Дно

– Добро пожаловать в Ковен! Ух, и заждались мы вас! – радостно вещала молодая девушка высоким голоском, заламывая руки.

– Там дорога… она… – сбивчиво начала Алиса.

– Да-да, это если можно так сказать, традиция. Раньше в этом самом Ковене учились урожденные волшебники, и у них был такой своеобразный метод отбора, чтобы выявить важнейшие качества абитуриентов.

– И как мы справились? – спросила Ульяна.

– У Алисы потрясающие лидерские качества и острый ум. Как говорили раньше "дорога, которая кажется простой не всегда бывает верна, ты же всегда найдешь свой собственный путь и проложишь новый"! Что до Ульяны, иногда несгибаемая воля и оптимизм способны свернуть горы, "твоя душа как неограненный алмаз, который мы будем бережно обрабатывать, но у тебя уже есть все, что нельзя просто натренировать".

– Если это всего лишь древняя традиция, почему вы не избавились от заклятия?

– Мы… – губы девушки сузились, как будто слова Алисы причиняли ей физическую боль, – мы не знаем как.

– А что если бы мы не вышли оттуда?

– В полночь заклятие перестает действовать, – простодушно махнула рукой она. – Но это для самых упорных! Показывает, так сказать, несгибаемую упертость характера. Душенька, – обратилась девушка к Алисе, – ты, я смотрю, пришла налегке?

Алиса почувствовала как кровь отхлынула от ее лица, а кисти онемели. Тогда, упав среди леса, она уронила сумку, а потом была так взбешена, что забыла ее на земле.

– Мокошь моя, мне нужно пару минут, – Алиса попятилась в сторону ворот, – я скоро вернусь!

– О, да не беспокойся, я просто пошутила, твоя сумка уже в комнате, – с натянутой улыбкой сказала девушка, было в ее улыбке нечто странное – глаза оставались все такими же пустыми и безжизненными. – Ну да ладно, не будем стоять на пороге, пройдемте в кабинет и я расскажу вам все, что необходимо знать о пребывании в Ковене.

Они проследовали по большому залу с двумя спирально закрученными лестницами, устланными толстыми бордовыми коврами с золотистым рисунком, уводящими куда-то наверх. В начищенной до зеркального блеска черно-белой плитке, уложенной в шахматном порядке, отражался мягкий магический свет от исполинской люстры, висящей на толстой цепи под куполообразным потолком. Под левой спиральной лестницей в небольшом закутке находилась скромная дверь с нескромной надписью золотыми буквами "Директор".

Старушка запустила их вовнутрь и, расположившись на стульях, девушки, затаив дыхание, следили за величавой сударыней, идущей прямиком к директорскому столу. Ее глаза были добрыми, но строгими, а походка твердой, словно возраст никак не повлиял на ее осанку. Но внезапно старушка лишь встала у стола, а молодая девчушка с длинными алыми волосами прыгнула на большое кожаное кресло:

– Еще раз приветствую! Я – директриса этого отделения Ковена, Гербера. Да, я знаю, что вы поражены, я вообще не похожа на директрису, но все же. А это, – она указала на старушку, – наша старшая нянечка, Моргана. А теперь серьезно, – ее голос начал звучать низко и глубоко, – в Ковене никто не станет призывать вас к порядку на занятиях, заставлять учиться и выставлять оценки. Вы пришли сюда, потому что захотели. Захотите – уйдете, и никто не будет вас останавливать. У вас всего год. Потратьте его с умом и вам будут открыты многие двери, потому что по забавному стечению обстоятельств, количество полученных меридианов влияет на ваш социальный статус. Якобы именно это показатель упорства, усидчивости и обучаемости. Я так не считаю. Но сравнить толщину барьера Эйваз первого меридиана и седьмого, то же самое, что сравнить бумагу с металлическим листом. Да, заклинания станут тем сильнее, чем больше вы откроете меридианов. Но не превышайте границу двенадцати.

– Почему не превышать?

– Потому что скорее всего государство предпочтет вас устранить как особо опасную единицу, отправить на опыты или принудить к работе в Цитадели, чтобы иметь над вами полный контроль. Но не переживайте! – в ее голосе вновь появились звонкие ноты. – Еще никому не удавалось подняться до тринадцати меридианов даже при завидном упорстве и полном отсутствии сна. Итак, девочки спят отдельно от мальчиков, но на занятия вы ходите вместе.

– А двери в спальни запираются?

– Десятилетия преподавания в Ковене показали, что в этом нет необходимости, у вас не будет ни сил, ни желания "общаться". Но в остальном, нянечки берут на себя все обязанности по удержанию атмосферы целомудрия в этих стенах.

– А в каждой комнате есть уборная? – робко спросила Алиса.

– В каждой. Если вы все поняли, можете идти. Если остались вопросы, задавайте, или приходите ко мне в любое время, когда вам понадобится помощь или совет.

Девушки тихо попрощались, сбивчиво поблагодарив директрису за уделенное время, и пошли вслед за Мореной, проводящей молчаливую экскурсию по главным местам Ковена, начиная от столовой и заканчивая каморкой, где хранились швабры. Внутреннее убранство Ковена выглядело теплее и приветливее, чем обветренный черный камень в облицовке здания. Тут чувствовалась тонкая смесь времен. За замком бережно ухаживали, ремонтируя и реставрируя каждый его уголок по мере обветшания. Шанс, что Алиса найдет заметки матери на стене в спальне, стремился к нулю. Но больше всего девушке понравилась богатая оранжерея под открытым небом в самом центре первого этажа. Она уже фантазировала, как будет отрабатывать руны среди благоухающих цветов под пение сверчков, но из фантазий ее вырвала Моргана, впервые за все время подавшая голос:

– Отработка рун разрешена только в специально оборудованных классах или в ваших личных комнатах, там тоже условия приближены к безопасным, разве что я бы попросила удержаться от огненных и электрических рун, ваши соседки за подпаленные волосы спасибо не скажут.

Она привела их к большим темным дверям с номером четыре, пожелала спокойной ночи и удалилась. Ульяна с размаху раскрыла двери и увидела не меньше дюжины глаз, сверлящих ее взглядом за столь громкие звуки, как скрип петель. Комната была пуста, исключая ворох подушек и несколько металлических шкафов, расположенных по углам. Не было ни кроватей, ни личных тумбочек. Сумки с вещами лежали то тут, то там. Запах в комнате был затхлым, несмотря на открытое для проветривание окно.

Навстречу к ним, крехтя, поднялась растрепанная светловолосая курчавая девушка с самыми большими мешками под глазами из всех:

– Я – Маргарита, старшая этой комнаты. Дверь в туалет вон там, – она указала налево, в ванную – забудьте, но если что – там, – направо. – Вещи одной из вас свалились на голову Кикиморе, видимо, твои, – она указала на Алису, – располагайтесь и не мешайте сокурсницам. Если хотите поболтать делайте это в коридоре. У меня все.

Она развернулась и пошла на свое место, по пути разминая и растягивая мышцы кисти. Остальные тоже вернулись к молчаливым пассам руками, словно зомбированные. Алиса неловко протиснулась к своей сумке, вытащила пижаму и вновь осмотрела комнату:

– Простите, а где мы будем спать?

Маргарита, не отрываясь от своего занятия, ответила:

– Да где хотите. Если там нет чьего-нибудь тела – это место свободно.

Взяв Ульяну за предплечье, Алиса потянула ее к выходу из комнаты. Открыв и закрыв дверь так, чтобы та не издала ни малейшего звука, она схватилась руками за голову и пропищала:

– Куда мы попали?

– М-да, теплая встреча. Но ты не переживай раньше времени. Может это их типичное вечернее настроение после долгого учебного дня, а завтра поутру все рассосется.

– Ох, извини, но я так не думаю, – дрожащим голосом сказала Алиса и широко раскрыла глаза. – Мы что, будем спать на полу?

– На подушках, – пожала плечами Ульяна, – это не прям на полу. Да ладно, ты всю жизнь из мягких перин не вылезала?

– Когда мы жили в пролетарском районе, у меня все равно была кровать!

Из-за двери выглянуло раздраженное лицо Маргариты, она не издавая ни звука, жестами указала им отойти подальше от комнаты.

– Да, я знаю. У меня тоже, хоть и не всегда. Нас предупреждали о тяжелых условиях.

– Тяжелых, – отрезала Алиса, – не бесчеловечных. В тюрьме в самом сердце Цитадели более комфортные камеры.

– Преступники там не на год, да и если они заболеют – лечить их одна морока. Давай попробуем успокоиться. Пойди, прими душ, надень пижамку, а я взобью для тебя пару подушек.

Ульяна не пожелала продолжать бесполезный разговор и вернулась в комнату. Алиса, пыхтя, и не обращая внимания на злобные взгляды, обращенные на нее прошла в ванную, и с размаху захлопнула дверь. В комнате зажглись теплые магические светильники, и она увидела простенькую душевую, раковину и зеркало. В тумбочке хранились средства индивидуальной гигиены, в небольшом шкафу – чистые белые полотенца. Не снимая одежды, Алиса встала под лейку и открыла воду. По щекам заструились слезы.

"Захотите – уйдете, и никто не будет вас останавливать" – сказал голос директрисы в ее голове.

"Ты отучишься в Ковене, вернешься на родину человеком, выжившим в этой системе, а в этом я уверен" – перебил директрису голос отца. Выжившим – так сказал отец, который, в отличие от матери, никогда не был склонен к драматизированию.

Верно, сейчас не время расклеиваться из-за каких-то кроватей, которых даже нет. Алиса сбросила вымокшую одежду и мылась, одновременно стирая под струями воды свое испачканное в грязи платье. Она вышла из душа, переоделась и вошла в комнату, где девушки словно уже успели позабыть о ее существовании. Не найдя лучшего места, она закинула одежду сушиться на один из металлических шкафов. Присев около Ульяны, она ответила напряженной улыбкой на ее улыбку, вытащила из рюкзака тетрадь и большими буквами написала "Пусть подавятся".

III. Catch Fire

Алиса проснулась с болью в спине и ноющим боком, которым она, видимо, во сне неудачно приложилась о участок пола, не закрытый подушками. Лишь сейчас она оценила логичность и удобство установленных в комнате правил. После наступления ночи свет никто не включал, тренировать Сигел было строго запрещено, так как это могло помешать сну сокурсниц. Каждый имел право заниматься чем хочет, но беззвучно. Так, несмотря на то, что около половины девочек всю ночь отрабатывали руны, Алиса ни разу не проснулась. Она вдруг ощутила особый шарм в этой тишине, когда ты слышишь как опадающие листья касаются земли. Кажется, даже мысли затихают. Так было ровно до того, как девушки собрались и пошли на завтрак.

В столовой стоял гвалт: ученики переругивались между собой, балансируя между словесной перепалкой и настоящей дракой, жаловались на еду и тяжелые условия. Некоторые девочки и даже мальчики плакали. В воздухе витало жуткое напряжение. Алиса отметила, что девушки из ее комнаты были все так же бесшумны, как и раньше. Она рискнула обратиться к Маргарите, медленно пережевывающей и без того разваренную в слизь кашу, выбрав такую громкость голоса, чтобы ее было слышно среди всей шумовой мясорубки столовой, но в меру:

– Рита, – робко начала она, – мне все еще плохо понятны здешние правила, я…

– Не волнуйся, всем, кто вот-вот приехал они непонятны, глянь туда, – она указала ложкой на двух девушек, испуганно отодвигающихся от своих вздорящих соседок, – они тут уже неделю, а до сих пор не понимают.

– Могла бы ты помочь мне разобраться?

– Как тебя зовут?

– Алиса.

– Зашибись, повторяй это почаще. Кроме тебя меня тут никто не зовет Ритой или Маргаритой, потому что в первые дни я боялась о себе заявить. В итоге я была много кем, но не Ритой. До ухода своей предшественницы я была Лютиком. Как лошадь, понимаешь?

– Кикимора ведь тоже не Кикимора? – Алиса покосилась взглядом в сторону девушки с длинными нечесанными волосами мышиного цвета.

– Кира, вроде, или как-то так, я уже не помню. Да и толку все это запоминать. Искать тут подружек на всю жизнь – гиблое дело. Скудная еда, сомнительный отдых и постоянное напряжение заставляют многих из нас явить на свет все самое худшее в нас. Я слыхала, как ты орала из леса, должна уже понимать.

Алиса почувствовала, как начинает краснеть. Но эмоции на лице Маргариты не менялись и было сложно понять, что лично она думает о выходке Алисы.

– Мне осталось пару дней и старшей станет Буська, – она ткнула ложкой в сторону девушки с короткими темными волосами, – так однажды очередь дойдет и до тебя. Поддерживай порядок и принуждай к нему, если потребуется. Ты ведь славно выспалась? Так вот, такая роскошь доступна тут не всем. В первый раз мы еще готовы терпеть твои закидоны, лишь от того, что распаление конфликта приведет к еще большему шуму. Не думай, что всем нам нравятся эти условия. Не нравятся. Никому. Это действительно бесчеловечно. Но чем меньше ты об этом кричишь, тем реже твои сокурсницы впадают в истерику от отчаяния. Пока мы молчим, как все плохо, все не кажется таким уж плохим…

– И как ты обычно призываешь к порядку?

– Раньше пользовалась ударами по лицу. Сейчас все проще – пару минут руны Наутиз, и ты сама не захочешь испытывать мое терпение.

– Разве я не буду кричать от боли?

– Я устрою тебе такую боль, что ты даже кричать не сможешь. У меня шестой меридиан, этого вполне достаточно, – Маргарита смягчилась и решила увести тему от пыток, – вряд ли за два дня возьму еще один, но я стараюсь. Моргана же провела вам экскурсию? Все слова, что я слышала от нее за год, это "Колдовать можно лишь в отведенных для этого комнатах или в вашей личной комнате". Потому пока завтрак, мы даем волю эмоциям, если на это остались силы. У меня – уже нет. Я просто хочу пережить эти два дня спокойно.

Дальше они ели в тишине. Скудная еда пугала Алису меньше всего – она никогда не испытывала особого влечения к пище и того, что им давали, ей было вполне достаточно. Ульяна же завтрак перенесла не столь спокойно:

– Повезло нам, подружка, – сказала она, когда они встретились в коридоре.

Выражение ее лица передавало всю степень ее удовольствия от съеденного. Она приоткрывала рот, видимо пытаясь зубами убрать с языка следы каши. Еще перед походом в столовую они условились есть раздельно, чтобы иметь возможность узнать как можно больше информации от тех, кто провел в этом месте поболе, чем пару дней.

– Наше первое занятие будет по объединенному Кенназ.

Огненная руна на первом же занятии. Все, что знала Алиса – мало кто способен действительно хорошо управляться с огнем. Пока действие всех остальных рун напрямую зависело от величины меридиана, Кенназ у каждого выходил совершенно странно и непредсказуемо. Хочешь поджечь свечу – подожжешь дом. А захочешь обратного – с трудом выдашь даже искру. Алиса много раз просила маму использовать эту руну и фиксировала в тетради все, что видит, вплоть до температуры на улице, атмосферного давления, и дня цикла матери. Кое-какие связи она нашла, но ей нужна была выборка побольше, чтобы выдвинуть цельную теорию. Ее завораживали наблюдения. Дети поголовно обучались магии всего каких-то двадцать лет. Сколько еще открытий можно сделать на этом поприще! Во времена ее родителей до обучения допускали лишь по результатам обучения в школе на определенные баллы, и только после тщательного медицинского обследования. Но оказалось, что магия доступна всем, и правительство приняло решение уравнять людей в возможностях. Ведь если на тебя нападет маг, отбиться ты сможешь лишь магией.

Поэтому на удивление Ульяны, Алиса не растроилась, скорее болезненно воодушевилась, нетерпеливо подпрыгивая при каждом шаге на пути в учебный зал, подле нее волокла свое тело Ульяна, с трудом переставляя ноги. Вдвоем они выглядели как живая карикатура на обучение в Ковене.

В центре лекционного зала находился большой стеклянный купол. Вокруг него кругами расходились столы, каждый новый круг был выше предыдущего, чтобы дать возможность всем ученикам видеть то, что происходит под куполом. Студенты рассаживались, стараясь занять самые дальние ряды. В отличие от шумной столовой, на входе в зал все общались вполголоса и позволяли себе лишь легкие толчки в спину взамен ожесточенного противостояния. Алиса прошла за первую парту и уверенно уселась прямо перед стеклянным куполом. Ульяна приоткрыла рот в надежде попросить ее пересесть, но смиренно приняла свою участь и села рядом.

Алиса раскрыла тетрадь, готовясь описывать все, что увидит на занятии, когда в кабинет вошла молчаливая Моргана. Она проследовала к каморке за большой грифельной доской, выкатила оттуда двухметрового автоматона и вставила в отверстие на его поясе ключ. Латунный механизм заскрежетал, задвигался. По прозрачным трубкам, похожим на сосуды, потекла мана, сверкая яркими переливами.

– Доброе утро, учащиеся! – прогрохотал автоматон.

От неожиданности Алиса подпрыгнула. О, нет, она привыкла к автоматонам на заводах и в исследовательских комплексах, но все они были немы, а этот не только умел говорить, но делал это с завидной громкостью. Его высокий голос, напоминавший искаженный женский, гулом отражался от деревянных стен, казалось даже камень на полу дрожит от грохочущего звука. В таком гуле, даже если бы ученики решили поболтать между собой – не услышали бы друг друга. Потому многие для общения использовали записки. Моргана не намеревалась присутствовать на занятии и покинула кабинет, плотно закрыв за собой высокие двери.

– В новый день с новыми знаниями поведу вас я, Лилия! Сегодня мы с вами будем проходить объединенную шестую руну Старшего Футарка, Кенназ. Вчера мы с вами обсудили использование руны Кенназ как способа определения наличия живых, проводящих ману объектов вокруг вас. При соединении основной руны и отраженной она превращается в чудесную огненную руну, которая не раз выручит вас в путешествиях. Для начала давайте проведем разминку для рук, а далее приступим к правилам использования огненной руны.

Пара учеников покинула аудиторию. Автоматон выставил перед собой обе руки и под веселую фортепианную музыку, льющуюся из динамика на его голове, начал показывать упражнения для пальцев. Уже на середине процесса Алиса почувствовала, как у нее свело мышцы в основании большого пальца. Она нервно встряхивала левой рукой, с трудом поспевая за автоматоном и посматривала на других учеников: около половины из них повторяли разминку, кто-то более технично, кто-то крайне неуклюже. Пара человек спала, уткнувшись лицами в парты. Несколько общались, переписываясь на кусках тетрадных листов. Ульяна, сидящая по левое плечо от нее, нервно покусывала нижнюю губу, вертя пальцами так и эдак, пытаясь попадать в ритм музыки.

– Так держать, ученики! Перейдем к мерам безопасности!

Руну Кенназ разрешалось выполнять только под стеклянным куполом из-за высокой опасности. Автоматон предупредил, что не следующие правилам ученики будут удалены с урока. Пара девочек двумя рядами выше усмехнулась, бросив друг на друга заговорщический взгляд. Лилия царапала на доске изображения рун, выводя подходящие варианты совмещения пальцев.

– Помните, сдвиг двух рун Кенназ относительно друг друга может вызвать эффекты копирования, так как совпадает с руной Йер, соприкосновение же взывает к руне Ингуз. Но тут бояться нечего, так как действие этой руны сомнительно. Соблюдайте аккуратность! На освоение объединенного Кенназ выделена неделя ввиду высокой сложности. Приступим же к практической части нашего занятия!

Ученики заволновались, мало кто желал идти под купол одним из первых. Ни говоря ни слова Маргарита встала и спустилась к аквариуму в повисшей в кабинете тишине. Лилия запустила ее в купол и прогрохотала:

– Глубоко вдохни и активируй руну.

Маргарита выглядела испуганной. Она тяжело дышала и старалась не смотреть на одноклассников. Алиса сделала запись:

"Номер 1. Маргарита. Старшая комнаты. По характеру жесткая, справедливая, ценит порядок. Психологическое состояние: недосып, волнение, ладони бледные, мокрые, руки дрожат. Склеры красные, воспаленные…"

Алиса оторвалась от тетради, услышав смешки за своей спиной. Два парня, сидящие за ней наблюдали за Маргаритой, сопровождая происходящее своими комментариями:

– Когда ты сказал она выпускается?

– Послезавтра.

– Какой у нее?

– Шестой. Хотя по мне – она лжет. Я бы и второй не дал.

– Смотри как пыжится, а толку…

Алиса посмотрела на покрасневшую Маргариту – как бы она не выставляла руки, как бы не пыталась комбинировать пальцы, руна не давала ни единой искры. На ее глазах появились слезы.

– Ну вот, опять она плачет…

– Пятый раз одно и то же, ну не дается ей Кенназ, велика беда…

Маргарита бросила попытки и постучала изнутри по стеклянному куполу. После Риты остальные ученики стали смелее: несколько поднялись с места и вышли из аудитории, последовав примеру своих одноклассников, покинувших зал в самом начале занятия. Алиса продолжала записывать свои наблюдения. У пары мальчишек появились небольшие всполохи, но это было признано Лилией как отличное волшебство. Буська показала слабое владение огнем, но Алиса пометила в тетради, что девушка выглядит болезненно. Еще более болезненно, чем остальные ученики. Казалось, ее кожа позеленела, и ее тошнило.

Выходить к куполу можно было неоднократно, но ранее смеявшиеся девочки, не считали необходимым следовать этим занудным правилам. Той что покрупнее, черноволосой и смуглокожей уже удалось показать себя под куполом – ее пламя было ярким и заполнило весь аквариум словно хвост гигантской золотой рыбки. Сейчас же она только успела поднять руки, чтобы направить руну на волосы сидящей впереди девочки, как скамья под ней провалилась, и она с громким криком ухнула куда-то вниз. Ее соседка в ужасе отпрянула от дыры рядом с собой.

– Повторяю! – проскрипел автоматон. – За несоблюдение мер безопасности, а также при попытке навредить своим одноклассникам, вы будете удалены с урока!

Происшествие удивило немногих. Большинство отнеслось к этому как к привычной рутине, в то время как Алиса не могла перестать таращиться на то место, где до этого сидела девушка.

– Довольно убедительно, – сказала Ульяна, сползая по скамейке.

– Ты будешь пробовать руну? – спросила Алиса.

– Ты что, нет конечно. Это больше походит на показательную казнь, чем на обучение.

– Тогда держи мою тетрадь, смотри внимательно и делай записи обо всем.

– О чем это? – Ульяна с удивлением посмотрела в исписанную бисерным почерком тетрадь.

Неугомонная Алиса уже начертила большую таблицу, озаглавив ее "Кенназ" и наскоро заполнила несколько столбцов. Оглядев прошлые ее записи, Ульяна только и успела, что сказать "Знаешь, я не уверена, что…", как заметила, что Алиса, не слушая ее блеяние, вприпрыжку отправилась к куполу. Лицо девушки было полно предвкушения, но зайдя за стеклянную завесу, она замерла, глядя на учеников пристально наблюдавших за ней. Куда бы она не бросила взгляд – ее сверлили внимательные пары глаз. Мальчики, что сидели за ней и ранее обсуждали Маргариту, ухмылялись. Девочка в третьем ряду с длинными спутанными светлыми волосами показывала ей два больших пальца.

Алиса размяла спину и щелкнула пальцами обеих рук, прежде чем сложить руну. Она быстро поняла, что ее контуры нечеткие – согнутые пальцы мешали ей и она изменила хват, но указательный и средний палец имели плохую растяжку и руна смотрелась сплюснутой с полюсов. Она пыталась так и эдак, остановившись на самом близком к успеху варианте. Вначале ей казалось, что ничего не произошло. Но следом вспыхнувшее пламя опалило ее брови и волосы. Алиса быстро отпустила руну и попыталась сбить с юбки огонь. Она подняла глаза и увидела, что ребята смотрят на нее с удивлением, восхищением и завистью. Светловолосый мальчик, на заднем ряду, закинувший ноги на стол, зааплодировал ей. Остальные подхватили его идею, и Алиса шла на место под шум аплодисментов, красная до кончиков ушей.

– Потрясно, Алиса! – возбужденно прошептала Ульяна. – Пожалуй, я теперь тоже попробую.

У нее вышло не хуже, даже лучше по мнению Алисы, ведь ее одежда совсем не пострадала. Алиса придирчиво оглядела подпалины на синем атласе юбки, и обратила внимание, что Ульяна не записала в тетради ни строчки о ее выступлении.

Они просидели в аудитории около четырех часов, и под конец у Панфиловой ужасно ныли ягодицы от долгого соприкосновения с жесткой скамьей. Досидевшие до окончания урока подростки спешили на обед, когда чья-то рука коснулась плеча Алисы.

– Это было очень хорошо для первого дня, – улыбнулся ей светловолосый мальчик, который первым начал аплодировать Алисе на уроке, – меня зовут Блуд.

– Алиса, – неуверенно ответила девушка, пожимая ему руку, – а имя у тебя какое?

– Это и есть имя, – с досадой ответил парень. – И да, ты верно подметила что с таким именем кличка не нужна.