошедшую в постоянных открытиях и бесконечных тренировках неделю мне удалось побывать в Колизее всего трижды. За это следовало сказать отдельное спасибо неугомонной кошке, которая считала мое поведение слишком уж раздолбайским и безответственным для путешествий по другим реальностям. Уж не знаю, как ей это удавалось, но она очень тщательно контролировала мои возможные перемещения во снах. Я всеми силами старалась следовать ее инструкциям, но как только Радость потеряла бдительность, мгновенно оказалась в Колизее.

При ближайшем рассмотрении люди, которых занесло сюда так же, как и меня, оказались очень даже ничего. Со своими всякими взглядами, мыслями, представлениями и тараканами в головах. Со своими особенностями и характерами. В процессе длительных задушевных бесед выяснилось, что кое-что общее у нас все же было. А именно тот факт, что в своей привычной реальной жизни каждого из нас можно было смело охарактеризовать как законченного эгоиста и одиночку. Проще говоря, сплошные интроверты и социофобы, прямо как на подбор. К счастью, никто никому не пытался насильно лезть в душу, поэтому потихоньку мы просто учились хоть как-то друг с другом находить общий язык. И у нас даже начинало получаться.

С момента моего последнего появления в Колизее ничего не изменилось. Ребята так же развлекались воплощением своих мыслей в реальность, бессовестно отсыпались или сосредоточенно пытались учить друг у друга языки. Самые заметные успехи демонстрировала француженка, которой на удивление легко давалось понимание русского. Остальные столь выдающимися талантами похвастать не могли, но старались в меру своих скромных возможностей. А все потому, что не у меня одной обнаружились явные проблемы с концентрацией.

Едва оказавшись в стенах Колизея, я первым делом испортила погоду. Просто потому, что могла. Внезапный ливень вызвал настоящий ажиотаж, после чего ребята кинулись наперебой пытаться сделать то же самое. Пару раз у них даже неплохо получилось, но подобные эксперименты быстро всем надоели и как-то сошли на нет. Жизнь здесь продолжала течь своим чередом, мы предавались откровенному безделью, но спокойствие наше было бесцеремонно нарушено вторжением со стороны.

– Приветствую вас, друзья мои! – Это прозвучало так громко и так неожиданно, что особо слабонервные и впечатлительные даже подпрыгнули. К счастью, группового самообладания нам хватило, чтобы быстро взять себя в руки и обернуться на голос.

Выглядел неожиданный визитер весьма странно. Высокий, до неприличия худой, обет он был в длинный малиновый балахон. Этакий Кощей Бессмертный в антураже дешевых вампирских романов. Вел он себя подобающе. Как настоящий аристократ с явным деревенским прошлым. Вот только манеры у него оказались совсем не аристократичными.

– И чего мы так испугались? – съязвил он, окидывая недовольным взором нашу скромную компанию.

– Скажите спасибо, что сразу не полезли в драку, – огрызнулась француженка. – За такие фокусы можно совершенно случайно не досчитаться зубов.

– Я удивлен, мадмуазель, как с такими манерами ваши зубы еще целы, – парировал незнакомец. – Настоящее чудо, не иначе.

– Да пошел ты! – с абсолютно ангельским видом выдала Жаннет. Кто-то несказанно добрый к тому моменту уже успел научить ее парочке крепких русских выражений. Я в этом никакого участия не принимала по причине собственного отсутствия. Саня тоже не мог, так как проще было доплюнуть с Земли до Венеры, чем разговорить этого мрачного товарища. Оставался лишь один подозреваемый, который делал честные глаза и мило улыбался, всячески демонстрируя, что он совсем ни при делах. Жаннет же оказалась примерной ученицей, поэтому подкрепила свое выступление еще парочкой крепких словечек, четко и ясно озвучив общее мнение.

Незваный гость побагровел так сильно, что стал ярче собственного балахона.

– Неожиданно, – наконец процедил он и усилием воли взял себя в руки. – Придется учесть на будущее ваш строптивый нрав. Нужно же как-то находить с вами общий язык для дальнейшего взаимопонимания.

– Для начала представьтесь, – потребовал Саня.

– Конечно, извольте. Я – Советник. Моя задача заключается в том, чтобы вас, таких неуправляемых и горячих, наставить на путь истинный. Выражаясь проще, приложить все возможные усилия к тому, чтобы вы здесь не сдохли.

Вся честная компания от его слов как-то сразу притихла. Советник ухмыльнулся и несколько минут просто сосредоточенно изучал каждого из нас.

– Начну с того, что вы сюда попали вовсе не для того, чтобы развлекаться и заниматься ерундой, – заявил он. – У вас есть вполне конкретная задача, в успешном выполнении которой заинтересован не только я. Трезво оценивая ваши весьма скромные умения и возможности, я понимаю, что придется вам всячески помогать. И именно поэтому нам с вами нужно искать взаимопонимания.

– А можно чуть больше конкретики? – устав слушать его болтовню, поинтересовалась я из своей ниши.

– Драгоценная Раксана, – улыбнулся он, и от его улыбки мне стало не по себе. – Не торопись, а то успеешь. Я обязательно расскажу все по порядку, если вы проявите хоть каплю терпения и соизволите выслушать. Внимательно выслушать, ибо от этого зависит не только ваша дальнейшая судьба. В противном случае я буду вынужден предоставить вас самих себе, и разбирайтесь, как хотите. Только результат будет совсем неутешительный.

В наступившей тишине было отчетливо слышно, как кто-то выразительно скрипнул зубами. Но выбора у нас не было, поэтому все дружно притихли и выжидающе уставились на Советника.

– Вот и молодцы, – хмыкнул он. – Начнем с того, что я рад видеть здесь команду, подающую очень неплохие надежды. На вас возлагается серьезная ответственность, и вы обладаете потенциалом с этой ответственностью справиться на отлично.

Я демонстративно громко вздохнула и не менее демонстративно закатила глаза. Советник одарил меня очень недобрым взглядом, но к делу наконец-то перешел.

– Место, где вы имеете честь находиться, является перекрестком множества миров и реальностей. Можете называть это как угодно, суть от этого не изменится. Отсюда можно попасть в любую точку не только вашей привычной вселенной, но и многих других. Ваша цель – защищать это место от любых возможных вторжений. В некоторых мирах творятся поистине ужасающие вещи, поэтому с завидным постоянством обитатели этих неблагонадежных миров пытаются захватить перекресток.

– И зачем им это? – подал голос американец Дэнни. – Хотят отсюда попытаться захватить соседние миры?

– Не обязательно. Вполне достаточно уничтожить сам перекресток, после чего многие соседние миры разрушатся сами. Вот вы и должны обеспечивать безопасность этого места. Пока дела идут относительно спокойно, и у вас есть немного времени на самоподготовку. Возможности здесь становятся практически безграничными, вот и пользуйтесь этим во благо, а не ради потакания своим мимолетным капризам.

– Сколько у нас времени? – поинтересовался Артем. – И были ли до нас другие такие… стражи?

– Были и другие, – поделился Советник. – Увы, ни одна предыдущая команда с возложенной задачей не справилась. Кто-то из-за разногласий внутри коллектива, кто-то по причине отсутствия должной подготовки. К несчастью, из прошлых команд мало кто выжил. Поэтому сейчас вся надежда на вас, вы действительно обладаете неплохим потенциалом. Времени, к сожалению, не так уж много, буквально несколько недель. Но, при условии, что вы потратите это время с пользой, на подготовку будет достаточно.

– То есть, мы здесь должны ради какой-то абстрактной цели своими шкурками рисковать, да? – спросил Артем. – Нам-то с этого какая польза?

– Почему же ради абстрактной? – удивился Советник. – Цель вполне конкретная – удержать миры в равновесии. В противном случае ваш довольно хрупкий мирок рухнет одним из первых.

– За мир во всем мире, – мрачно пошутил кто-то.

– Примерно так, – согласился Советник. – А теперь прошу простить меня, я должен вас покинуть. Но мы еще не раз встретимся. И я осмелюсь выразить надежду, что в следующий раз вы проявите себя с более положительной стороны. – Эти слова донеслись до нас уже откуда-то издалека. Советник попросту исчез, оставив нас наедине с коллективным недоумением.

– Поздравляю, леди и джентльмены, нас собрали здесь в качестве мяса, – мрачно прокомментировал Саня. И остальные с ним согласились.

Ситуация получалась до неприличия неоднозначная и складывалась явно не в нашу пользу. Заниматься хоть какой-то нашей подготовкой никто явно не спешил, но результата от нас ждали непременно самого лучшего. И каким-то необъяснимым коллективным нутром мы чувствовали, что за попытку отказаться от участия в этом представлении Советник нас из-под земли достанет. По всему выходило, что выбора у нас не было никакого, и нужно было придумывать, как дальше существовать в этой непростой реальности. Но что могли придумать люди, не имеющие ни малейшего представления о том, как вообще все устроено в этих самых соседних мирах?

– Я чувствую себя невольной участницей шоу на выживание, – поделилась немка.

– Не ты одна, – отозвалась я. – У кого-нибудь есть стоящие идеи?

– Если верить словам этого господина, то возможности у нас здесь почти ничем не ограничены, – принялась рассуждать Мария. – Мы могли бы попытаться позаимствовать опыт, например, из книг. Не думаю, что какой-нибудь огненный шар – это сложно. Если немного попрактиковаться, у нас должно получиться.

За неимением лучшего мы были вынуждены с ней согласиться, и принялись экспериментировать со всякой книжной ерундой типа молний и огненных шаров. Вот только с концентрацией у всех нас действительно были большие проблемы. Пару раз наши полевые испытания едва не вызвали пожар. Мария взялась за дело с таким энтузиазмом, что через полчаса спалила весь несчастный плющ вокруг моей ниши. Я пообещала надрать ей зад за такие проделки и умудрилась всего со второй попытки сотворить вполне стабильный столб огня. Немка клятвенно пообещала вырастить плющ обратно, как только мы хоть немного научимся управляться с собственными возможностями.

В целом идея нашей педантичной немецкой подружки оказалась очень даже неплоха. Пару часов спустя почти у всех получались вполне сносные шары, молнии и прочие книжные спецэффекты. С той лишь разницей, что нам для этого не требовалось ни заклинаний, ни каких-то хитроумных слов, ни дополнительных ритуалов и прочей бесполезной мишуры. И все эти первые робкие успехи ощутимо придавали уверенности в себе.

Проснулась я от того, что меня старательно выцарапывала из-под одеяла кошка. Скрывать от нее свое очередное путешествие совершенно не имело смысла, она и так прекрасно понимала, почему я отправилась спать раньше обычного. Пытаться меня воспитывать тоже не имело никакого смысла, поэтому Радость ограничилась вопросом, как обстоят дела в Колизее. А обстояли они, как мне казалось, далеко не самым лучшим образом, чем я и поделилась.

– Знаешь, Радость, я никак понять не могу, чего он столько времени ждал? Почему сразу не объявился? – возмущалась я.

«Видимо, были у него на то свои причины», – рассуждала кошка. «Ты же прекрасно знаешь, ничего не случается просто так. Может, он присматривался к вам, изучал внимательно».

– Мы ему что, кролики подопытные что ли? Изучал он, видите ли! Мне наплевать, чем он там занимался все это время, надо было появляться сразу. А если бы на нас напали до его появления?

«Не напали бы. Он был уверен, что ничего с вами не случится. Ну, если только между собой передеретесь или действительно устроите пожар», – успокаивала Радость.

Определенная доля истины в ее словах была. Если уж Советник был так хорошо знаком с обстановкой в других мирах, значит действительно был уверен и в нашей относительной безопасности. Но что-то во всей этой картине никак не давало мне покоя, не сходилось что-то слишком явно. Вот только я никак понять не могла, что именно. Интуиция упорно подсказывала, что не стоило доверять этому человеку. Меня не покидала внутренняя уверенность, что он многое не договаривал и договаривать явно не собирался. Происходящее откровенно напоминало игру вроде тотализатора, неизвестно лишь было, каковы в этой игре ставки. Со слов кошки выходило, что главными ставками являлись наши жизни. И эта мысль мне решительно не нравилась.

Говоря откровенно, появление господина Советника не слишком повлияло на наш коллективный настрой. Большую часть времени мы так и проводили в блаженном безделье и не особо переживали из-за проблем соседних миров. Не по себе было лишь первые пару часов, а после все незаметно успокоились и вернулись к своим обычным занятиям, в смысле спать и откровенно валять дурака. Мария, к слову, свое обещание выполнила и вернула мой драгоценный плющ на законное место.

Следующей ночью случилось нечто непредвиденное. Засыпала я как обычно, с твердым убеждением, что окажусь в Колизее, но занесло меня куда-то не туда. Я очутилась в горах, расположенных посреди той же пустыни, что и сам Колизей. Странным было то, что его отсюда было очень хорошо видно, но находясь внутри строения, никаких гор мы не видели. Мне хватило пары секунд понять, что я здесь была не одна. Где-то неподалёку находился еще один человек. В том, что это именно человек, я не сомневалась. Благодаря кошкиным стараниям, научилась отличать человека от любого другого существа по ощущениям. Угрозы от него не исходило, потому я решила не напрягаться раньше времени и бодро зашагала вверх по склону.

Вскоре я увидела его. Это был седой старик в белом балахоне. Про себя я отметила, что это был слишком уж банальный персонаж, этакий добрый волшебник, который всех спасет. Для полного антуража не хватало только посоха из слоновой кости. И все же, было в нем что-то такое, что внушало уважение, какая-то особая внутренняя сила. Разглядывая меня, он улыбнулся.

– Тебе следовало мальчишкой родиться, Раксана, – заявил он. – Смотреть на тебя страшно.

Такого приветствия я никак не ожидала и даже растерялась.

– Извините, но как, по-вашему, я должна выглядеть?

– Как девушка, наверное, а не как сумасшедший охотник на нечисть. Внешнее отражает внутреннее, ты же знаешь. Судя по твоему виду, в голове у тебя каша, а в душе балаган. От этого все твои проблемы.

Первой моей реакцией была ярость. Всепоглощающая и лютая. Но я сумела взять себя руки, глубоко вдохнула и даже постаралась не хамить в ответ. А успокоившись, вдруг ощутила что-то похожее на укол совести где-то глубоко внутри, но мгновенно затолкала эту самую совесть куда подальше.

– Не нужно так переживать. И стыдиться тебе особо нечего, все можно исправить, стоит только захотеть. Но не будем пока об этом, у нас найдутся дела и поважнее, – заявил он, желая сменить тему, которую сам же и начал.