Меридан Ашар из Мира Сновидений

Лия Форан

Меридан Ашар из Мира Сновидений

Глава 1

Я вижу его во сне. Он приходит сквозь ночную тьму — на шаг впереди, будто уже знает дорогу. Лицо ускользает: память не держит линий и черт, лишь самое важное — спокойствие и странную, почти осязаемую уверенность, что я не одна.

Светловолосый незнакомец стал моим маяком и тихой гаванью после болезненного разрыва — проводником в снах, которые оказались не снами, а иными мирами. Каждую ночь мы путешествовали туда, где законы подчинялись лишь ему, и он был единственной понятной и верной точкой в том хаосе.

Как же зовут тебя? Ты стал моим наваждением. Всё чаще я ловлю себя на мысли: увидеть тебя в реальности, среди живых людей. Хоть на миг — заглянуть в твои глаза, чистые, как горный ручей. И, наверное, застыла бы на месте, боясь пошевелиться, чтобы видение не рассыпалось от дуновения.

В последний раз в памяти осталось, как его светлые волосы мелькнули в лунном свете, будто серебряная нить, исчезающая в темноте. И смутное впечатление, будто он что-то сказал, но слова растворились, не долетев.

Резкий стук костяшек пальцев по столу вернул меня в реальность.

— Алина! Ау, ты чего зависла?

Я моргнула, но мысль всё равно ускользнула куда-то в сторону: интересно, увижу ли я тебя сегодня во сне?

— Мы так не успеем к дедлайну, дорогая, если витать в небесах будешь.

Кипа бумаг рухнула на мой стол, возвращая меня в реальность. Я подняла глаза.

Передо мной стояла Света — рыжая, невысокая, с глазами такого ядовито-зелёного цвета, что, кажется, они могли заряжать батарейки. Вся её бешеная энергетика буквально давила на воздух вокруг. И судя по её планам и ухмылке на лице, мне сегодня будет не до сна.

— Прости, Светик… я никак собраться не могу. Исправлюсь! — я улыбнулась и попыталась вспомнить, на чём остановилась.

Света прищурилась, слишком проницательно:

— Всё о Максе думаешь?

— А? Нет… — я невольно споткнулась на словах. — Мы расстались с ним давно. С чего бы мне думать-то…

— Ну и хорошо, — пожала плечами Света. — Он с Наташкой, кажется, мутить стал. Вместе уходят, вместе приходят. Я видела — за руки держались в кофейне.

— Свет, не знала, что ты сплетница, — фыркнула я.

И это была правда: новость про бывшего уже не так била по нервам. Я «отстроила стену», которая оберегала моё сердце и покой. Неожиданно почувствовала даже что-то вроде облегчения. Была рада за Макса. Правда, вместе с этой радостью где-то внутри всё равно сжалось — не от ревности, нет. Скорее от того, что у кого-то жизнь движется вперёд, а я застряла между сном и явью, думая о парне, которого, возможно, вообще не существует.

Света развела руками, будто оправдываясь:

— Что я виновата, если они сами так косячат и попадаются мне на пути? — она ехидно улыбнулась и наклонилась ко мне ближе, как будто собиралась сообщить государственную тайну. — Раз ты одинока, как пень в поле, тогда я похищаю тебя после работы.

— Пень в поле? — мои брови поползли вверх. — Это ты меня так себе представляешь?

Я знала, что за этой напускной драматичностью скрывается та самая Светка, которая ночевала у меня неделю после расставания с Максом, закармливая мороженым и включала дурацкие комедии.

— Ну да, — совершенно серьёзно кивнула Света. — На работе сидишь, домой приходишь — сидишь. Ты как с Максом разбежалась, какая-то нелюдимая стала. Я беспокоюсь о тебе.

Она состроила такую страдальческую физиономию, что я невольно подумала: а вдруг и правда всё скатывается в серые, одинаковые дни. И если ничего не менять, останусь этим самым “пеньком”.

Мечтаю о несуществующем парне. Хочу его встретить — и ничего для этого не делаю. Вот так, к двадцати трём годам, я решила, что само собой всё нормализуется?

И именно в этот момент из-за угла вышел Макс — рядом с Наташей. Они щебетали, как две птички: легко, привычно, без напряжения. Я поймала себя на том, что улыбаюсь: правда рада, что у него всё налаживается.

Наши взгляды с Максом сцепились на пару секунд. Не больно — скорее странно. Будто он тоже увидел во мне движение: я больше не хочу сидеть и скучать.

— Хорошо, — сказала я, скорее себе, чем Свете. — Пора выйти из забвения. Да.

— Вот другое дело! — просияла рыжулька.

Я выдохнула и потянулась к клавиатуре.

— Всё. Мне надо работать, а то начальница сделает выговор.

Я пристально посмотрела на Свету. Та демонстративно цокнула и, покачивая бёдрами, ушла в свой директорский кабинет — да, у нас всё было именно так: Света умудрялась быть и моей лучшей подругой, и Светланой Игоревной, и вечным двигателем внутреннего хаоса.

Из кабинета она ещё раз пробуравила меня зелёными глазами, явно напоминая: сегодня вечеринка. Она и сама едва сидела на своём чёрном кожаном кресле — дай команду этой зажигалке, и сорвётся во все тяжкие. Наверное, поэтому она так упорно тянет меня с собой: чтобы я за ней присматривала. Или чтобы она — за мной.

Рабочий день пролетел быстро. Так бывает, когда дел много, а времени — мало. Но ровно в 18:00 я, как подающий надежды офисный работник, сдала все проекты вовремя.

— Через два часа будь готова. Я пришлю тебе адрес…

— Ты так говоришь, как будто сама его не знаешь, — усмехнулась я.

— Представь себе, не знаю. Это закрытая вечеринка. Секретная, загадочная… — Светик закусила губу и начала плавно покачивать бёдрами, словно под музыку, которую слышала только она.

— Светлана Игоревна, на что вы меня подписываете?

Глаза у меня округлились, когда её намёк стал слишком явным. Надо бы дать заднюю — а то на заднюю быстро найдутся приключения.

— Тебе что, пять лет? — фыркнула она. — Познакомишься, может, с кем. Тем более такой шанс выпадает редко. Точнее — никогда. Я год ждала этого события.

По тому, как у неё зажглись глаза, было видно: Свету буквально трясёт от предвкушения. Ещё немного — и, кажется, от неё пар подёт, если бы я не согласилась.

Светик вызвала такси и почти силой усадила меня внутрь, тут же выдав водителю чёткие указания, как можно быстрее доставить меня домой.

— Ты должна блистать! Другого не дано! Иначе уволю! — бросила она напоследок и захлопнула дверь, не дав мне даже возразить.

Ох, как же она любит иногда применять свою власть вне рабочих стен. Но я давно смирилась с её манерой разговаривать, будто весь мир — её проект, а люди в нём просто дедлайны.

Рыжая и в школе была главнокомандующей. Староста класса — Светик. Главная роль в постановке — Светик. Олимпиады, конкурсы, сборы — снова Светик. И так далее по списку.

Ещё бы. С её отцом не забалуешь.

Света всегда стремилась — и до сих пор стремится — быть дочерью, которой гордятся. И иногда мне казалось, что она так разгоняет жизнь вокруг не потому, что ей весело, а потому что иначе не умеет.

Зайдя домой, первым делом я дала команду умной колонке включить что-нибудь весёлое. Нужно создать правильное настроение перед этой «секретной вечеринкой» — раз уж меня туда тащат, я хотя бы приду не с лицом человека, которого ведут на казнь.

Душ, макияж, причёска — и вот я уже ничего такая. Осталось подобрать наряд.

Открыв шкаф, я вдруг осознала: мой гардероб больше похож на похоронное бюро. Стильный чёрный, сдержанный серый, безупречно белый — всё вроде бы красиво, но не то. Рядом со Светиком я буду выглядеть как чёрная дыра. Дыра грусти и печали.

Покопавшись на верхней полке среди коробок, я нашла ту самую — с подарком от Макса. Он всегда говорил, что любит женщин ярких и весёлых. Наверное, поэтому и пытался сделать меня такой хотя бы через подарки.

Я аккуратно приподняла бретели красного коктейльного платья и выдохнула. Волной накрыли мысли о прошлом. На секунду стало тесно в груди — как всегда, когда что-то напоминает о нас. Но я не сдамся ностальгии по ушедшим отношениям.

Сейчас это просто красивое платье. И оно отлично подойдёт для предстоящей тусовки.

Я натянула его, чуть покрутилась перед зеркалом — и невольно улыбнулась. Оно действительно мне шло: подчёркивало грудь, талию, открывало длинные стройные ноги.

— Ох, девочка… Сегодня тебя точно ждут приключения, — сказала я своему отражению, поставив руки на бока.

И тут же, как по расписанию, в голове всплыли спасательные варианты: «заболеть», «улететь», «застрять в лифте», «умереть». Но ни одна из этих отговорок не подействует на Свету. Она и смерть, кажется, уговорит перенести встречу на девять вечера и прийти при полном параде.

Телефон резко пиликнул уведомлением. Адрес. Дороги назад нет.

Я нашла туфли, клатч — и вперёд.

Сердце колотилось бешено. То ли это эффект предстоящей вечеринки, то ли я просто слишком давно никуда не выбиралась и уже разучилась не волноваться.

Когда я вышла из такси, Света встретила меня так, будто я — её личная победа.

— Вау! Вы только на неё посмотрите! — с восторгом объявила она, осматривая меня с ног до головы.

Потом протянула мне золотой билет и чёрную декорированную маску.

— Маска… для чего?

— Женщина в маске — загадка. А мужчины любят загадки, — рыжулька растянула красные губы в хитрой улыбке.

— Коварная ты женщина, Светик.

Я надела маску, поправила платье — и мы двинулись ко входу.

Первый удар басов буквально врезался в грудь и заполнил голову, выбивая из неё остатки страхов и колебаний. Внутри было темно, ярко и шумно одновременно: дым стелился по залу, световые лучи резали пространство, люди прибывали — всё больше, ближе, громче.

— Пошли за мной! — Света схватила меня за руку и потянула к кабинке с красивым фиолетовым балдахином.

— Отдельная ложа для нас?

— Золотой билет, детка! — она подмигнула и пафосно покрутила перед моим носом золотым флаером, который, судя по всему, давал уйму привилегий.

Через минут десять в шатёр вошёл молодой человек: поставил на стол ведёрко со льдом, бутылку игристого и два тонких бокала. Следом появился ещё один — бесшумно, как тень, — разложил закуски и водрузил в центр тарелку с клубникой в шоколаде, слишком красивой, чтобы быть настоящей.

— Вот это сервис, — Света не переставала улыбаться и смело разглядывала официантов. Парни были подтянутые, идеально собранные и обходительные — будто часть программы, а не просто персонал.

Я огляделась внутри нашего уютного, сокровенного мирка. Бархатная отделка дивана, богато украшенные подушки, на низком столике — настоящие свечи, не бутафория. Их огоньки дрожали, отбрасывая тёплые тени на ткань балдахина, и шатёр казался отдельной реальностью — маленькой магической комнатой посреди шумного зала.

А зал… зал жил своей жизнью — слишком красивой и слишком продуманной, чтобы быть обычной вечеринкой.

Под самым куполом, там, где в обычном клубе были бы только световые фермы, летали акробаты на полотнах. Не просто «висели для красоты» — они двигались вдоль всего пространства, перетекая из одной точки в другую, будто скользили по воздуху. Иногда кто-то из них пролетал совсем низко над толпой — и тогда люди поднимали руки, кто-то визжал от восторга, кто-то снимал на телефон.

И вдруг один из акробатов завис прямо над барной зоной, вытянул руку — и внизу ему подали бокал. Гимнаст поймал его так легко, словно это был не хрупкий стеклянный фужер, а перо. Потом пролетел дальше и, наклонившись, передал бокал девушке в маске. Толпа взорвалась — от удивления, от восторга, от ощущения, что ты не просто зритель, а часть спектакля.

По залу шли танцоры — целыми мини-шествиями, в грандиозных костюмах: перья, зеркальные элементы, маски, накидки, которые вспыхивали от света, как крылья. Они не просто танцевали — вовлекали. Гости становились частью их перфоманса.

Теперь я понимала, почему Света так ждала эту ночь. Это было не «сходить потанцевать». Это было событие. Из тех, про которые потом говорят: «ты была там?»

Света подняла бокал:

— За потрясающую ночь, подруга!

Она сделала резкий выпад бокалом в воздухе — привычный её жест — и наши фужеры звонко встретились.

— Да уйдёт печаль и сгинет грусть, — сказала я и сама не заметила, как настрой сменился. Внутри появилось то самое приятное ожидание, будто впереди и правда может случиться что-то важное.

Мы только сделали по глотку, как у входа в шатёр раздвинулась ткань — и внутрь вошёл артист.

По крайней мере, так мне показалось. На нём была тёмно-синяя мантия, расшитая золотыми звёздами, которые мерцали в свете свечей, будто живые. Лица я толком не разглядела: то ли тень от капюшона, то ли часть образа.

Он не сказал ни слова. Просто улыбнулся — и легко, играючи, на одних жестах предложил мне вытянуть карту.

В его руках появилась колода — плотная, золотая, как будто бархатная. Он веером разложил карты передо мной.

Я замерла, глупо чувствуя себя героиней какого-то фильма, где сейчас обязательно начнётся «что-то не то».

Света рядом сияла: начало шоу и вечера полностью совпадало с её ожиданиями.

Я вытянула карту.

Подруга заёрзала на диване:

— Ну что? Что там? — горела она от ожидания.

Я опустила взгляд на гладкий чёрный картон. Золотые, переливающиеся буквы будто шевелились в свете свечей.

— «Сегодня ты встретишься с Судьбой», — произнесла я вслух.

И ниже — провокационный вопрос, как вызов:

«Ты готова?»

У меня на секунду перехватило дыхание. Я хотела усмехнуться — мол, ну да, конечно, судьба, — но почему-то не получилось. Не в этой обстановке. Не когда над головой летают люди с бокалами, а в шатёр без слов заходят «звёздные» жрецы и раздают предсказания.

— Я вся в предвкушении твоей новой жизни! — выдохнула Света, и в её голосе было столько азартной уверенности, будто она правда решила поставить на мне эксперимент. Наверное, устала видеть меня одинокой. Или просто была уверена: сегодня я обязана вытащить счастливый билет.

Артист наклонил голову, будто ожидая ответа.

Я машинально кивнула — скорее себе, чем ему. И несколько секунд смотрела на карту, пока Света не выдернула меня обратно в реальность своим смехом и музыкой снаружи.

Два бокала — и мы уже на танцполе.

Музыка лилась по венам приятным потоком. Диджей явно знал, как завести публику и подчинить её ритмам: то отпускал, то снова закручивал.

Десять треков спустя мне жутко захотелось пить. Барная стойка была ближе, чем наш шатёр, и я решила не пробиваться обратно через толпу.

— Умираю, пить хочу. Я скоро вернусь.

— Хорошо! Мне тоже возьми «Голубую лагуну»! — крикнула Света мне вслед.

Я протискивалась мимо людей, стараясь никого не задеть, но клуб был набит битком. Горячий воздух, духи, дым — всё смешалось.

Чтобы хоть как-то остыть, я сняла маску. Кожу сразу обдало прохладой.

И в ту же секунду чья-то рука перехватила меня за талию и притянула ближе — уверенно, без вопроса, будто имели право.

— Вот это встреча, — прозвучало рядом.

Этот голос я узнаю из тысячи.

— Макс?..

— Привет, красотка! — он с интересом оглядел меня с ног до головы.

Чёрт. Он был слишком хорош в своей жемчужной маске и ярко-красном костюме — вызывающе, нарочито эффектно. От него тянуло дорогим ароматом, и шампанское вдруг напомнило о себе: тепло ударило в голову не в тему и не вовремя.

— Ты как тут? — спросила я, пытаясь звучать ровно.

— У Никиты денюха. Нас с парнями позвал. — Макс наклонился к моему уху, и его дыхание обожгло кожу. Я понимала: это не интимность, это клуб — здесь иначе просто не услышать. — Он в випке… — уточнение прозвучало прицельно, как будто за сказанным прятался тайный смысл.

— Понятно. Хорошо отдохнуть, — я попыталась вырваться из объятий бывшего, но он вцепился, как клещ.

— Ты тут одна?

— Со Светой я, и мне пора, — аккуратно выкручиваюсь из пут Макса, направляюсь к барной стойке.

Но не тут-то было. Его будто магнитом тянет за мной. Или мне так кажется — но он уже рядом, когда я делаю заказ.

— Всегда знал, что это платье создано для тебя! — он облокотился на стойку и развернулся ко мне. Улыбается, гад, своей фирменной улыбкой — оценивает результат своего «непревзойдённого выбора». Подарки у него всегда отлично удавались.

— Знаю, Макс, — отвечаю сухо, изо всех сил стараясь не смотреть на мужчину, который явно не собирается заканчивать разговор.

— У кого-то отличный вкус, — в этом весь Макс. Любит он себя. — Может, присоединишься к нам?

— Наташу позови, — резко поворачиваю голову к нему и замечаю, как у Макса нервно дёргается челюсть.

— Оу! Светик на хвостике новые сплетни принесла? — тянет он, не теряя нахальства. — Интересуешься моей личной жизнью, солнышко?

— Девушка, ваш заказ, — спасает бармен, ставя передо мной два бокала: безалкогольный мохито и «Голубую лагуну» для Светы.

— Твоя личная жизнь — скучная тема для обсуждения. Хорошего вечера, — говорю я и изящно забираю бокалы у бармена, пока Макс не успел придумать ещё один повод задержать меня.

И почти бегом исчезаю из поля зрения бывшего.

Глава 2

Меня, как ошпаренную, несёт прочь. Щёки горят. Вот кого я меньше всего ожидала встретить на этом «празднике жизни», так именно его.

Я не замечаю, как на пути появляется парень — и, как назло, врезаюсь в его грудь, опрокинув «Голубую лагуну» на белую рубашку.

— Чёрт… Простите! — слова вылетают сами, пока я судорожно пытаюсь удержать второй бокал.

Поднимаю взгляд.

Высокий. Очень.

Наши глаза встречаются — и на секунду мне кажется, что я уже видела этот взгляд. Красивый: белые волосы, светлые глаза — точный цвет не разобрать под маской и в переливающемся свете; чёткая линия скул и подбородка; губы — слишком выразительные и чувственные.

Невероятный, чтобы быть реальным. И эти глаза… Меня пронзило дикое, иррациональное чувство дежавю. Будто этот момент уже был — в том самом сне, где все расплывчато, кроме ощущения.

Хорошо, что нас накрыла темнота: я бы иначе точно выронила второй бокал — вместе с собственной челюстью.

— Похоже, вы торопились? — произносит он и чуть наклоняется к моему уху.

Низкий голос — тягучий, будоражащий. Из тех, что цепляют даже против воли.

Вот уж «повезло». Набор из категории мужчин «бери и беги».

Кровь ударяет в голову.

Отлично. Ещё один из разряда «опасно красив».

— Видимо, уже нет, — отвечаю я и осторожнее сжимаю бокал, будто он может пригодиться мне как щит. — Я… я правда не специально, — начинаю тараторить, чувствуя, как паника подбирается к горлу. — Я испортила вашу рубашку. Мне очень жаль.

— Да, — он смотрит на расплывшееся голубое пятно, и в голосе отчётливо слышится улыбка. — Рубашка дорогая, — произнёс он, и по тону я не могла понять, шутит ли он или действительно выставляет счет. В любом случае, его спокойствие действовало на меня как красная тряпка. Я привыкла к мужчинам, которые либо ноют, как Макс, либо пафосничают. А этот… он просто наблюдал.

— Я исправлю. Сейчас. — Я хватаю его за рукав, тут же одёргиваю себя: Алина — это слишком. Но уже поздно. — Там… в уборной можно оттереть. Пожалуйста.

Несколько секунд он просто смотрит на мои пальцы у себя на руке, потом кивает, как будто решил подыграть.

— Ведите, — говорит он.

Удача была на моей стороне: очереди не оказалось. Я быстро завела его в одну из кабинок.

Убранство больше напоминало отдельную VIP-комнату, чем туалет: мягкий бархатный диван алого цвета на золочёных ножках, большое зеркало в дорогой раме с барельефом, широкая белоснежная раковина. В отдельной секции — унитаз, скрытый за массивной дверью.

— Надо снять рубашку… — я обернулась к мужчине.

И в приглушённом свете чуть не выпала в осадок. Таких красивых мужчин я ещё не встречала. Сердце подступило к горлу. Глаза у него всё же светло-серые — как ледники в горах.

— Интересная у вас манера знакомства… — он наклонил голову и прищурился.

— Вы бы видели, как я знакомлюсь, когда у меня в руках не бокал. — парируя я.

На секунду повисла пауза — и он сам, спокойно, расстегнул верхние пуговицы. Без суеты, без дешёвого флирта. Просто сделал это так, будто полностью контролировал ситуацию.

Рубашка сошла с плеч — и я снова поймала себя на том, что забыла вдохнуть.

— Пятно надо быстрее свести, — выдавила я, и взгляд невольно упал ниже: на светлые брюки, к которым предательски подступали стекающие капли напитка.

— Можно? — выдавливаю я, показывая на пятно и на его торс.

— Можно, — коротко отвечает он, будто разрешает не мне.

Я хватаю влажные салфетки, пытаюсь промокнуть пятно, но напиток уже расползся ниже, задевая нижнюю часть гардероба.

— Вот чёрт… — шепчу я, почти в отчаянии.

Он наблюдает за мной с таким выражением, словно его это искренне забавляет.

— Тебе с такой реакцией в скорой помощи работать нужно! Ни одну бы жизнь спасла! — все происходящее его, по сути, веселило.

— Давай начнем с твоей рубашки! А, там уже решим — бурчу я и быстро тянусь к рубашке в руках парня, чтобы не разглядывать его слишком откровенно.

Наши руки соприкасаются — короткое касание, но меня будто током бьёт.

— Ансар, — произносит он спокойно. — Меня зовут Ансар.

— Алина, — отвечаю слишком быстро и разворачиваюсь к раковине.

В зеркале отлично отражались мои отчаянные попытки одолеть ненавистное пятно. Но чем больше я тёрла, тем сильнее оно проступало — будто назло. Мне уже не смешно. Я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться от бессилия.

И только сейчас замечаю: за моей спиной уже не первую минуту стоит Ансар. От него буквально веет жаром. Я поднимаю глаза на зеркало — и встречаюсь с его взглядом.

— Оно не хочет отстирываться, — шепчу я, почти со слезами.

— И что будем делать? — светло-серые, ледяные глаза прожигают так, будто ставят клеймо.

Я сглатываю. Сейчас начнёт ругаться… или, что хуже, выставит счёт с нулями.

— Беда, — вдруг произносит он, и в голосе слышится насмешка. — Я так надеялся с кем-то познакомиться, а теперь — без рубашки…

Так вот что его волнует? Я-то думала, он переживает из-за вещи.

— Если так подумать… ты уже познакомился, — вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык.

— Да, — он чуть наклоняет голову. — И эта девушка, даже не узнав моего имени, сразу начала меня раздевать.

Он явно с трудом сдерживает смех. На щеках проступают ямочки — всё отчётливее, предательски обаятельные.

— Раз так… — он наклоняется вперёд и упирается ладонями в край раковины по обе стороны от меня.

Холодный фаянс вжимается в тело. Тепло его тела — рядом. Он не касается меня напрямую, но расстояние исчезает, и от этого становится только хуже.

— Скажи “стоп” — и я отойду, — произносит он тихо, почти лениво. И всё равно от этих слов по коже пробегает дрожь. — Но, если нет… надеюсь, ты умеешь держать себя в руках, и мы приятно проведём вечер.

В его уверенности не было наглости Макса. Это было что-то иное… как будто он знал правила игры, о которой я даже не подозревала.

Его подбородок на секунду касается моего плеча — лёгким, почти невинным движением, как у мартовского кота. Он смотрит в зеркало, но не сводит глаз с моего отражения.

Сердце бьётся так громко, что кажется, его слышно сквозь музыку.

— Выбора, судя по всему, у меня нет? — я выдавливаю самую милую улыбку, на какую способна.

— Не-а, — протягивает он.

Ансар берёт моё запястье и тянет в сторону своего шатра. Его совсем не смущает ни то, что он полураздет, ни то, что вся женская часть тусовки провожает его дикими, любопытными взглядами.

Мне следовало отказаться, вернуться к Свете… Но любопытство оказалось сильнее. Кто он? И что будет, если я сделаю этот шаг?

— Погоди! — пытаюсь докричаться я. — Мне надо подругу предупредить!

Но мои слова тонут в бешеном ритме клубной музыки.

Я захожу в шатёр — и меня будто окатывает ещё сильнее. Почему этот вечер с каждой минутой становится всё хуже?

Внутри уже сидят Никита, Макс, Кирилл и Алекс.

— Знакомьтесь: Алина! — весело объявляет Ансар. — Берегитесь, у этой девушки талант лишать парней одежды.

Фраза звучит настолько двусмысленно, что, кажется, я становлюсь одного цвета со своим платьем.

Никита вскакивает с места — рыжий, шумный, переполненный энергией.

— Алинка! Радость моя! — он улыбается так, будто и правда ждал только меня. Мы не виделись… три месяца? Больше? С тех пор, как я рассталась с Максом.

— С днём рождения, Никита, — смущённо произношу я.

Он хватает меня, обнимает и легко прокручивает, как пёрышко.

— Макс, ты видел, кто тут? — именинник радостно обращается к лучшему другу.

— Видел, — отвечает Макс.

Его взгляд прожигает во мне не одну дыру. Он отпивает из бокала — будто пытается притупить гнев, который подступает к горлу.

— Располагайся! — Никита широким жестом показывает на место рядом с Алексом.