Левиатор

Майя читала это, и её лицо становилось каменной маской. Вся история «Омеги», её борьба, её гордость – всё это было спровоцировано и запланировано.

– Смотри, – тихо сказал Савелий, открыв файл в папке sleeper_personal/STR-03/. Это был личный дневник Глеба, отца… возможно, Игоря. Записи, перемежающиеся с сухими отчётами.

· «Сегодня Игорю исполнилось пять. Просил рассказать про звёзды. А я должен был писать отчёт о стимулировании бытовых конфликтов между секторами. Какой отец я ему?»

· «Чип ноет. Говорили, не будет чувствоваться. Врут. Чувствую себя ходячей бомбой.»

/K_PROJECT/TERMINATION/ – завершение. Самый лаконичный и самый жуткий раздел.

phase_completion_report.pdf: «Социальная структура стабилизирована. Кастовое общество сформировано. Историческая память подавлена на 94%. Переходим к фазе пассивного наблюдения.»

И тут же – sleeper_termination_order.asc. Приказ. termination_schedule.xls – график с датами, именами, «официальными причинами смерти».

Страж-07 | Роман | 12.03.6148 | Острая сердечная недостаточность.

Страж-03 | Глеб | 01.08.6148 | Инсульт.

– Они стёрли их, как ненужные переменные, – прошептал Лин.

И наконец, /K_PROJECT/OBSERVATION/ – где всё, что они только что пережили, было отражено в ледяных, автоматических отчётах. Савелий открыл последний, самый свежий: report_6202.pdf.

«Всплеск нестабильности. Обнаружены активности, направленные на восстановление исторической памяти. Зафиксирована гибель объекта «Патриарх» (прим: Арнт). Вероятно, начало заключительной фазы социального коллапса. Рекомендация для Ковчега: подготовить протокол завершения эксперимента «Омега-Смерть». Ускорить отгрузку последней партии гелия-3.»

Они прочли это. Но это было ещё не всё.

Они наткнулись на ещё одну папку в глубинах K_PROJECT – /COVER_LEGENDS/COVENANT_PUBLIC/.

Внутри лежали видеообращения, пресс-релизы, учебные материалы для экипажа Ковчега. Савелий открыл одно из них. На экране предстал тот же Директор, что был в служебных записках, но теперь его лицо светилось благородной скорбью.

ДИРЕКТОР (на фоне стерильного мостика Ковчега):

«…и потому мы остаёмся. Наш долг – не только перед будущим у Тау Кита. Наш долг – перед ними. Перед нашими братьями и сёстрами на «Левиаторе». Мы не можем просто… улететь. Мы не те, кто бросает своих в беде. Да, ситуация катастрофична. Заражение ксеножизнью «Прорва-1» сделало эвакуацию невозможной. Но наша наука не стоит на месте. Каждый день наши лаборатории ищут противоядие, ищут способ подавить агрессивную биосферу Сатурна на локальном уровне. Мы накопили достаточно топлива? Да. Могли бы улететь десять лет назад? Технически – да. Но морально – нет. Пока есть хоть малейший шанс спасти хоть кого-то из тринадцати тысяч душ там, внизу, в той ядовитой тьме… Ковчег будет дежурить на орбите. Это наш обет. Наша клятва «не навреди» превратилась в клятву «не бросить». Спасибо за ваше терпение и веру. Мы спасём их. Или умрём, пытаясь».

Видео закончилось. В помещении повисло гробовое молчание.

– Боги, – прошептал Лин. – Они… они не просто предали нас. Они освятили наше убийство. Для своих людей они – благородные рыцари, несущие вахту у гроба невинных жертв. А мы… мы даже не жертвы. Мы – «Прорва-1». Мы – причина их вынужденной, героической задержки.

Савелий медленно кивнул, его лицо было похоже на маску из льда.

– Идеальный карантин. Физический – гравитация и атмосфера Сатурна. Информационный – легенда о заражении. И моральный – благородный миф о долге. Они убивают нас дважды. Сначала жизнями. Затем – памятью. В истории Ковчега мы останемся не мучениками их жестокого эксперимента, а несчастными носителями чумы, которых они тщетно, но благородно пытались спасти. Это… это гениально. И абсолютно бесчеловечно.

Майя с силой ударила кулаком по стеллажу.

– Значит, даже если мы как-то докричимся до их рядовых… они нам не поверят. Для них мы – заразные призраки. Чудовища из сказки, которыми их пугали два поколения.

– Неужели мы все… обречены? – тихо, почти шёпотом, спросила Майя, не отрываясь от строк о «заключительной фазе». – Надо что-то придумать. Не можем же мы просто… принять это.

Лин отвернулся от экрана. Его взгляд снова упал на ключ на шее мумии, затем на массивную дверь шлюза в стене.

– Мы не примем, – сказал он твёрдо, и в его голосе впервые зазвучала не растерянность, а холодная решимость. – Савелий, ты прав. Правда должна выйти из тени. Мы вывалим всё это на них. На Совет. На всех. Пусть увидят, в каком аду они живут и кто его архитектор.

– Идём в «Альфу», – заключила Майя, следуя за его взглядом. – Но для этого нужен ключ.

– Лучше пойдём к Игорю. Он член совета, его я хотя бы знаю. У него есть кабинет в «Альфе», – перебил Лин.

Он подошёл к мумии и осторожно снял ключ с цепочки. Металл был холодным и гладким.

Тем временем Савелий и Майя закончили выкачивать данные. Их рюкзаки и планшеты были забиты архивами: видео, директивы, дневники, отчёты. Цифровая пирамида из костей лжи.

– Готово, – сказал Савелий, отключая последний кабель. – У нас есть всё.

Лин подошёл к двери. Встроенная панель, электронный замок и резервное механическое гнездо. Он вставил ключ. Повернул. Раздался тяжёлый металлический щелчок отходящих запоров. Дверь отъехала на сантиметр, выпустив струйку тёплого влажного воздуха из служебных коридоров «Альфы».

Путь к центру власти был открыт.

Они стояли на пороге, оглядываясь на ледяной склеп, на мумию Артура, на мигающие серверы, хранившие историю их порабощения.

– Мы выходим из тени, – сказал Савелий. – Идём к тем, кто правит, веря в свою ложь. Покажем им, что они – следующие в очереди на ликвидацию.

– И что? – спросила Майя, проверяя крепление рюкзака. – Они не отдадут власть просто так.

– Они и не должны, – ответил Лин, делая первый шаг в тёмный коридор. – Они должны испугаться. До потери пульса. Испугаться не нас. А их. Когда они поймут, что тоже всего лишь данные в эксперименте, который подходит к концу… они будут слушать. Любого, кто предложит хоть какую-то надежду.

Он не знал, какую надежду можно предложить. Но знал, что идти нужно. Нести этот вирус правды в самое сердце системы.

– Пойдём, – сказал Лин. – Пора зажечь пожар.

И трое людей, несущих в своих рюкзаках приговор целому миру, шагнули из ледяного склепа прошлого в тёплые освещённые коридоры настоящего, навстречу судьбе, которую им предстояло изменить или погибнуть, пытаясь.

Дверь «Архимеда» мягко закрылась за ними, снова запечатав тишину и холод.

-–

Коридор за дверью «Архимеда» был другим миром. После ледяной стерильности склепа здесь царили тепло, влажность и едва уловимый гул жизни – отдалённые голоса, шаги, скрип инженерных систем. Стены были окрашены в тускло-серый, пол покрыт резиновым покрытием, гасящим звук. Это были служебные артерии «Альфы», чистые, функциональные, безликие.

– По планам, отсюда до запасного входа в зал Совета – семь минут хода, – шепотом сказал Савелий, сверяясь с ментальной картой. – Но патрули. График дежурства: круг каждые двадцать минут. Сейчас у них смена. У нас окно.

Они двинулись быстро, почти бесшумно. Лин нёс ключ, сжатый в потной ладони. Каждый поворот, каждый звук заставлял сердце биться чаще. Они были нарушителями в самом сердце крепости.

Первый патруль они услышали заранее – размеренные шаги двух пар и перекличку. Спрятались в нише с пожарным щитом, затаив дыхание. Двое охранников в форменных робах «Дельта» прошли в метре от них, даже не повернув голов. Их разговор был о смене, о пайке, о скрипе в подшипниках сектора G. Обычная жизнь тюремщиков, не ведающих, что и они в клетке.

Как только шаги затихли, они снова рванули вперёд.

– Следующий поворот налево, – скомандовал Савелий. – Там должна быть лестница на уровень выше.

Лестница оказалась винтовой, узкой. Они поднимались, прижимаясь к стене. Сверху доносились обрывки разговора и запах пищи – столовая для административного персонала. Пик активности. Идеальная маскировка.

На верхней площадке Савелий замер, приложил палец к губам. За тяжёлой дверью с матовым стеклом слышался гул десятков голосов. Административный блок. Сердце «Дельты».

– Прямо через него, – прошептал Савелий. – Быстро и не смотрим никому в глаза. Мы – техники по срочному вызову.

Лин кивнул, поправил респиратор, чтобы скрыть нижнюю часть лица. Майя сунула руки в карманы, приняв вид уставшего работяги. Савелий распахнул дверь.

Их окутала волна тепла, запаха перегретой электроники, кофе и человеческих тел. Просторный open-space, заставленный терминалами. Люди в чистой, но поношенной робе сидели за экранами, что-то печатали, спорили тихими голосами. На стенах – схемы Левиатора, графики добычи, портреты первых «основателей» – тех самых «Стражей». Никто не обратил на троицу особого внимания. Техники с инструментами – обычное дело.

Они пересекли зал, чувствуя на спине невидимые иглы чужих взглядов. Лишь один пожилой клерк поднял глаза от экрана, на секунду задержал взгляд на Лине, будто что-то пытаясь вспомнить, потом махнул рукой и снова углубился в цифры.

Дверь в противоположном конце зала вела в тихий коридор с ковровой дорожкой. Здесь пахло уже не потом, а озоном и слабыми духами. Власть.

– Следующая дверь слева, – выдохнул Савелий. – Кабинет Игоря. Приёмная. Там всегда кто-то есть.

Они подошли к двери. Лин услышал за ней мерный стук клавиатуры. Секретарь.

– План? – тихо спросила Майя.

Плана не было. Была только правда в их рюкзаках и ярость в груди. Лин посмотрел на дверь. На табличку «Приёмная. Администратор Игорь». Он вспомнил лицо Глеба из дневника. «Какой отец я ему?»

– Мы стучим, – сказал Лин. – И покажем то, что принесли.

Он вынул ключ от «Архимеда». Поднял руку. И, не дав себе времени передумать, трижды резко постучал в дверь.

Стук клавиатуры за дверью прекратился.

– Войдите.

Лин глубоко вдохнул, повернул ручку и переступил порог.

Глава 10. Шёпот

Кабинет был невелик, строг и утомительно опрятен. Металлический стол, стеллажи с папками, экран с застывшей схемой энергопотребления. Секретарь за столом, женщина лет сорока, уже подняла руку, чтобы отмахнуться, но застыла, увидев ключ в руке Лина и лица пришедших.

– Игорь. Сейчас, – бросил Лин, и в его голосе было нечто, заставившее её без слов нажать кнопку на интеркоме.

Игорь вышел через минуту. Поправлял манжет, взгляд – острый, усталый. Увидел Савелия – «Бухгалтера» из Сигмы, Майю – явно из Омеги, Лина – своего бывшего утилизатора. Брови поползли вверх.

– Объяснитесь. Как вы сюда попали.

Лин протянул ключ с гравировкой «11».

– Мы были в «Архимеде». Мы были снаружи, это долгая история. Мы нашли это. И его.

Он запустил видео Артура на планшете. Тихий, надломленный голос начал рассказ о «Стражах», чипах-убийцах, эксперименте. Игорь взял планшет. Слушал, не двигаясь, пока голос не произнёс: «…Вы для них уже история. Закрытая глава…»

Он поднял глаза. В них не было гнева. Была пустота, в которую рухнул весь его мир.

– Покажите всё.

Следующие двадцать минут он молча листал файлы на планшете Савелия. Директивы по созданию «Омеги». График ликвидации «Стражей». Личный дневник своего отца, Глеба. Последний отчёт report_6202.pdf с рекомендацией «подготовить протокол завершения эксперимента».

Он отодвинул планшет, будто тот был раскалённым. Его лицо было пепельным, как будто он сам только что умер. Он поднял глаза и без предисловий нажал кнопку интеркома.

– Зоя, Марк. Ко мне. Немедленно.

Через несколько минут в кабинет вошли двое. Зоя, начальник инженерной службы «Альфы», с масляным пятном на рукаве и вечно нахмуренным лбом. И Марк, начальник внутренней безопасности, бывший охранник скатов, грузный, с тяжёлым взглядом, оценивающим всех как потенциальную угрозу.

– Объясни, Игорь, – первым начал Марк, бросая подозрительный взгляд на троицу в замызганных робах. – Мы должны заниматься подавлением беспорядков в Сигме, а ты устраиваешь смотрины? Это кто?

– Сядь, – голос Игоря был пустым. – И заткнись. Сейчас ты услышишь то, после чего твоя служба покажется детской игрой.

Он снова запустил видео Артура. С самого начала. И наблюдал, как с лиц его ближайших соратников сходит спесь, уверенность, здравый смысл. На их место приходит шок, а потом медленное, леденящее понимание. Когда речь зашла о чипах-убийцах, Зоя непроизвольно прикрыла ладонью свой висок. Марк побледнел, его взгляд прилип к шраму на шее мумии на экране.

Игорь не давал им опомниться. Он методично, как следователь, предъявлял улику за уликой: список «Стражей», директиву о создании дефицита в хвостовых цистернах, личный дневник своего отца Глеба с отчаянием между строк служебных отчётов. И наконец – холодный, автоматический финальный аккорд: report_6202.pdf с рекомендацией «подготовить протокол завершения эксперимента».

Когда последний файл был закрыт, в кабинете стояла гробовая тишина. Даже гула систем отсюда не было слышно.

– Это… – начала Зоя и замолчала, не в силах подобрать слова.

– Бред, – хрипло выдохнул Марк, но в его голосе не было силы, лишь паническое отрицание. – Диверсия! Кто-то хочет развалить систему изнутри перед…

– Перед чем? – перебил его Игорь, положив на стол ключ с гравировкой «11». – Перед нашим плановым вымиранием? Они уже всё рассчитали, Марк. Мы – закрывающаяся глава. А это – ключ от нашей общей могилы. Его сняли с тела в склепе, о котором нет записей.

Зоя сжала кулаки. Её ярость была иной – не панической, а сосредоточенной, как у инженера, обнаружившего саботаж в главном реакторе.

– Значит, всё. Вся наша работа, вся борьба за стабильность, за ресурсы… режиссура. Мы просто играли роли. А теперь спектакль кончается, и декорации начнут рушиться по сценарию.

– Не совсем, – тихо сказал Лин. Все взгляды обратились к нему. – Они пишут сценарий. Но мы… мы можем перестать быть актёрами.

Марк грубо фыркнул.

– И стать кем? Режиссёрами? С такими-то ресурсами? Посмотрите вокруг! Мы в ловушке. На дне гравитационного колодца. Даже если мы всё починим… у нас нет выхода. Выхода вообще.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. И в этой тишине безысходности Лин, глядя в тёмное окно, за которым таилось призрачное пятно Ковчега, проговорил своё отчаяние вслух:

– Вот если бы… если бы мы могли взлететь. Просто взлететь в космос. Уйти отсюда. Хоть куда-нибудь.

Зоя посмотрела на него с горькой усмешкой, но в её глазах читалась не насмешка, а профессиональная констатация.

– Это невозможно, Лин. Даже если мы чудом починим СВП и всё остальное. Левиатор не для этого. Он слишком тяжёл. Его конструкция, двигатели, масса – всё рассчитано на парение в атмосфере, на сопротивление давлению, а не на побег из гравитации. Он просто развалится или не сдвинется с места.

– И для чего? – с раздражением добавил Марк. – Чтобы полюбоваться звёздами перед смертью? Или, может, ты предлагаешь протаранить Ковчег? Устроить героическое самоубийство?

– Не таран, – быстро, почти не думая, ответил Лин, и слова вырвались сами, подхваченные потоком его собственной, ещё не оформившейся мысли. – Насильственная стыковка.

В кабинете воцарилась абсолютная тишина. Даже Савелий, до сих пор молча наблюдавший, приподнял бровь.

– Объясни, – тихо потребовал Игорь.

– Я… я не знаю как, – смущённо признался Лин, чувствуя, как горит лицо. – Но если нельзя улететь отсюда… может, можно заставить их взять нас с собой? В момент, когда они запустят свои двигатели, чтобы уйти… если бы мы оказались рядом. Не как цель. Как… как неотделимая часть. Прицепиться. Чтобы их полёт к звёздам начался не с чистого листа. А с нас на борту. Со всей этой правдой.

Он замолчал, осознав всю чудовищную наивность сказанного. Зоя смотрела на него, но уже не с усмешкой, а с каким-то странным, пристальным вниманием. Марк открыл рот, чтобы съязвить, но Игорь остановил его жестом.

– Это не план, – констатировал Игорь. Его голос был лишён эмоций. – Это… направление мысли. Абсурдное, невозможное. Но оно – единственное, что не подразумевает пассивного ожидания конца. – Он обвёл взглядом всех. – Сейчас у нас нет ничего, кроме этого абсурда. И факта, что мы знаем правду.

Он встал, опершись о стол.

– Вот что будет сейчас. Мы ничего не меняем глобально. Марк, ты локализуешь слухи о Сигме. Если не удастся – тебе придётся меня арестовывать. Ты всё-таки СБ-шник. Любая утечка – под контроль. Зоя, твои отчёты для систем мониторинга должны быть безупречны. Всё идёт по плану, эксперимент течёт, общество деградирует предсказуемо. – Он посмотрелл на Лин, Майю, Савелия. – Вы трое – возвращаетесь в тень. Но вы больше не одни. Мы начинаем осторожно, по крупицам, искать людей. Не для фантастической стыковки. Для начала – просто людей, которые способны узнать эту правду и не сломаться. Которые захотят… выстроить хоть какую-то иную линию, кроме той, что нам прописали.

Это был не призыв к оружию. Это было признание поражения и инстинктивное движение вперёд в полной темноте. Зоя кивнула, её ум уже искал бреши в наблюдательных системах Ковчега. Марк, поборов первоначальный ужас, мрачно согласился – поддерживать порядок, даже иллюзорный, было его работой.

Лин понимал, что ничего не изменилось. Ковчег всё так же висел в небе. Левиатор всё так же был обречён. Но в этой комнате, среди запаха страха и металла, родилось нечто новое. Не надежда. Намерение. Смутное, безумное, но своё собственное.

– Прекрасная теория, – раздался рядом тихий, насмешливый голос Савелия. Он смотрел в потолок, будто видел сквозь переборки призрачнуб точку Ковчега. – Но для начала нам бы выжить следующие двадцать четыре часа. Иллюминатор в шахте МК-12 разбит. Разгерметизация. Надо бы починить.

Слова, холодные и точные, как инженерный отчёт, вернули всех с небес абстрактных планов на металлический пол реальности.

Игорь посмотрел на них – на своих коллег, ставших соучастниками, на бунтарей, принесших чуму правды. Его взгляд задержался на Савелии, и в нём мелькнуло что-то вроде уважения к этой беспощадной ясности. Он перевёл взгляд на дверь, будто взвешивая её толщину, затем на потолок, где в углу тускло горел индикатор системы вентиляции.

– Вы не можете оставаться здесь. Вас ищут. Если вас найдут здесь, со мной, это будет концом для всех.

Он подошёл к стеллажу, открыл потайную нишу, вынул планшет.

– Значит, порядок действий такой. Во-первых, вам нужна крыша. Во-вторых, эту дыру нужно латать. И всё это – втихаря от их сканеров. – Он бросил взгляд на Зою и Марка. – Начинаем лгать. И ждать. И искать… слабину в их системе.

Игорь посмотрел на дверь, будто взвешивая её толщину, затем на потолок, где в углу тускло горел индикатор системы вентиляции.

– Вы не можете оставаться здесь. Вас ищут. Если вас найдут здесь, со мной, это будет концом для всех.

Он подошёл к стеллажу, открыл потайную нишу, вынул планшет.

– Есть место. Технический блок 7-Г. Узел аварийного мониторинга. Его вывели из общей сети двадцать лет назад. Датчики там всё ещё работают, но сигнал идёт по замкнутой петле – всегда «норма».

В соседней вентиляционной камере, за тонкой перегородкой, техник второй категории Ефим сидел на табуретке, попивая холодный чай из фляги. Он должен был проверять показания давления в магистралях «Альфы». Скучная, рутинная работа. Но его внимание привлекли голоса – глухие, обрывистые, доносящиеся из решётки воздуховода, ведущего прямиком в кабинет администратора Игоря. Он прислушался. Не из любопытства – из профессиональной привычки: любой нештатный звук в системах мог быть предвестником аварии. Но то, что он услышал, аварией не пахло. Пахло чем-то другим. Чем-то опасным.

– …вывели из общей сети… датчики в петле… – донёсся голос Игоря.

– А что с дырой? – женский голос, резкий.

– Иллюминатор 7-С. Его найдут, – ответил другой, женский, но более молодой.

– Его обнаружат при ближайшем дистанционном сканировании обшивки, – это была Зоя, инженер, её голос Ефим узнал. – У нас… может быть, сутки. От силы двое.

У Ефима замерло сердце. Дыра? Иллюминатор? Сканирование? Он знал про иллюминатор 7-С. Он был в списке на плановую замену ещё пять лет назад, но работу отложили «в связи с нехваткой ресурсов». Если там дыра… Разгерметизация? Нет, сказали же – давление стабильное. Но зачем тогда скрывать?

– Значит, у нас есть сутки, – прозвучал голос Игоря, и в нём была непривычная, металлическая тяжесть. – Чтобы понять, что делать дальше.

Ефим невольно придвинулся ближе к решётке. Его пальцы сами потянулись к старому, личному коммуникатору – не служебному, а тому, что был связан с сетью таких же, как он, низовых техников, сварщиков, утилизаторов. Сеть «Шёпот». Туда стекались слухи, на которые администрация не обращала внимания.

– Марк, твоя задача – максимально отсрочить это сканирование, – продолжал Игорь. – Зоя, ты придумываешь, как залатать ту дыру тихо и быстро. А я… я иду на Совет. И буду врать. Врать, что всё под контролем, что Левиатор стабилен и предсказуем.

Врать Совету. Слова повисли в ушах Ефима тяжёлым свинцом. Администратор Игорь, столп порядка, собирается лгать высшему органу власти. И всё из-за какой-то дыры и… кого-то, кого они прячут.

– Это наша первая операция. Не по спасению. По выживанию информации. Вы – её носители. Идите.

«Выживание информации». «Носители». Ефим почувствовал ледяную дрожь по спине. Это был не техник-диверсант. Это было что-то большее.

За стеной послышался скрип – открывающийся люк. Шаги, спускающиеся в металлическую шахту. Затем голос Игоря, уже тише, обращённый, видимо, к Зое и Марку:

– Вы понимаете, что теперь вы – соучастники?

– Понимаю, что если эта правда вылезет наружу не по нашему сценарию, мы умрём первыми, – пробурчал знакомый грубый голос Марка из охраны. – Значит, надо работать.

– Работать, – отозвалась Зоя. – Чтобы наша ложь для Ковчега была идеальной. И чтобы… чтобы найти слабину в их идеальной системе. Хотя бы одну.

Ефим отпрянул от решётки, как от раскалённого металла. Его дыхание перехватило. Ковчег. Ложь для Ковчега. Слабина в их системе. Это было уже не про дыру. Это было про… всё. Про самую основу их существования. Тот самый Ковчег, который присылает пайки и задания. Про него лгали.

Его руки дрожали. Он почти не думал. Инстинкт загнанного в угол животного, желание предупредить своих, смешанное с паническим страхом, заставило его пальцы побежать по клавишам коммуникатора. Он набрал короткое, обрывистое сообщение в сеть «Шёпот», не думая о последствиях, не думая о расшифровке:

«ТРЕВОГА. От Игоря в кабинете. Прячет кого-то. Говорит про дыру в обшивке (илл. 7-С). Говорит, надо врать Совету и КОВЧЕГУ. Говорит «найти слабину в их системе». Что-то идёт не так. Очень не так. Будьте осторожны. Ищите глаза.»

Он отправил. И тут же его накрыла волна леденящего ужаса. Он только что отправил это. В сеть. Его позывной был зашифрован, но… если начнут искать… Он выключил коммуникатор, сунул его глубоко в карман, вскочил с табуретки. Ему нужно было делать вид, что он ничего не слышал. Нужно было проверять датчики. Нужно было…

А в кабинете Игоря повисла тяжёлая тишина после ухода беглецов. Он не знал, что за стеной уже родился вирус. Вирус правды, искажённой и умноженной страхом, который вот-вот начнёт своё путешествие по венам Левиатора, чтобы через часы вызвать первую, хаотичную вспышку лихорадки – паники, вопросов, неповиновения.

Глава 11. Перезагрузка

УКРЫТИЕ. Техблок 7-Г.

Лин, Майя и Савелий в тесном, пыльном помещении.

После шока «Архимеда» и бешеного марш-броска по коридорам «Альфы» это безмолвие давило. Майя разбирала оборудование из рюкзаков. Савелий, прислонившись к люку, вслушивался в звуки Левиатора. А Лин не мог усидеть. Энергия отчаяния и недавнего озарения била в нём ключом, требуя выхода.

Он подошёл к стене, где в паутине кабелей мерцал одинокий индикатор, и провёл ладонью по холодной стене.

– Мы всё обсуждаем, как выжить. Как врать. Как прятаться, – его голос прозвучал громче, чем нужно, разрывая гнетущий покой. – Но есть другой путь. Единственный. Надо чинить СВП.

Майя не оторвалась от работы.

– Чтобы что? Чтобы дельта вновь почувствовала себя хозяевами и начала нас выдавливать?

– Не для них! – Лин обернулся. – Для нас всех. Чтобы уйти. Вспомни, я говорил – насильственная стыковка. Но для этого нужно подняться. Вырваться из атмосферы. Если починить СВП, мы получим тягу. Мы сможем…