Пепел и Бриллианты

Она отпустила мои руки. В подсобке воцарилась тишина. Только моё прерывистое дыхание и тиканье часов. Я смотрела на клочья журнала, на осколки тарелок на полу, на лицо Элеоноры, смотрящее на меня с мятых страниц холодной усмешкой. Но теперь эта усмешка не вызывала слёз. Она вызывала… жажду мести.

Ярость не ушла. Она сжалась внутри, тяжёлая и плотная, как закалённая сталь. Теперь это была не буря, сносящая всё на своём пути, а острое лезвие, которое я могла направить. Я медленно выпрямилась. Стёрла ладонью слёзы с лица. Взгляд упал на хрустальную розу, лежавшую на полке рядом с консервами. Я взяла её. Холодный, острый хрусталь впился в ладонь, оставляя знакомые царапины. Боль была реальной. Точечной. Напоминанием. И обещанием.

– Они ошиблись, – сказала я тихо. Голос звучал чужим – низким, ровным, без колебаний. – Они думали, что убили во мне всё. Что я сломалась. Исчезла. – Я подняла розу, ловя тусклый свет лампочки в её гранях. Она сверкнула мокрым, острым блеском. – Они разбудили не жертву. Они разбудили Волчицу.

Я посмотрела на Веру. В её глазах не было жалости. Было жёсткое одобрение. И вызов.

– С чего начнём? – спросила она просто.

– С уборки, – ответила я, опуская розу в карман. Острый конец уперся в бедро. – Потом с книг. Мне нужно всё, что есть по бизнес-стратегиям, психологии влияния, корпоративному праву. И доступ в интернет. Всё свободное время – учёба. – Я сделала шаг к совку и венику, стоявшим в углу. Каждое движение было осознанным, наполненным новой, холодной энергией. – Они продают папино наследие? Значит, им срочно нужны деньги. Значит, у них слабое место. Я найду его. Я заставлю их подавиться каждой копейкой. Каждой ложью. Каждой каплей грязи, которую они вылили на его имя.

Я наклонилась, начала сгребать осколки фарфора. Каждый звонкий стук осколка о металл совка был как шаг. Шаг по лестнице из бездны. Пепел старой Алины ещё витал в воздухе. Но в нём уже рождалась сталь. Холодная. Острая. Несгибаемая. Путь назад был отрезан. Впереди была только битва. И я была готова. Минута за минутой. Страница за страницей. Осколок за осколком. Я подняла последний кусок разбитой тарелки. Он был острым. Как лезвие. Как моя новая решимость.

Феникс поднял голову. Сбросил с крыльев окаменевший пепел. Он больше не был жалкой птицей, зарывшейся в пепел. Он стал иным. Суровым. Молчаливым. Его крылья, обугленные и тяжёлые, не сулили лёгкого полёта. Они были созданы для бури. Для преодоления. Он не рвался в небо – он бросал ему вызов. Примеривался. Готовился к первому взмаху. К первому прыжку в неизвестность. Путь вверх начинался здесь. С окровавленными руками и полным совком осколков. Сейчас.

Глава 7: Ковка Стали

Утро после бури ворвалось в подсобку ледяной, режущей ясностью. Воздух пах пылью от круп, застоявшимся кофе и едким дымом от сигарет, выкуренных Верой за ночь. Пол сиял неестественной чистотой, но тишина звенела напряженным гулом только что запущенного механизма. Я стояла у раковины, прополаскивая кружку, и чувствовала знакомый холодок в кармане фартука. Хрустальная роза. Теперь – твёрдая рукоять пока не обретённого клинка.

Мы сидели за столом, допивая остывший чай. Обрывки журнала «Элита & Стиль» лежали в мусорном ведре, но их яд всё ещё жёг изнутри. Мои пальцы нервно перебирали край скатерти. План мести, намеченный Верой накануне – знания, закон, связи, терпение – висел в воздухе огромным, неосязаемым монолитом. С чего начать? Как превратить ярость в оружие?

– Знания… – проговорила я, глядя на свои шершавые руки. – Ты говорила, их мир, их законы… Где их взять? В библиотеке? Они увидят меня, спросят читательский… – Голос сорвался. Мысль о том, чтобы появиться в публичном месте, где кто-то мог узнать «ту самую сумасшедшую Алину Волкову» из статьи, вызывала приступ паники.

Вера хмыкнула, стряхнув пепел с сигареты.

– Библиотека? Нет, профессор. Для стартового курса по акулам – хватит и моего «университета». – Она встала и направилась к дальнему углу подсобки, где стоял старый, покрытый слоем пыли и консервных банок шкаф. Я видела его много раз, но никогда не видела, чтобы Вера его открывала. Сейчас она с усилием дёрнула заклинившую дверцу. Раздался скрежет металла, и внутрь хлынул запах затхлости и старой бумаги.

– Держи, – Вера смахнула паутину и начала вытаскивать тяжёлые, потрёпанные тома, складывая их стопкой на стол передо мной. – Там ещё всякого барахла навалом, – добавила она, махнув рукой в сторону темноты шкафа, – но что-то путное для твоих акул да выудим. Пыль клубилась в воздухе. – Вот тебе их «мир». В консервах.

Я смотрела на растущую гору книг. «Основы корпоративного права» – обложка была заляпана чем-то похожим на томатный соус. «Психология влияния и манипуляции» – углы страниц завернулись, корешок переклеен скотчем. «Финансы для "чайников"» – на обложке кто-то шариковой ручкой пририсовал рожки и клыки «чайнику». И потрёпанный, явно не раз читанный учебник делового этикета. Они пахли не свежей краской, а пылью, сыростью и временем.

– Откуда?.. – не удержалась я.

Вера усмехнулась, вытирая руки о фартук.

– От клиентов. Кто забыл, кто – расплатился за обед в голодные времена, кто просто выбросил, а я подобрала. Думала, может, пригодятся… для растопки или подпорки стола. – Она постучала по верхней книге. – Антон, бухгалтер с соседней фабрики, оставил «Финансы» лет пять назад, когда его повысили и он возомнил себя слишком умным для «чайников». «Психологию» забыла какая-то дамочка с курсов личностного роста, рыдала тут над кофе, что муж манипулирует. А право… – Вера пожала плечами. – Нашла в мусорном баке у юридической конторы. Чистенький почти. Видно, устарел для них. Но для твоих азов – то, что надо. Без понтов.

Она достала из-под стойки старенький, потёртый ноутбук и мобильный интернет-ключ.

– А это – от моего бывшего. Сын когда-то играть пытался, потом забросил. Интернет – по тарифу «для бабушек», медленный, но гуглить законы хватит. – Она положила всё это рядом с книгами. Скромный, потрёпанный жизнью арсенал для первой битвы. Он выглядел нелепо и грандиозно одновременно.

Вера села напротив, её взгляд стал твёрже гранита. Весь её вид говорил: время сомнений прошло.

– План, детка. Жёсткий. Утро – здесь. Работа. Но теперь – с ушами на макушке. Клиенты – не просто едоки. Это открытая книга для того, кто умеет читать между строк. Кто важничает? Кто заискивает? Кто врёт сквозь улыбку? Кто нервничает? Замечай. Запоминай. Это – твоя первая практика.

– После обеда, – она ткнула пальцем в стопку книг, – три часа. Грызи гранит. Сначала – законы. Наследство, сделки, как они могут жульничать. Потом – час психологии. Как они думают, как давят, как врут. Узнаешь много знакомого. Вечером… – Вера откинулась на спинку стула, – …практика. Со мной. Учиться держать удар. И бить в ответ. Умом и словом. Пока.

Это был не совет. Это был боевой приказ. Отступать было некуда. Я посмотрела на пыльные корешки, на старенький ноутбук, на суровое лицо Веры, а потом – на хрустальную розу, которую достала из кармана. Её холодный блеск в тусклом свете подсобки казался обещанием и предупреждением. Путь из пепла требовал не только огня, но и тяжёлого, кропотливого труда кузнеца. И первая наковальня лежала передо мной. Я взяла верхнюю книгу – «Основы корпоративного права». Страницы шуршали, пахнули пылью и чужими проблемами. Я открыла первую страницу.

Первые дни мозг буквально плавился от напряжения. Параграфы об акционерных обществах и доверительном управлении превращались в кашу. Термины – «оферта», «аккредитив», «регресс» – казались рунами чужого языка. Я писала конспекты, выводя буквы с таким усилием, что пальцы сводило судорогой. Не раз Вера находила меня засыпающей лицом в учебник по налоговому праву, слюна растекалась по странице о наследстве. Она молча ставила рядом кружку чёрного кофе, крепкого, как смола. – Мозг – мышца, – бросала она. – Качай, пока не закричит. Задница болит? Отлично. Значит, работает.

Психология оказалась страшнее и ближе. Страницы о нарциссизме, газлайтинге, триангуляции – это был фотографический портрет Элеоноры. Каждая техника манипуляции – леденящее эхо её сладких ядов: «Ради твоего же блага, дитя… Ты ведь не в себе…» Я училась видеть рычаги давления, трещины в броне. Училась распознавать ложь по микродвижению глаз, изменению тембра голоса, по тому, как тело «замирает» в момент лжи. Смотрела записи судебных дебатов, светских ток-шоу, вглядывалась в посетителей кафе – настраивала свой внутренний детектор.

Но теория была лишь наковальней. Настоящая ковка начиналась вечером.

Урок Первый: Ледяная Маска.

Вера садилась напротив, её лицо, обычно живое, застывало в непроницаемой маске. Холодный, сканирующий взгляд буравил меня.

– Элеонора. Только что назвала тебя сумасшедшей нищенкой. В лицо. При гостях. Что внутри?

– Ярость, – вырвалось у меня, жар ударил в лицо. Желание…

– СТОП! – Её голос – хлыст. – Чувства – в топку! Наружу – НОЛЬ! Ад внутри? Пусть горит. Снаружи – вечная мерзлота. Покажи. Сейчас. Пустоту.