Перекрестки

«А теперь, если ты уверовала в реальность, я буду тебя учить находить тот самый след, который может привести к человеку. Сразу запомни, это работает только с живыми и никак иначе. То есть, найти мертвое тело или добротную иллюзию человека ты не сможешь. Понимаешь, о чем я?».

Я кивнула. Радость, чуть поразмыслив, удобно устроилась у меня на коленях и принялась читать целую лекцию. В тот момент мне подумалось, что своим занудством она могла бы пытать людей, но слушала очень внимательно и задавала десятки вопросов. К счастью, учитель из этой шерстяной всезнайки получался превосходный. Она умела подобрать такие слова, определения и образы, что мне сразу все становилось понятно.

«Знаешь, мне кажется, будто Отшельник вовсе не твое творение», – поделилась Радость, когда я вышла покурить на балкон.

– Очень интересно. А чье же тогда?

«Того, что создал перекресток. Это как будто сторонний взгляд на тебя».

– Я не понимаю, о чем ты.

«А что непонятного? Кто-то, кто знает тебя, видит тебя такой. Спокойной, уравновешенной, даже мудрой. Если вдаваться в подробности, то это даже не совсем видение. Скорее, бессознательное восприятие», – попыталась объяснить кошка.

– Мне интересно, как ты к такому выводу пришла?

«Колизей – это место из твоего сна, Раксана. Попытайся вспомнить, кому ты пересказывала этот сон. Быть может, это тебе хоть чем-то поможет».

– Ох, Радость, – вздохнула я. – Кому я только не рассказывала этот сон. Круг поисков вообще не сужается, поверь.

«То есть, ты знала, что это за место?» – удивилась кошка.

– Ну да. Не сразу, но я вспомнила. И, наверное, именно поэтому мне там очень даже уютно. Вот только я действительно многим рассказывала о том, как мне снился Колизей из красного кирпича в белоснежной пустыне. Вычислить того, кто смог создать иллюзию из этого моего сна, таким способом практически невозможно. Если у тебя, конечно, нет какого-нибудь другого интересного способа на такой случай.

«Увы, мои возможности тоже не безграничны. Что ты намерена делать? Я же вижу, что у тебя возникла какая-то идея».

– Сейчас выдерну кого-нибудь из ребят и попробую применить твою науку на практике, – поделилась я. – Мне очень интересно, на что похож этот след, который оставляет живой человек. Да и в целом интересно попробовать, как это работает на практике. В конце концов, чем раньше начну практиковаться, тем быстрее научусь.

«С ума сойти, какая ты стала серьезная», – поддела Радость.

– Уши надеру, – ласково пообещала я и принялась выяснять, кто из ребят готов потратить пару часов на то, чтобы побыть моим подопытным кроликом. К моему удивлению, на эту роль внезапно согласился Саня, и уже через пару минут он топтался на нашей с Радостью кухне.

– Что делать-то надо? – поинтересовался он.

– Идти со мной в Колизей, потом оттуда куда-нибудь смыться, а я буду тебя искать. Кошка объяснила мне, как можно найти след живого человека, хочу попробовать, как это.

Возражений подопытный не имел, но выразил желание впоследствии научиться тоже. Поэтому еще пару минут спустя мы уже торчали посреди Колизея.

– Ну, я пошел, – заявил Саня и, сделав шаг, исчез.

Я сосредоточенно вспомнила все, о чем говорила кошка и шагнула за ним.

Он обнаружился на краю какой-то уютной деревеньки, будто сошедшей с акварельной картины. В окнах ухоженных деревянных домов горел теплый оранжевый свет, из печных труб в небо поднимался дым, пахло яблоками и откуда-то пирогами.

– На что это похоже? – спросил он.

– Что именно?

– След, который я оставляю.

– На лунную дорожку на воде, – чуть поразмыслив, ответила я. – Это как будто яркие блики, которые ведут прямиком к тебе. То есть, совсем не трудно, Радость права. Я-то думала, будет гораздо сложнее.

Саня кивнул и принялся разглядывать ближайший к нам домик.

– Мне кажется, если с тобой что-то случится на перекрестке, тебя обязательно закинет сюда, – осторожно заметила я.

– Почему это? – удивился он.

– Потому что ты крепко связан с этим местом, Саш. Вы как будто звучите в унисон. Я не знаю, как тебе объяснить, но чувствую это именно так. Поэтому мне и кажется, что ты окажешься не дома, а здесь.

– Тут все детство мое прошло. – Саня вздохнул. – Бабушка такие пироги пекла, размером с тарелку. Бабушки не стало, родители дом продали, а потом не стало их самих. Наверное, ты права, меня действительно зашвырнет сюда. Мне здесь всегда было очень здорово.

– Зато, в случае чего, я теперь точно знаю, где тебя искать.

– И сможешь меня спасти. Если успеешь.

– Если успею, – эхом отозвалась я.

– Давай о чем-нибудь более позитивном думать, – предложил он. – И, если ты не против, я бы хотел попробовать пообщаться с твоей кошкой. Мне очень интересно, как это. Ну, если она тоже не будет против.

– Она точно не будет, – улыбнулась я. – Поразительно болтливое создание, поэтому лишние уши ей будут только в радость.

Вернувшись на перекресток, мы не стали задерживаться и сразу же переместились ко мне на кухню. Как я и предполагала, кошка возможности пообщаться с кем-то еще, кроме меня, искренне обрадовалась. Саня уселся на табуретку и уставился на нее.

«Раксана, скажи ему, что если он не сосредоточится, я в него когти выпущу», – попросила Радость.

– Она говорит, если ты не сосредоточишься, то получишь когтями, – произнесла я.

В подтверждение моих слов Радость подошла поближе и, выставив вперед лапу, продемонстрировала свое «оружие». Саня покосился на меня.

– Дожил. Мне теперь всякие священные животные угрожают, – хмыкнул он.

– Не отвлекайся, – попросила я. – Мне кажется, ей тоже нелегко до тебя достучаться. Постарайся ни о чем не думать, можешь пару глубоких вдохов сделать, если это поможет. Со мной-то у нее тоже получилось далеко не сразу.

– А что ты делала, когда ее услышала в первый раз?

– Рассказывала ей свои сны, – поделилась я. – Хотя, на самом деле просто сотрясала воздух. Насколько я помню, у меня в тот момент действительно никаких особых мыслей не было в голове. Просто хотелось с кем-то поделиться вслух.

Саня протяжно вздохнул и затих. А через пару минут удивленно вытаращил глаза. Я улыбнулась и решила оставить их, чтобы не мешаться. Радость перебралась к нему на колени и замерла. Наверное, что-то очень интересное ему в тот момент рассказывала. Я же затолкала свое любопытство куда подальше и ретировалась на балкон, прихватив с собой книгу.

***

– Ты тоже видел пророчество, Иглай? – Вопрос прозвучал так неожиданно, что жрец вздрогнул и обернулся.

– Медуза… Да, я видел.

– И что же ты видел? – спросила женщина и встала рядом.

– Пророчества не слишком отличаются разнообразием. Тьма придет совсем скоро.

– Ты опаздываешь, Иглай. – Женщина улыбнулась.

Жрец уставился на нее, и, казалось, затаил дыхание.

Медуза была прекрасна даже по меркам Илианы. Высокая, стройная, с бронзовой кожей. Ее густые золотистые волосы при каждом движении играли изумрудно-зелеными переливами, словно кожа змеи при солнечном свете. Красиво очерченные губы, прямой нос и… шелковая повязка на глазах. Медуза была прекрасна и слепа. Во всяком случае, именно так о ней говорили.

Иглай видел ее второй раз за свою долгую жизнь. Рядом с ней он казался совсем дряхлым стариком, но легенды Илианы утверждали, будто Медуза успела прожить уже несколько тысячелетий. Впрочем, слухи о ней ходили самые разные. Ее опасались. Ее жилище в священной роще предпочитали обходить стороной. Да и сама она не слишком стремилась к общению с сородичами, предпочитая уединение. Поэтому ее появление стало для жреца тревожным знаком.

Будто бы почувствовав его взгляд, женщина снова улыбнулась.

– Ты действительно опаздываешь, Иглай, – повторила она. – Тьма уже здесь. Но ведьмачьи дети имеют все шансы разогнать эту тьму.

– Дети несут потери, – отозвался жрец.

– Всего одну. И эта потеря сплотила их. Вместе они действительно способны противостоять и самой тьме, и всем ее многочисленным проискам.

– А что видела ты? – осторожно поинтересовался жрец. – Как далеко распространяются твои видения?

– Серые звезды Хаоса появляются в соседних мирах, – поделилась Медуза. – Совсем скоро, буквально через один оборот наших лун, звезда Хаоса может появиться и здесь, над Илианой. Первая звезда взошла в мире, откуда родом ведьмачьи дети. Пророчество начало сбываться именно там, Иглай.

– Почему ты зовешь из ведьмачьими детьми?

– Потому что, рождаясь в своем мире, они сами не ведают, какая сила заложена в них. В них сокрыт такой потенциал, что можно было бы воплощать новые миры по щелчку пальцев. Но они не умеют, все знания в них давно утрачены. Той части силы, которая им подвластна, достаточно лишь на то, чтобы творить многочисленные иллюзии. Но те, кто стоят на вымышленном перекрестке, могут научиться использовать свои силы во благо. Они лучшие дети своего мира, Иглай. И я искренне хочу верить, что они совладают с тьмой.

– Почему серые звезды не взошли сразу? Почему всего одна?

– Потому что у любого пророчества возможны варианты, – ответила Медуза. – Ведьмачье дитя может встать перед трудным выбором. И от этого выбора может зависеть буквально все. Они могут погибнуть или победить. Или, быть может, воплотить свой призрачный перекресток. Как бы тебе не хотелось протестовать, Иглай, но судьба многих миров сейчас зависит от них. Мы не можем вмешиваться.

– И откуда ты только все это знаешь? – не особо стараясь скрыть недовольство, проворчал жрец.

– Я не в первый раз вижу серые звезды. Но в этот раз они пугают и меня тоже. – Медуза вздохнула, развернулась и неспешно направилась в сторону рощи. Иглай проводил ее взглядом и поморщился. Все обитатели Илианы знали, что Медуза никогда не появлялась просто так…

Глава 5

До чего же хитрая штука сны. Они бывают всякие. Хорошие и плохие, добрые и кошмарные, печальные или легкие, как весенняя паутинка. Бывают особо коварные сны, которые заседают где-то в закоулках памяти, и дразнят оттуда, но как бы человек ни старался – вспомнить такой сон он не сможет. После них остаётся тоскливо-нежное ощущение, словно упустил свою детскую мечту, которая была совсем рядом. Из таких снов получается удивительной силы вдохновение, потому что они заставляют работать фантазию. Главное успеть поймать это сонное вдохновение. Те, кому удаётся его поймать, способны творить потрясающие вещи, которые западают очень глубоко, в самую душу, и запоминаются на всю жизнь ярким пятном эмоций.

Но Лехе не повезло. Ему досталась самая мерзкая разновидность снов. Тяжёлые, суетные, нервные, они не давали ему покоя. Просыпаясь, он чувствовал себя так, будто по нему всю ночь напролёт устраивали гонки на КАМАЗах, а потом заставляли таскать чугун. Из-за этих изматывающих снов он снова начал курить, чем безумно раздражал Арьяну, да и себя самого. Попытки отделаться от этой дурной привычки порождали собой ещё большее раздражение. Он ругал себя за эту слабость самыми последними словами, но поделать ничего не мог. Это был единственный способ прийти в себя после ночей, проведённых где-то за гранью родного мира. Там, на границе между сном и чужой реальностью, он был слишком занят, чтобы отвлекаться ещё и на собственные душевные терзания. Стоило ему только закрыть глаза, как тут же начиналась настоящая погоня по трассам других миров. С тех пор, как началась вся эта дикая суматоха, Леха понял одну простую истину – трудно угнаться за самим собой. Каждый раз, как он чувствовал, что вот-вот нагонит, наконец, свою непокорную сущность, как эта самая сущность мастерски ускользала, оставляя его в глубокой растерянности и с пустыми руками.

Эта сумасшедшая гонка по пересечённой местности без карт и ориентиров, вытягивала все силы до последней капли. Она крушила сознание, затуманивала разум и переламывала волю. А очередное неудачное завершение выжигало душу изнутри кроваво-красным пламенем горьких разочарований и оставляло на сердце причудливые, но болезненные ожоги бессилия.

Просыпаясь поутру обессиленным и подавленным, он даже пытался описывать те запредельные миры, в которых успевал побывать. Думал, это поможет прийти в сознание. Но, увы, писательским талантом его природа обделила настолько, что перечитывать написанное становилось тошно даже самому. Мысли путались, переплетались между собой и обрывались в самых неожиданных местах. От такой вселенской несправедливости Леха начинал злиться, бросал начатые записи, и неожиданно успокаивался. Потом подолгу курил на кухне, анализируя очередное своё путешествие, и силясь понять, что же делает не так. Но как ни старался, ответа на поставленную задачу не находил. Казалось, это существо, воплощение его в других мирах, вело свою хитрую игру, полную мрачных тайн и запутанных интриг. Оно представляло собой средоточие злой, враждебной силы, будто соединяя в себе все самые мерзкие черты и мысли. Представляя собой полную Лёшкину противоположность, оно одновременно было частью целого и казалось чем-то чужеродным, далеким и неуместным. Это дикое порождение неведомых злых сил объединяло в себе все самые отвратительные человеческие качества этого мира. Но сей прискорбный факт Леха осознал гораздо позднее.

А пока он держался, как мог, изо всех сил стремясь найти то мрачное чудовище, которое было частью его самого. С началом каждого нового дня он впадал в состояние, предательски близкое к отчаянию, а с наступлением темноты с ним случались неистовые приступы звериного азарта. И этот азарт вызывал неимоверный прилив сил и гнал вперёд, к неведомой пока цели.

Продолжалась эта игра в догонялки достаточно долго. И продолжалась бы дальше, но однажды ему не посчастливилось попасть в мирок, населённый самыми ужасными моральными уродами, каких только можно представить. И это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Как говорится, не вынесла душа поэта.

И этот самый неприкаянный поэт сначала повадился чуть ли не каждый вечер приползать к нам с Радостью, а немного погодя решил, наконец, поделиться своими злоключениями.

– Рысь, случилось страшное! – начал он прямо с порога.

– Страшное, говоришь? Ну-ну. Что, маман не вынесла разлуки и пообещала переехать жить к тебе на веки вечные? – подколола я.

– Да чтоб тебе ежа родить поперёк шерсти за такие слова! – огрызнулся он. – Если она приедет, я ж сам убьюсь, собственноручно. Понимаешь, тут всё гораздо страшнее и запутаннее. Маман по сравнению с этим – просто сущий ангел.

– Ты меня прямо интригуешь. Неужели кто-то или что-то может быть страшнее твоей драгоценной мамочки?

– Может, Рысь. Ещё как может. Тут такое дело… Со мной отражение разговаривать начало. Сначала оно просто вело себя странно, то исчезало, то рожи корчило, то пляски в зеркале устраивало. А теперь вот и разговаривает со мной до кучи, – поделился он.

«Ну да, знал бы ты, дружок, что со мной происходит. Может, и не пришёл бы жаловаться», – подумала я, но в слух сказала совершенно другое.

– Лёшенька, ты свою морду лица в зеркало давно видел? – Я жестом заботливой няни погладила его по голове.

– Да видел. Что-то не впечатлился. Ещё и отражение это дурацкое!

– Выспаться тебе надо как следует. Возьми пару отгулов на работе, и просто отдохни, – посоветовала я. – Поваляйся дома с книжкой. На худой конец, смотайся на рыбалку с кем-нибудь. Природа, птички, водка. Просто романтика, да и только. Рай для бедного, измождённого заботами мозга.

– Ты так говоришь, что хочется прямо сейчас всё бросить и укатить. Только не выйдет ничего. Знаешь, не могу я нормально спать. В моих снах происходят какие-то фантастические вещи. Я попадаю в другие миры. Абсолютно чужие, неизвестные. Некоторые из них меня пугают, другие наоборот, приводят в какой-то щенячий восторг. Короче, я засыпаю и попадаю в пустыню, покрытую снежно-белым песком, а оттуда уже в другую реальность. Однажды пытался побродить по этой пустыне, но не получилось. Меня просто выкинуло в какое-то дичайшее захолустье с плотоядными цветочками. А сегодня ночью я побывал в мире, где обитают одни маньяки и сумасшедшие извращенцы. Таких ужасов насмотрелся, что до сих пор от одной мысли тошнит.

Ты пойми, Раксан, я с ума сходить начинаю от этого. Засыпать теперь для меня хуже смертной казни, глаза закрывать страшно. А по утрам очухаться никак не могу. Даже курить начал опять. Если ты мне не поможешь, то я даже не знаю, что сделаю! Вот.

Тараторил он с такой скоростью, что у меня голова разболелась.

Никогда прежде я не видела Леху в таком состоянии. В первые минуты мне казалось, будто он умом тронулся, но проблесков безумия в его глазах не обнаруживалось. Да и говорил он вполне серьёзно, убедительно. И все же, возникали некоторые серьезные опасения по поводу его психического здоровья. Но шизофрении я у него не замечала, наркотики он не принимал, на галлюцинации никогда не жаловался. Выходило, с ним происходило примерно то же, что и со мной, только в другом направлении. Я обитала в той самой снежно-белой пустыне, не выходя за её приделы. А для него она являлась своего рода отправной точкой. С одной стороны, повезло ему. А с другой, учитывая его душевное состояние, как-то не очень это было похоже на везение. Если мне путешествие за пределы родной реальности послужило хорошим пинком в сторону саморазвития, то ему подобные шатания по чужим мирам на пользу явно не шли.

Я посмотрела на кошку в надежде получить хоть какую-нибудь подсказку, и вдруг заметила, как у неё шерсть на загривке встала дыбом. Она сжалась в комок, словно защищаясь от невидимого противника, но тут же успокоилась. Проследив за её взглядом, я сама чуть не сжалась в один большой комок. Лёшкина тень была объемной!

«Это ещё что за новости?» – Я перевела взгляд на кошку.

«Это Арьяна. Она совершенно не опасна», – невозмутимо ответила Радость.

«Погоди, так она живая?».

«Ничуть не меньше нас с тобой. Вполне самостоятельное существо. Она говорит, у неё есть какие-то новости для тебя. И ещё просит Лёшке ничего не говорить».

– Рысь, ты чего это? – удивился Леха, заметив мое выражение лица.

– Да не обращай внимания, – отмахнулась я. – Скажи мне честно, ты головой нигде не ударялся? Или курить начал что-то странное?

– Не веришь мне? – обиделся он. – Пойми, ничего я не употребляю и с головой у меня тоже всё в порядке. Может, ещё к психиатру пошлёшь?

– Если будет нужно, я тебя не только к психиатру пошлю, а ещё куда подальше. Но пока не посылаю, так что сиди и не возмущайся. Лучше расскажи про эти свои миры. Ты вообще уверен, что это не игра воображения или какие-нибудь последствия хронического переутомления, например?

– Уверен! Точно уверен, на все сто! Ты же знаешь, шизофрении у меня не было никогда, а придумать такое здоровый человек точно не в состоянии. Я их вижу, слышу и чувствую ничуть не хуже нашего с тобой привычного мира! Они настоящие настолько, что я утром встаю как паровозом раздавленный или как будто на мне пахали всю ночь напролет. На работе так не уставал никогда, она у меня теперь в качестве морального отдыха. Я даже описывать их пытался, эти миры. Только талантом меня обделили, сама знаешь.

– Зачем? – удивилась я. – Зачем тебе вообще их описывать? Забыть боишься?

– Да не боюсь. Такое точно не забудется. Просто в качестве дневников психопата, – попытался шутить он. – Ну и для банальной разрядки мозгов. Хочешь, тебе про них расскажу?

Ну как можно было отказать человеку, который смотрит на тебя глазами обезумевшего ребёнка? Я молча кивнула.

Рассказывал он много, долго и в мельчайших подробностях. С каждым новым описанием я всё больше начинала ему верить. Ну не мог человек, от природы обделённый хорошей фантазией, придумать такое. Невообразимые существа, по сравнению с которыми наши твари из Колизея казались просто детскими шалостями. Растения, наделённые каким-то своим разумом, плотоядные и явно очень голодные растения. Подобное невозможно было себе представить, будучи в здравом уме. Многообразие безумных красок, каких в нашем мире попросту не существовало. Даже подробности устройства этих миров, их обитатели и природа – всё в его рассказе было продумано до мелочей, согласовано и выстроено в хитросплетения логических цепочек. На все мои вопросы он отвечал без малейших размышлений, что ещё больше укрепляло мою веру в его слова.

– Слушай, Лёш, – перебила я, – а что ты там вообще забыл, в этих мирах? На фига они тебе сдались-то?

– Если честно, я там себя ищу, – почему-то смутился он. – В одном из этих странных мест скрывается моя внеплановая сущность. Что-то типа воплощения меня в другой реальности или как-то так. Да я толком и сам не знаю, на фиг это надо. Но раз меня туда закидывает, значит так нужно. И знаешь, самое обидное, что отбрыкаться от этой дурацкой затеи я никак не могу. Получается, мне самому больше всех и надо по этим мирам шататься.

– Не расстраивайся. Всё у тебя получится. Или ты найдешь свою эту грешную сущность, или все закончится само собой, – попыталась успокоить я. – Если хочешь, давай я по твоим рассказам буду записывать про эти миры. Глядишь, целая книжка получится.

– Да записывай на здоровье, я тебе ещё расскажу. Вот только скажи, мне как быть?

– Ты, главное, не переживай так и не принимай все настолько близко к сердцу. Если бы все странные события своей жизни я воспринимала так, как ты сейчас, давно бы с катушек съехала.

– Вот за что я тебя люблю, Рысь, так это за твоё спокойствие. Иногда кажется, что для тебя понятие эмоций вообще не существует. – Он вроде бы начал успокаиваться. – Ладно, я домой поползу, на работу ещё завтра. Если это в ближайшее время не прекратится, я тебе своими рассказами и жалобами еще надоесть успею до чертиков.

Выпроводив его, я тут же кинулась с расспросами к Радости. Это только окружающие люди были свято уверены в том, что я – воплощение вселенского спокойствия. На самом же деле во мне вечно бушевали какие-то невообразимые внутренние бури. Но именно в тот момент во мне яростнее всего бушевало неугомонное любопытство. Ведь неспроста же появилась Лёшкина тень с новостями. Значит, где-то с кем-то успели произойти крайне любопытные события, о которых я была не в курсе. К счастью, кошка не заставила меня долго страдать от неведения. Вот только нового из её пересказа я узнала совсем немного. Тот факт, что его сны имели определённую связь с событиями, происходящими в Колизее, я успела осознать и без откровений чужой тени. Так же она просила не рассказывать ему о моих приключениях на перекрёстке, и попутно сообщила, что во всех наших бедах виновна эта проклятая сущность. Со слов кошки выходило, что Арьяна безумно боялась кого-то или чего-то. Но, не смотря на свой страх, обещала наведаться к нам ещё. Данное ею обещание меня несказанно обрадовало. Очень уж мне было интересно лично пообщаться с живой тенью. Особенно, если это была чужая тень.

В следующие несколько дней на перекрестке творилось черт знает что. Среди ребят бытовало мнение, будто это место решило само по себе нас извести. С погодой происходили какие-то невообразимые изменения. Палящий зной моментально перерастал в ледяной ветер и дождь со снегом. После таких погодных катаклизмов Колизей напоминал собой болото, а мы – лягушек. Откуда-то стали появляться полчища мерзких мошек, которые доводили своим жужжанием до нервного тика и постоянно лезли в глаза. Из-за них порой не было видно неба. Они возникали из ниоткуда и исчезали туда же. В пустыне случались песчаные бури, да такой силы, что нас буквально заносило белым колючим песком. Прекращалась вся эта вакханалия также быстро, как и начиналась. И естественно, долго терпеть подобное обращение мы не стали. Пришлось напрягать коллективный разум и брать управление метеорологическими условиями в свои руки. Получилось у нас раза с четвёртого, словно кто-то невидимый сначала сопротивлялся нашей воле, но потом не выдержал натиска и сдался. С насекомыми даже возиться не пришлось, сами испарились. Видимо почуяли, наконец, что им тут совсем не рады. Правда, оставили нас подобные напасти совсем ненадолго. Следующим испытанием стали землетрясения невероятной силы, от которых со стен камни осыпались, а пыль стояла столбом высотой в километр. Но и с ними справились. Дальше – больше. Прямо из стен начали прорастать побеги, похожие на мышиный горошек. Всё бы ничего, но росли они с такой бешеной скоростью, что всего за пару часов успевали занять почти всё свободное пространство. При попытке подойти поближе, они вытягивались вперёд, словно мечтали сцапать и задушить. Но парочка огненных шаров убеждала их в бесполезности этих глупых попыток.

Продолжалось это безобразие где-то с неделю, затем неожиданно всё стихло. Мы искренне ждали подвоха, но ничего не происходило. Совсем ничего. Видимо тот, кто устраивал нам «праздник жизни», разочаровался в бесплодности своих попыток и оставил нас в покое. Но неожиданно появился Отшельник, утверждавший, что это только начало и дальше будет хуже. Команда честно пыталась хоть капельку испугаться, но не вышло. Весь этот цирк бесплатный нас только веселил, ну и давал возможность потренироваться в условиях, приближенных к боевым. Мы честно благодарили неведомую силу за такой чудный подарок. И судя по внезапно образовавшемуся затишью, неведомая сила была в шоке от нашего поведения. Из рассуждений Отшельника сам собой напрашивался единственно верный вывод – шоу затевалось с целью нас, маленьких и глупых, напугать. Да вот только мы оказались зверьки с характером. И вместо того, чтобы испугаться и запроситься домой, дали хороший отпор.