Гаргульи никогда не спят

– Вот и славно, мой мальчик… Вот и славно! – Петер снова облакотился на подушки. – А что там по деньжатам?

Я швырнул на стол деньги Марты. Обычно мы забирали свой процент сразу и выручка, что отходила пастырям, была поменьше. Но в тот раз шибко хотелось поскорее заткнуть папаше рот. Петер удовлетворенно кудахтнул и принялся пересчитывать бумажки. Я развернулся на каблуках и кивнул своим на выход.

– Гарго, – окликнул меня Стефан. Я нехотя обернулся. – Если вам всё же захочется с кем-то поговорить – мои двери всегда открыты.

Мы с Тенью многозначительно переглянулись. Эхо опасно подавился смешком. Я, не убирая с лица улыбки, вышел из комнатки.

* * *

В Красную розу мы решили не идти – засели у меня с этой проклятой книженцией. Уселись прямо на пол, без конца перелистывая страницы взад и вперёд. Из угла комнаты хрипела радиола – разгоняла нависшую тишину. Я не любил долгой тишины. Она давила на мозг, что свинцовая скоба.

– И что, нам ходить по домам, как проповедники? – наконец, подал голос Тень.

– Хер его знает… – ответил я.

– Во, смотри – Шнобель. Какова фамилия! – заржал Эхо, тыкая пальцем в строчку. – Может, к нему пойдём?

– Пойдём и приведём его Петеру? Думаешь, отвяжется? – заинтересованно заглянул в книгу Тень.

– Шнобель заговорщик? – я хмыкнул. – Да он к причастию не ходит, потому что четверо мелких детей и жена лежачая.

– А нам-то что за дело до этого? Скормим его Петеру – пущай сам и разбирается.

– Скормим? Скормим, говоришь? – я вытащил папиросу, стараясь не сорваться на крик. – Это минус пятьдесят тысяч и четыре оборванца, которые пойдут под надзор Гаргулий. Нихера оно нам не надо?!

– Значит, надо найти того, кто не платит…

– У нас все платят. Учёные, – я устало прикрыл глаза. Голова начинала гудеть. Хриплый голос из радиолы уже не успокаивал – раздражал, будто иголкой в темечко.

– Ну, тогда подождём. А там скажем, что не нашли никого…

– Анненские нашли. Катариненские найдут. А мы, значит, обосрались? – скривился я.

– Ну, может у нас приход такой… мирный, – пожал плечами Тень. – Папаше скажем, шо с хорошим пастырем и заговоров нет.

– В башке папаши в хорошем приходе этой книги вообще не должно существовать, – я с грохотом закрыл книженцию.

Сука, как быть? Расстроим Петера – он быстрее поставит Стефана. А этот хер мутный, что вода у нужника.

Я встал, размял ноги, выключил радиолу.

– Что там, никто на наш причал не совался сегодня? – Жутко хотелось подраться.

– Не, сегодня тишина, – разочарованно отозвался Эхо.

– Может, тогда на ту сторону пойдём? С Химерами поцапаемся? – с энтузиазмом предложил Тень.

– Может, и пойдём… может, и поцапаемся, – пожал плечами я. Усталость навалилась китовьей тушей. И со всем этим дерьмом разбираться именно мне…

Я оглянулся на своих ребят. Они уже увлечённо обсуждали предстоящую вылазку к Химерам и как кто кому сломает нос и в каком порядке пересчитает рёбра. Может, и правда надо кого-то скормить папаше? Но хватит ли одной жертвы, чтобы набить это бездонное брюхо? И что, если у Стефана аппетит посерьёзнее, чем у Петера?

Глава 5. Благословение Святой Елизаветы.

Рудольф.

Марта отвечала отказом на все мои предложения. Даже с моим талантом убеждать мне пришлось сильно попотеть. Она вспыхивала, как горючая смесь, стоило мне только начать говорить и вносить предложения. Я уже терял самообладание, но держался на морально-волевых. Слишком многое было на кону.

– … и Гаргулий мы больше кормить бесплатно не будем… – в четвёртый раз повторил я.

– Мы? Ты тут пока никто, маленький! – Никогда не думал, что можно яростно мыть посуду, но женщины в Цингусе, кажется, могут удивлять. – Да и попробуй объяснить это этим прожорливым кровопийцам…

– Марта, это сэкономит денег…

– Им это и говори! – Вот, уже хоть какие-то сдвиги в правильную сторону.

– Разумеется, скажу, – я улыбнулся.

Марта устало выдохнула и вытерла руки о полотенце. Она была бы очень даже красивой, если бы не вечно злое выражение лица, уставшие глаза и яростно сжатые губы. Да уж, изнурительная работа ни одну женщину не украшает… При более внимательном взгляде на Марту я рассмотрел слабые белые пятна на и без того бледной коже: на руках, шее, лице. Белые нити волос в чёрных косах.

– Это не заразно, – поймав мой взгляд, пояснила Марта, откидывая за спину косы.

– Я знаю, – соврал я и снова улыбнулся. Кажется, нащупал правильную тактику – к Марте надо как к дикому зверьку. Осторожно, настойчиво и маленькими шажками, не то укусит и сбежит. Ну, ничего, и не таких приручали.

В комнату радостным вихрем вбежала Катарина. Девушка-праздник: яркая, светлоголовая, высокая. Она заполняла собой всё пространство. Казалось, куда ни посмотри, Катарина будет там.

– Вы готовы? – она сняла безвкуснейшую шляпку и тряхнула светлыми кудрями.

– К чему? – уныло отозвалась Марта.

– Идти на исповедь, конечно же! – Катарина вся светилась от предвкушения. Я усмехнулся. Сцена, которую я наблюдал несколько часов назад между Мартой и Гарго, поставила в тупик. Осталось много вопросов, на которые я пока никак не мог нащупать ответы. Почему Марта не ходит к исповеди? Почему Гарго так хочет, чтобы она туда ходила? Что вообще не так с этим городом?

– Грёбаная Бездна! – выругалась Марта. – А пекарню на кого оставлю?

– Я послежу, – из-за спины Катарины выглянул золотоволосый парень с кротким взглядом.

– Не хватало ещё на Гаргулью дело оставлять! – фыркнула Марта.

– Это всего на один вечер, Марта, – попытался убедить её я. – Тем более ты обещала Гарго…

– Что, Гарго?! – Марта сверкнула глазами в мою сторону, и я внутренне приготовился, что в меня сейчас полетит сковорода.

– Светлячёк справится! А мы с вами быстро – туда и обратно! Вернёшься к самому наплыву, вот увидишь! – защебетала Катарина. Марта со стоном закатила глаза. Потом решительно сорвала с себя фартук и швырнула его пареньку:

– Увижу, что разворотил пекарню – прокляну!

Светляк поёжился. Марта направилась к выходу.

– Так. Ты со мной, – скомандовала она через плечо тоном, до дрожи напоминающим тон Гарго. Я спрятал усмешку.

– Марта, а ты так и пойдёшь? Не хочешь переодеться? – Катарина вопросительно склонила голову. Марта поправила рукава белой блузки, расправляя их и застёгивая манжеты.

– Не хочу, – отрезала она.

– Ну… – Катарина разочарованно вздохнула. – Распусти волосы хотя бы!

– Нет, – Марта двинулась к выходу.

– Она так никогда не найдёт себе мужа, – расстроенно выдохнула Катарина, косясь в мою сторону. Впрочем, в её голубых глазах не было ни капли сожаления из-за якобы печалящего её факта.

Я быстро накинул пальто и направился вслед за Мартой.

* * *

Храм святой Елизаветы возвышался над крошечными домами, как массивный корабль над мелкими лодчонками. Алый кирпич, корчащиеся на крыше гаргульи, колонны, как стволы старых дубов. Все четыре входа были открыты, и по широким мраморным ступеням неспешно двигались ряды людей, стекавшихся к исповеди. Они огибали нищих, развалившихся на грязных тряпках у подножия храма, и упирались в ворота, расходясь от высоких дверей, словно паучьи лапки.