Железнодорожница 3

– Ага, кто-то им даст тут водки попить, – возразила я, – пусть только попробуют с бутылкой прийти!

– Ну, значит, сразу уедут. Альбин, ну поедем в Ленинград, – Ольга даже руки сложила в умоляющем жесте. – Тут же совсем недалеко, на «Стреле» быстро домчим! И всего лишь на концерт, а потом сразу домой.

– Так концерт небось вечером, – продолжала я сомневаться, – а где мы там ночевать будем?

– Так можно не ночевать, а так же ночной «Стрелой» и уехать.

– Ну не знаю, – покачала я головой.

В мои-то планы отнюдь не входит, чтобы гости собрались и уехали. Ольге этого не объяснишь, но мне во что бы то ни стало надо, чтобы они остались в Москве, и Ритка виделась со своим горячо любимым папой. Мне наоборот их удерживать нужно всеми силами.

Но и компромат на Зверяко тоже не помешает. Хотя какой там компромат?

– Я так понимаю, Зверяко никакой не любовник этой певицы? – решила я уточнить. – Обыкновенный поклонник, каких много? Подарить любимой артистке цветы и поцеловать руку, пусть и у всех на глазах – что в этом такого?

Ольга набрала в рот воздуху, чтобы сказать что-то захватывающее, но тут в дверь деликатно постучали, и в зале появилась Ритка – аккуратно одетая и причесанная.

– Давайте чай пить, – вежливо предложила она мне и гостье.

– Да что ж я здесь сижу? – вдруг подскочила Ольга. – У меня ж там белье замоченное, а я расселась! Вышла на пару минут, а получилось, как всегда. Альбин, ну я тебя вечером жду, заходи! Договоримся насчет завтра.

– Хорошо, – кивнула я и пошла проводить ее до дверей.

Остаток дня мы с Риткой посвятили разным домашним делам. Сходили на рынок, в магазин, потом приготовили ужин. Жара так и не спадала, а кондиционеры в этом времени еще не были повсеместным явлением. Единственное спасение было в том, что у нас в каждой комнате отчаянно работали лопастями вентиляторы. Вроде бы призваны охлаждать, но на деле лишь разгоняли по квартире тягучий горячий воздух.

Вадим с Тонькой явились ближе к вечеру, когда Дима еще не вернулся с работы.

– Фу, какая жара! – Тонька обмахивалась самодельным веером из сложенной газеты. – Набегались мы сегодня, как черти!

– Зато какое дело сделали, – сиял улыбкой Вадим. – На работу устроились!

– Серьезно? – не поверила я своим ушам.

Ритка тем временем притащила из кухни бидон с холодным квасом и принялась разливать по кружкам.

– Да, – ответил Вадим, напившись бодрящего напитка, – мне в одной шараге предложили землекопом поработать. Но это временно. Мужики говорят, потом перейти можно будет на каменщика.

– Кстати, мне повезло больше, – вставила Тонька, – я прям по специальности устроилась.

– В больницу или поликлинику? – решила я спросить.

– Ой, сколько больниц объездили, никто им не требуется, – досадливо махнула она рукой, – а вот в школу медработником взяли. Очень уж им нужен человек, а то медик недавно в декрет ушла. И даже жилье выделили.

– Да ты что? – порадовалась я за людей.

– Да, сказали, можешь в подсобке жить. Маленькая такая клетушка, прямо в вестибюле стеклянная дверь. Да и хорошо, что стеклянная, а то окон там нет. Туда заходишь, метров шесть примерно. Кровать помещается, столик. Даже полки на стене висят.

Я озадаченно смотрела на женщину:

– А как же вы там вдвоем поместитесь?

Она смущенно отвела взгляд.

Так, и что они, интересно, задумали?

– Да вот и мы считаем, нам такое не подойдет, – радостно подхватил Вадим и быстро взглянул на Тоньку, ища поддержки, – ерунда какая-то получается. Но есть один хороший вариант, только как-то неудобно сказать. В общем, было бы очень здорово, если мы бы могли пожить пока у вас. Школа совсем недалеко отсюда, Тоньке удобно будет до работы добираться. А на работе встанем на очередь, лет через пять свою квартиру получим. Ну я-то на своей работе еще быстрее получу, на стройке с этим быстро…

Он еще что-то продолжал говорить, но я не слышала. Кровь застучала в висках, внутри все яростно клокотало и переворачивалось. Как будто тяжелый горячий шар метался и не находил себе места. Я молчала, стиснув зубы изо всех сил. Однако единственным желанием было затопать ногами и заорать: «Вон! Вон отсюда немедленно!».

А тут еще Ритка подскочила со стула и кинулась к отцу, восторженно повторяя:

– Какое же счастье, вы будете жить с нами! До чего ж я рада!

– Доча, – Вадим принял ее в свои объятия, – я так и знал, что все будет хорошо.

– Да мы все рады, – простодушно улыбнулась Тонька своими прозрачно-голубыми глазами, – все-таки не чужие люди. Да и вообще, в таком огромном городе лучше всем вместе держаться, дружной семьей жить.

Глава 6

У меня слов приличных не осталось.

Я глубоко вдохнула жаркий воздух и медленно выдохнула. Так, первым делом взять себя в руки! Немедленно!

Надо как-то поговорить с нашими гостями. И желательно без Ритки. Но как? Отправить ее за чем-нибудь в магазин? Но мы же только оттуда. Все, что надо было, купили. Отправить за газетами к почтовым ящикам? Но это недолго, на лифте съездит и за пару минут обернется. О чем мы успеем поговорить?

Да и надо ли говорить, о чем? Потребовать, чтобы они немедленно убрались восвояси? Спорить не буду, именно этого мне больше всего бы хотелось. Опять вернуться в нашу беззаботную жизнь, наслаждаться безмятежным московским летом.

Но нет, Альбина, так не получится. Теперь к прежней жизни возврата нет. И даже если эти двое незваных гостей вдруг уедут, о какой безмятежности можно думать? Ритка же покоя не даст.

Пока все весело бегали мыть руки и рассаживаться за столом, меня продолжали одолевать отчаянные мысли. Что только не приходило в голову! Интересно, а возможен вариант, чтобы Ритка взяла и разлюбила своего отца? Нет, скорее всего. Это же не какой-нибудь любовник – один из многих, кого забываешь на второй день, стоит ему показать свое неприглядное нутро. Это родной отец, которого знаешь и любишь с детства, о котором самые первые воспоминания и впечатления. И неважно, хорошие или не очень.

– О, ну прямо стол королевский, – похвалил Вадим наши старания, одобрительно оглядывая блюда на столе, – эх, а мы ничего к столу не купили!

– А когда нам было? – оправдывалась Тонька. – Мы весь день бегали-прыгали. Да хорошо еще, хоть такую работу нашли.

– А кстати, – я немного успокоилась и тоже села за стол, – с вас прописку нигде не потребовали?

– Да как же не требовали? – хмыкнула Тонька. – Везде требовали. А как только мы говорили, что прописки нет, так сразу на дверь указывали. А в этой школе, куда меня взяли, тоже поначалу сказали «до свидания». А потом у них переполох начался. Медик-то в декрете, а пацаненок один в обморок грохнулся прямо на перемене. Ну я, понятное дело, профессионал, сразу помощь оказала. Пацан в себя пришел. Ну, и директриса говорит, ладно, работайте без прописки. Только числиться не вы будете.

– А как это? – не поняла я.

– Ну, будет другой человек оформлен. Звонили при мне одной медсестре, которая давно на пенсии. Она свою трудовую принесет, а я работать буду по ее документам.

– Ерунда какая-то, – пробормотала я, – а зарплату тоже другая тетя получать будет?

– Нет, мне будут в кассе выдавать.

– Ага, один раз выдадут, а потом скажут, ничего не знаем.

– Да никто так не скажет, – вскинул на меня глаза Вадим.

Да, все они привыкли, что нигде никто не обманывает.

– А ты, – повернулась я к Вадиму, – тоже по чужим документам устроился?

– Нет, меня со своими взяли. Сказали, койко-место в общаге дадут. Но я же не стану там жить. Я человек семейный.

Какое-то время мы ужинали молча. Потом я все-таки не выдержала:

– Вы же говорили, неудобно будет нам всем здесь жить. Как, интересно, мы будем размещаться? К примеру, я хочу телевизор допоздна посмотреть, а вам спать надо – потому что утром рано вставать?

– Да что там смотреть? – удивилась Тонька. – После десяти ничего уже не показывают.

И правда, после десяти вечера все передачи заканчиваются, и на экране до утра повисает непонятная таблица.

– Но вам удобно будет жить у нас в зале? – все же спросила я.

– А чо, там нормально, – пожал плечами Вадим, – он же не проходной, как на Енисейской было.

– Нормальный зал, как отдельная комната, – поддакнула его супруга.

То есть, там теперь будет их комната, а мне гостей принимать исключительно на кухне. И стенкой теперь не пользоваться, они там свои вещи держать будут.

– Могу я в зал переехать, – встряла в разговор Ритка, – а они пусть в моей комнате живут.

– Да нам все равно, – махнул рукой Вадим, – как скажете.

«Как скажете». Можно подумать, это я придумала их здесь поселить! Гнев снова начал закипать, грозя прорваться нецензурной руганью. Усилием воли пришлось переключить все свое внимание на еду и ругаться лишь про себя.

Неожиданно в дверь постучали, и я, погруженная в свои мысли, вздрогнула от неожиданности.

В прихожую ворвалась соседка по площадке, Нина.

– Ой, вы что, не знаете? В Москву приехала Саманта Смит, представляете?

– А кто это? – спросили одновременно Вадим с Тонькой.

Нина скользнула заинтересованным потаенным взглядом по Вадиму. Тонька тоже заметила этот взгляд и нахмурилась.

– Ой, а я знаю, кто это! – пронзительно крикнула Ритка. – Это же та девочка из Америки, которая написала письмо Андропову! Я ее так люблю! Оказывается, она тоже боится атомной войны!

– Совсем, как ты, – ласково погладила я девочку по головке.

– Ну а как не бояться, – оправдывалась Ритка, – учительница в школе постоянно говорила, Штаты хотят на нас напасть.

– Ага, а им говорят, что мы хотим напасть, – покачал головой Вадим, – вот так пропаганда работает.

Нина опять бросила на Вадима взгляд, и тут же смущенно потупилась.

– Нина, познакомься, – важно, как взрослая, сказала Ритка, – это мой папа, а это его жена, теть Тоня.

– Приятно познакомиться, – хрипло выдавила соседка, – да я хотела вас пригласить посмотреть на приезд Саманты Смит, интересно же. Мне знающие люди рассказали, куда ее повезут. Хотелось бы хоть одним глазком, как говорится.

– Ой! – заверещала Ритка. – Увидеть Саманту Смит? Да вы что? Пойдемте! Ой! Такое увидеть!

Она уже влезла в свои босоножки, но я урезонила девчонку:

– Рита, ты хоть платье уличное надень. Неужели пойдешь в домашнем халате?

– А вы пойдете? – каким-то необычным низким голосом обратилась соседка к нам всем, при этом не сводя глаз с Вадима. Еще бы, такого красавца увидела!

– Мы не пойдем, – резко бросила Тонька и схватила Вадима под руку, – у нас своих дел полно.

Опасливо оглядываясь, она увела супруга на кухню, а я посмотрела на часы:

– Я тоже не могу, скоро Дима придет со службы. Но ты взрослый человек, присмотришь за нашей Риткой. Надеюсь, она в толпе не потеряется.

– Что ты, я ее от себя никуда не отпущу, – испуганно захлопала глазами Нина, а сама вытягивала шею в сторону кухни, где скрылся Вадим.

Ритка вернулась из своей комнаты в ситцевом голубом платьице и теперь с законным правом застегнула на ногах босоножки.

– Мама, а ты что, не идешь? – спросила она.

– Идите сами. Только смотри там, не потеряйся. Слушайся тетю Нину, хорошо?

– Хорошо, – послышался возглас уже из подъезда.

Мы опять сели за кухонный стол.

– Как же хорошо в Москве! – простонала Тонька. – Ну все события здесь! Там, на родине, только из газет да телевизора все узнаешь. А тут все новости из первых уст.

– Однако почему-то ты не захотела пойти, – с упреком молвил Вадим.

Тонька сердито на него зыркнула и открыла рот, чтобы что-то сказать.

Но тут заскрежетали ключи в замке, дверь хлопнула, и в прихожей появился Дима.

– О-о, привет! – помахал ему Вадим. – Ты уже со службы?

– Да, – Дима помахал в ответ и отправился в ванную.

– Дима, мы уже поужинали, – вскочила Тонька, – так что не помешаем.

– Да успокойтесь, никому вы не мешаете, – послушался его голос из ванной.

И все же гости деликатно переместились в зал, а мы с Димой сели вдвоем на кухне.

– Вадим нашел работу землекопом, а Тонька медсестрой в школе, – сообщила я безрадостно, – только жить они собираются у нас. До тех пор, пока им на работе квартиру не дадут.

Рука Димы, тянущаяся к хлебнице, заметно дрогнула. Может, даже от одного моего отчаянного взгляда.

– И когда им, интересно, дадут квартиру?

– Не знаю, – у меня нервы были уже на пределе, я всхлипнула, – Тонька вообще устроилась полулегально, по чужим документам. Понятно, что от школы ей никто ничего не даст. А Вадим рассчитывает получить жилплощадь быстро. Хотя я очень сомневаюсь, что он долго выдержит землекопом. Его однажды из водителей перевели в слесаря за пьянку, и то такая трагедия была. Чуть руки на себя не наложил. А тут землекопом.

Я тяжело вздохнула.

– Не мотай себе нервы из-за них, – Дима накрыл мою руку своей ладонью, а мне еще больше захотелось разреветься, – что-нибудь придумаем. Успокойся.

– Но что? – мой голос прозвучал как очередной всхлип. – Что мы можем придумать?

– Для начала успокойся, – повторил Дима и вдруг устало откинулся на стуле, – блин, мне еще в командировку ехать, черт бы ее побрал!

– Опять? – совсем уж расстроилась я. – А что за командировка, куда? И на сколько?

– Не то, чтобы командировка, – ответил он задумчиво, – надо сопровождать Федора Дмитриевича на охоту.

– На охоту?

Ко всякого рода проверкам я уже начала привыкать. Устиновский обожал ни с того, ни с сего, без всякого предупреждения, полететь в какую-нибудь часть со своей свитой и устроить там знатный шмон. А охота – что-то новенькое и непонятное.

– Да, в Белоруссию, в Беловежскую пущу.

– Неужели там разрешают охотиться? – не могла я поверить своим ушам.

– А почему нет? Брежнев со своей командой часто туда ездили. Вот и Федор Дмитриевич решил по старой памяти туда наведаться, так сказать, тряхнуть стариной.

– И когда же отъезд?

– Да скоро совсем. Зверяко вот вернется из Ленинграда…

– А он что, в Ленинграде? – я вспомнила утренний разговор с Ольгой. Неужели Зверяко и правда катается на все концерты Песневой?

– Пока нет, завтра выезжает. Да он всего на пару дней туда по делам. А потом сразу вылетаем в Минск. А оттуда поездом до Пружан. В Пружанах нас встретят на автомобилях и отвезут в Вискули.

– Господи, ты как такие названия мудреные запомнил? – рассмеялась я, чувствуя, как нервы потихоньку приходят в порядок.

– Знала бы ты, сколько раз я про это слышал от Федора Дмитриевича! Там, кстати, не только охота будет, но и рыбалка.

– Тебе надо будет что-то с собой брать?

– Нет, там все необходимое выдадут.

– Здорово, – я даже испытала нечто, напоминающее зависть, – а я ни разу не была в Беловежской пуще.

Пару минут мы с Димой смотрели друг на друга.

– Ладно, спрошу насчет вас, – наконец пообещал он, – может, и разрешат вместе с семьей поехать.

– Ой! – подпрыгнула я на стуле. – Это было бы…

Я хотела сказать, что это было бы здорово, но внезапно вспомнила про напасть в виде наших долгосрочных гостей, и опять сникла.

– Опять про них подумала, – покачал головой Дима.

– Ну да. Понимаешь, это проблема, и ее надо как-то решать. Вадим говорит, что максимум лет через пять он получит квартиру на своей стройке. А я слышала, что люди и по пятнадцать, и по двадцать пять лет стоят на очереди. Опять же, хватит ли у него терпения пахать землекопом? То есть, понимаешь, ни в чем нет никакой уверенности. Им могут и вообще не дать никакую квартиру.

– Могут и не дать, – согласно кивнул Дима, – увидят, что у нас живут, значит, не нуждаются! Скажут, вон люди в общаге ютятся, им нужнее. А вы и так перебьетесь.

– Ох! – простонала я. – Да даже если предположить самое лучшее, даже если представить, что лет через пять все же дадут. Ты представляешь себе такое – ближайшие пять лет жить тут одним колхозом?

– Да уж, – Дима на секунду прикрыл глаза, – такое только в кошмарном сне если увидишь.

Я опасливо взглянула на дверь. Вдруг кто услышит, о чем мы тут советуемся? Вот неудобно-то будет! Но нет, из зала доносились звуки телепередачи, оживленные голоса наших гостей.

Им-то, похоже, было комфортно. И абсолютно ничего не смущало.

– Нет, ты обязательно спроси насчет нас с Риткой, – я уже переместилась к мойке и принялась мыть посуду, – чем все лето дома сидеть, лучше уж прокатиться куда-то. А уж тем более в Беловежскую пущу! У нас на Дальнем Востоке о таком и мечтать не приходится. Слишком уж далеко и дорого. А здесь все рядом.

– А кстати, где Ритка? – поинтересовался Дима.

– Да ушла с соседкой встречать Саманту Смит. Девочка такая, посол мира, она из Америки сегодня приехала. Вся Москва гудит, хотят хорошо ее встретить. А главное, показать, что советские люди тоже хотят мира.