Однажды в Лешково

- И поэтому ты побежал следом? – подловила его Люся.

На что богатырь только пожал плечами.

- Да у Любавы опять крышу сорвало, - начала колдунья.

- Мы своим существованием наносим величайшее оскорбление ее неземной красоте! – высокопарно прояснила ситуацию Леся.

- Ей пора бы проверить батарейки в своем зеркале, барахлит, - заявил Ярослав, и на его лице разлилось довольное выражение от того, как удачно он пошутил.

- Ого! Вот это заявление! – заинтересовалась колдунья.

- И кто, по-твоему, всех прекрасней и милее? – постепенно оживая, поинтересовалась Танья.

- Леська, - небрежно пожав плечами, ответил юноша и обратил все свое внимание на русалочку.

Заметив, как та неловко сжалась, школьник погладил ее по голове, попутно растрепав заплетенные в несколько косичек до линии ободка прямые темные волосы. Русалочка же упрямо старалась не смотреть в сторону Ярослава, словно боялась обжечься то ли телом, то ли душой.

- Так, все, Ромео, с твоей Джульетты хватит! – присвистнул Милей, утаскивая друга от девчонок.

Забава присвистнула, провожая парней взглядом.

- Лесь, а что у тебя с Яриком? – задор в ее голосе покоробил русалочку, пробудив темные эмоции.

Забава казалась такой простой и легкой, всегда соскакивала с тяготивших ее тем. Может, будучи по природе своей веселой девушкой, Забава просто не знала и не умела вникать в сложные переплетенья чувств других? В любом случае, подруги привыкли к ее некоторой легкомысленности и недалекости и любили юную колдунью такой, какой она была, не ожидая большего, чем та могла дать.

В противовес ей Леся была вдумчивой девочкой, чутко подмечая изменения в душе человека, как если бы предвидела перемену направления русла реки. Предпочитала лишнего не болтать, чувства не оголять. Потому-то вопрос подруги вызвал едва заметную рябь на лице русалки.

- Ничего у меня с ним, - спокойно отозвалась она.

- А ты ему явно нравишься, - не унималась Забава. – Не понимаю, к чему вся эта скрытность? Никто ж тебя за него под венец не тащит.

- А у тебя все так легко и просто, - спокойно заметила Леся.

- А зачем усложнять? Жизнь и без того полна трудностей, - пожала плечами школьница, но по поджатым губам было видно, что слова подруги задели ее, затронув скрытую внутри струну души.

Русалка промолчала. Очевидно, что, пусть девушки и значились подругами, на деле им было очень трудно в общении друг с другом. Будь все иначе, Леся обязательно бы заметила, к каким переменам в настроении колдуньи привели так легко сорвавшиеся с ее губ слова.

Люся с Таньей никогда не вмешивались в перепалку подруг, просто молча наблюдали и с облегчением выдыхали, когда ситуация не доходила до очередной ссоры.

- Забав, а ты когда-нибудь любила? – вдруг с интересом задала вопрос Танья.

Подруга казалась ей такой взрослой и опытной в вопросе отношений, но фея сильно сомневалась, что хоть раз сердце колдуньи замирало от переполнявших его чувств. Тогда какой смысл был во всем этом? Во всех этих отношениях?

Забава задумчиво пожевала губами, после чего ответила:

- Н-нет, пожалуй, - голос ее дрогнул.

И опять была задета та самая струна.

- Да ну вас, с этой любовью! – вспыхнула Люся. – Надоели! Неужели других тем нет?!

- Когда-нибудь ты нас поймешь! – улыбнулась Забава, возвращаясь к своему привычному состоянию.

Над компанией пронесся беззвучный вздох облегчения. И вновь грозно надвигающаяся сора счастливо обошла их стороной.

Глава третья.

- Здравствуйте! – хором поздоровались девушки, проходя в класс.

Безупречно белые шторы, праздничное приветствие на доске – как же обманчива эта безмятежность класса алгебры и геометрии. Совсем скоро доска, обнажив свое нутро со всеми потаенными уравнениями и чертежами, превратится в настоящую Голгофу.

И даже последнее спасение во время уроков: прежняя привычная рассадка - оказалось изменчивым явлением. Новый год – новые соседи. Не дав ученикам опомниться, их классный руководитель, Мстислава Костромская, принялась резво определять новые места для ребят. И ни один возмущенный писк, ни один щенячий взгляд не могли поколебать ее уверенность, что на этот раз она нашла-таки идеальное сочетание учеников.

Забаву посадили вместе с Ильей, скромным, хорошим мальчиком. Тот озадаченно почесал затылок, еще больше взъерошив и без того всклокоченные волосы, которые, как ни расчесывай, все одно ложились так, как им заблагорассудится. На его бледных щеках выступил легкий румянец.

Переглянувшись, Леся, Люся и Танья дружно признали:

- Бедный.

- Она его сожрет, - от себя еще добавила Люся.

Забава же, казалось, не испытывала никаких проблем, чтобы оказаться за одной партой вместе с Ильей. Молча сев на свое место, она маняще поманила пальчиком паренька. У бедолаги при виде подобного жеста пунцовыми стали даже кончики ушей.

После уроков, Танья и Волк, как и положено жильцам первой парты первого ряда, приняли на себя обязанности по уборке класса. Молча. Что не совсем устраивало фею, не любившую чувствовать себя напряженно или скованно. Кроме того, раз ей надлежало провести с юным колдуном локоть об локоть целый учебный год, было бы неплохо как-то растопить возникший между ними айсберг.

Когда юноша направился с пустым ведром в коридор, Танья окликнула его. И тут же пожалела об этом, ведь девушка понятия не имела, о чем говорить с одноклассником. Но было поздно: его имя уже слетело с ее губ.

Тот окинул девушку скучающим взглядом серо-голубых глаз. Особенно выделявшихся на контрасте с черными, как вороново перо, жесткими волосами. Косая челка небрежно спадала на лоб парня.

- Я, в общем, - пустота съела все мысли. Танья пыталась как-то сформулировать, выбрать лучшую тему, но время неумолимо бежало вперед, а Волк с пренебрежением во взгляде готов был возвратиться к своему изначальному плану действий. И тогда девушка решила позволить словам просто течь потоком, будь, как будет. – Какого это, быть учеником колдуна?

Впервые Танья видела на лице одноклассника что-то помимо безразличия. Прошедшая по нему рябь, говорила о том, что девушка ступает на опасную дорожку. Не вымолвив ни слова, Волк развернулся к школьнице, показывая, что та может продолжить.

- Извини. Я имею в виду, что, наверное, это очень интересно…

- Интересно, - кивком, подтвердил юноша, а сам оскалился. – Потрошить, - шаг по направлению к фее, - извлекать внутренности животных, - снова шаг, - гадать по ним, - Волк остановился, склонив голову. Во взгляде сквозила издевка. – И все меня сторонятся. Боятся. Ты, в том числе, - насмехался над девушкой юный колдун.

Танья могла бы соврать, но на ее побледневшем лице помимо воли феи отразился такой ужас, что любые отговорки выглядели бы жалко и неубедительно.

- Тебе же это не нравится? – по-детски наивно задала она вопрос. И тут же выдала гениальную идею, – хочешь, приходи к нам в гости…

Тут уж злобный, тяжелый смех разорвал и без того хрупкую атмосферу класса. Казалось, даже воздух стал плотнее. Светлый день тут же обернулся непроглядной ночью, когда Волк внезапным порывом приблизился к Танье, вынудив ту в поиске опоры опереться о парту. Ледяной страх пробрал девушку до костей. Почерневшие глаза колдуна вцепились прямо в ее душу.

- А если я решу украсть тебя или одну из итвоих подруг себе в невесты? – просил Волк страшным загробным голосом, звучащим из самых недр его темной души.

Не найдя в себе сил для ответа, фея могла только отчаянно глотать воздух.

Вмиг тьма отступила, воздух потоком заполнил легкие девушки. Юноша вновь стоял у двери.

- Не бросайся так просто подобными предложениями, - только и бросил он.

Перепуганная до смерти, Танья даже больше глаз на одноклассника не поднимала. Она чувствовала себя ужасно, такой жалкой, слабой и беспомощной. В последний раз девушка испытывала подобное, когда злобные дети пытались столкнуть ее в колодец, чтобы посмотреть, умеет ли фея летать. Тогда ее спасла бабушка, так сильно сглазив тех нахалов, что последствия сглаза, как поговаривают, сходят до сих пор.

Как только класс был убран, Танья схватила сумку и со всех ног бросилась вон из класса. Девушка неслась так быстро, что не успела вовремя среагировать, и со всей силы врезалась в Борю.

- Танья? – удивленно воскликнул богатырь, подхватывая девушку. – Что это с тобой? – обеспокоенно нахмурился он, заметив, как дрожит ее нижняя губа.

- Все в порядке, - пискнула фея.

- Это он? – кивнув в сторону запиравшего класс Волка, серьезным голосом спросил Боря и уже двинулся было в сторону колдуна, как Танья мертвой хваткой вцепилась ему в руку и молча покачала головой.

- Он ничего мне не сделал, так, попугал для смеха, - натянуто улыбнулась девушка. Как бы то ни было, Волку и без того жилось несладко.

- Танья, не связывайся с ним, - строго произнес старшеклассник. – Не даром колдунов сторонятся.

Фея, поникнув от недавних воспоминаний, вынуждено кивнула.

- Ты чего так поздно в школе? – перевела она разговор на более безопасную почву.

- Думаешь, только в ваших классах существует крепостное право? – хохотнул парень.

- Понятно, - улыбнулась Танья.

Боря на секунду замялся, почесав затылок.

- Проводить тебя? – поджав губы, спросил юноша.

Глаза феи загорелись. Резво закачав головой, она неловко повела парня к выходу.

Несмотря на столь удачное стечение обстоятельств, Танья не могла не отметить, что сковывающая неловкость с каждым шагом только усиливается. Девушка пыталась было найти точки соприкосновения, но вряд ли Боря любил романтические комедии. Под конец фея успела тысячу раз пожалеть, что приняла вежливое предложение богатыря. Было бы намного лучше провести путь до дома наедине с внутренним голосом. Во всяком случае, собеседник из него вышел бы намного лучше.

- В общем, спасибо, что проводил, - неловко покачиваясь на пятках, поблагодарила Танья.

- Да не за что, - улыбнулся Боря и, махнув рукой выглядывающей из окна Клавдии Ягиничне, направился домой.

- Это шо, Борька тебя провожал? Неужто встречаетесь? – забавно шаркая, спросила Клавдия Ягинична.

Имея славу могущественной ведьмы, бабушка никак не стремилась соответствовать образу. Возможно, в былые времена все было иначе, но сейчас Клавдия Ягинична ничем не отличалась от любой рядовой бабушки: халат с нелепым рисунком плотно облегал увесистую грудь женщины, длинные волосы были собраны в невообразимую высокую прическу, в которой сквозь седые пряди проглядывались цветные бигуди, на ногах валенки, ведь по утверждению бабушки, у нее всегда мерзнут ноги, на носу очки в массивной оправе. И завершал весь этот ансамбль цветастый павловский платок, накинутый на плечи.

- Нет, - поспешно опровергла эту мысль Танья и с горечью добавила, - какой там…

- А шо это, я не поняла? Да не родилось еще такого богатыря, которого мы бы околдовать не смогли! - с жаром затараторила бабушка.

Фея на это только неловко улыбнулась, совсем не считая, что обладает тем знаменитым обаянием, присущим роду Ягиничных.

Делясь с бабушкой всеми подробностями своей жизни, Танья и в этот раз не изменила себе, желая поведать о своем приключении с Волком.

- Бабушка, а ты сталкивалась когда-нибудь с колдуном? – бросила она вводную.

- А по што тебе? – поправляя очки, поинтересовалась колдунья.

- Просто у нас в классе…, - начала Танья.

- Обожди, пошли на кухню, - махнув за собой, закосолапила Клавдия Ягинична. – И руки не забудь помыть, - обернувшись, вспомнила старушка.

Миновав гостиную, в которой обычно все собирались на праздник, Танья оказалась в просторной светлой кухне, обосновавшейся в углу дома, и села за большой круглый стол. История его появления в кухонном интерьере представлялась довольно забавной. Раньше на его месте располагался традиционно обычный прямоугольный стол, но Ноябрина Ягинична по какой-то причине постоянно ударялась об его углы, в итоге дошло до того, что во время готовки женщина в очередной раз задела угол несчастного стола и уронила все содержимое с противня на пол. Это стало последней каплей. Никто не знает, что случилось с тем столом, но уж больно довольно улыбалась колдунья, глядя, как горят дрова в камине. С тех пор кухню объявили безугловой зоной.

- Ешь давай, худая, как палка, скоро один дух останется, - расставляя еду, при этом громко гремя тарелками, ворчала Клавдия Ягинична.

- Ба-а, - недовольно простонала Танья, нахмурившись. Девушка даже не взглянула на предложенные яства. – Ты не хочешь рассказывать? – с легким разочарованием в голосе спросила девушка.

- А об чем ты спрашивала? – смешно сощурившись, поинтересовалась бабушка. – Я уже усе забыла.

- Ба-а, о колдуне, - нетерпеливо напомнила фея.

- А, да, конечно, бегал за мной, - садясь за стол напротив внучки, произнесла колдунья.

- Бегал? – прыснула от неожиданности Танья, с трудом представляя, как ее древняя бабушка разбивает мужские сердца.

- Да, представь себе! – уверенно кивнула та, положив локоть на стол. – Я, шо, думаешь, всегда такая была? Да твоя бабушка, если хошь знать, моделью работала!

- Да-да, помню, - заулыбалась фея.

- Ну, как, это тогда манекенщицей называлось, - предалась ностальгии Клавдия Ягинична. - Помню, вещи после показа можно было с собой забрать.

- Бабушка, мы с тобой о другом говорили! – мягким голосом напомнила Танья.

- А, да, колдун. В веку каком? – нахмурилась, Клавдия Ягинична, - в пятом, что ли, это было.

Танья что было сил закусила губу.

- Кажись, в пятом, - усаживаясь поудобнее, продолжила древняя колдунья, - похитил он меня тогда, все невестой уговаривал стать. – И тут голос ее сделался сердитым, наполнился таким возмущением, что пожилая женщина сама не заметила, как начала тараторить, ведя диалог сама с собой, - это ж надо, невестой! Ишь, какой! Хоть бы букет ромашек подарил, жлоб! Права я? Права! Невестой, - фыркнула она. – А шо ж не женой? – моргнув несколько раз, Клавдия Ягинична вернула себе самообладание и уже спокойнее, но все равно с потаенным негодованием, продолжила, - Вот он меня за мою строптивость в камень и превратил. Да-а… В те времена это любовью называлось…

- А дальше? – не вытерпев, поторопила бабушку фея.

- Как полагается, - развела руками Клавдия Ягинична. – Появился богатырь, да и порубил колдуна. Ох, а какой красавец был! – впервые за все повествование глаза бабушки заблестели, а на щеках проступил девичий румянец. – Жаль, помер быстро.

- Как? – ахнула девушка от такой неожиданной концовки.

- Да богатыри в те времена вообще дохли как мухи. Подвиги ж им подавай. То за жар-птицей их несет, то Кощея сразить. Мой вот отправился, не знаю куда, за тем, не знаю, чем. Да и сгинул. Я уж потом, травы собирая, набрела на его кости.

- Да уж…, - откинувшись на спинку стула, выдохнула фея.

- А ты шо про колдуна вдруг спросила? – насторожилась Клавдия Ягинична.

Увлеченная рассказом бабушки, Танья уже и позабыла об изначальной причине их диалога.

- А! – и девушка неловко выпрямилась. – Ты ведь знаешь Волка? Меня с ним в этом году посадили. Вот хотела подружиться.

- Понятно. А дружбу из праздного интереса хочешь али как? – облокотившись на скрещенные руки, пожилая женщина подалась вперед.

- Да просто. Казалось, он одинок…, - пожав плечами, вполголоса произнесла Танья.

- Это дело хорошее, да только бесполезное. Не подпускают к себе они никого просто так. Раньше хоть в невестах интерес имели, а нынче вообще живут словно отшельники, - тяжело вздохнула колдунья. – На них отпечаток сильно темный лежит. Люди им не доверяют, не подпускают. А, ежели шо случается, так сразу на них пальцем указывают, - многозначительно посмотрев на внучку, окончила Клавдия Ягинична, вставая из-за стола.

Танья задумалась.

- Учти, пока все не съешь, из-за стола не выйдешь, - пригрозила пальцем колдунья, направляясь в зал. Скоро должна была начаться ее любимая передача, «Городок», и пожилая женщина не намерена была ее пропускать.

Сама являясь большой поклонницей этой передачи, фея спешно пообедала, убрав основную часть еды в холодильник, и, удобно устроившись подле бабушки, неожиданно для нее задала вопрос:

- Ба, а, если ты так давно живешь, почему маму только в прошлом веке родила?

- Так, это, нагулялась бабушка твоя, - бросила женщина, не сводя глаз с экрана.

Глава четвертая

Русалка развалилась поперек кровати, свесив голову вниз, и с прикрытыми глазами слушала музыку через наушники. Танья тихо прошла к шкафу, чтобы наконец-то избавиться от школьной формы. Уловив чужое присутствие, Леся вначале нахмурилась, а затем, открыв глаза и вытащив наушники, села на кровати.

- Извини, я старалась не шуметь, - переодеваясь, произнесла Танья. – Дашь списать физику?

- Я еще не делала уроки, тебя ждала, - пожала плечами русалочка. – Как, подежурила с Волком?

Услышав имя одноклассника, фея передернула плечами. По ее коже пробежал озноб. Леся прищурилась, внимательнее вглядываясь в подругу.

- Что он сделал? – строго спросила она.

- Ничего особенного, - не глядя на соседку, ответила Танья. – Всего лишь пытался напугать.

-Я смотрю, у него это отлично получилось, - цокнула русалка.

Предчувствуя, что та может сказать, фея поспешно выдала:

- Только не нужно с ним разговаривать. И вообще подходить к нему.

- Боишься? – глухо спросила Леся.

Танья резко повернулась к подруге и, глядя той прямо в глаза, с жаром заговорила:

- Понимаешь, я думаю, это у него защита такая. Бабушка говорит, колдуны никого к себе не подпускают. Потому что, случись что, все сразу на них думают. Вот они заранее весь свет себе во враги и записали.

Русалочка только хмыкнула.

- Я хочу показать ему, что не все такие, не все будут его судить.

- Попробуй, - усмехнулась Леся, не совсем понимая, для чего это нужно подруге.

- Хотя.. если честно, даже не знаю, как я это сделаю. У него был такой взгляд…, - Танью пробил озноб, и она тут же постаралась забыть эти жуткие, черные глаза.

Переодевалась девушка вяло, будто ее терзало что-то еще. Время от времени руки ее замирали над очередной пуговицей, потом хватались за нее, позабыв, что уже расстегнули.

- Мне сегодня кое-что показалось…, - глухим голосом начала она, опустившись на кровать и уставившись в пол. – Словно Борису было неприятно смотреть, как Забава с кем-то флиртует. Как думаешь, - боясь передумать, быстро затараторила Танья, - она может нравиться ему? – и девушка умолкла, не в силах даже взглянуть на подругу.

Та с шумом выдохнула и облокотилась на выставленные назад руки. Имея привычку говорить то, что думает, независимо от того, причинит это боль или нет, Леся произнесла:

- Может.

Фея от досады закусила губу.

На какое-то время между девушками воцарилось исцеляющее молчание. Танье необходимо было немного переварить эту мысль. Русалочка, прекрасно все понимая, спокойно переводила взгляд с одного предмета в комнате на другой.

- Ты уже столько книг прочитала, - негромко произнесла она, выцепив взглядом уголок книжки, что высовывался из-под подушки на кровати феи.

Та, поджав губы, нерешительно достала книжку и пролистала. Старые страницы успели пожелтеть, из потертой тканевой обложки торчали нитки. Но все еще крепкий переплет не позволял всей этой конструкции разлететься.

- Да-а, - вяло протянула Танья. – Тут вот рассказывается про то, как феи заманивали путников в круг и вынуждали с ними танцевать. До изнеможения.

- Хм, у русалок есть что-то подобное, - задумчиво протянула Леся. – Мы заманиваем мужчин и щекочем их до смерти.

- Ужас, - фыркнула фея. – Может, поэтому ни у тебя, ни у меня до сих пор нет парня? – хихикнула девушка.

- Кстати, - отведя взгляд в сторону, произнесла русалочка, не обратив внимания на шутку подруги, - так я появилась на свет.

Танья подалась вперед. Прежде Леся никогда не рассказывала о своем рождении. Заметив живой интерес одноклассницы, русалочка на миг прикрыла глаза, как бы собираясь с мыслями, и поведала:

- Моя мама заманила какого-то мужчину. Видимо, умом я пошла не в него, раз он оказался достаточно глуп, чтобы на вопрос: «полынь или петрушка» ответить «петрушка».

Лесе хотелось выглядеть безразличной, словно вся эта история для нее ничего не значила, но плотно сжатые губы, то, с какой печалью светились глаза говорили об обратном.

Потому она так и не любила Русальные недели и не разделяла того веселья, которому предаются в то время водные девы.

- А что потом случилось с твоим отцом? – кусая губы, задала вопрос Танья.

- Умер, - сухо ответила Леся.

У Таньи от услышанного непроизвольно округлились глаза. По коже медленно поползли мурашки. Фея попыталась тихо сглотнуть, чтобы не задеть своей реакцией подругу.

У обеих было за плечами сложное сказочное наследие, далеко не всегда приятное, но это была их основа, их история, с которой приходилось считаться. Но у русалочки она хотя бы была цельная, а вот фея порой чувствовала себя разбитой чашкой. Живя в семье колдуний, Танья не понимала, что наполняет ее, какова ее традиция. Относится ли к ней наследие Бабы Яги или ее удел заморские легенды? Возможно, будь у нее связь с отцом, было бы проще, он бы поведал ей, кто она. Но, увы, как бы девушка ни просила, Ноябрина Ягинична ни в какую не хотела называть ни адреса того эльфа, ни имени. И очень высока была вероятность, что женщина вообще ничего из этого не помнила.

Гнетущую атмосферу в комнате разрушил маленький ураган по имени Верея. Девчонка стремительно влетела к подругам, с шумом распахнув дверь, и едва не свалилась, запутавшись в ногах.

- Мне срочно нужны краски! Бабушка сказала, у тебя есть, - запыхавшись, протараторила Верея.

Являясь колдуньей, девчушка по духу не была близка с сестрой. И дело не только в различии колдовского дара. Верея никогда не задумывалась, что значит, быть не такой, как все. Веселая, подвижная, активная, девчушка - душа любой компанией и известная заводила. По-детски нескладная. Пшеничного оттенка волосы слегка вились и, казалось, жили своей жизнью, особенно любя следовать за порывом ветра. Так что Верея частенько выплевывала особенно обнаглевшие пряди изо рта. Большие серые глаза все время беспокойно блуждали, не в силах сконцентрироваться надолго на чем-то одном. Несколько родинок на лице: две у глаза и одна на щеке - придавали девочке еще большее очарование.

- А где «привет»? – упрямо сложив руки на груди, поучала Танья. – Это мои краски, ты мне их испортишь.

- Что ты как маленькая? – и Верея высунула язык. – Я стенгазету рисую! Ну, пожалуйста! – протянула последнее слово девочка, молитвенно сцепив руки.

- Ну, смотри, - неохотно поддалась фея.

Верея в нетерпении запрыгала на одной ноге. И даже недовольный взгляд старшей сестры не смог убавить ее энтузиазма.

Глава пятая.

В это утро Забава несколько грубо расчёсывала свои золотистые волосы перед тем, как небрежно заплести их в косу. Сердито окинув взглядом свое отражение, девушка хотела было спуститься вниз, но, после минутного замешательства, все-таки нанесла легкий макияж. С самого утра все шло наперекосяк: вначале она свалилась с кровати, так ворочалась во сне, во время умывания зубная паста попала в глаз, по пути на кухню Забава больно ударилась об угол мизинцем, колготки пришлось переодевать, поскольку на первой паре девушка сразу же сделала зацепку…! Одним словом, колдунья встала не с той ноги. В какой-то момент школьница начала подозревать, что ее прокляли.

- Забава, цветы завяли, - послышался вялый, полный апатии голос матери.

Спрятав лицо в ладонях, колдунья в отчаянии застонала. При нескончаемом потоке из букетов живых цветов девушка никогда не испытывала нужды не то что в двух вазах, даже в одной. Ведь к концу каждого дня в доме из растений уживались разве что искусственные. И все из-за матери Забавы, Снегурочки. Стоило ей пройти рядом с цветами, как жизнь покидала несчастных. Вначале Забава пробовала прятать их у себя в комнате, но к середине дня меланхолия матери доходила и до второго этажа. Ругаться со Снегурочкой было бесполезно. Ведь в том не было ее вины.