Дно

Алиса села обратно на стул и исподлобья глянула на директрису. Указание на размер ее эго оказался в самом деле неприятным. Она решила не распалять конфликт, а терпеливо послушать, что еще до нее хочет донести Гербера:

— Анна Киреева сама устроила травлю против себя.

— Быть не может, Блуд сказал, что на клочках бумаги были призывы

— Она очень жаждала внимания. Это была не единственная ее попытка, но, пожалуй, самая яркая. Настолько яркая, что даже ей самой стало не по себе, из-за чего она покинула школу, — Гербера перелистнула несколько листов черной книги и показала девушке один из бумажных клочков, приколотых к странице.

Алиса придвинулась поближе и прочла "Возьми меня, если хочешь. АК". Обрывок украшали кривоватые сердечки, но внимание девушки привлек маленький рисунок неизвестной птички.

— Это было задолго до того, как я прибыла сюда. Почему тогда целью стала именно я?

— Думаю, что причина в том, — Гербера села обратно в кресло, — что Вам куда лучше удалось привлечь это самое внимание за короткое время. А вред Вам — был легким способом заявить о себе. Она была уверена, что Вы или Ваши друзья не стерпите издевательств и нападете на нее в ответ. Тогда она вновь смогла бы выставить себя жертвой. Но переборщила. Теперь, ей уделят внимание в зале суда.

— Но если дело не в ней, тогда в чем?

— Так уж совпало, что я изучала записи одного из прошлых директоров, — она встала и взяла с полки другую, но внешне точно такую же книгу. — Он как раз упоминал нескольких учеников, которые на первой же тренировке маны увидели всего одну нить. Их дальнейшая судьба разнится. Те, кто видели конкретное число просто достигали его и не могли его превысить. Но те, кто видели одну имели возможность достичь любых высот, которых пожелают. Помните, Панфилова, при нашей первой встрече я Вам сказала ни в коем случае не стремиться к тринадцати меридианам. И в свете последних событий я повторяю: не нужно брать тринадцатый меридиан. Дойдите до двенадцати и остановитесь.

— Но что плохого в тринадцати меридианах? А если их будет четырнадцать?

— Окститесь, дитя, — сказала Моргана, о присутствии которой Алиса успела забыть, — тринадцать меридианов ведут к скорому безумию, а уж что с Вами сотворят четырнадцать, я и думать боюсь.

— Чем больше меридианов — задумалась Алиса.

— Тем больше вас манит к себе бездна, — подтвердила Моргана, — двенадцать — наивысшее безопасное число.

— Если Вам кажется, что магия — это дар, то послушайте вот это, — сказала директриса, наскоро листая взятую книгу, — "Все есть яд и все есть лекарство, но касательно маны я бы сказал, что нет такого ее объема, который был бы полезен и при том не нанес бы урона человеческому разуму. Желание повального обучения последователей Колыбели неминуемо приведет не только к сокращению продолжительности жизни, но и к конфликтам, оружием в котором станет магия. Ежели мы постараемся отречься от нее, поставим себя в уязвимое положение перед теми, кто рискнул. Потому, я считаю, что обучение нужно сделать повальным, но при этом найти способ ограничить время касания оной".

— Кто это написал?

— Один из бывших директоров, урожденный маг, который понимал общее положение дел, и как никто другой знал, что простого выхода не будет.

— Значит, годовое ограничение — это что-то вроде перестраховки?

— Да, — кивнула Гербера, — причем Вы могли уже заметить, что и этот срок преувеличен и приводит к вспышкам лихорадки, просто в меньших объемах, чем могло бы.

— Но почему те, кто покинул пределы Ковена обречены? Что меняется?

— Мы предполагаем, что дело в силе, питающей его. Эти школы построили урожденные маги для таких же особенных как и они сами. Каждая плиточка, по которой вы ступаете наполнена маной. Обычному человеческому детенышу дано овладеть магией лишь в таких условиях. Мое дело — контроль времени прихода и отбытия учеников, а также все случаи возникновения лихорадки в стенах Ковена.

— Это значит, что пятнадцать лет — лишь цифра?

— Да, но пятнадцать лет — самое удобное время для освоения магии. В шестнадцать вы уже выбираете свой дальнейший путь. Одни уходят в академии, другие на службу в Цитадель или куда вас там душенька позовет. Дети более младшего возраста психологически плохо выдерживают близость с источником маны и быстро сходят с ума. Год между пятнадцатью и шестнадцатью годами идеален. Такая точность была достигнута большим количеством сломанных жизней.

— Но это не сподвигло прекратить исследования? — возмутилась Алиса.

— Виновато ваше правительство, — Гербера говорила так, словно сама не являлась жителем Империи. — Они считали, что все должны владеть магией, чтобы избежать перекоса власти в сторону урожденных магов. А в малых селениях освободить их от гонений со стороны остального населения. Но сколько бы они не старались, между урожденными и людьми всегда будет пропасть.

Алиса поморщилась, не скрывая своего презрения к произнесенным Герберой словам. Мало того, что директриса считала себя гражданином какого-то другого государства, видимо, доступного лишь для урожденных, так еще и превозносила свой род, словно бы их отличия были так же велики, как между рыбой и млекопитающим. Но люди генетически мало отличались от урожденных, что подтверждалось их возможностью иметь совместное потомство.

— Значит, стремление к тринадцати меридианам или сведет меня с ума, или введет в состояние лихорадки? — раздраженно переспросила Алиса, — А что, если они возникнут сами по себе, без моего участия?

— Без вашего участия они никак не возникнут, — усмехнулась Гербера, — к примеру, для начала Вам стоит полностью отказаться от использования руны Кенназ.

— Только от нее? Значит, остальные допустимы?

— Есть теория, что умение использовать Кенназ серьезно сказывается на величине меридианов. Если не верите мне — посетите завтрашнюю тренировку. Коснувшись Вас сегодня я ощутила, что Ваши меридианы находятся на шестом уровне или близко к тому. Потому и была так удивлена узнав, что вы увидели лишь одну нить всего-навсего день назад. Продолжите в том же темпе — лишитесь рассудка раньше, чем покинете стены Ковена.

На этом разговор был окончен. Алиса тихо закрыла дверь директорского кабинета позади себя и медленно пошла по опустевшим коридорам, освещенным теплым светом магических светильников. Сейчас ей нужно было побыть одной, чтобы подумать, а потому она не пошла в комнату, выбрав путь к оранжерее. Она забралась в кушери, распугав светлячков, и легла на траву, уставившись в ночное небо.

Всю жизнь Алиса считала стремление к знаниям важнейшей аксиомой. Больше знаний — больше понимания. Легко понимать мир, когда на каждую мелочь существует свой бог, и куда сложнее — объяснить катастрофу логически. Мана — такая же катастрофа, как ураган или столкновение островов, забирающее жизни, стирающее города. Магия — придаток разрушения прошлого мира. Алиса думала, что никто никогда не касался углубленного изучения магии, пуская все на самотек, но это бред. И то, как мало известно человечеству — лишь подтверждение страшной природы ее возникновения. Все, кто пытались идти глубже — замерли или лишились рассудка. Что на самом деле было первично: безумие, подталкивающее к изучению магии, или магия, доводящая до безумия?

Алиса смотрела на звезды, и ее глаза медленно начинали слипаться.

VII. L’Amour n’est rien…

В гуле промышленных машин и вое сирен автоматонов был слышен еще один звук, самый жуткий из тех, что Алисе приходилось слышать: грохот двух городов сминающихся друг о друга, сдавливающих высокие трубы заводов. Крики людей и стоны металла смешались в один предсмертный рев, среди которого отчетливо слышался вороний крик. Магический реактор возле Алисы взорвался, она кричала, сгорая в его разноцветном пламени. Последнее, что она услышала:

— Отличный экземпляр.

Алиса проснулась от собственного крика, как вдруг ее отрезвила резкая пощечина. Над ней склонился Виктор, испуганно заглядывающий в ее воспаленные глаза. Алиса схватилась за горло. От ночных метаний она насквозь пропотела, волосы на затылке взмокли и спутались. Считая про себя, девушка пыталась восстановить дыхание и наконец расслышала, что ей пытался сказать Виктор:

— Это всего лишь кошмар, все хорошо, ты в безопасности, — успокаивал он ее, но она должна была признать, что пощечина подействовала на нее лучше любых слов.

Алиса прикусила губу и больно ущипнула себя за руку. Ржавые обрывки образов рушащегося города отступали, сменяясь на яркое голубое небо и свежую зелень подле нее. И кое-что еще. Ее руки, не прикрытые кофтой и шея ужасно чесались. Похоже, в ночи ею решили полакомиться насекомые, и она не могла их винить. Алиса всегда спала очень крепко, дома даже укус собаки требующей прогулку не мог ее разбудить.

— Все нормально, Виктор, — сказала Алиса пересохшими губами и поднялась на руках.

— Куда там, — недовольно фыркнул парень, — я стараюсь разбудить тебя уже минут двадцать. Ты вопишь похлеще сирены.

Со стороны коридора на нее поглядывали заспанные ученики.

— Жуть какая, давай уберемся отсюда, — шепотом попросила она.

Виктор отвел ее в подземелье и всучил в руки кружку с крепким отваром. Лишь вдохнув терпкий аромат мяты, Алиса наконец полностью сбросила с себя оковы сна.

— Не похоже, что тебя удивило это происшествие, — с сомнением сказал Виктор.

— Да, это, скажем так, обычное дело, — подтвердила Алиса, — мне с восьми лет снятся крайне реалистичные сны о — она замялась.

— О — поощрил к продолжению Виктор.

— О конце света, — сказала Алиса, сардонически улыбнувшись.

— В смысле это твой худший страх, и он преследует тебя в кошмарах?

— Не то чтобы я боялась этого больше, чем врачей, например, тем более, что с последними я сталкивалась намного чаще, но в моей жизни только два типа сна: без сновидений и с кадрами очередного жуткого апокалипсиса. Никаких полумеров, никакой серой зоны с кислотными единорогами. Только так и не иначе.

— Ты рассказывала кому-нибудь об этом?

— Было дело...

Алиса поджала губы, припомнив все безумные попытки поделиться своей болью с другими. Вряд ли хоть кто-то мог по-настоящему ее понять, разве что...

— Твоим истошным криком я наслаждалась даже сквозь сон, — со смехом сказала Алина, спускаясь по лестнице вместе с Ульяной и заспанным Блудом, — ну же, расскажи мне, что ты видела?

Она подбежала к ней, уставилась полным нетерпения взглядом и приготовилась записывать.

— Столкновение островов, ничего больше, — отмахнулась от нее Алиса.

— Отлично, у нас есть пара!

— Ты видела тоже самое?

— Да. Только не знаю, что это были за города. Проснулась от взрыва магического реактора рядом с собой.

— Я тоже — в ужасе сказала Алиса. — Но ты выглядишь куда бодрее, чем я.

— Конечно, — проворчал Блуд, — она же не кричит во сне.

— О, да — Алиса смущенно отвела глаза.

— Она смеется! — раздраженно добавил Блуд. — Как чертова маньячка. Так хихикает, что аж заливается. Наша тетя всерьез думала обратиться в церковь после очередного ее такого припадка.

— Я была не против, — кивнула Алина, — всегда хотела опробовать на себе такую штуку как экзорцизм.

— В твоем случае сработает только жертвопринашение, причем жертвой должна стать именно ты.

— Что тебе вчера наговорила Гербера, что ты предпочла провести ночь в кустах? — спросила Ульяна, не обращая внимания на перепалку двойняшек.

— Оказывается, видеть на первой тренировке всего одну нить меридиана это плохо, но не в том смысле, в котором я изначально это себе представляла. И кстати об этом А что видели те, кто подхватил лихорадку, на первой тренировке?

— Ничего особенного, их показания разнятся, — перелистывая журнал ответил Виктор.

— Так, и что значит твоя одна нить? — не отставала Ульяна.

— Что если я не буду осторожна, мана сведет меня с ума. Как будто апокалиптических кошмаров мне было мало

На занятии по объединенному Кенназу Алиса считала мух. Она все еще старалась подмечать в своей тетради интересные моменты из выступлений других учеников, но с каждым занятием нового становилось все меньше. В этот раз четыре часа показались ей каторгой.

— Ты не пойдешь? — спросила Ульяна.

— Директриса запретила, — фыркнула Алиса, — говорит, руна Кенназ одна из самых загадочных и способна влиять на количество меридианов.

И директриса оказалась права. Прошло всего пять минут после начала тренировки по нащупыванию меридианов, как Алиса отчетливо увидела перед закрытыми веками пять ярких разноцветных нитей.

— Ну, и как оно? — возбужденно спросила Алина.

Она пошла со всеми на тренировку исключительно потому, что была заинтригована словами Алисы, о резком увеличении силы ее способностей.

— Пять.

— Да ты можешь буквально окончить школу экстерном! Просто подними себя до двенадцатого уровня и топай домой.

— Так я не успею изучить все руны, — воспротивилась Алиса, — а еще я работаю с Виктором над лечением магической лихорадки, и еще мой проект

— Фу, — буркнула Алина, переворачиваясь на живот, — но если все равно решила задержаться, помоги Блуду. Его Кенназ совсем плох.

Закрытые веки Блуда дрогнули, он недовольно заскрипел зубами.

— Видела, как он сидит на занятиях? — продолжала Алина. — Ноги на стол закинет, важный такой, как будто освоил руну в совершенстве. А на деле и искры из себя выдать не может, а под купол не идет, боится, что над ним будут смеяться.

— Закрой рот, — прошипел Блуд.

— Подумай сам, братишка, если слова директрисы окажутся правдой, авось и твой невзрачный третий пошатнется.

Блуд выхватил из-под себя подушку и запустил ею в сестру.

— Пожалуйста! Будьте вежливы и не мешайте другим учащимся! — прогремел голос автоматона.

— А у тебя самой, какой меридиан? — шепотом спросила Алиса.

— Седьмой, но по итогу должен выйти девятый, — ответила Алина, — Блуд, если конечно не соврал, должен посильнее меня быть, но воз и ныне там

По окончании занятия Блуд не стал дожидаться девочек и пошел в сторону столовой первым, нервно чеканя шаг.

— Его серьезно задели твои слова, — сказала Алиса.

— Я уже выразила свою позицию — любое знание ценно, даже если оно неприятное. В первый день Блуд увидел одиннадцать меридианов. Одиннадцать! Но с тех пор он движется хуже несмазанной телеги.

— Поговори с ним, Алиса, — кивнула Ульяна, — а я пока возьму на себя эту язву, чтобы под руку ядом не плевала.

Блуд уселся в самом углу за группой учеников, чтобы к нему нельзя было близко подойти. Но Алиса, покашляв так, чтобы соседи Блуда ее услышали, зыркнула в их сторону. Как она и полагала, после стычки с Кикиморой у нее появился некий статус. Ученики услужливо уступили ей место и она села прямиком рядом с парнем.

— Ты знаешь Алину уже пятнадцать лет, но все еще относишься к ее словам серьезно?

— Да, я знаю ее пятнадцать лет, и все пятнадцать лет она четко знает куда метить, чтобы сделать мне больнее, — тихо сказал он.

— Но она сказала, что ты увидел одиннадцать меридианов. Это же здорово.

— Просто потрясающе. А сколько видела Маргарита?

— Семь.

— И сколько по итогу у нее было?

— Шесть, — вдруг вспомнила Алиса, — вроде бы.

— Именно так. Не важно, сколько ты увидишь на первом занятии. Да, это как указание на твой предел, но это совсем не значит, что тебе суждено его достигнуть.

Он громко стучал вилкой о тарелку, нанизывая на нее кусочки мяса. Его лицо покраснело. Казалось, он сейчас заплачет:

— Я был счастлив, когда узнал, что мой предел выше, чем у Алины. Она всегда, всегда была во всем лучше меня. И посмотри на нее — ей плевать. Она даже не собирается поступать в академию. Хочет податься в наемницы. И всегда так, она и палец о палец не ударит, а ей все достается! — Блуд бросил вилку на стол и закрыл глаза рукой. — Я был счастлив. А потом она начала прогрессировать с невероятной скоростью. Свой седьмой уровень она взяла два месяца назад. И с тех пор начала показательно лениться. Жалко ей меня, убогого Но от ее жалости еще более тошно становится

— Кенназ и правда загадочная руна, но она напрямую зависит от твоего эмоционального состояния, я буду тренировать тебя, расскажу все, о чем успела узнать.

— Я отказываюсь позориться перед классом. Да, выходка Кикиморы была отвратной, но для женских комнат это редкость. У парней все куда жестче. Кроме как на уроке тренировать Кенназ нельзя нигде.

— Нигде, — подтвердила Алиса, — кроме как под стеклянным куполом.

— Да, я ровно так и сказал, — сердито глянул на нее Блуд.

— Под куполом, — отметила Алиса, — но вне урока.

— Разве же так можно?

— "Отработка рун разрешена только в специально оборудованных комнатах", — процитировала Алиса слова Морганы, — но нет ни единого правила, регулирующего наше местонахождение в течение дня. Например, сегодня я спала в оранжерее. Уверена, множество патрулирующих коридоры автоматонов приметили меня, но не посчитали это за нарушение.

— Да да! — воскликнул Блуд. — Я буду очень рад, если ты сможешь мне помочь.

— Ну, у меня на тебя тоже есть свои планы, — плотоядно улыбнулась Алиса.

***

— Может, мы все таки сначала обсудим условия? — допытывался до нее Блуд, когда Алиса, сидя на столе в лекционном зале в лучах закатного солнца перелистывала записи в своей тетради.

— Чего ты так завелся? — ухмыльнулась Алиса. — Не попрошу же я тебя о чем-то незаконном.

— Ты неплохо ладишь с моей сестрой, — парировал Блуд, — уже этот факт заставляет меня насторожиться.

— Ладно, — недовольно проворчала Алиса, — я не говорю, для чего ты мне нужен, потому что пока что не знаю, что тебе поручить. Но это будет касаться моей патентной работы. Доволен?

— Более чем, — кивнул Блуд, — вот только твой патент не связан с чем-то незаконным?

— Конечно нет! А теперь замолчи и слушай. Вот, что я заметила за три дня. Есть определенная корреляция между усвоением Кенназа и любовью к огню.

— Здорово, а я знаю еще одну корреляцию, тоже связанную с любовью к огню.

— Триада Макдональда — чушь собачья. Ее область применения чертовски ограничена. Скорее тут принцип, как с дикими животными.

— Кенназ постарается тебя съесть? — с сарказмом спросил Блуд.

— Нет... Да.

— Что?

— Кенназ как дикое животное, если ты его боишься, он тебе не подчинится, — пояснила Алиса, — и да, формально съест тебя. Он вообще довольно энергозатратный. Но в условиях Ковена мы находимся так близко к источнику маны, что не пострадаем от его частого использования. Разве что нас свалит сон.

— Тебе не привыкать спать где попало, но я предпочел бы остановиться до того, как свалюсь на этот пол. Как думаешь, его вообще моют?

— О, я ценю твои витиеватые попытки оттянуть момент тренировки руны, — ядовито сказала Алиса, собирая волосы и закрепляя их ручкой, — но ты бездарно тратишь мое время.

— Но ты и так все умеешь...

— Патент!

— Да-да, хорошо, я понял.

Блуд неохотно зашел под купол, сделал разминку для пальцев, состроил задумчивое лицо, встряхнул кистями, сделал глубокий вдох, и только увидев, как Алиса раздраженно закатывает глаза, сложил руну. И ничего не произошло.

— Так, для начала, забудь этот хват как страшный сон, — сказала Алиса, — это не ромб, а какой-то параллелограмм. Поставь руки вот так: указательные образуют верхние грани, средние — нижние. Отлично. Нет, не так, не соединяй пальцы между собой — это вообще другая руна. Так, ладно, подвинься.

Она спрыгнула со стола и вошла под купол.

— Ты уверена, что это не нарушает технику безопасности? — напряженно спросил Блуд.

— Не знаю, нам ее нормально никто не рассказывал, а на занятии никто и не пытался войти под купол вдвоем, — она встала сзади, схватив его за кисти рук.

— Ты можешь просто показать как надо, а я просто посмотрю.

— Я не могу использовать Кенназ по запрету директрисы, а мои зарисовки с правильной постановкой ты разглядывал битый час.

Она насильно поставила его пальцы в правильную позицию, и в тот же миг над ними, облизывая стекло купола, взвилось пламя, окружив их со всех сторон. Девушка опасливо прижалась к спине Блуда, чтобы огонь не коснулся ее. Поразительно — цвет пламени начал меняться, переливаясь тремя оттенками маны. Она наслаждалась этим зрелищем, пока не поняла, что Блуд держит руну уже слишком долго. Алиса развела его руки в стороны, и пламя погасло.

— Черт возьми, Блуд! — воскликнула она. — Что это сейчас было?!

Парень молчал, глядя на свои руки.

— Я ни разу в жизни такого не видела! Мне, конечно, встречались люди, которые уверенно владели объединенным Кенназом, но никому из них не удавалось сделать его таким!

— Я — подал слабый голос он, — не знаю, что сказать.

— Это было очень круто! Ты специально прикидывался дурачком? Такая магия требует немало силы.

Блуд молчал. И это молчание становилось слишком напряженным. Его тело вдруг обмякло, ноги подкосились. Алиса лишь успела подхватить его под руки и вытащить за пределы купола. Она положила его голову себе на колени. Его лоб, покрытый испариной, пылал жаром.

— О, нет, — испуганно сказала Алиса, — нет-нет-нет...

Блуд начал что-то несвязно бормотать, по телу прокатилась судорога, изо рта пошла кровавая пена...

VIII. Лучшая ночь

— Отличная работа, Алиса, — с улыбкой сказала Алина, глядя на мечущегося в бреду брата, — ты справилась даже лучше, чем я от тебя ожидала.

После того, как Алиса притащила лихорадящего Блуда в лазарет к Виктору, зараженных стало всего шестеро. В теплом магическом свете с розовыми отблесками ламп для растений, каждый из них метался в собственном глубоком бреду, шепча неразборчивые обрывки слов. Их голоса сливались в один гул, и некогда спокойный лазарет начал походить на пристанище душевнобольных. Виктор, низко склонившись над лицом Блуда, внимательно прислушивался к его бормотанию, хотя Алисе казалось, что разобрать его в таком шуме, практически невозможно.

— Прости, Алина, — тихо сказала Алиса, — я не хотела, чтобы так вышло...

— Да нет же, я рада, — успокаивающе похлопала она ее по плечу. — По мне магическая лихорадка схожа с ветряной оспой. Чем быстрее маг ее переживет, тем лучше.

— Но что если он ее не переживет?

— У него в запасе целых восемь месяцев, — махнула рукой Алина. — Очухается еще. Но мне жуть как хочется узнать, как же это произошло?

— У него не выходила руна, так что я зашла вместе с ним под купол, чтобы правильно поставить его руки.

— Ага, и как же ты это сделала? Вряд ли ты стояла к нему лицом к лицу, иначе бы точно попала под руну.

— Да, я стояла прямо за ним, сзади.

— Алиса, известно ли тебе понятие следственного эксперимента? — спросила ее Алина, и встала перед нею спиной.

Алиса встала позади нее, взяла за запястья и заметила, как Виктор со стороны удостоил ее удивленным взглядом.

— Понятно, — с ухмылкой протянула Алина, — а что потом?

— Пламя вспыхнуло и я подвинулась поближе, чтобы меня не задело, — она сделала шаг, вжимаясь в ее спину.

— Я-я-ясно.

— Да что тебе "ясно"?

Вместо ответа Алина слегка повернула голову и уткнулась носом прямиком в нос Алисы. Виктор закатил глаза и отвернулся от них, продолжая свои наблюдения за состоянием Блуда. Ульяна же стояла в стороне, возбужденно прижав ладони к губам, и переводила свой взгляд с Алисы на Алину.

— Кажется, ты говорила, что Кенназ напрямую зависит от эмоционального состояния, — ехидно сказала Алина. — Эмоциональное состояние брата немало пострадало в ходе этой, с позволения сказать, тренировки.

— О, да перестань! — разозлилась Алиса, отпуская ее руки.

— Понимаешь, с мальчиками такое бывает

— Да что бывает?! — взорвалась Алиса.