Счастье в каждом взгляде

Мы пошли рядом, молча, каждый погруженный в свои мысли. В голове до сих пор звучал голос Инны, её жеманный тон, когда она звала Егора на ужин. А потом голос Евы: «папочка», полный детской любви и ожидания. Но иногда я цепляюсь за ощущение руки Берестова на моем плече, за тихое, но уверенное дыхание рядом.

Когда мы подошли к моему дому, он остановился. Его взгляд задержался на моем лице, пытаясь прочесть скрытые эмоции. Слова повисли в воздухе, невысказанные, но ощутимые. Я почувствовала, как моя защитная броня, надетая, чтобы противостоять миру, начинает крошиться под его пристальным взглядом.

- Спокойной ночи, Таисия Андреевна, – прошептал он как-то иначе — мягче.

Он отпустил мое плечо, и я почувствовала внезапную пустоту. Кивнула, не в силах произнести ни слова, развернулась и ушла в подъезд.

Медленно добравшись до квартиры, я открыла дверь и включила свет в прихожей. Усталость навалилась на меня. Закрыв дверь, я прислонилась к ней и закрыла глаза, глубоко вздохнув. Затем села на пуфик у стены, опираясь на нее.

Это предложение «Егорушка, пошли ужинать» выбило меня из колеи. Внутри всё сжалось, и я поняла, что больше не могу сдерживать слёзы. Выдохнув, я вытерла одну из них и начала раздеваться, когда заметила, что дверь всё ещё открыта. Потянувшись за ручку, я не успела её закрыть, как она распахнулась, и в проёме появился Егор — взъерошенный и с дикими глазами.

- Тась… — начал он, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон. — Тасечка… — Он вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и прижал меня к себе, целуя лицо, как будто хотел стереть все мои переживания. — Прости… Прости, Тась…

Но внутри меня было пусто. Все эмоции будто улетучились, оставив лишь холодный вакуум.

Он быстро разделся и повёл меня на кухню. Налил чай в кружку, сел на колени передо мной и внимательно смотрел в глаза.

- Егор, я очень устала. Не хочу ни разговаривать, ни пить чай, ни видеть тебя…

Он замер, его лицо исказилось от боли, затем взял мою руку, прижал к своим губам, целовал мои пальцы, словно они были единственной связью между нами.

- Тася, прошу… - его голос прервался. - Тась…

- Что «Тась»? — не выдержала я. — Сколько ещё я буду на втором месте? Ты же знаешь, что не смогу и не буду соперничать с твоим ребёнком. Это неправильно!

Я отвела взгляд, а внутри всё кричало, требовало объяснений, но слова застревали в горле. Образ Инны с Евой, их уютный семейный вечер, как чёрная дыра, поглощал остатки моей надежды.

- Прости… - вдруг выдавил он.

- Опять «прости»? — я резко подскочила и ушла в свою спальню и уставилась в окно, где недавно стояла машина Берестова, а теперь там пусто.

В голове крутились мысли, но они были размытыми и неясными.

Дверь спальни бесшумно отворилась, и я услышала тихие шаги. Не оборачиваясь, я узнала его. Егор. Он подошел ко мне, встал рядом, и я почувствовала, как его рука осторожно коснулась моего плеча. Но я не могла принять это прикосновение. Я отстранилась, отошла на шаг, словно обожженная.

Но он не позволил. Взял меня за запястье и притянул к себе и начал целовать, обнимать. Его прикосновения были горячими и настойчивыми. Я не знала, зачем это делаю, но вдруг почувствовала желание ответить на его поцелуи. Может быть, я просто хотела забыться и вернуть ту любовь, которая когда-то нас связывала.

В его объятиях, в этой буре страсти, я пыталась заглушить боль, которая раздирала меня на части. Его губы на моих, его руки, сжимающие меня, – все это казалось лишь попыткой заполнить пустоту, образовавшуюся после звонка.

Он шептал слова любви, обещал, клялся, но я слышала лишь эхо собственных разочарований. Его объятия, пытаясь удержать меня, лишь сильнее прижимали к реальности, где я всегда буду второй. Его прикосновения, должно быть, должны были вернуть меня в прошлое, в те времена, когда все было просто, но они лишь подчеркивали пропасть, разделявшую нас теперь.

Егор принес меня на руках в кровать. Я сопротивлялась, но мои силы таяли, тело становилось непослушным, в нем просыпалось что-то, что он, видимо, пробуждал раньше. Постепенно мое сопротивление исчезло, я отдавала себя ему, позволяя забыть обо всем. В эту ночь мы не говорили. Слова казались излишними, пустячными против силы чувств, которые внезапно вспыхнули между нами. Я чувствовала, как мое израненное сердце наполняется теплом, как уходят страх и обида, растворяясь в его объятиях.

После примирения он быстро уснул, а я осталась лежать в его объятиях. Чувствую его тепло и безопасность, но мысли о будущем не покидают меня. Я думаю о том, что будет дальше, о том, сможем ли мы справиться с теми трудностями, которые нас ждут. Вскоре усталость взяла верх, и я тоже заснула, погружаясь в сон с надеждой на лучшее.

Утром, проснувшись рядом с ним, я почувствовала легкое недоумение. Все казалось сном, нереальной историей. Егор крепко спал, его лицо было безмятежным. Смотрела на него, пытаясь разглядеть прежнего Егора. Но его лицо было незнакомым, чужим, отягощенным печатью другой жизни, другой семьи.

Тихо встала, стараясь не разбудить его, и пошла в ванну. После душа, который помог мне немного прийти в себя, направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Включив наушники, погрузилась в музыку и начала нарезать овощи. Вдруг почувствовала, как меня обнимают за талию, и кто-то утыкается лицом в шею. Я сняла один наушник и повернулась.

Он стоял позади меня, его дыхание ощущалось на моей шее. Егор. Сонный, с растрёпанными волосами, он держал меня крепко, будто боялся, что я снова исчезну.

- Доброе утро, моя невеста, – прошептал он, его голос был хриплым от сна. — Выспалась?

Я повернулась к нему, чувствуя, как между нами снова возникла та невидимая стена, что разделяла нас еще вчера.

- Да, всё хорошо, — ответила я, стараясь сделать голос более живым, но он прозвучал сухо.

- Я так безумно соскучился по тебе, — прошептал он, вдыхая аромат моих волос. — Ты на работу?

Я кивнула и снова отвернулась к столу. Внутри меня всё сжалось.

- Кирилл… Скажи, пожалуйста, что происходит? Если бы вчера твой друг не приехал ко мне домой, ты бы не пришёл? Остался бы ужинать у бывшей жены?

Словно почувствовав мой вопрос, он отвёл взгляд в сторону. Его молчание было тяжёлым.

- Тась, не ревнуй. Ты же знаешь, что я люблю тебя. - сказал, так будто я сама себе напридумывала.

Я рассмеялась, но этот смех вышел горьким и недовольным. Отодвинула его от себя.

- Кто бы говорил про ревность. Это лицемерие, знаешь ли.

- Что ты хочешь? — резко произнёс он, и его тон стал более серьёзным. — Чтобы я бросил свою дочь?

Его слова, как удар под дых. Бросить дочь? Этот вопрос, внезапно вырвавшийся из его уст, окончательно похоронил мою надежду на прояснение ситуации. Я стояла как вкопанная, не зная, что ответить. Это был совсем не тот разговор, который я ожидала, не тот, который мог бы исправить произошедшее. Мои слова, мои чувства, мои опасения – всё оказалось ничтожным по сравнению с его отцовскими обязательствами.

- Я не прошу бросать дочь, Егор, – тихо проговорила я, пытаясь нивелировать его агрессию. – Я прошу уважать меня. Уважать наши отношения, которые ты, похоже, ставишь на последнее место. Я не могу быть рядом с человеком, который предпочитает семью, которая его уже отпустила, той, которую он строит сейчас.

Егор смотрел на меня, в его глазах мелькнул гнев, но следом за ним появлялось что-то похожее на осознание. Он сделал шаг ко мне, но я инстинктивно отступила.

- Я устала, Егор, – добавила я, чувствуя, как дрожит мой голос. – Устала от этой неопределенности, от вечного второго места. Я не могу так больше. Как бы это ни звучало грубо… но тебе нужно сделать выбор. Я никогда не буду соперничать с Евой. Но наши отношения зашли в тупик. Мы видимся всё реже, а к свадьбе я готовлюсь одна. Ты можешь считать меня эгоисткой, но я хочу счастья вдвоём. Разве я не могу требовать любви и внимания с твоей стороны?

С этими словами я поставила перед ним тарелку с яичницей и свежими овощами, а затем развернулась и направилась в комнату. Но вдруг его рука перехватила мою и прижала к себе. Я почувствовала тепло его тела и запах его кожи — смесь свежести и чего-то родного.

- Я люблю тебя очень, Тась. Мне очень плохо. Пожалуйста, потерпи немного ещё. Мы нашли врача, и лечение должно начать действовать. Совсем скоро всё изменится. Я поговорю с Инной, чтобы Ева жила у меня иногда, и мы смогли проводить время втроём.

Он говорил, а я чувствую, как внутри меня что-то ломается, но и одновременно появляется робкая надежда. Затем притянул меня к себе, и я уткнулась в его грудь, вдыхая знакомый запах.

- Потерпи, Тася, – повторил он, его голос дрогнул. – Скоро всё наладится. Мы будем вместе. Все вместе.

- Хорошо, Егор. Но знай: это в последний раз, как я жду.

На этих словах он поднял взгляд и отпустил меня так, будто силы покинули его. А я почувствовала легкое дрожание в коленях и направилась в свою комнату одеваться на работу.

Егор ждал меня и сам подвёз до офиса, но дорога прошла в гнетущей тишине. Мы оба понимали: слова уже не могли изменить того, что произошло. Каждый из нас был погружён в свои мысли и чувства, словно в густой туман, который не хотел рассеиваться.

Несмело поцеловав его на прощание, я вышла из машины и, не оборачиваясь, направилась в офис.

Глава 21

Егор.

Оставив Тасю у офиса, я направился на работу, но настроение было как будто выжато из меня. В голове царил хаос, мысли путались, словно в блендере. Я набрал номер Димы, пытаясь прояснить его намерения. Мысль о том, что он снова будет работать с Тасей, вызывала у меня внутреннее беспокойство.

Дима всегда был ловким манипулятором, и я знал, что он может попытаться снова завоевать её внимание. Мы с ним обсуждали её чувства, и я ясно дал понять, что между нами всё наладилось. У меня были искренние намерения по отношению к Тасе, в отличие от него. Я напомнил ему, как он как-то говорил о невесте, которую ему сватали родители — девушке из Столицы. Он знал своего отца: репутация для него была важнее всего. И это был мой рычаг давления на него, который сработал. Но ненадолго…

Теперь же, когда Дима вернулся, я чувствую себя в ловушке. Внутри меня разгоралась злость, смешанная с беспокойством. Я вспомнил, как в Тасиной командировке, когда она уехала к нему в Столицу, он мог позволить себе больше, чем следовало бы. А Тася… Она боялась мне об этом сказать. Я мог бы настоять на своем и узнать правду, но предпочел закрыть глаза на возможные проблемы. Мне не хотелось видеть то, что может разрушить нашу намеченную свадьбу. Ведь я быстро принял решение, что хочу прожить с ней всю жизнь. Затем воспоминания о болезни моей дочери вновь накрыли меня волной тревоги. Сначала простуда, затем больницы, перелом ноги — всё это выматывало нас обоих.

Я остановился на светофоре и закрыл глаза на мгновение. Внутри всё бурлило: страх за дочь, боль за Тасю и гнев на Диму. Я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, но запах выхлопных газов через приоткрытое окно и смог только усиливал моё раздражение. Затем открыл глаза и увидел отражение своего лица в зеркале заднего вида — усталое и измождённое.

Пока я ехал к офису, мысли о Диме не покидали меня. Он должен знать, что Тасю нельзя трогать. Я собирался поставить его на место. Не ради себя, а ради неё. Она заслуживала лучшего, чем игры на стороне и манипуляции. И даже если мне придётся столкнуться с ним лицом к лицу, я готов был это сделать ради нашей любви.

Как только я припарковался и вышел из машины, холодный воздух ударил в лицо, придавая мне ясности. Поднявшись в офис, я собирался набрать Диму, но внезапное ЧП поменяло все мои планы. Весь день я носился по офису, как белка в колесе, пытаясь решить одну проблему за другой. Мысли о Тасе и дочери постоянно крутились в голове, но времени на них почти не оставалось.

Мне постоянно было трудно… Очень трудно уезжать от Таси. Но как я мог оставить свою любимую крошку-дочурку в такой сложный момент? Мы, конечно, готовились к свадьбе, но все время уходило на работу и заботы о дочери. Она капризничала, требовала внимания, и я не мог устоять перед её слезами. Каждый раз, когда она смотрела на меня своими большими глазами, сердце сжималось от нежности.

С Инной наши отношения стали более гармоничными. Мы начали больше общаться, меньше ругаться и придираться друг к другу.

Вечером, когда я снова приехал к ним, на кухне уже готовили ужин. Я почувствовал запах жареного мяса и свежих овощей. Пока я переодевался, набрал номер Димы и узнал, что он сейчас сидит с Тасей. Ревность вновь заполнила меня, как горячая волна. Я высказал ему все свои намерения: если он хоть пальцем тронет её — я готов рвать и метать. Она только моя.

Успокоившись немного, я набрал Тасю, пока уже надевал куртку. Но не удержался и нагрубил ей. В этот момент неожиданно вошла Инна, спрашивая, буду ли я ужинать. Ещё и Евочка оказалась рядом. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее — эта ситуация казалась мне абсурдной. Тася всё это слышала и просто пожелала мне приятного аппетита, а затем сбросила вызов.

Я тут же стал перезванивать ей, но она не отвечала. Никаких сигналов с её стороны. Затем попытался дозвониться до Димы — он тоже не брал трубку. Внутри меня всё закипало от злости и беспокойства. Я чувствовал, как напряжение сжимает грудь, словно кто-то крепко обнял меня своими железными руками.

Запах еды стал невыносимым, а шум на кухне раздражал до глубины души. Я бросил телефон на стол и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Сердце колотилось в унисон с мыслями о том, что происходит между ними. Я не мог позволить себе терять её — она была всем для меня.

- Папочка, ты куда? — с невинными глазами произнесла Ева, и я почувствовал, как сердце сжалось.

Я опустился на одно колено, обнял её и поцеловал в лоб. Она пахла детским мылом и сладким мороженым.

- Евочка, мне срочно нужно уехать. Не знаю, приеду ли я сегодня или нет, — произнес я, стараясь скрыть волнение в голосе.

В этот момент в разговор вмешалась Инна, её тон был колючим.

- Доча, видишь, папе нужнее уехать к своей невесте… — произнесла она, притянув к себе Еву, словно пытаясь отгородить её от меня.

- Инна… Хватит, — проговорил я, ощущая, как внутри всё кипит. Я потрепал по волосам дочери и вышел из квартиры, стараясь не обращать внимания на её недовольство.

Дорога до Таси пролетела быстро. Я был благодарен за то, что мы живём недалеко друг от друга. Но чем ближе я подходил к его подъезду, тем сильнее ощущал напряжение в груди. Это было похоже на предчувствие грозы — ветер свистел в ушах, а холодный воздух заставлял дрожать.

Когда я подошёл к подъезду, увидел Диму. Он стоял с опущенной головой, глядя в окна второго этажа и тяжело дыша — из его рта выходил пар. Я почувствовал, как злость накатывает новой волной. Подбежав к нему, схватил за рукав и резко развернул.

- Дима! — крикнул я, и в этот момент он, видимо не ожидая моего появления, замахнулся на меня. Я успел увернуться, но адреналин бурлил в крови.

Удар прошел мимо, но я почувствовал его силу. Он опомнился, узнав меня, и лишь поправил рукав пальто.

- Егор, ты дурак что ли? Я чуть нос не разбил! — произнёс он, но я не слушал его.

- Что ты тут делаешь? — потребовал я ответа, чувствуя, как сердце колотится в унисон с гневом.

- Тебя жду! — рыкнул он с раздражением.

- У Таси что? — выпалил я, не желая слышать оправданий.

- Ты идиот, Егор! Ты заставляешь её реветь и чувствовать себя брошенной! — его слова резали по ушам.

- Что тебе нужно, Дима? — прорычал я, не ослабляя хватки. — Ты знаешь, что Тася моя. И не лезь в наши отношения! — бросил я ему на прощание и резко побежал в подъезд.

Каждый шаг отдавался эхом в голове: как же так получилось? Как я мог позволить себе так легко потерять её?

Дима ещё что-то мне кричал, но я уже не слышал — вбежал в подъезд. В голове звенело. Я быстро поднялся к Тасе на второй этаж, дёрнув дверь, которая с глухим стуком распахнулась. И тут же увидел её лицо, оно выглядит заплаканным и испуганным. Я обнял её, стараясь передать всю свою любовь в этом жесте, и начал целовать. Слова сейчас были бессильны — мне нужно было, чтобы она меня простила.

Я потянул её на кухню, налил чай и попытался начать разговор. Но вскоре она разозлилась и ушла в спальню. Я остался стоять на кухне, чувствуя, как внутри всё переворачивается от беспокойства. Не хочу её терять. Люблю её.

Спустя несколько минут я всё же поплёлся к ней. Она стояла у окна, сжалась, как будто пыталась спрятаться от мира. Подошёл, обнял её и начал снова целовать, но она отстранилась. А я не позволил ей уйти. Мы давно не были близки, и я старался вложить всю свою любовь в каждое прикосновение. Она всегда будоражила меня до невозможности — я любил смотреть на неё и быть рядом. И она сдалась, ответила мне тем же, и мы унеслись в вихре любви.

Утром я проснулся от аромата свежезаваренного кофе и жареных яиц. Оделся и направился на кухню. Там стояла она, красивая и весёлая, пританцовывая под какую-то мелодию. Я прижался к ней всем телом, уткнувшись в шею и вдыхая сладкий запах её волос. Это было так приятно, что я чуть закрыл глаза от счастья.

Но наш разговор снова завёл нас в тупик. Последнее слово осталось за ней — она дала мне последний шанс на её любовь.

После того как мы молча добрались до её места работы, она кратко, почти без эмоций, попрощалась и стремительно вышла на улицу, словно спешила скрыться от моего присутствия. Подавленный и раздосадованный, я отправился в офис, но в дороге позвонила Инна.

- Егор, нам нужно серьёзно поговорить, — начала она тихо.

- Что-то с Евой? — сердце сжалось от тревоги.

- С ней всё хорошо… почти. После того как ты уехал, она всю ночь рыдала, что папа её не любит и бросил. Сегодня она отказалась идти в сад.

- Вечером приеду и поговорим. У меня работы много.

- Егор, это твоя фирма! Ты не можешь взять отгул ради дочери?

- Ты сейчас пытаешься мной манипулировать? — ответил ей резко.

- Нет, просто констатирую факты. Дочь сидит в шкафу и не выходит. Сказала, будет сидеть там до тех пор, пока папа не приедет. Решай сам.

Она отключилась, оставив меня в гневе и растерянности. Я выругался про себя и развернул машину, позвонив Дамиру, чтобы дать указания по работе. Затем поехал домой к дочери.

Перед этим заехал в магазин игрушек и купил кучу подарков и вкусняшек.

Переступив порог квартиры, я увидел Инну — она была накрашена и выглядела так, будто готовилась куда-то выйти.

- Ты куда-то собираешься? — удивился я, глядя на часы.

- Нет, просто захотелось, — ответила она с ухмылкой и пошла в спальню, её платье было слишком коротким. Когда она наклонилась, чтобы поднять игрушку, раскиданную дочерью, я увидел её голые бёдра. Это вызвало у меня неожиданное желание — на мгновение моё сознание помутилось. Но, дав себе невидимую пощёчину, я собрался с мыслями и пошёл искать Еву.

Дочь сидела в своем шкафу, как и сказала Инна, её маленькие плечики дрожали от слёз. Я аккуратно приоткрыл дверцу, позвал её по имени, протягивая ей её любимую куклу. Она сначала сомневалась, но потом, увидев мои глаза, полные раскаяния, протянула руку. Я усадил её на диван, обложил подарками и игрушками, объясняя, как сильно я её люблю и как мне жаль, что пришлось уехать. Инна наблюдала за этим из дверного проёма спальни, на её лице играла какая-то странная удовлетворённая улыбка.

Весь остаток дня я провёл с Евой, стремясь наверстать всё, что было упущено. Мы посвятили время рисованию, играм и чтению волшебных историй. Инна же находилась рядом, проявляя какую-то необычную, непривычную уже для меня старания. Казалось, её усилия были чрезмерными.

Ближе к вечеру Ева уснула, а я взъерошил свои волосы и устало направился на кухню. В коридоре вдруг наткнулся на Инну. Она стояла в шёлковом чёрном халате, облокотившись на косяк двери. Её взгляд был странным, лукавым и игривым. Я застыл на месте, не в силах отвести взгляд. Она всегда была красива, и сегодня не исключение.

Она подошла ко мне ближе, и я почувствовал, как в груди заколотилось сердце.

- Егор… — прошептала она томно, что я невольно замер. Она начала развязывать пояс халата, не сводя с меня глаз.

В этот момент я осознал, что её тело не сильно изменилось. Она выглядела также прекрасно: кожа светилась, а формы были такими же соблазнительными, как и раньше. Я проглотил комок в горле и попытался отстраниться, но замешкался. Воспоминания о нашей прошлой жизни нахлынули на меня.

Она схватила мою руку за запястье и положила её себе на грудь. Тёплая кожа под моими пальцами вызвала у меня мурашки. Я почувствовал, как её сердце колотится в унисон с моим. И она потянула меня за собой в спальню, как будто я был щенком, который не может устоять перед манящей игрой.

В голове всё смешалось: я знал, что это неправильно, но физическое притяжение было слишком сильным. Запах её парфюма окутал меня, вызывая воспоминания о страсти и нежности, которые мы когда-то делили. Я чувствовал, как моё тело реагирует на её близость: жар разливался по венам, а разум пытался найти аргументы против.

Дмитрий.

С тех пор как я перебрался в столицу, ни один день не проходил без мыслей о Тасе. Расставание далось мне нелегко. Егор был прав: отец был непреклонен. Он настоял на моем переезде, позвонив и убедив меня отправиться в Столицу. Он ещё до переезда нашёл мне новую прибыльную редакцию моих книг — престижной, как он выразился, а не той, что в деревне. Однако меня вполне устраивало и прежнее место, особенно из-за моего редактора.

Несмотря на все мои усилия, будем откровенны, я даже не успел по-настоящему постараться, так как слишком многое тому способствовало. В итоге мне пришлось признать свое поражение и отказаться от попыток завоевать расположение моего редактора.

А когда она примчалась ко мне в аэропорт, я едва не изменил решение и не остался. Но, в конце концов, осознаю, что мне все равно придется улететь, как бы мне этого ни хотелось.

Спустя несколько недель, после напряженной работы написания книги и в компании отца, куда я пришел помочь с документацией, мы с коллегами отправились в моё излюбленное заведение. Это место стало для меня привычным, я часто посещаю его для работы над книгами за завтраком и обедом, а порой и на ужине. Поскольку я пока проживаю в гостинице, не сумев найти постоянное жилье, и давно не пользуюсь щедротами отца, предпочитая самостоятельность. Мои близкие уже привыкли к такому положению дел и не беспокоят меня, за исключением невесты, которую, по слухам, готовили для меня с детства.

Итак, вечером, когда я появился в моем любимом ресторане, на пороге я столкнулся с Тасей. Она выглядела потрясающе в своем золотистом платье, которое обтягивало её фигуру и подчеркивало изгибы. Я почувствовал, как по спине пробежала дрожь, а ладони стали влажными от волнения. Её волосы мягко спадали на плечи, а глаза светились ярче, чем когда-либо. Это было похоже на удар молнии: я не мог отвести от неё взгляд.

Она заметила меня и на мгновение замерла, словно время остановилось. В тот миг я ощутил, как в груди заклокотало что-то горячее — это была смесь радости и страха. Я знал, что не мог поддаваться искушению, но внутри меня бушевала буря чувств. Я заставил себя сделать шаг вперед, но ноги словно приросли к полу.

После короткого, но насыщенного обмена репликами, каждый её взгляд вызывал у меня трепет. Я испытывал двойственное чувство: восторг от общения с ней и горечь от осознания невозможности быть вместе.

Мы перебросились парой фраз, не самых приятных, но всё же. Потом переместились к моему любимому столику. Я заметил, что Лера издалека наблюдает за нами, но я не придал этому значения. Всё моё внимание было сосредоточено на Таисии. Всё предыдущее время я старательно вытеснял её из мыслей, понимая бесперспективность наших отношений и не желая терзать себя. Однако, увидев её сейчас, такую красивую и желанную, я осознал, что мои усилия были напрасны. А когда заметил кольцо на её пальце, меня охватила злость. Все накопленные эмоции вырвались наружу – я был готов на всё, и в порыве необдуманности заявил, что верну экранизацию, но только после расставания с Егором и её поцелуя. Далее она упомянула Эльз, но она действительно мне ничего не говорила о звонке от Таисии, иначе я бы немедленно перезвонил. Хотя, может, это и к лучшему, ведь я стремился её забыть, хотел… После недолгой словесной перепалки я едва не получил пощечину, хотя, признаюсь, вполне заслуженно. Мне удалось перехватить её запястье и, не удержавшись, притянуть её к себе, насколько позволяла совесть, которая едва сдерживала меня.

Её запах окутывал меня, вызывая в груди бурю эмоций. В воздухе витала сладковатая нота парфюма, который она использовала, и я чувствовал, как он проникает в мои легкие, заставляя сердце стучать быстрее. Каждый вдох напоминал мне о том, как сильно я её хочу. Я ощущал, как между нами пробегает искра, и, хотя она старалась скрыть это, я знаю, что она тоже это чувствует. Это напряжение сводило меня с ума.