Счастье в каждом взгляде

Я молчала, глядя на него, пытаясь понять, что происходит. Его гнев, его ярость – все это теперь сменилось какой-то опустошающей откровенностью. Он действительно, казалось, был потрясен поступком друга. Я почувствовала, как напряжение, сковавшее меня, начало медленно отступать. Возможно, этот шок, эта абсурдная ситуация, как ни странно, помогли мне.

- Мы приедем, – сказал он твёрдо и уверенно. – Ты поедешь домой. А я… Я займусь Егором. Он у меня попляшет. - Дмитрий снова посмотрел на свои окровавленные костяшки, на этот раз без злости, а скорее с усталой обречённостью. - Поехали, – добавил он, и я, наконец, смогла кивнуть.

Всю дорогу до дома молчали. Я смотрела на городские огни, на отражение своего уставшего лица в окне, и чувствовала, как события последних часов трансформируются внутри меня. Боль, разочарование, гнев – всё это начало уступать место странной, но прочной ясности. Я больше не была той наивной невестой, что заглядывает в глазок, мечтая о букете.

Когда Дмитрий остановил машину у моего дома, он повернулся ко мне, его взгляд был серьёзным.

- Ты в порядке? – В этом простом вопросе чувствовалась настоящая забота.

Кивнула, уже не в силах говорить.

- Я буду в порядке, — ответила я, и впервые за этот долгий, мучительный вечер мне удалось улыбнуться. Это была слабая, но всё же улыбка.

Дмитрий кивнул в ответ, словно убедившись, что я достаточно сильна, чтобы справиться. Он не пытался расспрашивать, не предлагал остаться, просто дал мне возможность уйти, сохранив остатки достоинства.

Я выскользнула из машины.

Воздух дома встретил меня тишиной, такой знакомой и теперь особенно успокаивающей. Я бросила сумку у двери, прошла в гостиную и упала на диван, чувствуя, как тело полностью отказывается подчиняться. Образ Егора, его предательство, вся эта нелепая и жестокая сцена – всё это обрушилось на меня новой волной.

Прошли часы. Я не знаю, сколько точно, а я всё сидела, погруженная в свои мысли, пытаясь осознать произошедшее. Чувство опустошённости боролось с тихой решимостью. Боль от предательства была сильна, но одновременно с ней рождалось новое понимание себя. Я больше не была той, кем была до сегодняшнего вечера.

Наконец я встала. Подойдя к окну, я увидела, как машина Дмитрия медленно удаляется. В его уходе не было ничего лишнего, никакой показухи. Он просто сделал то, что должен был, и теперь каждый из нас был предоставлен самому себе. Я почему-то знаю, что он не бросит меня.

Внезапно я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Горькое осознание пришло как облегчение. Я больше не была жертвой. Я была той, кто увидел правду и выстоял. И хотя мое сердце было разбито, я знала, что смогу собрать его по кусочкам. Шаг за шагом.

Утром я всё ещё оставалась дома, так как я действительно заболела. Температура поднималась до невыносимых пределов. Вся ночь прошла в мучительном бреду, когда я, словно в тумане, отпивалась водой от пересохшего от жара горла.

С трудом поднявшись с постели, я направилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок и приготовить себе успокаивающий травяной отвар. Приготовившись налить кипяток в чашку, я внезапно услышала, как кто-то позвонил в дверь, и звук звонка вырвал меня из тяжёлых мыслей.

Я открыла дверь, даже не спрашивая, кто там. Егора я ожидала. Он стоял на пороге, опуская букет, будто боялся, что я его не приму. Разбитый нос, опухшее лицо, следы борьбы. Он выглядел жалким, совсем не тем уверенным в себе молодым человеком, которого я любила.

- Тась… — начал он, его голос хрипел. — Прости меня. Я… я не знаю, что сказать. Я…

Он осекся, не в силах подобрать слова. Глядя на него, я чувствовала лишь оцепенение. Образ, который я увидела вчера, запечатлелся в моей памяти, затмевая все его нынешние попытки оправдаться.

- Не надо, Егор, — прервала я его ровно, без прежних эмоций. — Всё сказано. И всё показано.

Я отступила, пропуская его в квартиру. Он вошел, неуклюже опустив букет на журнальный столик. Мы стояли в тишине, напряжение между нами было почти осязаемым.

- Я люблю тебя, Тася. Я не хотел… — начал он снова. — Тась, между нами ничего не произошло, — его голос задрожал, словно он сам не верил в свои слова. — Да, у меня немного помутнел рассудок. Но не было…

Я молчала, глядя на его искаженное лицо, на следы той ярости, которую я теперь понимала. Ярости Дмитрия. Его слова о том, что между ними ничего не произошло, прозвучали как последний штрих к портрету его лжи.

- Ты серьезно? — мой голос прозвучал неожиданно твердо, лишенный той боли, что мучила меня всю ночь. — Ты стоишь здесь с разбитым носом и говоришь мне, что ничего не произошло? Помада на твоем лице, визит к бывшей жене… А твоя дочь Ева, видимо, была предлогом, на руку вышло, что она заболела, верно?

Егор опустил голову, побледнев. Он знает, что я не поверю, а я отступила ещё на шаг.

- Егор, — сказала я сухо. — Ты уже всё сказал. И показал.

Внезапно он поднял голову и шагнул вперед с опустошённым взглядом. На мгновение меня охватил страх — что, если он поддастся внезапному импульсу злости?

- Тася, между нами ничего не было, — произнес он как-то неуверенно.

- Не успели? Вас прервали в самый неподходящий момент? — резко ответила я, отступая на шаг, чувствуя, как холод пробирается сквозь меня. Его глаза, полные боли, заставили моё сердце сжаться.

- Я знаю, что виноват. И от Димы я получил по заслугам, не спорю. Но ты даже не пытаешься выслушать меня.

- Что? Ты пытаешься оправдаться? — я не могла скрыть сарказм в голосе. Внутри всё бурлило, как будто в груди разгорался огонь.

Вместо ответа он приблизился ближе, крепко схватил меня за затылок и поцеловал с такой страстью, что я потерялась в этом моменте. Я попыталась вырваться, но его объятия становились всё крепче. Сопротивление оказалось тщетным, и я расслабилась, словно потеряв всякую волю к борьбе. Слёзы потекли по щекам, смешиваясь с его губами.

Заметив, что я перестала сопротивляться, Егор отстранился, тяжело дыша.

- Тася, я очень тебя люблю. Прошу, — произнес он, вытирая мои слезы своими пальцами, как будто хотел стереть всю боль. - Не плачь… Мне больно на это смотреть.

Он начал целовать моё лицо и шею, но я оставалась неподвижной, словно закованная в ледяные цепи.

- Пожалуйста, остановись, — прошептала я, чувствуя, как слова давятся в горле. - Я не хочу, чтобы ты меня целовал после… После своей бывшей. Умоляю…

Егор замер, его дыхание стало прерывистым. Он смотрел на меня с жалостью, которая была одновременно направлена и ко мне, и к нему самому. Затем он прижал лоб к моему, закрыв глаза.

- Я идиот и дурак, — произнес он тихо. Отстранившись, он приложил ладонь ко лбу, словно пытался унять головную боль. - Ты вся горишь… Тася…

- Я знаю, Егор. У меня температура… — мой голос звучал хрипло.

Он схватил меня за плечо и притянул к себе, но я выставила руки и стала его отталкивать.

- Егор, пожалуйста… Уйди. Ты делаешь мне только больнее.

Он отпустил меня, и я увидела, как его плечи поникли. Взгляд потускнел, как будто он потерял часть себя. Медленно отступая назад, я почувствовала, как холод охватывает меня с головы до ног.

Собрав последние силы, я направилась в спальню и потянула за собой три больших пакета с его вещами — они были тяжёлые и давили на руки. Каждый пакет напоминал о том времени, когда мы были вместе. Я знаю, что это решение было правильным, но сердце сжималось от боли.

Опустив взгляд, я сняла кольцо, некогда символизирующее нашу любовь, и положила его в один из пакетов. Руки дрожали, а ноги подкашивались от напряжения, словно они были сделаны из ваты. Внутри всё сжималось, как будто сердце пыталось вырваться на свободу.

- Там найдешь его, отдай своей бывшей. Пусть она станет нынешней, — произнесла я с горечью, стараясь скрыть дрожь в голосе. Слова разрывали воздух, резкие и безжалостные. - Кстати, так как дата свадьбы уже назначена и всё готово, воспользуйтесь ситуацией и просто имя невесты поменяете.

Егор застыл, его лицо побледнело, а потом он сделал шаг вперед. Я отступила назад, словно от огня.

- Не прикасайся ко мне! Мне противно… Уходи, Егор… Умоляю… - последнее я произнесла уже из последних сил.

Он наклонился и схватил пакеты, но в последний момент я зачем-то с язвительностью крикнула ему вслед:

- Сейчас позвоню дружку, приглашу его на горячий ужин и скажу спасибо за твой шикарный «раскрас»!

Из меня вырвался холодный смех, звучащий так, словно принадлежал кому-то другому. Закрыв дверь, я тут же разрыдалась. Слёзы хлынули неудержимым потоком, залив лицо горячей волной, и я почувствовала, как вся боль вырывается наружу.

***

Неделя прошла как в тумане. Я игнорировала Егора и Дмитрия. Больничный помог мне прийти в себя и вернуться к работе. Пока я болела, открылся писательский дар — я погрузилась в романы о жестокой любви. Слова сами текли, словно это было единственное спасение для моей души.

Забывала о еде, пока Лера не приходила с угощениями. Я чувствовала её тревогу, когда она смотрела на меня своими большими глазами. Все приготовления к свадьбе я отменила — только своё платье забрала; оно стало горьким напоминанием о том, что могло быть.

Родным я сказала, что мы разошлись из-за несовпадения графиков. Не знаю, поверили ли они. Моя сестра молчала, приняв всё как данность, но я чувствовала её сомнение.

Каждый день я училась заново дышать. Я старалась ощущать себя живой, несмотря на внутреннюю боль, которая сжимала грудь.