Меридан Ашар из Мира Сновидений

— Я ненадолго, — стараюсь сразу обозначить границы.

— Ну уж нет! У меня день рождения, я так просто свою подругу не отпущу! — возмущается Никита.

— Я тоже не отпущу, тем более вы все знакомы, — лениво вставляет Ансар и устраивается рядом со мной так, будто место возле него было заранее зарезервировано. — Ты теперь должна оберегать меня от пристального женского внимания. Раз уж оставила без рубашки.

Макс дёргается на диване и подливает себе ещё.

Ох… не надо. Ты же не дружишь с алкоголем.

— Так, мальчики, — я поднимаю руку, пытаясь вернуть контроль. — Я не заложница. И сама решу, сколько мне с вами тусоваться. В конце концов, я не одна пришла.

— С кем? — молчаливый Кирилл наконец подаёт признаки жизни. Наверное, это его максимум слов за день.

— Со Светой. Она, наверное, уже потеряла меня. Надо бы найти её, а то она точно поднимет на уши весь клуб.

— Рыжулькой? — оживляется Алекс.

— Да.

Я не успеваю договорить, как Кирилл и Алекс исчезают из поля зрения.

— Ну вот и друзья тебе! — усмехается Никитос. — Стоит появиться женщине — и всё, конец мужской дружбе.

— Нас это не коснётся, бро! — Ансар откидывается и осушает бокал.

— Макс, ты чего такой хмурый? — не унимается Никита. Сколько же энергии у этого рыжего парня.

Макс молчит. Только пьёт — и смотрит так, будто этот вечер он мне не простит.

Именинник не сдаётся и переключается на Ансара. Они начинают обсуждать какие-то темы, в которые я даже не пытаюсь вникать. Липкий взгляд Макса отвлекает. Да что ему от меня надо? Неужели… заревновал?

— Я в уборную, — предупреждаю я Ансара. Хотя кто он мне? Почему-то выходит рефлекторно — и, кажется, он это замечает.

— Мы же только что оттуда, — в глазах нового знакомого вспыхивает огонёк.

С другого конца дивана доносится нервный выдох.

В уборной было тише. Та самая “кабинка” — комната с диваном и огромным зеркалом встретила меня приглушённым светом. Я только шагнула к раковине, как дверь позади щёлкнула замком.

Не случайно.

Я обернулась — Макс.

— Ты с ума сошёл? — голос получился тише, чем хотелось. — Что ты тут делаешь?

— Я хотел поговорить, — быстро сказал он. По нему было видно: алкоголь и злость мешаются с нервами. — Нормально поговорить, Алина.

— Тогда открой дверь и поговорим снаружи.

Он не двинулся.

— Две минуты, — выдохнул Макс, делая шаг ближе. — Ты правда думаешь, что этот Ансар… просто так?

— Макс, мне всё равно, что ты думаешь. Открой.

Я направилась к двери. Он шагнул наперерез — не тронул, но встал так, что пройти было невозможно.

— Ты серьёзно? — у меня внутри поднималась холодная злость. — Отойди.

— Я просто хочу понять, — быстро заговорил он, и это “просто” прозвучало почти жалко. — Ты с ним? Ты… вообще понимаешь, как это выглядит?

— Это выглядит так, что ты меня запер, — отчеканила я. — Открой. Сейчас.

Макс дёрнул челюстью, будто сам слышит, как это звучит, но не сдаётся. Шагнул ближе, и в голосе снова полезла ревность — грязная, липкая.

— А нормально было тащить его в уборную и раздевать? — выдохнул он, и голос сорвался.

— Это была рубашка, идиот!

Я намеренно медленно сместилась к двери, чтобы не спровоцировать.

— Отойди. Открой. Прямо сейчас.

Макс мотнул головой, как человек, который понимает, что творит глупость, но уже не может остановиться.

— Ты мне просто скажи, — он схватил мою руку и сжал сильнее обычного. — Ты с ним?

— Нет. И даже если бы да — тебя это не касается.

— Я соскучился, — сказал он глухо, чуть ослабив хватку. — Я думал, у нас ещё есть шанс.

— Не ты ли был инициатором нашего расставания? — Меня кольнула мысль, что он сожалеет. — У нас нет «нас», Макс.

Я снова потянулась к двери, выдернула руку из оков.

И тогда он сделал самую тупую вещь на свете — резко наклонился и поцеловал. Импульсом. Размазав мне помаду.

Я тут же упёрлась ладонью ему в грудь и оттолкнула.

— Не смей, — голос сорвался, но слова вышли чётко.

Макс отступил на полшага, как будто только сейчас очнулся.

— Алина, подожди…

— Открой дверь.

В коридоре послышались шаги — быстрые, уверенные. Ручку дёрнули.

— Алина? — голос Ансара.

Глаза Макса забегали. Он понял: времени на слова не осталось.

Макс дёрнулся. Рука метнулась к замку — почти злым движением. Щёлкнуло.

— Мы разговариваем, — бросил он, распахивая дверь ровно настолько, чтобы Ансар видел: «ничего не было».

Ансар стоял в проёме. Сначала посмотрел на Макса — холодно, в упор. Только потом — на меня.

— Ты в порядке? — коротко.

Я кивнула и шагнула к выходу.

Макс схватил меня за руку.

Ансар сдвинулся мгновенно. Ладонь легла Максу на предплечье — жёстко. Пальцы сжались, и хватка Макса ослабла сама собой.

— Руку убрал, — сказал Ансар тихо. Не повышая голоса — так, что от этого становилось хуже.

Макс дёрнул челюстью, но отступил.

В коридоре раздались громкие шаги — и влетел Никита. Один взгляд на меня, на Макса, на размазанную помаду — и всё стало ясно.

— Ты охренел? Пошли, — Никита вцепился в Макса и потащил прочь.

Уже на ходу бросил через плечо:

— Прости, Алинка. Он не в себе.

Глава 3

Я сама уже не помню, как мы вообще добрались до дома — в голове всё плыло, то ли от коктейлей, то ли от нервов. Веселиться больше не хотелось. Хотелось закрыть дверь, и чтобы меня никто не трогал.

Ансар сказал, что проводит меня — спокойно, без обсуждений, словно речь шла не о любезности, а о стратегической необходимости. И в его тоне не было места возражениям. Слишком уж легко Макс перешёл границу. Светик при виде Ансара только сильнее напряглась и пошла с нами: “я вас одних не оставлю”. Кирилл и Алекс увязались за ней.

— Я никуда не пойду! Я тебя не знаю и с Алинкой не оставлю… да плевать мне, что ты ее защитил от Макса… — рыжулька не скупилась на высказывания и спорила как в последний раз в жизни.

— Все равно я останусь. — раздался другой голос.

— Светик, поздно уже. Домой надо. Давай тебя отвезу.

— Тебе надо вот и вали, Алекс!

— Не горячись!

— Помолчи, Кирилл!

Ох! Эта женщина всех там разнесет на атомы своей необузданной энергией.

Дверь приоткрылась, и я шагнула в комнату. Пора остановить этот балаган, иначе к нам присоединятся недовольные соседи.

— Чуть-чуть потише, пожалуйста. Сейчас весь дом на разборки сбежится.

— О, святые небеса! — подруга подскочила ко мне. — Я убью его! Вот увидишь. Он с работы полетит как ядро из пушки! — Светик уже почти рыдала.

— Я сама его убью, когда протрезвеет. — проведя рукой по запястью. Схватил Макс сильно. Так, что кожа в этом месте неприятно щипала.

Откуда не возьмись оказался Ансар и приложил холодный компресс из своей шелковой рубашки к месту несогласованного контакта, оставленному бывшим.

— Не лапай мою подругу! — рыжая, наверное, сейчас любого мужчину, который хоть как-то косо посмотрит в мою сторону готова уничтожить. Если не физически, то морально.

— Теперь я понимаю, почему девушки частенько ходят в туалет с подругами. С такой, как она тебе моя помощь не понадобилась бы. — с улыбкой произнес светловолосы мужчина.

— Если бы ты ее не увел в ваш шатер, мы бы прекрасно время проводили на тусовке.

— Если бы не твоя голубая лагуна, подруга, я бы не налетела на Ансара и не испортила ему рубашку.

— Ты за кого сейчас? За него? — Светик недовольно буркнула и, схватив сумку, зашагала в сторону двери, но вернулась через пару секунд. — А, вот не дождётесь! Я ночую у тебя. Проваливайте все. Мне с Алинкой надо побыть. У неё стресс от пережитого.

— Забавная она! — чуть слышно произнёс Ансар, аккуратно прижимая холодный компресс к моему запястью.

— Спасибо, что пришёл на выручку, — покраснела я.

— Да. Долго тебя не было, вот и пошёл искать.

— Прости. Я сказать не успела, что Макс…

— Козёл? — голос парня стал жёстче и грубее.

Руки ещё дрожали. Поцелуй был «всего лишь» поцелуем — но от того, что меня заперли и не спросили, легче не становилось.

Ансар легонько накрыл мои руки своей ладонью. Серебряный перстень с красивым камнем украшал безымянный палец моего спасителя. Кстати, он до сих пор был без рубашки.

— Эй! Полуголый, хватит клеиться к Алинке! — кажется, Светик рвётся в бой. Спасибо Кириллу и Алексу: они, как две курицы-наседки, успокаивают мою разгорячённую подругу.

— Заявление писать будешь? — тихо спросил Ансар.

Меня как будто выдернули из тёплой воды на мороз. Макс никогда не проявлял агрессию по отношению ко мне. И даже та мимолётная слабость его слепой ревности не сделала его монстром. То, что он говорил, что скучает по мне… Мне казалось, всё было искренним, хоть и не ванильно-карамельным. Ещё бы: мы три года были вместе. Наши отношения за это время давно исчерпали всю романтику. Но там в уборной он как будто впервые встретил меня. «Я думал, у нас ещё есть шанс» — эта короткая фраза выбила почву из‑под моих ног.

— Ты преувеличиваешь. Не буду я ничего писать. Я сама его прибью. Если что — Светик добьёт.

Подруга кивнула с холодной решимостью.

Ансар лишь промолчал. Он прикусил губы и перевернул компресс другой стороной.

— Тогда я побуду с тобой. Для страховки, — его фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение, с которым спорить было невозможно.

* * *

Моя квартира сегодня напоминала общежитие. В соседней комнате на кровати сопели в три носа: Кирилл, Алекс и Света. Странно, но эти двое парней всегда ухлёстывали за моей взбалмошной подругой: терпели её выходки и как‑то нашли компромисс между друг другом — и не рвали друг другу глотки, кому она достанется. Наверное, Светик сама решила их спор, когда отказала обоим в ухаживаниях.

В отличие от этой троицы сон мне не шёл, и я, переодевшись в просторную пижаму, пошла заваривать чай.

Ансар, казалось, тоже уснул на диване в зале, даже не укрывшись.

Ну вот почему меня так сильно волнует комфорт других людей? Я достала розовый плед из шкафа и на цыпочках подошла к парню. Накрыла его — а то вдруг мёрзнет — и, чтобы покрывало не сползло, подбила сбоку. Это и стало моей ошибкой. В ночном свете сверкнули его ледяные глаза.

— У тебя чуткий сон! — прошептала я.

— Удивительно, что он вообще наступил.

— Ты страдаешь бессонницей?

— Можно и так сказать.

Я обречённо упёрлась в подлокотник дивана, проклиная себя за то, что сорвала «свидание» парня со сладким сном. Потому что сама — не понаслышке — знала, как мучительно хотеть спать и не мочь.

После расставания я три месяца жила с этим недугом. Ходила к неврологу, потом к психологу. Всё изменилось, когда однажды я всё-таки уснула — и ко мне во сне пришёл парень. Я не видела его лица чётко, но чувствовала. Он был моим проводником: только рядом с ним сон становился глубоким и спокойным. Просыпаясь, я впервые за долгое время была отдохнувшей.

Возможно, сегодня я снова встретилась с ним… если бы день не оказался таким насыщенным.

— Прости. Видимо, я та, кто невольно рушит все твои планы.

Ансар коснулся моих волос так же неспешно и легко — будто боялся спугнуть.

— Или та, кто создаёт их.

Я подняла голову. Наши взгляды встретились. Он продолжал гладить меня по волосам, а я — ловить каждую секунду его нежности.

Вот что делает отсутствие отношений. Мне этого безумно не хватало. Разорвав связь с Максом, я стала дико одинокой. Это он «приручил» меня к объятиям, поцелуям, к чьему-то теплу рядом. А после «нас» мне пришлось привыкать к новому статусу — «я». К этому холоду, который пронизывал не только снаружи, но и изнутри.

— Ансар… мы раньше с тобой не встречались? — почему именно это вырвалось у меня? Тело будто само подкинуло нужный импульс, и вопрос прозвучал без моего разрешения.

— А ты как считаешь? — на щеках снова обозначились ямочки.

— Только не смейся… но не так давно я начала видеть во сне одного парня… — я запнулась, словно сказала глупость.

— Продолжай, — глаза моего спасителя блеснули. Он стал собранным, внимательным.

— Ты напоминаешь мне его.

Я закончила — и затаила дыхание, ожидая реакции.

— Можно мне кое-что проверить? — спокойно спросил Ансар, придвигаясь ближе на диване.

— Подозрительно звучит.

— Это не больно. Обещаю.

— Хорошо. Если это так важно для тебя.

Он положил ладони мне на плечи и медленно развернул спиной к себе. По позвоночнику пробежала приятная волна мурашек. В квартире вроде не холодно… Тогда почему меня так пробирает? Неужели из-за его серых глаз, которые сейчас будто «смотрят» мне в затылок?

Ансар неторопливо отодвинул волосы на моём затылке и очертил пальцем какой-то узор. Прикосновение было долгим, внимательным — как будто в его голове сходился пазл.

— Что там? Только не говори, что ты врач и нашёл у меня на голове опухоль, — попыталась отшутиться. И тут же поняла, что шутка так себе.

Он не ответил. Провёл пальцем по коже — медленно, внимательно, будто сверялся с чем-то внутри себя.

И я почувствовала это: не боль, а лёгкое покалывание, как от статического электричества.

Ансар чуть наклонил мою голову, ловя другой угол света.

— Вот она… — почти неслышно сказал он.

— Что — «она»?

В лунном блике на коже проступил тонкий узор — будто инеем, будто светящейся пылью: линии складывались в знак, которого не могло быть… и который я никогда не видела в зеркале.

— Meridan’ashar… — выдохнул он мне в макушку, и его голос был полон такой мучительной смеси: облегчения, боли и непогасшей за столетия злобы. — Наконец-то. Я столько лет ждал этой встречи.Он сполз на пол и, обхватив меня сильными руками, прижал к себе. В его объятиях не было нежности — это был жест отчаяния, захвата, признания.

Чего?.. Что вообще происходит?

Я резко отскочила и уставилась на него.

— Ты меня сейчас… проклял? — выдавила я, сама не понимая, шутка это или меня только что записали в ведьмы.

Очень хотелось верить, что он просто пытается произвести впечатление. Странным способом, да.

Он отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. В его серо-голубых глазах бушевала буря, которую не мог сдержать даже его железный самоконтроль.

— Спираль... Ты отправила меня в Спираль. Вечные сны. Мир рушился, а ты... ты не дала мне умереть. Зачем? Для этой минуты? — Его пальцы, всё ещё дрожали, как будто внутри его все еще полыхал гнев.

У меня щёлкнуло внутри — как будто кто-то пытался убедить меня, что гравитации не существует, зато существуют драконы. И всё же память начала выводить смутные узоры, похожие на дежавю: тот сон… проходы… и портал, который я создала одной силой мысли. Тогда я отнеслась к этому как к очередной вспышке фантазии.

Я мельком глянула на дверь в коридор: в соседней комнате была «подмога». На случай, если Ансар действительно тронулся умом.

— То, чего ты коснулась в Мире Сновидений, может отозваться здесь — пересечь границу и стать реальным. Вещи. Существа. Так я и оказался здесь.

Ансар поднял руку: большой палец машинально тёр кольцо на пальце — снова и снова, будто заземляясь на этом движении.

Лёгкий кивок — словно одёрнул себя.

— Там, внутри, лица не держатся, — сказал он тише. — Их нельзя узнать. Поэтому я искал не лицо. Я искал знак. А кольцо… оно притянуло меня к тебе уже в этом мире. Я почувствовал твой след ещё до того, как увидел тебя. А когда увидел метку — окончательно удостоверился.

Я машинально коснулась затылка.

Всё еще недоверчиво щурясь, начала опасаться столь ладной истории моего нового знакомого.

— Ты на актёрском, да? — я поднялась и пошла к чайнику. Руки дрожали, и мне срочно нужен был хоть какой-то бытовой якорь. — У вас задание такое: нести ахинею с серьёзным лицом, чтобы человек поверил?

Чайник щёлкнул кнопкой и загудел. Я достала травы — мелисса, мята… да хоть всё сразу.

Ансар остался сидеть. Только взглядом следил за каждым моим движением, и от этого становилось тесно, как будто кухня вдруг стала меньше.

— Это ещё не всё, да? — злость начала подниматься волной. — Что-то ещё будет?

Лампочка в торшере на секунду замерцала.

Ансар посмотрел на торшер так же внимательно, как на меня.

— Я жду, пока ты переваришь информацию.

Я хотела рассмеяться ему в лицо. Сказать, что я не перевариваю бред. Но его глаза были абсолютно серьёзны. В них не было и тени шутки или безумия — только усталая, выжженная правда.

— А потом?..

— Потом ты займешь своё законное место.

Я бросила ложку в раковину громче, чем нужно.

Чайник закипал и не выключался — щёлкал, но продолжал гудеть, будто не слышал. Я сняла его с подставки.

— Прикольная шутка, — сказала я уже тише. — Я оценила.

Ансар встал и сделал шаг ближе. Не угрожающе — наоборот, осторожно, как к дикому зверю.

— Алина, — произнёс он, и я с облегчением отметила, что он хотя бы помнит моё имя и перестал сыпать “королевами”. — У тебя на затылке есть знак. Символ. Такой был только у моей королевы.

Я сжала край столешницы.

— Раньше я был её стражем, — продолжил он. — И оберегал её и её созвездия.

Откуда-то изнутри поднялось единственное здравое решение: кивнуть, дать ему чай и аккуратно выпроводить за дверь. Потому что спорить с человеком, который уверенно говорит “созвездие королевы”, — всё равно что просить вихрь успокоится.

Ансар подошёл к столу.

— Раз твои способности проявились… за тобой начнут охоту ришаны.

— На, выпей, — я сунула ему чашку. Горячая, с травами. — Тебе, кажется, нужно поспать.

Он взял чашку двумя руками — так, будто боялся обжечься не кипятком, а реальностью. Отпил. Мы помолчали.

— Тебе нужно найти твои созвездия, Меридан Ашар, — сказал он наконец.

— Ну ничего, — я натянула улыбку. — Сейчас подействует.

— Алина! — его голос не повысился, а стал тише и острее, будто лезвие. Я инстинктивно замолчала. — За тобой уже охотятся. Они пьют страх и ненависть. И твоя сила — это дверь, через которую они сюда войдут. Понимаешь? Ты — их цель и их ключ. Они уже рядом.

Я отпрянула от столешницы. Кожа на руках стала холодной. Внутри всё сопротивлялось его словам — не потому, что я не верила, а потому что, если поверить, жить как раньше уже не получится.

— Стоп, — сказала я ровно. — Хватит.

Я вдохнула медленно, как учат в роликах про “личные границы”.

— Я обычная девушка. Недавно пережила разрыв. И я не подписывалась ни на какие королевства, ришанов и охоты. Понял? Мне это не нужно.

Ансар крепче сжал чашку. Словно пытался удержать себя от резких жестов — или удержать меня от чего-то большего.

— Этот камень, — он протянул руку. На его пальце тускло блеснул перстень, в оправе — прозрачный кристалл. — Последнее, что осталось от того мира.

— Если ты сосредоточишься и посмотришь в него… ты увидишь.

Я зависла.

Сомнения шевельнулись — коротко, болезненно. Но к этому хрустальному осколку тянуло так, будто он тянул не руку — меня целиком.

Я гипнотизировала камень, а камень гипнотизировал меня.

И вдруг — как вспышка на сетчатке: я лечу, как птица. Сверху вижу высоченные остроконечные шпили, стеклянные колонны, переливающиеся радужными полосами. Свет вокруг был не просто светом — он имел вес, густоту. Даже ветер там… будто бы с золотой пыльцой… мог в любой момент стать чем-то физическим. Сжаться в нитку. В знак. В оружие.

Я “провалилась” дальше.

Девушка со спины — в фиолетовом камзоле. Она не оборачивается, но ощущение такое, будто это я. Только я смотрю на себя со стороны — чужими глазами. Рядом люди. Я знаю, что они мои. Но лица упрямо не дают себя рассмотреть: как ни напрягайся, всё размыто, как будто память защищается.

Галлюцинация?

Нет. Слишком знакомо. Слишком… моё.

Увиденное кольнуло так, что я едва не вдохнула всхлипом.

В голове вспыхнуло: этот фрагмент уже был — во сне. Тогда, когда я “путешествовала” по снам с мужчиной… с Ансаром.

Горячая чашка вдруг обожгла ладонь — чай плеснул на кожу и выдернул меня в кухню, в свою жизнь.

Я отшатнулась, как от чего-то непристойного. В висках застучало, в ушах стоял высокий звон — отзвук того иного света.

— Что за фокусы? Такое ощущение, как будто я была…

— Во сне? — тихо подсказал Ансар.

— Не нравится мне всё это. Думаю, тебе пора отдыхать… к себе. — Дышать становилось тяжелее. Увиденное давило, будто вдавливалось под кожу. Это словно успело стать частью моей памяти.

— Твоя сила питается эмоциями. Страх и гнев для неё — как бензин.

— Прекращай! — срываюсь на крик.

Лампочка в торшере лопнула с резким хлопком — осколки звякнули по полу. Световая панель над гарнитуром задергалась, замерцала. Телевизор в комнате вдруг включился — я подпрыгнула на месте.

— Алина, тише! — Ансар поднял ладонь. — Без созвездия твоя сила может выйти из-под контроля.

— Что нахрен происходит?!

В дверном проёме показалась заспанная Света.

— Вы чего орёте? Я спать из-за вас не могу.

— Дома спать надо! — не могу успокоиться.

Света не успела ответить — её глаза округлились.

Воздух в комнате начал наполняться мелкими светящимися шариками, и от каждого срывался электрический импульс: тонкий, колючий, как статическое по коже.

Мы все замерли, глядя на эту “иллюминацию”, а у меня внутри поднимался коктейль эмоций — не мой, чужой и острый: страх, гнев, отрицание, ярость. Они мешались, вспенивались, давили на грудь.

Я теряю контроль.

В дверь постучали. Раз. Ещё. И ещё.

— Да что ж такое-то… — я ударила ладонью по столешнице.

Импульсы вытянулись в тонкие нити, нити начали разрастаться, переплетаться — и свет стал не нужен: пространство само превратилось в сияющую сеть, как новогодняя гирлянда, сошедшая с ума.

Стук повторился — уже требовательно.

Света, рыжая, не выдержала и сорвалась:

— Алин! Отруби это!

— Я не могу! — голос у меня соскальзывает в писк, и от этого становится ещё страшнее.

Я не просто не могла — я не знала, КАК. Это было как пытаться остановить чихание в самый пик. Сила рвалась наружу сама, подпитываясь моим ужасом от этого ощущения.

— В смысле “не могу”?! Это же твоя квартира! — наехала Света, и тут же сама дёрнулась назад, потому что рядом с ней в воздух поднялась тарелка. — Ты тут главная по выключателям!

В ответ на её крик по комнате прошла волна: несколько предметов сорвались с мест — как будто их дёрнули невидимыми нитями.

— Свет, назад! — Кирилл рванул к ней первым.

Алекс оказался рядом почти одновременно. Один отбил летящий в Свету нож, другой — поймал шампур у самого лица и швырнул его на пол. Предметы всё равно тянуло к рыжей, будто она вдруг стала магнитом для хаоса.

Света, задыхаясь, посмотрела то на меня, то на зависшую в воздухе вилку — и выдавила истерично:

— Я, конечно, знала, что у тебя бардак… но, чтобы со спецэффектами?!

Кирилл коротко глянул на Алекса — тот молча кивнул, как будто они вдвоём приняли решение: не паниковать при ней, паниковать потом.

— Они идут на всплеск энергии! Замолчи и дыши! — ровно, почти гипнотически повторял Ансар, медленно покачивая рукой. Я не слышала.

Передо мной разрастался тугой клубок из светящихся нитей. Шипение забивало уши.

И в этом клубке проступил силуэт морды — будто кто-то пытался протолкнуть голову через саму ткань воздуха. Нечто безобразно-страшное: влажный изгиб пасти, темнота внутри, хищный рывок вперёд.

Глава 4

Пасть раскрылась — как будто собиралась проглотить меня целиком.

Ком подступил к горлу.

Краем глаза я заметила: в руке Ансара блеснул клинок — изогнутый, как полумесяц.

Стук — и сразу щёлкнул замок входной двери.

Дверь приоткрылась.

И в этот момент меня обхватили сзади и резко оттащили от набирающего силу шара и этой пасти. Я ударилась спиной о чью-то грудь, вдохнула запах — знакомый до боли.

Обернулась.

Макс.

Перепуганный. Живой. Здесь.

Как он вошёл? У него… остался ключ?..

Но важнее было другое: от одного его присутствия мне вдруг стало легко — будто кто-то выключил внутри сирену. Я не “успокоилась”. Меня успокоили. Одним касанием. Как кнопкой.

Гнев улетучился.

Нити дрогнули — и начали рушиться, распадаться, гаснуть, как гирлянда, которую выдернули из розетки.

Разрыв в воздухе схлопнулся.

Сухо. Жестоко.

Словно дверь захлопнули по живому.

Тварь не успела отдёрнуться: её голова осталась по эту сторону — отрезанная, тяжёлая, нереально настоящая. Серебристая жидкость вытекала из среза и шипела на полу.

Ансар не колебался — шаг, взмах, и его полумесяц-оружие вошёл в башку, будто втыкали шампур в сырое мясо.

Мы поднялись из-за дивана.

На нас смотрели четыре пары глаз — Света, Кирилл, Алекс… и Ансар, напряжённый, не отводивший взгляда от Макса, будто видел в нём не человека.