Второй Великий Учитель трилогия

– Где остальные? Вас вчера было больше, – Меда задала вопрос парню.

– Вместо мальчишки на этот вопрос ответил Дед.

– Там, – он махнул в сторону леса – еще восемь зараженных и пять трупов. Иммунных больше нет.

И тут мальчишку словно прорвало. Он сбивчиво, размахивая руками и подскакивая, принялся рассказывать. Они разбили лагерь на берегу ручья. Поставили палатки, развели костер, дурачились и играли. Вечером пекли в костре картошку и пели песни, а потом начались проблемы. Возникли ссоры. Некоторые почувствовали себя плохо. Хотели вызвать скорую помощь, но связи не было.

И вдруг по очереди начали сходить с ума. Кидались кусаться и даже есть друг друга. Превратились в зомби. Ленке вон ногу чуть не отъели. Парень отбился от нескольких человек и даже Ленку отбил и они начали убегать. Часть компании рванула за ними. Хорошо, что преследователи все время в кустах запутывались. Иначе бы не убежали. Ленка идти не могла, пришлось на себе тащить. Он понял, что долго бежать у него не хватит сил, нашел то дерево и затащил девочку на него.

Лену он повыше затолкал, а сам веткой отбивался от своих одноклассников, если те пытались забраться следом. Но зомби оказались такими сильными, что вырвали ветку из рук. И тех, кто продолжал пытаться залезть, парень бил ногой по рукам и голове. А потом мы пришли.

Дед сидел, слушал и с уважением смотрел на парнишку. Иногда вставлял «молодец», «правильно». Человек, который спасал не только свою шкуру, но и беззащитную девочку, достоин уважения, подумала Меда.

Парень, которого звали Димка, начал опять задавать вопросы:

– Мы тоже превратимся в зомби? Нас же покусали, и тоже умрем?

– Почему телефоны вдруг не работают?

– А как домой попасть?

Меда остановила этот поток и объявила:

– Срочно двигаем в больницу, все вопросы по дороге. Дед, как мы все это потащим?

Дед подвел Меду к велосипедам. Пока она возилась с раненными, он из нескольких толстых сучьев, веревок и велосипедов сварганил конструкцию, похожую на первые автомобили конца девятнадцатого века. Между рамами велосипедов была натянута плащ‑палатка и в нее мы положили девочку, как в гамак. Ехать на таком автомобиле не было возможности, но вести, толкая руками, можно было вполне и одному человеку. Туда же мы затолкали наши увесистые рюкзаки.

Шли медленно, часто делая привалы. Меда без умолку рассказывала подросткам об Улье и отвечала на их вопросы. Рассказы Меды не вызывали у детей положительных эмоций, они боялись. Более-менее оживились, когда Меда начала рассказывать о необычных умениях. Димка не верил, а Меда в доказательство движением руки срубила небольшую осину на обочине дороги.

Идея стать сверхлюдьми детям понравилась, особенно Димке. Меда видела, как у него загорелись глаза. На одном из привалов Меда окрестила подростков, рассказывая об обычаях Стикса. Они сами придумали себе имена, а Меда торжественно объявила, что она их крестит.

Дима стал Логаном, а Лена – Ларой.

– Ну вот, на пару героев киностудии Марвел в Стиксе стало больше, – объявил Дед.

К воротам стаба добрались уже к вечеру. Меда наорала на Михалыча и ментата, которым вздумалось допрашивать раненых подростков. Отобрала у безопасника ключи от служебного уазика и повезла детей в свою больницу.

Дед разобрал конструкцию из велосипедов и повел их к своему дому.

Нежданный гость

Уже было темно на улице, но я сидел на веранде возле остывшего чайника и переживал разговор с Медой. Мы впервые по-настоящему поссорились. В конце перепалки она даже заявила, чтобы я сегодня спал на своем диване и что она меня больше видеть не может. Я сидел и решал – мне сейчас пойти к ней подлизываться или на утро перенести? Я уже готов был сдаться и согласится на ее требования.

После возвращения с учений, я Меду видел редко. Она рьяно лечила и опекала своих крестников. Первые два дня даже домой не приходила, дежурила в больнице. Раны у новичков по меркам Улья были пустяковые, но Меда есть Меда.

Затем она их устраивала в стабе. Бесплатное общежитие для новичков ей не нравилось. Антисанитария, тараканы и плохая компания из алкоголиков. Она ходила ругаться с Мэром, а потом поселила Логана в своей бывшей квартирке, благо ее никто не занял, а Лару подселила к Маше.

Возле детей крутились какие‑то подозрительные личности. Логан сам тянулся потереться возле вечно бухих рейдеров, послушать про их героические подвиги. А недавно к Ларе пробовал приблизиться Хряк со своей ручной шалавой. Пытались, наверное, ее в бордель завербовать, но Меда их так нагнала, что не скоро еще сунутся.

Сегодня она пришла с работы и заявила, что хочет поселить детей в нашем доме. Я ей пытался возражать, что нельзя так рьяно опекать новичков. Им нужно самим научиться выживать в Стиксе. И еще – они по меркам Улья уже не дети, Логан на пол головы выше меня. Предлагал ей устроить Лару уборщицей в больнице и что готов ей платить зарплату из своего кармана – споран в день. Сам недавно у Хряка за пол спорана работал. А Логана к Беркуту пристроить. Там нормальные ребята, не обидят. И еще говорил, что после принятия красного жемчуга, что она из меня выбила, у подростков, возможно, появятся полезные умения и они будут нарасхват.

На что девушка отвечала, что и без советов сопливых Лару в больницу на работу приняла, а Логана на убой Беркуту не отдаст, у него каждый месяц пол состава отряда гибнет. Назвала меня жмотом, эгоистом и ушла, всхлипывая спать.

Раздался звонок. Я недавно нанял спеца, который оборудовал мой дом электронными замками и системой видео наблюдения. Звонили в дверь у ворот с улицы. В мониторе была видна одинокая фигура с капюшоном на голове. Дал команду приготовиться маленьким охранникам и нажал на кнопку открытия замка. Во двор зашел человек снял капюшон и громко спросил:

– Здравствуйте. Разрешите войти?

Голос я узнал. Этот человек недавно уже был в этом дворе.

– Проходите, садитесь, – указал на пустой стул.

– Я вас слушаю.

Человек представился – меня зовут Майор, я пришел передать важную информацию, касающуюся вашей безопасности.

Протянутую мною руку пожала сильная ладонь.

– Рассказывайте, что вы в своем Институте придумали.

– Я не от Института, а как частное лицо. Из Института я уволился.

– Вот как! Ну все равно рассказывайте, что вы хотели сообщить.

Это был тот самый военный, который в прошлую встречу делал зону тишины и распознал, что стрекоза – это не иллюзия. И вот, что он мне поведал:

После нашей последней встречи, срочно вернулись в Институт. Вуду был сильно напуган и всю дорогу нервничал. В Институте начались и продолжались каждый день ученные советы. Мнения ученных разделились, и они никак не могли договориться между собой. Большая часть, а это были в основном молодые рядовые сотрудники, стояла за мирное сотрудничество, но старая верхушка ветеранов Улья хотела продолжить силовой вариант. Доходило даже до мордобоя, так страсти раскалились.

Его на эти совещания не приглашали – простой наемник, не ученный, но сплетни доходили. В конце концов победило меньшинство, и они решили захватить Меня Деда в плен. Несколько ученных в знак протеста подали в отставку.

В Институте практически произошел переворот. Раньше высшим органом власти был совет и по всем основным вопросам решение принимало большинство этого совета, но теперь совет был объявлен совещательным органом, а решения будет принимать президиум совета во главе с директором.

Для осуществления операции захвата решили привлечь внешников с их техническими прибамбасами. А возглавить операцию должен был он – Майор. Майор со своим несогласием промолчал, да и кто будет его согласия спрашивать. Приказали: «Вперед, выполнять, наемник!»

Служить рядом с внешниками, это был слишком большой перебор для его принципов, и он ночью потихоньку ушел. И вот сейчас сидит передо мной.

– Вы, наверное, с дороги, голодный. Сейчас я вас угощу чаем.

Я пошел на кухню за кипятком и чаем. Принес нарезанной колбасы и хлеба. Майор благодарно на меня взглянул и стал это с аппетитом наворачивать. А я молча наблюдал за ним. На провокатора не похож, производит впечатление честного человека. Ясные глаза, мужественное лицо, чувствуется, что повидал немало. Чуйка молчит. Когда он доел я предложил:

– Майор! Я вам верю. Предлагаю перейти на ты и расскажи пожалуйста о себе. Что ты хочешь в этой ситуации для себя?

Оказывается, он был до мозга костей военным спецназовцем. Суворовское, а затем высшее военное образование. Воевал в Чечне, Сирии, Ливии, в Центральной Африке и еще кое‑где. Занимался специальными операциями – ликвидации, захват в плен, подрывы, диверсии и все такое прочее. Попав в Улей, занимался тем же самым, больше ничего не умел. Нанимался в разные крупные стабы и участвовал в местных междоусобных войнах. После приобретения приличного опыта и нескольких умений его заметили в Институте и пригласили на работу.

В Институте он занимался тем же самым. Платили хорошо. Окружение приятное – интеллигенты, ученые. Сначала очень даже нравилось, а потом он узнал про контакты с внешниками. Ему часто поручали обеспечивать безопасность караванов с секретным грузом к внешникам и обратно. В институт приезжали люди в скафандрах и противогазах.

У майора были свои счеты к внешникам. Он потерял несколько друзей из‑за них, и его подруга попала на разделочный стол к мурам. Майор начал планировать свой уход из Института. Спусковым крючком послужила встреча со мной, куда его взяли в качестве ментата. Муравьи ничего плохого для него или его близких не сделали, и он решил поменять сторону.

Для себя за этот поступок он ничего не просит, но, если нужен его профессионализм, готов служить и воевать. Может быть охранной у меня, раз его прежние работодатели готовятся к захвату.

– Майор. А какие у тебя умения, если не секрет?

– Клокстопер, снайпер, сенс, ментат и еще кое‑что по мелочи. Я уже почти тридцать лет в Стиксе.

– Прилично! Знаешь мне сейчас охрана не нужна. Уже есть. А вот в ближайшем будущем ты мне можешь очень даже пригодиться. Найди Беркута. Скажи, что от меня. Я думаю, в его отряде тебе самое место. Возможно, скоро начнется заварушка с внешниками, вот тогда ты и все беркутовцы мне очень понадобитесь.

Ударили по рукам, Майор ушел, а я стоял и смотрел ему в след. Да сильный и опасный для врагов профессионал. С его умениями и особенно клокстоперством, он бы за пол секунды мог бы разнести все вокруг, мои осы даже почесаться бы не успели.

Теперь придется готовится воевать на два фронта. Институт добавился во враги.

Вдруг почувствовал, что меня со спины обнимают.

– Я все слышала.

– Вот видишь Меда, брать детей к нам в дом слишком опасно.

День Стикса

Наступил День Стикса. Меда объяснила, что это аналог земного Нового Года. С вечера все начинают напиваться, а в полночь стреляют из всех стволов и творят всякие безобразия. Она этот день очень не любит, приходится всяких пьяных придурков всю ночь заштопывать, а потом лечить. На территории Крепостного запрещено применять стрелковое оружие, а в эту ночь все можно.

Меда ушла на работу, а я решил приготовится к празднику. Сходил в хороший магазинчик, набрал всяких свежих деликатесов и добыл бутылочку редкого сухого вина. А потом до самого вечера занимался работой.

Моя работа заключалась в том, что я просматривал в голове картинки, которые присылал мне муравейник из центрального муравьиного стаба и отсылал команды, что делать муравьям. Система обмена информацией между мной и центральным мозгом муравейника была, мягко говоря, очень несовершенной.

Напрямую я мог обмениваться мыслеобразами только тогда, когда находился на территории муравьиного стаба. В любом другом случае нужно было, чтобы возле меня или на меня села стрекоза. Я в ее голову закачивал небольшую последовательность мыслеобразов, больше не помещалось, и она улетала в сторону центрального муравейника. Ответ или передачу другой информации получал таким же образом. Получается, что говорил я с муравейником короткими фразами, применяя челночные рейсы летающих насекомых. Точно так же осуществлялась связь с удаленными филиалами муравейника на других стабах.

Скорость полета стрекозы при минимальном потреблении ею энергии около 55‑60 километров в час. Стрекозы могли разгонятся и до 90 километров в час, но это на короткие дистанции, и быстро выдыхались. Быстрее всего в моем войске летали маленькие осы. Они могли достигать скорости африканских оводов до 150 километров в час, но тоже на короткие дистанции. Как ни крути, на посылку запроса и получение ответа уходило около двадцати минут. Вот такой он муравьиный интернет. Я давно пытался придумать что‑то кардинально новое в области связи, но пока не получалось.

А занимался я изучением снимков летающих разведчиков, которые они приносили с вражеских территорий. К вражеским территориям добавился и стаб Института. Планировал места расположения баз, предназначенных для накопления боевых сил на подступах и территории врагов. Работы хватало.

Меда вернулась поздно вечером. Мы совместно накрыли стол на веранде. Икра красная, икра черная, мои любимые креветки, несколько видов итальянских сыров, которые обожает Меда и бутылка элитного вина в центре композиции. Красиво жить не запретишь, если ты богат, как я. Меда очень расстраивалась, что не смогла пригласить своих крестников. Они смотались на какую‑то молодежную тусовку, там им интереснее, а Маша дежурила в больнице.

Под дикие крики с улицы и треск петард поужинали и когда уже собирались ложится спать раздался телефонный звонок. Меда коротко поговорила по телефону и повернулась ко мне.

– Ну вот, все как я и предполагала. Несколько пьяных рейдеров понаделали дырок в людях. Сейчас за мной заедет машина и я поеду штопать.

Через несколько минут за воротами зашумел двигатель и Меда упорхнула на улицу. Я проконтролировал через монитор видео наблюдения, как она усаживается в автомобиль и слегка удивился. Обычно за ней присылали дежурный уазик, а это был хаммер охраны, переделанный по моде Стикса. Наверное, уаз занят другими делами. И пошел укладываться в постель.

Проснулся от резкого звонка телефона. Ждал, когда Меда возьмет трубку этого противного устройства. Но Меда трубку не брала и пришлось открывать глаза. Жены рядом не было. Мне по этому телефону еще не звонили ни разу.

Взял трубку. На другом конце мужской голос представился офицером безопасности стаба и попросил пригласить Медуницу.

– Подождите минутку, сейчас позову.

Я пошел по дому искать Меду. Заглянул во все углы и нигде не нашел. Просмотрел память системы видео наблюдения и понял, что после вчерашнего ухода, она в дом не возвращалась. Что‑то заскребло на душе, неприятное чувство тревоги.

– Офицер, Меда после того, как ваши отвезли ее на работу, еще не возвращалась. Позвоните в Больницу. Она там.

– Мы туда звонили и даже заезжали. Она из больницы ушла вчера вечером и больше не возвращалась. Подождите минутку.

Послышался звук, который выдает что трубку заткнули ладонью.

– А кто из наших ее забирал?

– Кто не знаю, но подъезжал ваш хаммер.

– Как хаммер? – опять безопасник затыкает трубку и с кем‑то советуется.

– Если она появится, передайте пожалуйста, что у нас в штабе очень тяжелораненый и требуется ее помощь.

То, что случилась беда, меня уже убеждать не надо было. Я мгновенно оделся, вскочил на велосипед и понесся в штаб охраны правопорядка. Дежурный на входе молча пропустил меня, и я влетел в кабинет Михалыча.

В помещении было несколько человек в военной форме. Михалыча не было. На столе лежал окровавленный человек и возле него суетились Маша и Лара. Они что‑то ему кололи, пытались сделать искусственное дыхание, но судя по их выражению на лицах, ничего не получалось.

Ко мне подошел один военный и, поняв кто я, сказал:

– Убито двое, – потом посмотрел на стол с раненным – нет, трое человек. Угнали хаммер и исчезли трое наших офицеров. Михалыч и двое его замов. И возможно ваша жена.

Я спросил:

– С Михалычем исчезли два амбала и один из них кваз?

Офицер подтвердил кивком.

– Вы что‑нибудь об этом знаете?

– Нет, догадался.

В этот момент из коридора послышался громкий голос, в кабинет вошел Мэр в сопровождении свиты, и офицер рванулся к нему докладывать о случившемся. Я подошел к девочкам, и Маша навзрыд начала мне жаловаться.

– Дед, как жаль, что вы не нашли Меду. Она бы запросто справилась, а я такая слабая знахарь. У меня ничего не получилась!

Я как мог успокоил девушку и собирался уже уходить, как ко мне направился Мэр и начал вещать громким голосом, чтобы все услышали.

– Товарищ Дед, неизвестные убили защитников нашего стаба и похитили четверых человек, в том числе вашу жену. Я приложу все усилия, чтобы найти и покарать преступников. Я сам возглавлю…

Я не стал дослушивать эту чушь, нет времени на это, развернулся и рванул обратно к дому. Нужно было действовать. Как я ошибался. Я думал, что институтские будут охотится на меня, и сидел под защитой. А они наняли Михалыча, и он выкрал Меду. Теперь начнется шантаж. Какой я тупой недоумок. Нужно было Меду охранять, а не свою тушку.

Из дома целой стаей отправил стрекоз. Я натолкал в них кучу информации. Изображение хаммера, портреты Михалыча и его шестерок. Дал команду всем разведчикам и боевым муравьям искать по направлению к Институту этот джип. И любой ценой остановить.

Написал объявление и понес его в ресторан, где раньше работал. В объявлении было сказано, что готов заплатить пять черных жемчужин за любую информацию о нахождении Меды. Еще по всем каналам сообщил, что срочно ищу Беркута. Пусть выйдет на связь.

Больше я не знал, что можно еще предпринять. Остается только ждать.

Пришли крестники Меды. Они пытались предложить мне помощь, а какую сами не знали. Я по‑быстрому накормил их вчерашними деликатесами и вытолкал из дома. В другой обстановке я бы, конечно, был бы рад подросткам, но сейчас не до них.

Потом в дверь начали звонить бомжеватого вида посетители, сообщая через домофон, что у них есть очень важные сведения. Я таким предлагал посетить ментата, и, если он подтвердит, что их сведения правда, возвращаться сюда за наградой. Больше я их не видел.

К вечеру начали поступать данные от разведчиков, но ничего обнадеживающего не было. Если этот хаммер ехал на большой скорости без остановок, то его могли и не догнать мои стрекозы. Неужели улизнули.

Как я не отчаивался, но был уверен, что Меда жива и в ближайшие дни начнется торг. И тогда у меня появится шанс ее спасти.

На следующее утро у меня за столом сидел весь комсостав беркутовцев и среди них Майор. Я взял слово:

– Мужики, я в ближайшие дни собираюсь начать войну.

– И с кем же ты собираешься воевать? – спросил Беркут.

– С мурами, внешниками и Институтом.

– А не много ли врагов сразу? И Институт тут причем? – почесал бороду Беркут.

– По поводу Института, тебе Майор все подробно расскажет. У него это лучше получится. А почему на три фронта? Так не получится по отдельности, муры и внешники, ты сам прекрасно знаешь, одна шайка. А Институт оказывается, тоже в союз с внешниками вступил. Как только начнется война с кем-либо из них, другие подключаться.

– Дед, мы понимаем, что после похищения Меды, ты весь на нервах. И похоже в авантюру хочешь нас затащить. Наш отряд – это, по сути, партизаны. Мы можем поезд под откос пустить, пару караванов раздолбать и ограбить, но вести полномасштабную войну против танков, авиации и артиллерии, да еще с их оружием из будущего. А людей со стволами у них на два порядка больше, чем у нас. Дед, это безумие.

Скрывать от этих бойцов муравейник уже не было смысла и нужно было выкладывать все карты на стол, но на длинные истории у меня не было времени. Меня ждал для обработки огромный массив информации, поступивший от муравейника, и я постарался доклад о муравьях спихнуть на Майора.

– Ребята, я, конечно, подавлен похищением жены, но не сошел с ума, как вы думаете. Войну с вашими и моими врагами буду вести не я и не вы. В Стиксе уже около ста миллионов лет живут существа, которых Институт и внешники попытались уничтожить. Кто это такие или вернее, кто это такой, у меня нет времени рассказывать. Одно могу сказать, что это не люди, и питаются они в основном элитой. Еще они любят скребберов убивать, но не едят. Так вот на танки и пулеметы в первых рядах пойдут они, а вы можете сами решать присоединитесь вы к этой компании или нет. Если присоединитесь, то эти ваши потенциальные союзники обещают, что все трофеи, добытые у врагов, будут ваши. Им танки и пушки ни к чему, они человеческим оружием не пользуются. На вопрос, который у вас я смотрю вертится на языке, а я здесь причем и почему говорю от их имени, отвечаю: Я посредник. Могу с ними общаться, дар у меня такой, и поэтому сейчас вещаю от их имени. Подробности, кто они, вы узнаете от Майора, он давно этой темой занимается, а мне, извините, сейчас некогда. Подготовкой занимаюсь. Идите к себе на базу, обсудите и до вечера жду ответа. Надеюсь, он будет положительным.

Выпроводил галдящих вояк за ворота я занялся изучением донесений. По-прежнему ничего существенного не поступало. Через несколько часов пришел гонец от Беркута и сообщил, что они со мной и готовятся. Только проблема есть одна – людей много, а транспорта не хватает. Я попросил передать Беркуту, что транспортную проблему постараюсь решить.

Ночью опять не спал, бегал как загнанный зверь по комнатам. Бесило безделье и бессилие. Хотелось бежать и драться с врагами, а Михалыча резать на мелкие кусочки. Утром, когда начало наконец‑таки клонить ко сну, раздался звонок телефона. Звонили из мэрии и просили срочно зайти к главе стаба.

Я влетел в кабинет градоначальника и не обращая внимания на Мэра и его замов схватил со стола записку на клочке бумаги и флэшку. На бумаге было всего четыре буквы «Деду». Я развернул ноутбук Мэра экраном к себе и вставил флэшку. Мэр принялся объяснять.

– Час назад как к мэрии подкинули…

– Вы смотрели?

Мэр закивал головой. Я нашел в памяти устройства единственный видео файл и запустил его. В полутемной комнате на полу лежала связанная веревками Меда. Во рту торчал кляп, она мычала и с ненавистью смотрела на снимающего. Камера развернулась и на экране появился нагло улыбающийся Михалыч.

– Слушай сюда, Дед! Мы твою сучку пока не трогаем, а то боимся, что, если ее пощупаем немного, ты ее забрать не захочешь. Но если ты до завтрашнего вечера сюда не привезешь свою заначку, то весь стаб Таганка ее по очереди поимеет. А после того, как поимеем, мы ее вымоем как следует и пустим на ливер. Тебе понятно? Да, Дед, я знаю, что у тебя недалеко от Крепостного запрятано изрядное количество бусинок. Так ты не забудь их с собой прихватить, особенно беленькие. И если белок своих не принесешь, тоже на ливер поедешь. А принесешь, спокойно заберешь медичку и свалишь куда захочешь. Мы люди слова. До встречи, гавнюк.

Я задумался – так вот кто все это организовал. Институт оказывается ни причём. Михалыч пронюхал, что у меня белый жемчуг есть, и показал свое муровское нутро.

– Товарищ, Дед, – начал Мэр – может вы нам объясните, что происходит? Почему глава безопасности…

– Может вы мне, товарищ Мэр, объясните почему безопасностью стаба Крепостной руководят муры? Или вы не в курсе. А может вы с Михалычем вместе это дело проворачиваете?

– Да как вы смеете меня обвинять, да я…

– Мне некогда с тобой паблисити разводить – прервал я градоначальника – Мне нужно дела делать, а не трепаться с тобой. Ты помнишь, как стронги хотели купить два БТР, которые вы сами выставили на продажу?

И получив утвердительный кивок продолжил.

– Вы готовы их были продать кому угодно, только не стронгам. Почему такая избирательность? Или вы муров больше, чем стронгов любите?

– Да как вы смеете…

– Смею! – перебил я Мэра – еще как смею! Вот тебе бумажка.

Я сунул листок бумаги на стол перед Мэром.

– Пиши распоряжение в гараж, чтобы те два БТР были заправлены под самую крышу топливом и боекомплектом и стояли у ворот стаба до 17‑00.

Выхватил, торопливо написанную испуганным главой бумагу и кинул две черные жемчужины ему на стол.

– Думаю, что этого хватит.

Мэр торопливо сгрёб жемчуг в карман.

Похищение

Меда села в большой джип и даже не обратила внимание, есть ли кто еще на заднем сидении, а зря. Когда увидела, что автомобиль не повернул к больнице, а поехал прямо, повернулась к водителю, чтобы спросить, куда они едут, почувствовала боль под лопаткой на спине от укола и отключилась.

Пробуждение было тяжелым. Ощутила тряску и гул двигателя. Голова гудит, руки и ноги связаны и ничего не видно. Кажется, на голове мешок, а во рту тряпка, выплюнуть не получается. Попробовала освободится, но тщетно. Хорошо зафиксировали гады.