Второй Великий Учитель трилогия

– Михалыч, она, кажется, проснулась, шевелится.

Машина остановилась, хлопнула дверца и в плечо опять впилась игла шприца.

– Не дергайся, красотка, поспи еще немножко, – сквозь надвигающееся оцепенение послышался голос Михалыча.

Следующее пробуждение было уже в совсем другом месте. Меде показалось, что она лежит в своей больнице. Заболела, наверное. Только зачем Маша так сильно обработала хлоркой помещение, воняет невыносимо.

Однако Маши рядом не было, а были две фигуры. Мужчины, и разговаривают между собой. Ощущения очень странные. Мысли в голове еле ворочаются. Апатия в крайней степени. Не хочется ничего. Лень двигать любой частью тела, даже зрачками глаз. Не хочется даже вникать, о чем эти люди говорят. Но волей-неволей в мозг стал проникать смысл разговора. Один из собеседников – Михалыч, а другой незнакомый мужчина в белом халате и с идеальным пробором на голове.

– Доктор Менгеле. как вы думаете, она нас слышит? Понимает, о чем мы говорим?

– Не уверен, что понимает, но слышит определенно.

– А зачем вы вводите своих пациентов в состояние овоща?

– Я бы лучше это состояние назвал вегетативным. В нашем отделении, как вы знаете, содержаться люди не один год прожившие в Улье. И, как вы знаете, такие особи могут представлять определенную опасность. Они обладают часто очень опасными метафизическими способностями. А мы подавляем в них желание эти способности применять.

– Это у вас такая способность подавлять чужие способности?

– Ну что вы, голубчик, нет у меня такой способности. Да и зачем она нужна. Есть очень хорошие препараты, применяемые в психиатрии галоперидол к примеру или аминазин. А недавно наши шефы внешники подкинули очень эффективный препарат и без побочных последствий. Вот я его и испытываю.

– Это что, внешники такое изобретают?

– Внешники – это люди военные и не знаю, что они там изобретают, но им этот препарат Институт подкинул. Еще антидот есть в комплекте. Если нужно больного срочно в чувство привести, колем антидот и через пять минут он, как огурчик. Очень удобно.

Меда краем глаза видела, как человек в халате возится на медицинском столике и гремит пробирками. Михалыч разговаривая с ним регулярно на нее косится. Но Меде было абсолютно все равно о чем они там говорят, что делают лишь бы ее поменьше тревожили.

– Доктор, а правда говорят, что вы и есть тот доктор Менгеле, который с Гитлером евреев в печках сжигал в Бухенвальде?

– Конечно же вранье! Да моя фамилия была Менгеле и звали меня Йозеф, но работал я в концлагере Освенцим и никаких евреев не сжигал. Я занимался научной работой и проводил медицинские опыты.

– А как же вас не расстреляли?

– Ну, это длинная история. Я знал, чем та война закончится, вернее предполагал. Заранее в тайне изучал русский язык, подготовил необходимые документы и когда ваши коллеги пришли смешался с пленными и меня отправили в Советский Союз. Там устроился в глубинке учителем немецкого языка и дожил до пенсии. И, уже будучи в преклонном возрасте, провалился в этот странный мир. Кстати, приходилось иногда читать в газетах, что меня обнаруживали то в Бразилии, то в Аргентине.

– Интересная у вас жизнь, доктор. Вы же по умению знахарь, а можете мне сказать, что за умения у этой пациентки? Через день, два ее придется приводить в чувство вашим антидотом, чтобы показать одному клиенту, а вдруг это опасно?

– К сожалению под действием препарата не смогу. Он так подавляет способности, что их никакому знахарю не определить. Можно вызвать охрану и под оружейным контролем я введу ей антидот…

– Нет, нет, не надо доктор. Пусть лучше отдыхает. Скоро ей придется очень потрудится на удовлетворение культурных потребностей нашего стаба.

Это были последние слова, что Меда услышала. В руку впился шприц, и она опять отключилась.

Военные действия

Я подъехал на своем велосипеде к базе стронгов. Стронги снимали в Крепостном большой и приземистый дом, похожий на казарму. Собственно казармой он и был. На проходной натолкнулся на Логана.

– А ты что здесь делаешь?

– Я, дядя Дед, сегодня в отряд поступил. Вот дневальным поставили, – волнуясь отрапортовал подросток.

– Вот Меда тебя взгреет, когда вернется.

Беркут сразу же отправил трех водителей в стабовский гараж с запиской Мэра. Пусть проследят и помогут, если что не так. Мы с ним обсудили маршрут, хотя он был недоволен временем начала нашей экспедиции.

– Дед, ты разве не в курсе, что по ночам в Улье никто не ездит. А если нарвемся на крупных тварей? А вдруг муры засаду организовали.

– Не переживай, по маршруту ничего крупного нет, и муров не наблюдается. Будем гнать при свете фар не останавливаясь. Проскочим, я гарантирую.

На что Беркут с сомнением на меня поглядел, и мы продолжили планировать. Обсудили порядок машин в колоне, и я настоял, чтобы туда включили стронговский уазик. Беркут удивился моему капризу, но спорить не стал.

– Дед, а как муравьи туда доберутся? Или мы их в карманах повезем?

– Не волнуйся, дружище, они уже там. Я давно готовился к этой операции.

Когда закончили с планированием, Беркут достал из холодильника две банки пива, одну бросил мне и задал вопрос.

– Вот ты скажи мне, раз у тебя с муравьями все так продумано, то зачем вам мы, стронги? Мне кажется, вы и без нас прекрасно управитесь.

– Верно, управимся. Но есть в этом деле и политика. После взятия нами Таганки начнется большая война, которая затронет многие стабы нашего региона. Этим стабам придется выбирать с кем им быть, на чьей стороне. В стороне ведь не получится отсидеться. Объединяться с непонятными насекомыми побоятся. А если узнают, что в этой коалиции успешно беркутовцы воюют и их никто не обижает, то это совсем другое дело.

Выехали мы в 17.15. Я сидел пассажиром в переднем автомобиле. Джип в стиле Ближнего Востока и Стикса. За рулем Майор, а в кузове крутит крупнокалиберный пулемет Стрелок. За нами два БРДМ, четыре БТР, один ГАЗ‑66 и один УАЗ. Замыкает колону такой же шахид-мобиль, что и у нас. Едем под 60 км/час, это очень приличная скорость для колоны, тем более в Стиксе. Я скосил глаза на Майора. Ведет уверенно, будто всю жизнь шоферил.

Майор хорошо влился в коллектив стронгов. С его приходом, дела у них наладились. Было два удачных нападения на колонны муров, и что самое ценное, обошлось без потерь. Теперь он уверенно занимал место правой руки Беркута, и никто из беркутовцев не возражал против этого.

Дорога была хорошая, в основном асфальт и только редкие участки были хорошо накатанной грунтовки. Иногда из кустов выскакивали, ошалевшие от радостной встречи с вкусной пищей бегуны, но легко расстреливались коротким очередями. Под звук мощного мотора, я впервые за двое суток уснул и прекрасно проспал почти до самого рассвета.

Разбудил меня голос Беркута из рации.

– Дед, по моей карте впереди через три километра блок‑пост муров. Что делать будем?

– Предлагаю сделать остановку. У меня мочевой пузырь скоро лопнет.

Мы остановились. Автомобили стали в отработанном для отражения внезапного нападения порядке. Из транспорта по очереди появлялись бойцы и под прикрытием ощетинившегося оружием охранения принялись орошать придорожные кусты. Я сделал то же самое. Посмотрел вверх.

Высоко в утреннем ясном небе не спеша барражировали крупные стрекозы. Мои стрекозы. Одна и них спикировала прямо на мою голову. Посидела немного, пошевелила прозрачными крыльями и взлетев, устремилась по направлению нашего движения. Подошел Беркут.

– Ну, что делать будем?

– Едем. Следующая остановка у блок поста – и глядя на вопросительное выражение командира добавил – Не волнуйся, там все чисто.

Подъехали к солидно укрепленному бетонными плитами сооружению. Дорога была перегорожена шлагбаумом и возле него лежали два тела. Я вышел из машины и спокойно пошел к зданию. Внутри в разных позах лежали еще четыре мура. За мной в блок‑пост с оружием наперевес вошли несколько стронгов со Стрелком во главе.

– Стрелок, это не трупы. Они парализованы. Выбери из них главного, на твой взгляд, а остальных в расход.

Беркутовцы деловито вскрыли горло пятерым мурам. Оставшегося в живых зафиксировали пластиковыми хомутами и усадили на стул. И начали перетаскивать оружие с боеприпасами в шишигу8[1]. Особенно радовались солидному крупнокалиберному пулемету. Муровскую рацию я попросил пока не трогать.

Наконец‑таки мур начал подавать признаки жизни. Дико вращая глазами, уставился на трупы своих товарищей и нечленораздельно захрипел.

– Пощадите мужики, я все сделаю…

– Да сделаешь, если не хочешь сдохнуть, как они.

И я начал втолковывать муру, что он сделает. Даже конспект написал и заставил выучить. Затем разрезал путы на его руках и показал на рацию. – Давай, действуй.

Мур нажал на кнопки и схватил микрофон.

– База, база, я пост номер шесть, прием.

– Слушаю тебя шестой, я база.

– База, мы задержали уаз с человеком. Он называет себя Дед. Говорит, что едет к Михалычу. Что с ним делать?

– Подожди. Я Михалыча позову.

Через небольшую паузу рация заговорила голосом Михалыча.

– Я Михалыч. Боец, этот Дед один?

– Один.

– Вы его обыскивали?

– Нет, а что надо?

– Ни в коем случае. Отберите оружие и пусть едет в стаб, я его жду с нетерпением.

– Понял…

Я прервал диалог, отключив рацию. Стрелку приказал отнести рацию Беркуту, пригодится. Выходя из помещения блок‑поста услышал позади предсмертные хрипы последнего мура.

На коротком совещании с командирами стронгов показал на карте овраг, где они могут спрятать технику, и высоту на окраине расчищенной от растительности зоны вокруг муровского стаба.

– Сами никуда не суйтесь. Лежите и наблюдайте. Следите за пулеметчиками на вышках и вообще за всеми живыми, кого заметите. Когда эти живые вдруг исчезнут или свалятся, как те на блок‑посту, садитесь на тачки и езжайте к воротам. А дальше по обстоятельствам. Двигаетесь строго по дороге. Тут все заминировано. У меня карта проходов есть, но она ни к чему. А я поеду в гости к Михалычу.

– Дед, а это обязательно надо, чтобы ты совался туда один? – спросил Беркут.

– Чтобы ликвидировать муров это совсем не обязательно, но мне надо спасти Меду, если она еще жива.

Я сел в уазик и поехал в сторону Таганки. Колона проехала несколько километров за мной и свернула в сторону на малозаметную лесную дорогу.

Вскоре впереди показалось свободное от растительности пространство, граница стаба. На границе меня опять встречал блок‑пост с живыми мурами. Они шустро открыли шлагбаум, освобождая проезд, и с любопытством провожали взглядом. Видимо этих уже предупредили чтобы не задерживали. Михалыч опасался за сохранность своего будущего жемчуга.

Вскоре на открытом пространстве показались стены крепости Таганка. Да, посолидней будет чем Крепостной. Бетонную стену приличной высоты венчали многочисленные пулеметные вышки. При приближении можно было рассмотреть амбразуры с торчащими в мою сторону стволами. Я знал, что за стенами на всех направлениях стоят танки и артиллерия. Такой стаб даже очень многочисленная армия будет не одну неделю штурмовать. Да и не факт, что сломить такой форт у этой армии получится.

В логове

Я подъехал к воротам, створы которых начали разъезжаться в обе стороны и оттуда выскочили вооруженные люди. Часть из них держала меня под прицелом, а остальные грубо вытащили из автомобиля. Бегло оглядев в поисках оружия, повели меня вглубь стаба.

Я шел в окружении направленных в меня стволов, с руками застегнутыми наручниками за спиной, и с любопытством осматривал окрестности. Вскоре меня подвели к внутренней крепости.

Таганка, в сущности, была обычным стабом, со своими магазинами и борделями. Как же без них. Но делилась на две части. Внутри был как бы город в городе, тоже окруженный стеной, со своими вышками и пулеметными гнездами. Во внешнем кольце жили люди, которые обеспечивали жизнь Стаба товарами, пищей и энергией, а муры базировались во внутренней крепости, где кроме казарм и штаба располагались тюрьмы и разделочное производство. Производство органов для перепродажи внешникам.

Я прекрасно знал все закоулки этого стаба, потому что во всех щелях и укрытиях притаились маленькие боевые осы, ожидающие часа икс. По стенам пробегали быстрые и незаметные зеленные насекомые с большими фасеточными глазами, а в воздухе не спеша барражировали обычные для Улья стрекозы.

В подвале штаба находилась очень охраняемая тюрьма для особо опасных пленников. А опасные они были для муров, потому что сидели там ветераны улья. Эти рейдеры обладали серьезными умениями и их органы особенно ценились внешниками. Местный знахарь по имени Менгеле, умел как‑то подавлять у пленников способность к применению боевых умений и заведовал этой тюрьмой.

Все мои попытки создать в этих помещениях скрытую базу из насекомых, не получались по двум причинам.

Во‑первых тюрьма представляла из себя железобетонный герметический мешок. Попытки прокопать через его толстые стены проход, требовали слишком долгого времени.

Во‑вторых по приказу Менгеле помещения тюрьмы каждый день обильно обрабатывались хлорной известью. Этот живодер был помешан на стерильности. Те насекомые, которые успевали залететь внутрь через открываемые иногда двери, неизменно гибли от отравления.

Вот в этой тюрьме по всей видимости и держали Меду. И моя задача была вытащить ее оттуда живой и невредимой.

Меня завели в большое помещение в здании штаба. В нем вольготно сидело и стояло около полутора десятков муров. Верхушка Таганки, догадался я. Во главе компании за большим столом расположился крупный, лысый мужчина с большими толстыми волосатыми руками, а рядом крутился Михалыч. Все уставились на меня. Прицелы моих конвоиров, продолжали смотреть в мою голову.

– Вот видишь, Барин, как я тебе и обещал, Дед явился собственной персоной. А ты не верил. – Произнес Михалыч.

– Обыщите его, – уже другим тоном скомандовал Михалыч моим конвоирам.

Меня тщательно обыскали, продолжая держать на прицеле. На стол Барина положили небольшой пенал, который был до этого в моем кармане. Мур выкатил на стол десять бусинок – пять черных и столько же красных и рявкнул – Где белки?

– Подожди, Барин, я уже видел такое у этого фокусника. Один раз его тоже так же обыскивали и белку не нашли, но потом у него белка из ниоткуда появилась – засуетился Михалыч.

– Так давай его распотрошим и посмотрим, что там внутри.

– Барин, я думаю, что он их в пятом измерении прячет. Слышал, что такие фокусники в Улье есть. Может и у этого такое же умение. А если порежем, то ничего не возьмем с дохлого, – и, повернувшись ко мне, спросил:

– Дед, ты принес белый жемчуг?

– Принес. Пять штук.

– Ну вот, видишь, принес, – облегченно произнес чекист и повернулся опять к главному муру.

– Так давай, выкладывай, – опять рявкнул Барин.

– Выложу, когда Меду из стаба выпустите. Выполняйте свою часть договора.

– Михалыч, я сейчас его буду по кусочкам делать меньше, пока он белки не отдаст.

– Да, хотел предупредить, – я встрял в чужой диалог, – я предполагал, что наши переговоры зайдут в тупик и приготовился к этому.

Все головы повернулись в мою сторону.

– У вас есть только один способ получить белый жемчуг, это выпустить Меду из стаба. Я понимаю, что вы меня в любом случае убьете, но пытать меня вы не сможете.

– Это почему мы не сможем? – удивился Барин.

– У меня есть одно очень простое умение. Я могу остановить свое сердце, когда захочу и безболезненно помру.

После минутного замешательства всей муровской компании, мозги у них не очень быстро работали, Михалыч начал что‑то шептать на ухо главному муру. Тот согласно кивнул и выдал команду.

– Эй, Менгель, тащи сюда эту бабу. Мы за базар отвечаем! Все будет по понятиям!

Человек интеллигентного вида с четким пробором в черных волосах исчез в небольшой двери в противоположном конце помещения. Ждали долго. Я лихорадочно думал, как вывести из комнаты жену, чтобы спокойно начать побоище, и чтобы никто ее не смог случайно пристрелить.

Во всех укромных местах этой комнаты притаились маленькие осы. Они неподвижно сидели за шкафами, под столешницей, на нижней поверхности стульев. Их было много, и я в любой момент мог отдать команду действовать ближайшим из них. А эти ближайшие следующим. Цепная реакция запуска атаки. Такая же система была настроена по всему муровскому стабу.

Минут через пятнадцать из той же двери появился доктор Менгеле, за ним Меда и три автоматчика, с направленными на девушку автоматами. Меда выглядела не очень, мешки под глазами и вся какая‑то сонная, словно ее только что разбудили. Мы обменялись взглядами. Какая же она все‑таки красивая!

Голова напряженно искала варианты:

– Как же ее вывести отсюда, чтобы я мог спустить с поводка своих бешеных насекомых? Если это сделать сейчас, какой‑нибудь придурок, что сейчас целится в нее может выстрелить со страху и все пропало.

Додумать эту мысль мне не дала Меда. Она резко закричала:

– Стоять смирно, уроды! Оружие на пол! Всем смотреть на меня!

Я с обожанием уставился на свою любимую красавицу. Она само совершенство, а как мило и остроумно изъясняется. Мне стало плевать на всех остальных, я не мог оторвать глаз от моей любимой. Я готов выполнить любой ее приказ. Готов с радостью умереть за нее. Высокое и радостное чувство переполняло мою душу.

Менгеле отстегнул наручники девушки, и она устремилась ко мне, не обращая внимания на пожирающих ее глазами остальных мужчин.

– Дедушка! Прости меня! Я старалась тебя не зацепить, но промахнулась. Как я себя ненавижу за это!

О чем она говорит я не понимал, я с обожанием слушал ее волшебный голос и мне больше ничего не надо было.

– Сейчас я тебя подлечу. Я же знахарь. Садись любимый.

Она усадила меня на стул и стала водить руками вокруг моей головы. Я наслаждался моментом. Но постепенно в результате манипуляций знахарки в моей голове начало прояснятся. Нет я не стал меньше обожать свою любимую, я также готов был за нее умереть, но в моей голове как бы прояснилось и появилась другая мысль. Пора начинать!

Я понял, что все муры в комнате околдованы также, как и я и не представляют опасности и устремился к окну. Открыл створки оконной рамы и из нашего помещения наружу вылетело облачко быстрых как молния насекомых. За окном они разошлись веером по всем направлениям и началось. Послышались крики, раздалась беспорядочная стрельба и звуки падающих тел с высоких стен внутренней крепости. Но меня это не очень интересовало, я развернулся и стал соображать, что дальше делать.

– Дед, ты как? Отошел?

– Отхожу. Что это было, Меда?

– Я тебе все расскажу любимый. Убей их и давай отсюда прорываться.

– Нет. Прорываться мы не будем. Эти надолго так? – Я кивнул головой в сторону оцепеневших муров.

– Пару суток как минимум, кажется.

Я подошел к столу Барина взял в руки рацию нашел нужный канал.

– Беркут, я Дед. Прием.

– Слушаю тебя Беркут – раздался знакомый голос.

– Вы где?

– Выдвигаемся к стабу, как договорились.

– Добро. Жду вас в штабе во внутренней крепости.

– Понял. Выполняю.

На улице стояла полная тишина. Вот так, десять минут и враг повержен. Даже самому не верилось, что так легко можно было взять неприступную Таганку. Конечно, в стабе осталось много живых людей, осы убивали только тех, кто с оружием в руках. Чтобы разобраться, кто из живых мур, а кто не мур мне и нужен был отряд Беркута.

– Слушай любимая, а ты можешь заставить его, – я указал на Барина, – открыть эту дверь? Меня она очень интересует.

За спиной главного мура красовалась огромная, чуть ли не до потолка, стальная дверь. Такую я видел только в кино, когда показывали ограбление американских банков. Меда дала команду Барину и тот суетливо начал набирать код на клавиатуре, встроенной в дверь, и крутить огромное колесо. Толстенная стальная конструкция бесшумно распахнулась, и я вошел внутрь. Вот он муровский Форт‑Нокс.

Внутри была внушительная коллекция незнакомого оружия внешников, какие-то ящики, пакетики и мешочки. Нашел целую гору споранов и гороха в мешочках, коробки с десятками черных и красных жемчужин, а на самом почетном месте стояла драгоценная маленькая шкатулка. Открыл и обнаружил один белый и блестящий шарик. Но все это меня мало интересовало. В углу я обнаружил футляр, как для скрипки, очень знакомых очертаний. Взял его и вышел.

– Меда, помнишь, ты просила меня подарить мою пушку? Вот, дарю такую же.

Открыл футляр и убедился, что не ошибся.

– Нужно в этом хранилище еще патроны к ней поискать. Думаю, что есть.

– А твоя где?

– Майору на сохранение отдал.

В этот момент в комнату ворвались вооруженные люди и наставили на всех автоматы. Я поспешил их успокоить.

– Спокойнее ребята! Расслабьтесь. Все под контролем.

Появился Беркут. Оглядел все внимательно и спросил:

– А с этими, что делать?

– Делай что хочешь. Они теперь твои. Не забудь допросить их как следует. Это все бывшее руководство стаба Таганка.

Муров стали паковать в наручники и выводить. Меда повела Менгеле и нескольких стронгов освобождать пленных из своей бывшей тюрьмы. По всему стабу закипела работа. Все ключевые места и огневые точки занимались стронгами. А в той же большой комнате штаба собрались командиры беркутовского отряда. Я сидел в кресле Барона, а несколько человек на ближайших к нему стульях. На лицах вояк играли улыбки, они искренне радовались такой легкой победе над неприступной цитаделью муров. Звучали предложения отметить это дело. Кто‑то притащил пару ящиков пива.

– Народ, вы рано радуетесь – заявил я открывая свою банку с пивом – это еще не все. Вы думаете, что внешники молча проглотят потерю своего главного союзника? Нам нужно готовится к обороне.

– У нас людей мало, – подал голос Самбист. Мы не сможем закрыть все дырки. Может загрузим все ценное и ходу?

– Нет мужики, так мы делать не будем. Самбист, ты не забывай, что с нами муравьи и они тоже будут помогать вам отбиваться. Этот стаб очень важен для них. Он находится на ключевом месте Внешки и будет костью в горле Внешников. А людей нужно набирать из пленных, их тут предостаточно. Пусть Майор, как ментат, займется сортировкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

Тонкоигольная биопсия щитовидной железы – забор клеток из какой либо части щитовидной железы с помощью тонкой иглы с целью последующего изучения их под микроскопом.

1

ГСВГ – Группа Советских войск в Германии.

2

Мергель – осадочная горная порода, известняк с примесями карбонатов, глины и соединений железа. Сырье для производства цемента.

3

Лабаз – Засада охотника на дереве

4

Ооте́ка – форма откладки яиц у некоторых моллюсков и насекомых отряда тараканообразных. Представляет собой уложенные в горизонтальном положении в два или более рядов яйца, залитые застывшим пенистым белковым материалом так, что получается капсула.

5

Инсектарий – террариум для насекомых.

6

Греческий Огонь – горючая смесь, применявшаяся в военных целях во времена Средневековья.

7

Шишига – автомобильный жаргон Грузовик ГАЗ‑66