Дно

– Ой! – испуганно воскликнула Алиса.

Она не видела шею Маргариты, она словно бы чувствовала ее.

– Отлично. Теперь держи левую яремную вену. У тебя все получится, мне нужна всего минута.

Алиса чувствовала, как кровь перекачивается по сосуду. С каждым биением сердца Маргариты, она боялась, что удерживаемые ею края разойдутся и темно алая кровь вновь польется из ее шеи, но отмахивалась от страха и продолжала держать.

– Я закончил, отпускай.

Алиса разомкнула руну и открыла глаза. Пока Виктор продолжал лечить Маргариту, она осмотрела порез на бедре, вновь сложила руну и закрыла глаза. Слой за слоем: мышцы, фасция, подкожно-жировая клетчатка, кожа, она затягивала порез. Когда она открыла глаза, о нем напоминали лишь разводы крови на порванном чулке. Справиться с порезом на лице она смогла играючи.

– Алиса, – захрипела Рита.

– Маргарита! – девушка подползла поближе к ее перепачканному багровыми разводами лицу.

– Алиса, я же сказала, я просто хочу спокойно пережить эти дни, – улыбнулась она.

– Марго, помолчи, пожалуйста, мне приходится прикладывать немало усилий, чтобы заставить твой красный костный мозг работать.

– Виктор, у женщин кровопотеря это просто ежемесячное приключение. Мой костный мозг справится и без тебя. Алиса, – вновь обратилась к ней Рита, пальцем проводя по отсеченной пряди, – видит Перун, я не желала, чтобы между вами с Кикиморой был конфликт. Но эта дрянь зашла слишком далеко. Не бойся ее, она слабачка. У нее всего навсего третий меридиан. Перерыв в обучении плохо на ней сказался. Если бы она была сильнее – отсекла бы мне голову. Не надо сдерживаться. Если на тебя напали, не думай, не разговаривай, просто бей в ответ. Кенназом прямо в лицо.

– Марго, – осуждающе сказал Виктор, – не учи ее плохому. Она все сделала правильно.

– Ну а сейчас мы должны обратиться к директрисе? – раздраженно спросила Алиса, – Или покушение на убийство это тоже не причина ее беспокоить?

– Не переживай, она уже все знает. Гербера контролирует автоматонов и видит их глазами. Думаю, ребята зря торопились. Ставлю золотой, они с Морганой уже прижали Кикимору.

– Чудесно! – фыркнула Алиса. – Хоть чем-то взрослые тут заняты.

– Раньше их было больше, – усмехнулся Виктор, – но это мало чем помогало.

– Алиса, ты в этом пойдешь меня провожать? – спросила Рита, показывая на обожженное и разорванное платье девушки.

– Это буквально все, что у меня есть.

– Так и быть, оставлю тебе как младшенькой свои наряды.

– Ты про ту растянутую майку?

– Скоро ты поймешь, что это самое удобное, что матушка мне сложила.

Маргарита попыталась подняться.

– Марго, немедленно ложись обратно! – воскликнула Алиса.

– Который час? – спросила она, утирая кровь с лица.

– Час в которой нужно лежать спокойно после нападения!

– Ты не понимаешь, я должна покинуть Ковен сегодня.

– Неужели один день промедления что-то решит?

– Еще день и я слягу навсегда. Буська-то проснется, а вот я уже вряд ли.

– Не сказать, что у тебя есть выбор, – проворчала Алиса, – Виктор, скажи уже ей.

Виктор вместо этого глядел куда-то в заставленный растениями угол и помахивал рукой.

– Что это ты делаешь?

– Сообщаю Гербере о том, что без ее помощи мы сейчас не обойдемся.

Гербера спустилась к ним вместе с одним из автоматонов.

– Внимание! – прогрохотал он. – Немедленно прекратите драку!

– Да заткнись ты, – раздраженно сказала Гербера.

Ее лицо выглядело уставшим. Она глубоко вздохнула, осмотрела шею Маргариты, а потом резким движением ухватила Алису за подбородок двумя пальцами и повертела из стороны в сторону. По ее лицу казалось, что ей словно бы неприятно ее касаться.

– Чистая работа, Виктор, – заключила она, – раньше ты так не умел. Именно кожа тебе всегда давалась с трудом.

– Алиса заштопала себя сама, – пожав плечами ответил Виктор.

– В самом деле? – Гербера внимательнее присмотрелась к ее лицу и без особого энтузиазма сказала, – да Вы, Панфилова, талант. Даже нитевидного шрама не осталось.

– А я ей говорила, – просипела Рита, держась за горло, – она так расстроилась, когда увидела на тренировке лишь одну нить.

– Одну? – Гербера резко отдернула от нее руку. – Вот что, Маргарита, я уже вызвала лекарей. Помимо этого мне пришлось прибегнуть к особым мерам. Так что нет необходимости посвещать вашу семью во все подробности. Происшествие с Киреевой, иллюстрация того, о чем я до этого говорила Вам, Панфилова, – она строго посмотрела на Алису, – не нужно лезть на того, о ком вы ничего не знаете.

– Но не я начала эту…

– Не столь важно, кто это начал, важно, чем все окончилось. Проводите Маргариту домой, а потом я жду вас у своего кабинета.

– Рита, что она имела ввиду насчет того, чтобы не оповещать твою семью? Разве они не должны узнать о чем-то столь вопиющем?

– Она не хочет выносить сор из избы, – ответила Маргарита, сидя верхом на предоставленном Герберой автоматоне. – Я понимаю, к чему это она. Если мой отец узнает… Кикиморе придется бежать из страны, возможно, даже с планеты.

– Твоя семья настолько влиятельна?

– О, да, может ты слышала когда-нибудь фамилию Милейковский?

– Проще сказать, где я ее не слышала! – воскликнула Алиса.

– Как выберешься отсюда, жду тебя в нашем семейном гнезде, – улыбнулась Рита.

Алиса вначале с интересом ожидала, какое платье ей подарит Маргарита, но узрев ее выбор, поспешила отказаться от столь щедрого дара. Яркая алая ткань была редкой, оттого и очень кричащей. Алина была восхищена выбором Риты, так как считала, что на красном хуже видно кровь, но по доброте душевной разрешила спрятать часть нового образа Алисы за своей кофтой цвета сливочного масла. Ульяна, глядя на эту возню с одеждой, тоже пожелала поучаствовать в веселье и заставила Алису напялить свои чулки. Так что теперь Панфилова целиком была собрана из элементов одежды своих новых подруг.

Испуганные подруги Кикиморы приводили комнату в порядок, не поднимая глаза на коршуном наблюдающую за ними Маргариту. Кикиморы в комнате уже не было и они не торопились сообщать, куда она пропала. На удивление Алисы, они отделались лишь легким испугом и имели возможность продолжить учиться в стенах Ковена. Комната же вновь лишилась старшей, и Ульяна без обсуждений нарекла новой старшей себя:

– Кажется, прежнее правило, по которому старшинство передавалось и в самом деле наиболее старшему ученику, себя совсем не оправдало. Поэтому я узурпирую власть, – с широкой улыбкой сказала она.

Ей никто не рискнул перечить.

Все произошло пока большая часть учеников сидела на занятии по нащупыванию меридианов. Маргариту забрал воздушный змей, на борту которого ее уже ожидали целители. Кикимору же со скованными за спиной руками вывел из кабинета директрисы человек в черной форме. Кикимора не удостоила Алису ни словом, ни взглядом, мокрыми глазами глядя себе под ноги. Панфилова долго смотрела ей вслед, пока Моргана не поторопила ее. Гербера сидела с сумрачным видом, склонившись над книгой в черном переплете. Подобные же книги теперь заполняли все шкафы в кабинете. Алиса готова была поклясться, что ранее там стояли совсем иные талмуды.

– Вы просили меня зайти, директриса, – подала голос Алиса, Гербера лишь молча указала ей на скромный стул напротив себя. – Вы должны выслушать меня, это не я напала на Кикимору, а…

– Я вызвала Вас не с целью отчитать за то, что произошло с Аней Киреевой. Она уже передана в Цитадель, и ее будут судить по всей строгости закона.

– Что насчет того, что над ней издевались? Ее обидчика Вы не думаете привлечь к ответственности?

– Я уже сказала, Ковен – ваше маленькое государство. Тут никто не будет бдить за соблюдением порядка. Но у всего есть разумные границы.

– Значит, – сузив глаза сказала Алиса, – травля и избиение – находятся в разумных границах?

– Да, – просто ответила Гербера, – а вот попытка убийства, будь она случайной или намеренной – нет.

– Однако ее злость была продиктована именно травлей! – подскочила со стула Алиса. – Если бы вы выполняли свою функцию директора и…

– Я выполнила свою функцию целиком и полностью! – директриса с размаху ударила по столу, нависая над Алисой, оттенок ее глаз был очень близок по тону к ее алым волосам. – Анна Киреева сама устроила травлю против себя. Она была слаба, но очень желала внимания. Сейчас она хотела навредить самой яркой девушке, появившейся в Ковене, с той же целью. Она была уверена, что Вы или Ваши друзья не стерпите издевательств и нападете на нее в ответ. Тогда она вновь смогла бы выставить себя жертвой. Но переборщила. – Гербера села обратно в кресло. – Теперь, ей уделят внимание в зале суда.

Алиса последовала ее примеру и села обратно на стул:

– Но зачем? – растерянно спросила она.

– Если бы все можно было бы объяснить логически, я бы это сделала, – тихо ответила Гербера. – Эти стены за двадцать лет увидели немало эпизодов странного поведения подростков. Иногда мне начинает казаться, что это какое-то наваждение. Что до причины, по которой я Вас вызвала, так уж совпало, что я изучала записи одного из прошлых директоров. Он как раз упоминал нескольких учеников, которые на первой же тренировке маны увидели всего одну нить. Их дальнейшая судьба разнится. Те, кто видели конкретное число просто достигали его и не могли его превысить. Но те, кто видели одну имели возможность достичь любых высот, которых пожелают. Помните, Алиса, при нашей первой встрече я вам сказала ни в коем случае не стремиться к тринадцати меридианам. И в свете последних событий я повторяю: не нужно брать тринадцатый меридиан. Дойдите до двенадцати и остановитесь.

– Но что плохого в тринадцати меридианах? А если их будет четырнадцать?

– Окститесь, дитя, – сказала Моргана, о присутствии которой Алиса успела забыть, – тринадцать меридианов ведут к скорому безумию, а уж что с Вами сотворят четырнадцать, я и думать боюсь.

– Чем больше меридианов… – задумалась Алиса.

– Тем больше вас манит к себе бездна, – подтвердила Моргана, – двенадцать – наивысшее безопасное число.

– Видите ли, сударыня Панфилова, – сказала директор, наскоро листая книгу, лежащую у нее на столе, – наши предки заметили, что магия – это не дар, а проклятие. То, что когда-то разорвало мир на куски несколько веков томилось в земле и приняло странную, пугающую форму. Человек такое существо, что приспосабливает под себя все, даже если это очевидный яд. Приспособил он и ману, которая в отместку разрушает его разум. Все жившие и ныне живущие урожденные маги, если не будут следовать правилу умеренности, рано или поздно лишатся рассудка. Есть предположение, что магическая лихорадка что-то вроде болезненного состояния от переполнения организма маной. Наше естество отторгает ее – оттуда и болезнь. Те, кто побороли лихорадку приобретают иммунитет.

– Но почему те, кто покинул пределы Ковена обречены? Что меняется?

– Все, кого когда либо пытались перевести с острова, на котором была подхвачена лихорадка, навсегда замирали. Дело тут не только в самом Ковене. Дело в силе, питающей его. Эти школы построили урожденные маги для таких же особенных как и они сами. Каждая плиточка, по которой вы ступаете наполнена маной. Поэтому только тут возможно получить магическое образование. Под четырьмя известными нам школами находятся мощнейшие источники маны, которые любого простого человека обратят в мага. Но есть правило. Человек, не урожденный колдун, не должен тут находиться больше одного оборота солнца. Иначе, как и не вышедшие из лихорадки, он замирает. Я контролирую время прихода и отбытия учеников, а также все случаи возникновения лихорадки в стенах Ковена.

– Это значит, что пятнадцать лет – лишь цифра?

– Да, но пятнадцать лет – самое удобное время для освоения магии. В шестнадцать вы уже выбираете свой дальнейший путь. Одни уходят в академии, другие на службу в Цитадель или куда вас там душенька позовет. Дети более младшего возраста психологически плохо выдерживают пребывание в Ковене и быстро сходят с ума. Год между пятнадцатью и шестнадцатью годами идеален. Такая точность была достигнута большим количеством поломанных жизней. Но правительство было непреклонно. Они считали, что все должны владеть магией, чтобы избежать перекоса власти в сторону урожденных магов. А в малых селениях освободить их от гонений со стороны остального населения.

– Я поняла, директор, – сказала Алиса, – обещаю не стремиться к тринадцати меридианам. Но должна спросить, что если они возникнут сами по себе, без моего участия?

– Без вашего участия они никак не возникнут, – ответила Гербера, – а что до роковых случайностей, схожих с сегодняшней – будь что будет. Я приложу все усилия, чтобы ваша учеба прошла спокойно. С этого дня и до конца обучения я строго настрого запрещаю Вам использовать Кенназ и появляться на уроках, посвященных ему.

– Чем это опасно? – спросила Алиса. – Я выяснила, что она зависит от эмоционального состояния только и всего.

– Да, это давняя теория, которую, к сожалению, так и не удалось подтвердить или опровергнуть из-за зыбкости понятия "эмоционально состояния". Но Кенназ невероятно загадочная руна, ее быстрое и умелое освоение серьезно сказывается на величине меридианов. Если не верите мне – посетите завтрашнюю тренировку. Ваш уровень за сутки прыгнул с первого на шестой или близко к тому. Продолжите в том же темпе – лишитесь рассудка раньше, чем покинете стены Ковена.

На этом разговор был окончен. Алиса тихо закрыла дверь директорского кабинета позади себя и медленно пошла по опустевшим коридорам, освещенным теплым светом магических светильников. Сейчас ей нужно было побыть одной, чтобы подумать, а потому она не пошла в комнату, выбрав путь к оранжерее. Она забралась в кушери, распугав светлячков, и легла на траву, уставившись в ночное небо.

Всю жизнь Алиса считала стремление к знаниям важнейшей аксиомой. Больше знаний – больше понимания. Легко понимать мир, когда на каждую мелочь существует свой бог, и куда сложнее – объяснить катастрофу логически. Мана – такая же катастрофа, как ураган или столкновение островов, забирающее жизни, стирающее города. Магия – придаток разрушения прошлого мира. Алиса думала, что никто никогда не касался углубленного изучения магии, пуская все на самотек, но это бред. И то, как мало известно человечеству – лишь подтверждение страшной природы ее возникновения. Все, кто пытались идти глубже – замерли или лишились рассудка. Дано ли ей, мелкой девчонке, познать эту науку глубже, чем ее предшественники в течение нескольких сотен лет?

Алиса смотрела на звезды, и ее глаза медленно начинали слипаться.

VII. L’Amour n’est rien…

В гуле промышленных машин и вое сирен автоматонов был слышен еще один звук, самый жуткий из тех, что Алисе приходилось слышать: грохот двух городов сминающихся друг о друга, сдавливающих высокие трубы заводов. Крики людей и стоны металла смешались в один предсмертный рев, среди которого отчетливо слышался вороний крик. Магический реактор возле Алисы взорвался, она кричала, сгорая в его разноцветном пламени. Последнее, что она услышала:

– Отличный экземпляр.

Алиса проснулась от собственного крика, как вдруг ее отрезвила резкая пощечина. Над ней склонился Виктор, испуганно заглядывающий в ее воспаленные глаза. Алиса схватилась за горло. От ночных метаний она насквозь пропотела, волосы на затылке взмокли и спутались. Считая про себя, девушка пыталась восстановить дыхание и наконец расслышала, что ей пытался сказать Виктор:

– Это всего лишь кошмар, все хорошо, ты в безопасности, – успокаивал он ее, но она должна была признать, что пощечина подействовала на нее лучше любых слов.

Алиса прикусила губу и больно ущипнула себя за руку. Ржавые обрывки образов рушащегося города отступали, сменяясь на яркое голубое небо и свежую зелень подле нее. И кое-что еще. Ее руки, не прикрытые кофтой и шея ужасно чесались. Похоже, в ночи ею решили полакомиться насекомые, и она не могла их винить. Алиса всегда спала очень крепко, дома даже укус собаки требующей прогулку не мог ее разбудить.

– Все нормально, Виктор, – сказала Алиса пересохшими губами и поднялась на руках.

– Куда там, я стараюсь разбудить тебя уже минут двадцать, ты вопишь похлеще сирены.

Со стороны коридора на нее поглядывали заспанные ученики.

– Прошу тебя, давай уберемся отсюда, – шепотом попросила она.

Виктор отвел ее в подземелье и всучил в руки кружку с крепким отваром. Лишь вдохнув терпкий аромат мяты, Алиса наконец полностью сбросила с себя оковы сна.

– Не похоже, что тебя удивило это происшествие, – с сомнением сказал Виктор.

– Да, это, скажем так, обычное дело, – подтвердила Алиса, – мне с восьми лет снятся крайне реалистичные сны о… – она замялась.

– О… – поощрил к продолжению Виктор.

– О конце света, – сказала Алиса, сардонически улыбнувшись.

– В смысле это твой худший страх, и он преследует тебя в кошмарах?

– Не то чтобы я боялась этого больше, чем врачей, например, тем более, что с последними я сталкивалась намного чаще, но в моей жизни только два типа сна: без сновидений и с кадрами очередного жуткого апокалипсиса. Никаких полумеров, никакой серой зоны с кислотными единорогами. Только так и не иначе.

– Ты рассказывала кому-нибудь об этом?

– Было дело…

– Твоим истошным криком я наслаждалась даже сквозь сон, – со смехом сказала Алина, спускаясь по лестнице вместе с Ульяной и заспанным Блудом, – ну же, расскажи мне, что ты видела?

Она подбежала к ней, уставившись взглядом, полным вожделения, и приготовилась записывать.

– Столкновение островов, ничего больше, – отмахнулась от нее Алиса.

– Отлично, у нас есть пара!

– Ты видела тоже самое?

– Да. Только не знаю, что это были за города. Проснулась от взрыва магического реактора рядом с собой.

– Я тоже… – в ужасе сказала Алиса. – Но ты выглядишь куда бодрее, чем я.

– Конечно, – проворчал Блуд, – она же не кричит во сне.

– О, да… – Алиса смущенно отвела глаза.

– Она смеется! – раздраженно добавил Блуд. – Как чертова маньячка. Так хихикает, что аж заливается. Наша тетя всерьез думала обратиться в церковь после очередного ее такого припадка.

– Я была не против, – кивнула Алина, – всегда хотела опробовать на себе такую штуку как экзорцизм.

– В твоем случае сработает только жертвоприношение, причем жертвой должна стать именно ты.

– Что тебе вчера наговорила Гербера, что ты предпочла провести ночь в кустах? – спросила Ульяна, не обращая внимания на перепалку двойняшек.

– Оказывается, видеть на первой тренировке всего одну нить меридиана это плохо, но не в том смысле, в котором я изначально это себе представляла. И кстати об этом… А что видели те, кто подхватил лихорадку, на первой тренировке?

– Ничего особенного, их показания разнятся, – перелистывая журнал ответил Виктор.

– Так, и что значит твоя одна нить? – не отставала Ульяна.

– Что если я не буду осторожна, мана сведет меня с ума. Как будто апокалиптических кошмаров мне было мало…

На занятии по объединенному Кенназу Алиса считала мух. Она все еще старалась подмечать в своей тетради интересные моменты из выступлений других учеников, но с каждым занятием нового становилось все меньше. В этот раз четыре часа показались ей каторгой.

– Ты не пойдешь? – спросила Ульяна.

– Директриса запретила, – фыркнула Алиса, – говорит, руна Кенназ одна из самых загадочных и способна влиять на количество меридианов.

И директриса оказалась права. Прошло всего пять минут после начала тренировки по нащупыванию меридианов, как Алиса отчетливо увидела перед закрытыми веками пять ярких разноцветных нитей.

– Ну, и как оно? – возбужденно спросила Алина.

Она пошла со всеми на тренировку исключительно потому, что была заинтригована словами Алисы, о резком увеличении силы ее способностей.

– Пять, – ответила Алиса.

– Да ты можешь буквально окончить школу экстерном! Просто подними себя до двенадцатого уровня и топай домой.

– Так я не успею изучить все руны, а еще я работаю с Виктором над лечением магической лихорадки, и еще мой проект…

– Фу, – буркнула Алина, переворачиваясь на живот, – но если все равно решила задержаться, помоги Блуду. Его Кенназ совсем плох.

Закрытые веки Блуда дрогнули, он недовольно заскрипел зубами.

– Видела, как он сидит на занятиях? – продолжала Алина. – Ноги на стол закинет, важный такой, как будто освоил руну в совершенстве. А на деле и искры из себя выдать не может, а под купол не идет, боится, что над ним будут смеяться.

– Закрой рот, – прошипел Блуд.

– Подумай сам, братишка, идеальное владение Кенназом подняло уровень Алисы на четыре пункта. Авось и твой невзрачный третий пошатнется.

Блуд выхватил из-под себя подушку и запустил ею в сестру.

– Пожалуйста! Будьте вежливы и не мешайте другим учащимся! – прогремел голос автоматона.

– А у тебя самой, какой меридиан? – шепотом спросила Алиса.

– Седьмой, но по итогу должен выйти девятый, – ответила Алина, – Блуд, если конечно не соврал, должен посильнее меня быть, но воз и ныне там…

По окончании занятия Блуд не стал дожидаться девочек и пошел в сторону столовой первым, нервно чеканя шаг.

– Его серьезно задели твои слова, – сказала Алиса.

– Я уже выразила свою позицию – любое знание ценно, даже если оно неприятное. В первый день Блуд увидел одиннадцать меридианов. Одиннадцать! Но с тех пор он движется хуже несмазанной телеги.

– Поговори с ним, Алиса, – кивнула Ульяна, – а я пока возьму на себя эту язву, чтобы под руку ядом не плевала.

Блуд уселся в самом углу за группой учеников, чтобы к нему нельзя было близко подойти. Но Алиса, покашляв так, чтобы соседи Блуда ее услышали, зыркнула в их сторону. Как она и полагала, после стычки с Кикиморой у нее появился некий статус. Ученики услужливо уступили ей место и она села прямиком рядом с парнем.

– Ты знаешь Алину уже пятнадцать лет, но все еще относишься к ее словам серьезно?

– Да, я знаю ее пятнадцать лет, и все пятнадцать лет она четко знает куда метить, чтобы сделать мне больнее, – тихо сказал он.

– Но она сказала, что ты увидел одиннадцать меридианов. Это же здорово.

– Просто потрясающе. А сколько видела Маргарита?

– Семь.

– И сколько по итогу у нее было?

– Шесть, – вдруг вспомнила Алиса, – вроде бы.

– Именно так. Не важно, сколько ты увидишь на первом занятии. Да, это как указание на твой предел, но это совсем не значит, что тебе суждено его достигнуть.

Он громко стучал вилкой о тарелку, нанизывая на нее кусочки мяса. Его лицо покраснело. Казалось, он сейчас заплачет:

– Я был счастлив, когда узнал, что мой предел выше, чем у Алины. Она всегда, всегда была во всем лучше меня. И посмотри на нее – ей плевать. Она даже не собирается поступать в академию. Хочет податься в наемницы. И всегда так, она и палец о палец не ударит, а ей все достается! – Блуд бросил вилку на стол и закрыл глаза рукой. – Я был счастлив. А потом она начала прогрессировать с невероятной скоростью. Свой седьмой уровень она взяла два месяца назад. И с тех пор начала показательно лениться. Жалко ей меня, убогого… Но от ее жалости еще более тошно становится…

– Кенназ и правда загадочная руна, но она напрямую зависит от твоего эмоционального состояния, я буду тренировать тебя, расскажу все, о чем успела узнать.

– Я отказываюсь позориться перед классом. Да, выходка Кикиморы была отвратной, но для женских комнат это редкость. У парней все куда жестче. Кроме как на уроке тренировать Кенназ нельзя нигде.

– Нигде, – подтвердила Алиса, – кроме как под стеклянным куполом.

– Да, я ровно так и сказал, – сердито глянул на нее Блуд.

– Под куполом, – отметила Алиса, – но вне урока.

– Разве же так можно?

– "Отработка рун разрешена только в специально оборудованных комнатах", – процитировала Алиса слова Морганы, – но нет ни единого правила, регулирующего наше местонахождение в течение дня. Например, сегодня я спала в оранжерее. Уверена, множество патрулирующих коридоры автоматонов приметили меня, но не посчитали это за нарушение.

– Да… да! – воскликнул Блуд. – Я буду очень рад, если ты сможешь мне помочь.

– Ну, у меня на тебя тоже есть свои планы, – плотоядно улыбнулась Алиса.

***

– Может, мы все таки сначала обсудим условия? – допытывался до нее Блуд, когда Алиса, сидя на столе в лекционном зале в лучах закатного солнца перелистывала записи в своей тетради.

– Чего ты так завелся? – ухмыльнулась Алиса. – Не попрошу же я тебя о чем-то… незаконном.