Ведьмёныш. Книга вторая

— Варвара, как ты могла запамятовать? — возмутилась Варина мама. — К Завгородним мы ездили, за город. Там дом пустовал, они его заняли. Такой красивый! — женщина сложила молитвенно руки и закатила глаза. — Варя, нам тоже стоит поискать дом за городом. У Завгородних нет голема, они сами всё в доме чистят. Первый этаж пока не будут трогать. Но не страшно, будет как подвал. Хватим им и верхних двух. Какая у них лепнина на потолке, это надо видеть. А сад! А фонтаны! Всё, конечно, в ужасном виде, но где взять лучше после такой катастрофы? Хорошо, что живы остались.

— Варя, а что за катастрофа? — спросила Женька.

— Там, — Варвара неопределённо махнула рукой. — Что-то взорвалось. То ли атомные станции по цепочке, одна за другой, то ли люди подрыв устроили. В общем, люди там — как собачки тут. Для развлечения. Понятно. Модно было у себя дома семью людей держать. Ухаживали за ними. Домики им строили. Машинки игрушечные. Забавно. Потом людей больше стало. Мы-то через год рожать можем, а великаны — раз в три года. Да и то не хотят. Легче людей завести, у них деток много. Големы и того хуже — раз в пятилетку размножаются и растут очень медленно. Только и живут они по 300–500 лет. Но они уже почти все вымерли. И големы, и великаны. Люди взбунтовались. Жили на всём готовом. Теперь надо думать, как выживать. Завгородние дом великанов заняли. После взрывов потоки грязи отовсюду лились — и с неба, и с гор, и с рек. Говорят, страшно было. Я этого не застала. Но думаю, что страшно, если все дома по первый этаж в грязи стоят. Да и на вторых, и третьих этажах мусор и грязь. Выше дома не строили. Может, оттого, что комнаты у всех домов по шесть метров в высоту. А может, по какой другой причине.

Варя перестала рассказывать, потому что все столпились у закрытой двери.

— Варвара, — громко позвала девушку бабушка, — ты зачем дом заперла? Где Антигона? Куда ты её отпустила? Ты в доме оставалась одна?

— Что ты, бабушка? Она отпросилась всего на минуту, сейчас вы с ней увидитесь, — Варя кинулась открывать дверь.

— Стоп, — остановил её Славик. — Все помнят, что нужно делать? — Мы кивнули. — Отлично. Женщин я запускаю в дом первыми, Варя, ты следом. — Славик не упустил момента прикоснуться к Варе, что вызвало у меня приступ ревности. — Варя, ты решила, где останешься? Маму и бабушку я точно оставлю в том мире, они там будут совершенно нормальными. Напоминаю ещё раз: здесь у них лишь тело, разум там.

— А мой разум? — Варя спросила это шёпотом, глядя Славику прямо в глаза.

— И твой разум там. Ему надоест бороться с этим миром. Есть один выход. — Варя вся подалась вперёд, внимательно слушая. — Уничтожить это зеркало. Сразу скажу, его просто так не разобьёшь. Там ритуал сложный. Самоубийца, до 16 лет. Девственница. Вместе с ней закопать, причём зеркало в гроб положить надо. И не так, что тело закопали, а мы потом выкопали. Нет, одновременно с телом. А это значит, и родственники должны дать согласие на это. Тело на зеркало надо положить. Вот так вот. — Славик развёл руками.

— А если я там останусь, этот ритуал надо будет проводить?

— Обязательно. Я-то портал запечатаю, но не факт, что его не распечатают снова. Кто-то же это сделал? Но твой разум там. Ещё не весь, и после запечатывания портала зеркало больше твой разум тянуть не будет. Но сны... Для них границ нет. Сны тебя могут с ума свести. Тебе решать.

— Классная у меня перспектива вырисовывается. Туда я, вместе с бабушкой и мамой. Тем более у меня там друзья есть, да и замуж меня собрались выдавать. — Варя вздохнула. — Только из-за этого туда не хочу. — Девушка замолчала на минуту, затем подняла голову и проговорила, припечатывая каждое слово: — Я туда. Лучше замуж, чем в дурку. Всё, я готова.

— Пять минут ещё, в полночь. Ваша, как там её... Антипа...

— Антигона, — засмеялась Варя. — Бабушка говорит, наша семья у них уже три поколения. Она нас любит и, кстати, состоит в обществе свободы людям. Она одинока, у неё лишь мы.

— Вот я и говорю, — продолжил Славик, — ваша бабища сказала, что в полночь ждать нас будет, чтобы портал закрыть — мне заклятье с той стороны надо наложить. Бабища ваша пообещала помочь. Клятву дала, что нас там не оставит.

— Антигона? Это она открыла? — Варя была неподдельно удивлена.

— Нет, но помочь закрыть может. Портал с нашей стороны открыт был. Возможно, прежней хозяйкой. Поселись в этой комнате простые люди, так и не было бы ничего. А так... В этой комнате поселились потомки Лады и Леля. В общем, сошлись, так сказать, многие факторы.

— Какие потомки? — Варя уставилась на Славика.

— Девочка, а ты никогда не замечала, как тебя все любят, души в тебе не чают с первого твоего взгляда? Причём все. Мужчины так каждый к тебе прикоснуться хочет?

— Просто я добрая. Я к людям с добром, и люди ко мне. Ну, и мама с бабушкой никого никогда не обидели.

— Нет, милая. В вас кровь богов любви. Вон, Минька — ведьмак, а понять, что с ним творится, не может. Убить меня готов, когда я к тебе прикасаюсь, — Славик ехидно улыбнулся.

— Глупости не говори, — пробормотал я, чувствуя, что краснею. Вот болван! Мне сразу, в первый же день, надо было понять, что Варя не просто так, Варя своими глазами влюбляет в себя всех. Всех!

— Тебе достаточно научиться владеть своим даром, — продолжил Славик. — Ты горы сможешь свернуть.

— Я? Вы надо мной смеётесь?

— Нет. Но вот учиться владеть даром ты будешь самостоятельно, да это и не трудно. Главное, что ты уже знаешь, что дар есть. Пора, время.

Слава подошёл к зеркалу, стукнул в него два раза. Отражение комнаты поплыло, и в зазеркалье проступили очертания огромного камина и маленького кресла около него. Славик галантно подал руку Вариной бабушке. Та, сделав реверанс, вошла в комнату по ту сторону. Из-за портьеры вышла огромная женщина, радостно воскликнув, наклонилась над бабушкой. Слов слышно не было, но женщины, большая и маленькая, оживлённо что-то обсуждали. К зеркалу подошла Варина мама, удивлённо глянула на Славика, подавшего ей руку, и так же смело вошла в зеркало. Следом пошла Варя, даже не обернувшись. За ней — Слава и я.

— Милые мои! — гремело по залу. Это Антигона радовалась встрече с женщинами. — Я уж думала, что и не увижу вас. Знаете же, что не люблю я за город выезжать. Отчего-то я напугалась, что вы тоже захотите дом там себе приобрести.

— Подумывали, подумывали, — ответила бабушка, — но как же мы тебя оставим? Ты же пропадёшь.

— Пропаду, милая, пропаду, — согласилась бабища и тут заметила нас. — А, пришли! Давайте, время не терпит. Хотя вы такие хорошенькие... Особенно этот, молоденький. Нравится дом? Хочешь такой?

Я перестал озираться по сторонам. Хоть всё и было сильно грязным — в прямом смысле: грязь висела на окнах, на шикарной лепнине, стекала по лестнице, под ногами чвакало, как в болоте — дом был очень богат.

— Нет, спасибо, я домой, — поторопился я с ответом.

— Ну, если передумаешь, стукни в зеркало два раза, я открою портал, — промурлыкала бабища. Это выглядело так, как будто тигр уговаривал мышь зайти к нему в пасть.

— Ты поклялась луной, — напомнил ей Слава.

— Ой, да помню я. Поэтому и говорю, что постучать надо. Не по моему желанию, а по его. — И она ткнула в меня своим пальцем. Я зажмурился — мне показалось, что в меня летит столб. Увидев мою реакцию, бабища заржала. — Как мило, как же мило! Оставайся, пусенька.

— Нам пора. Начинай, — оборвал её веселье Вячеслав.

— Какие вы, шуток не понимаете, — сердито бросила Антигона и забормотала что-то совершенно непонятное. — Идите быстро, — выдала она членораздельно и опять затараторила.

— Идём, — потянул меня Славик. — Ты впереди, я закрываю портал. Не потеряй меня. Если Женька не забыла, иди на свет. Ну а если забыла включить фонарь, блукать нам с тобой до скончания века по мирам.

Я шагнул в точную копию нашего зеркала и провалился во мрак. Это была не темнота, это был мрак. Непроницаемый. Обернувшись, увидел, как Слава делает пассы руками, будто стирая зеркало — единственное светлое пятно. Он его просто вытирал, превращая во мрак. Мне захотелось крикнуть, чтобы он не делал этого, но голоса не было. То есть я крикнул, но мрак был до того густым, что мой голос утонул в нём. Я схватил Славу за руку, чтобы не дать стереть последнюю светлую точку. Не успел — он замазал её другой рукой. Махнул мне, мол, пойдём. Куда? Во мрак? И тут я увидел маленькое светлое пятно впереди и смело двинулся к нему.

Идти было очень тяжело. Было такое чувство, что двигался я в вязком киселе. Ещё и Славик бесконечно спотыкался и падал. Приходилось останавливаться и поднимать его. И тогда я терял из виду это светлое пятно. Становилось страшно. Хотелось орать: «Женя, не выключай фонарь! Женя!»

Но орать не получалось. Мрак заполнял глаза, нос, рот, лёгкие. Становилось нечем дышать. Шаг, ещё шаг. Пятно становилось больше. Вот оно уже как взошедшая на небе луна, вот как хула-хуп. Ну, ещё немного... Мрак стал совсем вязким. Отчего-то пятно переместилось вправо. Значит, и нам вправо, сбились с пути. Шаг, ещё шаг. Упал уже я. Славик не подаёт признаков жизни. Мрак давит на плечи, не даёт подняться. И тут меня кто-то потянул к светлому пятну, туда, на выход. Я ухватил Славика за руку. Только не отпустить, только не отпустить...

Комната. Варина комната. Светло, можно дышать.

— Пусти, — Славик сделал слабую попытку выдернуть руку. — Выбрались. Теперь отдыхать.

— Мальчики, вы чего так долго? Уже два часа дня! Я свечу, свечу! — рыдала Женька. — А вас всё нет! Димон вас увидел в зеркале под утро уже. Туда влез и тоже пропал. Страшно-то как! Чего долго-то?

— Димон нас вытащил? — еле шевеля языком, спросил я.

— Я. Смотрю, кружите, кружите и всё на одном месте. Сунулся туда. Получилось. Потянуть получилось. Вот и вытянул. — Посмотрев на призрака, я обратил внимание, что он стал почти прозрачным — так, еле заметное белое облачко.

— Что с тобой?

— Устал. В жизни так не уставал, как сейчас. Домой надо. На крышу. Поехали, а?

— Поехали, — согласился я. — Женька, машину прямо к подъезду под